Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)

Глава 22

– Готов? – выступил из темноты барон Плио.

– Он твой, дорогой, – обернулась Далия к мужу. – Как видишь, я свои обещания выполняю.

– Не сказать, что полностью, – проскрипел старческий голос. – Ты обещала мне девку, а этого щенка мы должны были продать. По твоей милости я должен становиться мужеложцем?

Баронесса театрально поморщилась.

– Ну-ну, Ренэ, не волнуйся так, в твоём возрасте это опасно. Лучше скажи спасибо, без моей помощи ты бы и этого не получил.

– Без твоего камня, ты хотела сказать.

Плио принялась рассматривать амулет, выполненный из крупного сапфира и рунической оправы серебром. Он мерно пульсировал, почти половина камня словно выцвела, показывая истощение.

– Надолго его не хватит, тебе нужно торопиться.

– Почему ты не вернулась ко мне после Призыва? Почему спряталась в Транье?

– Ты опять за своё? У тебя склероз? Меня взяли под стражу! И я, вместо того, чтобы сдать тебя Котыреву, была вынуждена терпеть его пытки.

– Но ты не…

– Я уже объясняла, что мне нужно было встретиться кое с кем. А ты со своей глупой ревностью…

– Потаскуха! Сколько кобелей побывало у тебя в кровати?

– Поменьше, чем в твоей служанок и рабынь! – рявкнула женщина, раздувая ноздри. – Думаешь, я забуду тебе костёр, на котором меня чуть не сожгли? Думаешь, я забуду тебе Виталиано?

– Ты сама полезла к графу в штаны, шлюха! – заорал на жену старик. – Ты всю жизнь изменяла мне с этим ублюдком в открытую, надо мной смеялись все соседи! И после всего этого именно я вытащил тебя из лап Сыскного Указа, тварь ты неблагодарная! Я спас твою никчемную шкуру, дура!

– Я только что рассчиталась с тобой полностью, старый козёл! – завопила в ответ женщина. – Если бы не твои идиотские признания, то все призванные были бы живы, а ты не трясся бы от страха за свою никчёмную душонку!

– И ты бы опять трахалась с графом! – старый ревнивец схватился за кинжал на поясе. – Забыла, кем была? Забыла, как плясала в весёлом доме на потеху черни? Я вытащил тебя из грязи, дал тебе имя, деньги, власть! А ты мне чем отплатила?

– Я была лучшей танцовщицей города! И мне нужен мужчина, а не скулящий щенок! Виталиано в постели стоил десятка таких, как ты! – клинок баронского кинжала упёрся в горло баронессе, проколов нежную кожу, но та словно не заметила стекающей струйки. – Ну, давай, покажи, какой ты герой! Убей меня, и ты не доживёшь до начала лета, трухлявый пень. Да ты и отсюда не выйдешь, и ты это знаешь. Думаешь, справишься с Ядвигой?

Барон скосил глаза на рабыню жены, которая смотрела на него, как удав на кролика. Стилет отодвинулся от парализованного попаданца и смотрел теперь ему в лицо. Баронесса шлёпнула мужа по руке, убирая кинжал от своего горла и презрительно фыркнула:

– Мужчина. Боится двух женщин. Настоящий рыцарь, ничего не скажешь, – она провела ладонью по своей шее, размазывая кровь, брезгливо поморщилась и вытерла пальцы о плечо Горбоносова. – Хватит, мне надоели твои истерики, Ренэ. Ты упустил идеальную возможность, а я исправила твои ошибки и искупила свои, так что мы квиты. Итак, ты берёшь этого жертвенного барашка или нет? Если нет, то Ядвига выведет его из замка и ты упустишь свой последний шанс. Молодой и здоровый попаданец нужен многим.

– Беру, – буркнул барон, рассматривая живую добычу. – Только спать я с ним не буду.

