Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)

– И зачем же она на неё набросилась? – холодным тоном спросил он.

– Да кто ж её знает? – пожал плечами «боярин». – Может, развлечься хотела. Я слышал, что в молодости наша баронесса была совершенно безотказной. Собственно, из борделя её Ренэ и вытащил, если слухи не врут.

– Да, я тоже что‑то такое слышал, – согласился Варон после паузы. – И что с того?

– Как что, барон? – удивился «Вощин». – Баронесса отказала мне, отказала вам… Ни на какие мысли не наводит?

– Думаете, она так пресытилась мужчинами, что перешла на женщин?

– Ну да! Она же выпила не меньше нас с вами, вспомните! Нас послала, а к иномирянке пришла. Забыла, поди, с пьяну‑то, кому та предназначена, вот и полезла. А эта дура, – Кудей указал на меня, – начала сопротивляться, и брюхо Плио пропорола. Неясно мне только, с какой стати баронесса ритуальный кинжал достала. Зачем? Не собиралась же она в самом деле потрошить чужую добычу?

– Для страха, – ответил Варон, задумчиво глядя на меня. – Я с Далией давно знаком, любила она девок ножиком пощекотать перед тем, как зарезать.

– М‑да?

– Именно. Нравилось ей мучения видеть. И, если подумать… Да, могла она с бабами спать. Мужиков‑то через неё прошло несметное количество.

– Ах, барон, вы так это говорите! – захихикал «боярин». – С такой уверенностью. Уж не отметились ли и вы в том списке?

– Совершенно не в моём вкусе, – холодно отрезал Варон.

– Да неужто?

– Я уже говорил, Аркадий Станиславович… – барон на мгновенье замер, глядя на смеющегося Кудея, а потом вдруг приказал: – Древень, взять его!

Дальше всё произошло мгновенно. Древень, стоявший неподвижно, словно статуя, прыгнул на Кудея. Кудей на миг окутался сеткой из молний. Сверкнула ослепительная вспышка, по ушам ударил оглушительный раскат. Я ослепла и оглохла одновременно, а когда проморгалась от «зайчиков», старого мага уже не было. Зато колодой валялся Древень в красной луже. Его голова лежала рядом с телом баронессы, глядя на меня выпученными глазами. Из темноты донёсся дробный стук копыт.

– С‑сучёнышь, – простонал Варон, вытирая слёзы. – Почти обманул, гад.

Он посмотрел на меня и злобно оскалился:

– Рьен, – протянул он, грассируя. – Ты у меня за всё ответишь. За всё… Тащите‑ка её ко мне в шатёр.

Глава 32

Шатёр, в котором до того пьянствовал Варон, Кудей и Плио, был раза в три больше скромной палатки баронессы. Здесь хватило место для стола, на котором стояли пустые и полные бутыли с недоеденной снедью, соленьями и фруктами. Тут же было и широченное ложе, покрытое разноцветными шелками и пушистыми шкурами. Гринпис бы барона за эти шкуры объявил врагом номер один, а я бы на Старой Земле в кредит под любой процент бы залезла, чтобы купить парочку. Тут же была и печка, труба которой выходила в специальное отверстие в боковине шатра. Даже пол здесь был покрыт коврами, хоть и изрядно затоптанными. В общем, с удобствами бежал Вароша. А интересно, вон в тех сундуках тоже шкуры и тряпки, или же там казна барона?

Двое здоровенных мужика содрали с меня одежду, завели руки за центральный столб и связали за ним, привязав к столбу и ноги, чтобы не брыкалась. И ушли, даже не облапав. Они на меня вообще смотрели, как на пустое место, и это было страшнее всего. Не люди, а роботы какие-то. Вспомнила про магическое рабство, наверное, эти из тех самых, зазомбированных.

Варон пришёл позже, злой, как чёрт. Насколько я поняла, Кудея ему поймать так и не удалось. Он даже погоню за ним не послал, опасался, что никто не вернётся. К тому же, наставник ухитрился прирезать ещё парочку баронских бойцов, которые стерегли коней, и увести самого лучшего скакуна, принадлежащего лично Варону. Теперь ищи ветра в поле! Придётся завтра, чуть свет, сниматься и со всех ног валить отсюда, покуда маг не привёл подмогу.