– Как хочешь, – равнодушно пожала плечами Далия. Она подняла амулет голубого тумана повыше и направила его на парня. – Проклятье, как быстро разряжается… Ядвига, веди его к алтарю.

Рабыня подтолкнула пленника, тот пошёл вперёд, глядя прямо перед собой пустым взглядом и механически передвигая ноги. В глубине тёмной комнаты, в которой супруги выясняли отношения, обнаружилась ещё одна дверь, а за ней крутая каменная лестница, приведшая в полупустой подвал. Это был склад, заполненный всяким хламом, даже непонятно, как здесь оказавшимся. Сломанные стулья соседствовали с кучей тряпья, погнутым ободом большой люстры с цепями подвески, решётками от камина, мешком с углём и выглядящими совершенно новыми бронзовыми витыми канделябрами. Какие-то ящики, недавно составленные в центре, были сдвинуты к стенам, освобождая пространство для импровизированного жертвенного камня. За алтарь выступал дубовый стол, некогда стоявший в одной из столовых, но неизвестным способом получивший сквозную дыру в столешнице, после чего и был убран до иных времён, то ли в ожидании ремонта, то ли топора плотника и окончательной смерти в огне камина.

По краям стола, в дополнение к обычной лампе в руке баронессы, горели колдовским красным огнём свечи, придавая комнате зловещий вид, стол был покрыт тканью с вышитыми серебряной нитью узорами, которые засветились, когда колдунья подошла вплотную. Она повернулась и мотнула подбородком, указав Ядвиге на пленника. Та кивнула и быстро раздела его по пояс, а потом уложила безучастное тело на широкую столешницу лицом вверх.

– Отойди, – скомандовала Далия, подходя ближе и всматриваясь в глаза Руслана. – Странно…

– Что? – нервно спросил Ренэ, теребя пуговицу на камзоле. – Что не так?

– Не понимаю…

Женщина положила амулет парню на грудь, а ладони на виски жертвы и сдавила руки с такой силой, что лицо Руса покраснело. Пальцы чернокнижницы впились в его щёки, она приблизила лицо к его глазам и заглянула в них, пытаясь что-то там разглядеть.

– Ну, что там? – нетерпеливо переспросил барон, сжимавший в старческой ладони обсидиановый кинжал.

Вместо ответа Далия с воплем отпрыгнула от стола и разразилась площадной бранью. Муж ошеломлённо смотрел, как ещё совсем недавно уверенная и надменная супруга в бешенстве размахивает руками и выкрикивает бессвязные проклятия. Он оглянулся на Ядвигу, стоящую в углу с неизменным стилетом в руке, и вновь посмотрел на беснующуюся.

– Далия! – рявкнул он. – В чём дело?

– С-сучий выкормыш! – прошипела баронесса, приходя в себя. – У него Метка!

– Ну и что? Ведь так и должно быть?

– Это не Метка Виталиано! Это… – она на миг задумалась, потом плюнула на лежащее на столе тело. – Кудей, кто же ещё. Тварь такая!

Её маленькая ладошка рванула ухо попаданца, выводя того из ступора. Далия склонилась над ним, словно хотела поцеловать, но вместо этого вкрадчивым тоном спросила:

– Мальчик, кто с тебя снял Метку?

– Святой Лука, – сонным голосом ответил Руслан.

– Молодец, – полные вишнёвые губы коснулись губ юноши. – Спи!

Горбоносов закрыл глаза, расслабившись, а женщина задумчиво оглядела комнату.

– Это всё надо убрать, – бесстрастно распорядилась она. – Сворачиваемся и уходим. Ядвига, приступай.

Та лишь кивнула и принялась гасить свечи, складывая их в просторную суму. Барон ошеломлённо смотрел, как они исчезают, как гаснут узоры на ткани, и как Далия неотрывно смотрит на служанку, задумчиво морщась и напряжённо хмуря брови. Амулет, который она держала в руке, почти совсем потух. Ренэ подошёл к супруге и спросил тихо, но с явной угрозой:

– Дорогая? Мне надо о чём-то беспокоиться?

– Да, – так же тихо ответила та, глядя в сторону. – Землян освободили от Меток. Наверняка это Барбашин постарался, а может быть и Ховрин. Если ты убьёшь щенка, то через пять минут здесь будет Котырев и его свора, а я не смогу защитить ни тебя, ни себя. В амулета заряда почти не осталось.

– Всё пропало? – задохнулся старый барон, опять берясь за рукоять кинжала. – Тогда…

– Не вздумай, – отшатнулась женщина, уловив его жест. – Даже если успеешь убить меня, ты вряд ли справишься с Ядвигой. И даже если тебе это удастся, то куда ты спрячешь наши тела? Ты слишком стар, Ренэ, чтобы вытащить нас на плечах.

– Я могу просто бросить вас здесь, – процедил Плио. – Пусть решат, что ты подралась со своей служанкой из-за жеребца. Никого это не удивит.

– С рабыней? – усмехнулась побелевшими губами Далия, понимая, что её жизнь висит на волоске. – Не сходи с ума, дорогой.

– Предлагаешь оставить мальчишку здесь и уйти?

– Нет, – с досадой прикусила губу чернокнижница. – Он нас видел, а у меня с собой нет нужного средства, чтобы он всё забыл. Как только туман рассеется, сопляк начнёт звать на помощь. Возможно, Кудей уже его разыскивает… Но твоя мысль хороша…

Она жарко зашептала в ухо мужчины, прильнул к нему всем телом:

– Ренэ, надо обставить всё так, чтобы на нас не подумали. Ради тебя я готова даже пожертвовать своей лучшей подругой.

– Рабыней, ты хотела сказать?

– Плевать, кто она! Она невеста стремянного князя, и если их найдут тут вдвоём…

Барон оглянулся на Ядвигу, которая сворачивала заговорённую ткань, чтобы убрать её в ту же котомку, в которую убрала свечи.

– Ты будешь должна мне, слышишь? – просипел он, пожирая Далию безумным взглядом. – Год! Слышишь? Год ты будешь только моей, начиная с этого дня. В твоих же интересах сделать меня снова мужчиной, или клянусь, я заменю свой член черенком от метлы. Вряд ли это понравится даже такой шлюхе, как ты.

– Договорились, – посмотрела баронесса в глаза супругу. – Обещаю.

– Тогда приступай, – старческие губы прошлись по стройной шее, язык слизнул остатки крови с нежной кожи. – Дорогая супруга…

– Ядвига! – крикнула Далия, содрогнувшись и отодвинувшись от мужа. – Помоги снять мальчишку со стола.

Рабыня без слов положила сумку на пол и принялась перекатывать тяжёлое тело.

– Осторожнее, – предупредила баронесса. – На нём не должно быть заметных повреждений. Можешь разве что поцеловать его или слегка укусить.

– Он не в моём вкусе, – флегматично ответила служанка, но с силой присосалась к шее Руслана. – Так?

– Да, сойдёт. Так, он уже раздет… Сними с него штаны. Ага, и сама раздевайся. Да не так, идиотка! Просто задери юбку повыше и распусти лиф. Вот так, да. Так, теперь поставь его на ноги, словно он тебя обнимает. Давай, изобразите страсть!

– Он же спит.

– Ладно, держи его так.

– Лучше пусть она ляжет на стол, а он на неё, – посоветовал барон.

– Да? Пожалуй… Хотя нет, сойдёт и так. Сможешь ударить так, чтобы убить их обоих?

– Легко…

– Не шпагой, Ренэ! Возьми… Вот, возьми.

Далия протянула мужу обломок фигурной кочерги, загнутый конец которой был сломан и заострён. Старый барон взял железку, пару раз махнул ею в воздухе, прислушался к басовитому гудению и усмехнулся.