Всё это Варон рассказал мне, обходя по кругу и проверяя прочность узлов. Потом принялся магичить. Насыпал в ступку кореньев, добавил порошка, растёр каменным пестиком. Кудей как-то рассказывал нам про ритуальную магию, которую практикуют колдуны. С его слов, ингредиенты они используют исключительно животного происхождения. Для непонятливых: созданные из органов живых существ. Высшим пиком считаются те, на производство которых идут либо младенцы, либо маги. Варон, растирая смесь, бурчал, что из меня бы вышло много чего нужного, потому как попаданка и магичка, два в одном, так сказать. А у него, вот жалость, всё на исходе, надо новые запасы делать.

Потом был сеанс магии, без всякого разоблачения. Толстяк ходил по кругу, что-то бормотал невнятное, посыпая меня порошком. Тот, соприкасаясь с кожей, принялся шипеть и дымиться, оставляя чёрные точки на всём теле. Голова кружилась от боли и едкого запаха, а Варон всё ходил, то бормоча заклинания, то сетуя на отсутствие главных артефактов, которые пришлось оставить в замке. По ним, точнее, по их ауре, сильные маги, к примеру, Святой Лука, мог определить направление бегства колдуна. Пришлось всё это добро отправлять с верным слугой окружным путём, дабы сбить со следа погоню и выиграть время. И теперь ему приходится вместо парочки фраз тратить драгоценные ингредиенты на иномирянскую шлюху, чтобы поставить Метку, которую должна была держать другая шлюха, которая дала себя зарезать ритуальным кинжалом.

Когда Варон закончил, я стала похожа на куклу, осыпанную перцем. «Перец» жёгся не хуже угля, а за каждый стон или крик барон хлестал меня по щекам. Рука у толстяка оказалась тяжёлой, и после каждого удара мне казалось, что голова сейчас оторвётся и присоединится к голове Древня. Воняло от меня так, словно я побывала на скотобойне: запах горелой плоти, крови и каких‑то гнилостных кореньев смешивался в тошнотворный коктейль. Раны кровоточили, кожа покрылась волдырями, а волосы в нескольких местах были частично выжжены – пряди свисали серыми клочьями.

– Ну что это такое? – расстроенно спросил у меня Варон, стряхнув очередную прядь. – Ты посмотри, во что ты превратилась, чучело? Как господин тебя пользовать будет? Эй, ты меня слышишь? Отвечай.

Я бы ему ответила. Я бы ему так ответила… Если бы могла собрать мысли в кучу. В голове всё плыло, слова барона доносились будто сквозь толщу воды. Если бы не лёгкий ветерок, постепенно выдувающий дурь из мозгов, я бы и слов его не разобрала. А этот ушлёпок лишь недовольно скривился, попытавшись стереть с моего плеча последствия своей магии, но лишь измазался в копоти и крови.

– Непорядок, – качал он головой. – Это не баба, это пугало какое‑то. Эх…

С этими словами он зашёл мне за спину и, судя по скрипу петель, открыл один из сундуков. Недовольно вздыхая, он вернулся, и накинул мне на шею разноцветное ожерелье. Камни на нём холодили кожу, а тонкая цепочка неприятно царапала шею.

– Не благодари, – буркнул он. – Есть хочешь?

Ты спятил, придурок? Я на ногах еле стою!

– Ну да, ну да, – словно подслушал он мои мысли. – Слабость, да? Это хорошо, это правильно.

С этими словами он ловко развязал узлы, а когда я свалилась на пол, попытавшись прикрыться, хлестнул меня по заду верёвкой.

– Встать. Оденься, поешь и ложись спать.

Слова прозвучали как приказ, и я с ужасом поняла, что тело принялось его выполнять. Попыталась его остановить, но куда там! Мышцы действовали сами по себе, будто управляемые чужой волей. Кое‑как оделась, села за стол и принялась механически поглощать остатки баронского пиршества, не чувствуя вкуса съедаемого.

Варон сидел рядом, брезгливо на меня поглядывая. Его толстые пальцы барабанили по столешнице, а глаза следили за каждым моим движением, словно он проверял работу механизма. А я, набив брюхо, встала и пошла к баронскому ложу – мягкому, роскошному, усыпанному шкурами.

– Э‑э, куда? – возмутился толстяк. – Вон, на полу поспишь.

Он указал мне, где я должна спать, и я просто кивнула, улеглась на указанное место и через минуту провалилась в сон.