– Сойдёт. Скажи своей шавке, чтобы она держала его ровно. И пусть прижмётся плотнее!

– Ядвига, ты слышала?

– Да, повелительница.

– Повелительница? – хохотнул барон, встав за широкой спиной парня и взявшись за обломок двумя руками. – Я твой повелитель, Далия!

С этими словами он размахнулся и с хеканьем вонзил кочергу под левую лопатку попаданца. Тот вздрогнул и издал сдавленный хрип, а убийца навалился на кочергу, проталкивая её сквозь дрожащее в агонии тело.

– Я твой повелитель, запомни! – лихорадочно хрипел Плио, глядя на стоящую рядом супругу. – И если ты ещё раз посмеешь меня обмануть, я сам сожгу тебя!

Окровавленный конец прорвал кожу на груди Горбоносова и рывком вошёл в Ядвигу. Та покорно держала парня до тех пор, пока оставались силы, уходившие вместе с кровью, ручьём хлынувшей из рваной раны. Старик нажал ещё, проворачивая кочергу и расширяя рану, рабыня закатила глаза и всхлипнула, парочка рухнула в лужу, казавшуюся чёрной в свете единственного светильника. Барон не успел разжать руки и упал на них сверху, наваливаясь своим высохшим телом.

– Ох… – раздался его стон. – Проклятье, кажется, эта железка сломала мне ребро. Далия, помоги мне.

Он оглянулся наверх и увидел, как с амулета в руке баронессы срывается голубое облачко.

– Тварь! – только и успел выкрикнуть Плио, перед тем, как оно ударило его в лицо.

– Сдохни, – прошипела баронесса, наваливаясь на его спину коленом. – Ну, и кто тут теперь повелитель, дорогой?

Когда-то сильный и ловкий, барон Плио теперь представлял из себя старую развалину. Гонка в Ламар, неудавшаяся казнь жены и поход к Старгороду окончательно подкосили его здоровье. Последние дни он держался лишь за счёт силы воли и жил надеждами на заклинание Обмена, которое обещала ему Далия. Сейчас же, попав под действие голубого тумана, он утратил всякую волю, позволяя женщине доломать свои рёбра наболдашником кочерги. Вот осколки кости проткнули лёгкие, наполняя их кровью, вот кровь хлынула в горло и выплеснулась вместе со старческим кашлем на убитых. А вот и сознание окончательно оставило барона, но сведённые в судороге пальцы так и не разжались, вцепившись в покрытую кровью кочергу. Амулет в руке убийцы моргнул в последний раз и потух.

Баронесса Плио, теперь уже вдова, тяжело дыша и вытирая бисеринки пота с лица, отошла на пару шагов, окинула придирчивым взглядом картину тройного убийства, и торжествующе усмехнулась, глядя на ногу супруга, которая всё ещё слегка подрагивала. Затем внимательно осмотрела свою одежду, проверяя, не испачкалась ли она в крови, которой разлито уже немало. Но нет, светлая ткань была разве что запылена, но это не улика. Потом прислушалась к звукам из коридора, осторожно отворила дверь, опять прислушалась, вглядываясь в полумрак.

Сумку с колдовскими принадлежностями повесила на плечо, приподняла пышную юбку, скорым шагом поднялась по лестнице, опять постояла перед дверью, вслушиваясь. Тишина. Женщина толкнула дверь и оказалась в тёмном коридоре, проскочила его бегом, и почти не задерживаясь выскочила в другой коридор, ведущий к служебным помещениям замка.

Далия свернула не к двери, через которую сюда попали Руслан и Ядвига, а в другую сторону, сделав несколько поворотов в лабиринте узких коридорчиков, предназначенных для слуг.

Здесь было достаточно закутков и комнатушек, в одной из которых она спрятала сумку, завалив её какими-то деревяшками, покрытыми толстым слоем пыли. Судя по всему, сюда не заглядывали давно, так что обнаружат суму разве что случайно. Да и не нужна она больше. Амулет разряжен, с попаданцев теперь глаз не спустят, а хранить у себя Красные Свечи и ритуальный нож? Она ещё не выжила из ума. Нет, заберёт сумку кое-кто другой, напрямую с семейством Плио не связанный. И нужен другой план…

Выйдя из чулана она шла уже не так быстро, а оглядываясь по сторонам, как человек, который слегка заблудился и не может найти дорогу назад. Но ухищрения не понадобились, женщина так никого и не встретила. Перед очередной дверью, массивной и украшенной бронзовыми завитушками, она остановилась и придирчиво осмотрела себя ещё раз. Подол платья слегка запылился, руки тоже в пыли, причёска была явно в беспорядке. Плио с досадой прошептала ругательство себе под нос, взялась за бронзовое кольцо, выполненное в виде змея, кусающего себя за хвост, и решительно потянула его на себя. Дверь поддалась легко, обильно смазанные петли даже не скрипнули.

Дальше баронесса шла медленно, как и подобает аристократке, не глядя по сторонам и не обращая внимания на слуг, которые стали вдруг неожиданно часто попадаться навстречу. Встретились и две парочки молодых людей, которых баронесса поприветствовала короткими кивками, и которые ответили ей тем же. Вскоре она вновь оказалась в большой зале, в которую гости Ховрина попадали с порога, и скользнула вбок, прихватив с подноса фужер с вином. Отпив большой глоток, она уселась в широкое кресло и откинулась на спинку с видом женщины, которая слишком устала от бала и желает насладиться одиночеством.

Глаза баронессы, прикрытые слегка растрёпанной чёлкой, рыскали из стороны в сторону, улавливая настроение окружающих. Гостей в зале было много, ужин уже закончился, двери обоих пиршественных залов были распахнуты настежь, все вновь объединились в большую толпу. Стоял ровный гул, в соседнем зале играла музыка, в широкой арке были видны пары, кружащиеся в вальсе. Слуги с подносами, на которых громоздились полные фужеры, либо стояли на месте, либо медленно перемещались вдоль компаний бояр и дворян. Другие слуги торопливо уносили подносы с фужерами пустыми, чтобы заменить их на полные и тоже включиться в бесконечное движение.

Вдруг что-то произошло. Началось какое-то движение, явно целенаправленное, а не бессмысленное хождение от одной группы к другой. Послышались негромкие, но чёткие команды, в зале появились вооружённые люди. Не кинжалами, которые тут считались скорее за деталь одежды вольного человека, чем оружием, а закованные в кирасы бойцы с саблями на поясе, с алебардами в руках, у некоторых даже трабуко был приведён в боевую готовность, дымя фитилём.

Толпа гостей всколыхнулась, шарахнулась сначала в одну сторону, потом в другую, а затем решительно двинулась к выходу, уплотняясь на ходу. До давки не дошло. В дверях встал князь Барбашин, спокойный, но с таким выражением на лице, что даже самые взбудораженные сочли за благо тормознуть и не кричать, требуя пропустить.

Лазарь Ильич дождался, пока люди замрут на месте и перестанут толкать друг друга в спину, и сказал звучно:

– Дамы и господа, прошу внимания. Произошло убийство, поэтому никто отсюда не выйдет, пока не будет опрошен следователями Сыскного Указа. Мои люди постараются вас не задерживать, так что прошу отнестись к данной процедуре с терпением и пониманием. Спасибо.

Эта короткая речь опять всколыхнула людей, посыпались вопросы, кто-то из женщин испуганно взвизгнул, но рядом с Барбашиным уже встал князь Ховрин, а по бокам выстроились с десяток княжеских дружинников.

Губернатор наклонился к лысой голове главного следователя, произнёс негромко:

– Люди мои весь дворец оцепили, Лазарь Ильич. Мышь не выскочит. Ты токмо найди мне ту паскуду, что праздник испортила. Я её собственными руками на части рвать буду.

– Найдём, Алексей Ярославович, – заверил Барбашин. – Есть у меня мысли, кто сие сотворить мог. Кудея не видел?

– С Котыревым он, – губернатор окинул взглядом разноцветное море каменьев, шелков и кружев, и вздохнул. – Позор мне на веки вечные. В моём доме моих же гостей убивают. Как есть позор… Долго канитель твоя тянуться будет? Тут люди вольные собрались, не хочу недоверием их оскорблять и мурыжить лишний час.

– Большинство гостей скоро отпустим, Алексей Ярославович. Думаю, до полуночи успеем. Вон уже и писари мои за столами рассаживаются.

– На тебя вся надёжа, Лазарь Ильич. Ищи, землю рой, но найди виновного.

* * *

Праздник в доме губернатора оказался омрачён кровавыми событиями, о которых никто толком ничего рассказать не мог. Ясно было лишь, что кого-то убили, но кого и где – непонятно. Гостей быстро профильтровали следователи Барбашина, заполнив опросные листы, и на основании вопросов было составлено коллективное мнение. К тому же, уже под утро, парочка следователей проболталась о происшествии своим давним знакомым, и соединив эти слухи в единое целое, был сделан вывод.

Оказывается, во всём был виноват Ренэ Плио. Прибыл он во дворец со своей супругой Далией, известной греховодницей, которую смог мольбами спасти от костра. Плио хотели в ноги кинуться губернатору, отблагодарить за спасение, но Ховрину было не до них, и барон с баронессой остались на пир. После пира помолодевшая Далия пошла танцевать, а старый Ренэ остался подпирать стенку и скрежетать зубами от ревности. Сей факт отметили многие из гостей, посмеявшись над рогоносцем.

Видимо, эти насмешки и довели старика до полного безумия, и когда он заприметил попаданца с девицей, одетой в платье, схожее с платьем своей излишне любвеобильной супруги, то бросился вслед. А парочка, как на грех, решила уединиться с понятными целями. Плио, к тому времени, видимо, окончательно потерявший разум, прикончил их обоих, да и сам тут же помер.

Ну, пока разобрались, время-то и прошло. История вышла некрасивая, тем более, что убитая была невестой одного из ближников Ховрина, но ежели подумать, то очень даже пикантная и где-то даже романтичная. Во всяком случае, так посчитали некоторые дамы, знакомые с трагедиями Шекспира и Дашковой. Так что, несмотря на испорченный бал, народ расходился воодушевлённый и готовый делиться свежей сплетней со всем миром.

В отличие от словоохотливых кумушек, уже успевших исказить картину происшествия до неузнаваемости, собравшиеся за столом четверо мужчин были молчаливы. Красные от недосыпа глаза и посеревшие лица наглядно свидетельствовали о том напряжении, в котором они провели ночь. Лишь сержант Василий был хмур, но вполне бодр, а вот Котырев и Кудей, всю ночь при помощи магии допрашивавшие особо ценных свидетелей, явно держались из последних сил. Барбашин, который тоже не сомкнул глаз, отпил чёрный кофе и поставил кружку на стол.

– Ну, что скажете, господа хорошие? Кто из вас верит, что это дело рук барона? – князь обвёл тяжёлым взглядом подчинённых. – Никто. Уже хорошо. А есть у нас хоть какие-то доказательства обратного?

Первым ответил Котырев, сумрачно глядя в свою кружку:

– Не верю я, чтобы Руслан доброй волей в подвал спустился. Заманили его, однозначно.

– Кто, Ядвига? – прищурился Барбашин. – Невеста Павла Фёдорова? Зачем ей это? У них свадьба уже сговорена была.

– Кто их разберёт, баб этих.

– Ай, брось ты, Борис Сергеевич, – махнул на него рукой князь. – Сам-то в это веришь?

В разговор вступил Кудей, потиравший воспалённые глаза.

– Их видели, уходящими с бала. Причём, Горбоносов шёл первым, барышню прикрывал вроде как.

– Ну да, ну да, – покивал Барбашин, а потом спросил ехидно: – И куда он её вёл? Откуда он знал куда идти, ежели в замке всего второй раз? Наудачу шли, получается? И Руслан твой, получается, такой тупой был или напившийся, что про Марфу свою забыл, так что ли?

– Нет, – согласился маг. – Но и под заклинанием он не был, Лазарь Ильич, тут же по всему замку сигналки стоят.

– В главных залах! – хлопнул ладонью по столу Котырев. – Вот почему его в тот проход повлекли, чтобы поводок накинуть!

– Да то понятно, – Кудей поморщился от громкого звука. – Неясно мне, с какой стати Ядвига его туда потащила? Она же, получается, тоже под контролем была.

– Ошейник, – констатировал Барбашин. – Токмо рабский ошейник мог боярыню заставить на пороге свадьбы с чужим мужчиной уединиться.

– И вновь это возвращает нас к баронессе Плио, – закончил Кудей, и с надеждой взглянул на князя. – Дай мне её на пару часиков, Лазарь Ильич, Светом клянусь, я из неё признание выбью!

– Ума бабу лишив? Нам не токмо Далия нужна, а и тот, кто на Ядвигу ошейник накинул. Вся цепочка! Тот, кто ошейник создал, кто запретный товар на Русь везёт, кто Плио с чернокнижником свёл, кто посредник, кто продавец, кто из людей государевых просто рядом стоял, да в сторону глядел. Сможет она на эти вопросы ответить, прежде чем ты её в овощ превратишь?

– Зачем магия? – усмехнулся Котырев. – Пятки ей подпалить, и этого хватит.

– Палил ты уже ей пятки, Борис Сергеевич, не забыл? Что, проболталась она? Хоть намёк нам дала, когда на костре стояла? Вот то-то же.

– Я вот думаю, – прогудел молчавший до этого Василий. – А не могло ли случиться именно так, как мы увидели? Барон ошибся, Руслан сглупил, а Далия тут ни при чём? Сдаётся мне, что возможно и такое.

Подумав, Барбашин покачал головой, объяснив свои сомнения в теории сержанта:

– Не могло такого быть, Василий. Вот ты себя вспомни в его возрасте, много ли у тебя ума было? Предположим невероятное, Ядвига и впрямь воспылала к парню страстью, а он позабыл про всё на свете. Предположим, что возжелали они друг дружку так сильно, что терпеть мочи не было…

Кудей и Котырев одновременно иронично хмыкнули, догадавшись, куда ведут рассуждения князя, Василий сосредоточенно сопел, поглаживая бороду.

– И вот подумай, дружище, – вкрадчиво предложил князь, – коль ты бы на их месте был, то куда бы девку повлёк? Неужто в подвал, который ещё найти надо, миновав с десяток других дверей и прочих укромных мест? Ежели бы мы их прямо на пороге нашли, может быть, я бы и поверил, да. А в подвале, да ещё словно приготовленным для… Для чего, Кудеюшка?

– Для Обмена, – ответил маг сквозь зубы, блеснув глазами. – Хоть и нет никаких следов волшбы, но уж больно место хорошее для обряда. Криков не слышно, хоть надорвись, сторожевые амулеты выше по горизонту расположены, подвал сто лет не открывали… Дай мне Далию, Лазарь Ильич, я из неё жилы по одной тянуть буду, пока не скажет, кого покрывает! Ведь в самом сердце страны колдун дела ведёт, а мы впотьмах блуждаем.

– А ежели не дам, то что делать будешь?

Кудей злобно насупился, поджал губы, потом нехотя буркнул:

– Думать.

– Вот этим и займись, – отрезал князь.