Утром меня разбудили пинком в живот. Пока я корчилась, вокруг ходили баронские слуги, вытаскивая из шатра мебель и сундуки. Ещё одна группа ловко скатывала боковины шатра в рулоны, обнажая деревянный каркас. Пахло едой, но чем именно, я определить не смогла. Ветерок хоть и прояснил разум, но контроль над телом не вернул, и я, повинуясь приказам Варона, сходила в туалет, умылась и поела. Да я же стала, как эти типы вокруг! Такой же робот! Ой-ёй… Неужели они тоже, как и я, всё понимают, но не могут противиться? Вот я попала, магичка, блин. Великая…

Когда седлала лошадь, обратила внимание на свои пальцы. Ещё вчера они были изуродованы ожогами, а теперь чёрные точки почти пропали, и боль по всему телу затихла. Регенерация? Ожерелье, которое Варон на меня навесил? Наверное. Я почесала голову, выгребла из шевелюры целую прядь волос, внимательно их рассмотрела, пытаясь сфокусироваться. Я что, лысею? Быстро расчесалась пальцами, пытаясь определить количество оставшихся волос. На голове творилась какая-то ерунда. Волосы, мои прекрасные волосы, заботливо выкрашенные в наимоднейший белый цвет, выпадали, а на место них лезли новые, больше похожие на недельную щетину. В панике я подошла к бойцу, который поил лошадь из кожаного ведра, оттолкнула лошадиную морду в сторону и заглянула в дрожащее отражение.

На меня уставилась испуганная физиономия. Это… Это я⁈ Кожа в рытвинах ожогов, чёрные точки густо усеивали лоб, нос и распухшие, бугристые щёки с кровоподтёками, губы были раздуты, и по всей морде, лицом это не назовёшь, расплывались жёлто-фиолетовые синяки. Глаза с красными белками полопавшихся сосудов дико смотрели из-под щёлочек набухших век. Половина черепа была без волос и действительно, покрыта неровной щетинкой полузабытого тёмно-русого цвета. Те, что остались, торчали пучками тут и там, словно меня постриг хмельной цирюльник. Да, только волосы и можно узнать в этой бомжихе. Ой-ой… Понятно, почему Варон меня вчера чучелом назвал. Кто теперь на меня посмотрит? Данила, где ты⁈

– Эй, девка! – послышался голос барона. – Сюда иди!

Ноги сами понесли меня к хозяину, и я даже сопротивляться не пыталась. Всё, Карина, гейм овер. Помнится, ты хотела красоту подправить? Не волнуйся, ЭТО уже не исправимо. Забудь про племянника князя, забудь про брутальных мачо, забудь даже про прыщавых мальчиков, писавших дебильные комменты типа «ябывдул». Никто из них на такое чудовище и не посмотрит. Единственное, на что ты можешь рассчитывать – на неизвестного Хозяина, который попользуется тобой, прикрыв тебе башку тряпкой, а потом прикончит кривым кинжалом с клинком из чёрного полупрозрачного камня. Венец карьеры «известной» блогерши, у которой и сотни тысяч подписчиков не было. Мля, как говаривал Игорёк, пока его не повесили…

Дальнейшее путешествие прошло, как в тумане. Мы куда-то ехали, куда нас вёл проводник барона, невзрачный мужчинка с кривым, не раз ломанным носом. Я сидела в седле, тупо глядя перед собой на гриву лошади. Караван шёл медленно, повозки с юртой барона, палатками его рабов и прочим барахлом существенно замедляли наш темп. Но казалось, что беглеца это абсолютно не беспокоит. Судя по всему, погони он не опасался. Наверное, тоже магия какая-нибудь. Эх, Кудей, Кудей, на кого же ты меня оставил?

Вечером опять разбили лагерь в низине между холмами. Слуги споро поставили палатки и центральный шатёр, на кострах появились котелки. Я, точнее, моё тело, повинуясь приказу, обиходила лошадь и пришла к Варону. В голову вяло проползла мысль, что вот сейчас-то меня и трахнут, но ничего не случилось. Либо толстяк действительно предпочитал дам более солидной комплекции, как и говорил Кудею, либо решил сберечь меня для своего хозяина. Впрочем, в нынешнем полусонном состоянии мне было всё равно.

Варон отдал приказ, я поела, а потом легла спать всё на тот же вонючий коврик. Утро следующего дня повторило предыдущее. Удар по рёбрам в качестве будильника, безвкусная еда и монотонное движение вперёд.

Что-то соображать я начала на третьи сутки. Ветерок в голове постепенно раздул туман, мысли начали обретать связность. Первое, на что я среагировала, это на сопение проводника. Я уже слышала этот свистящий звук, издаваемый ломанным носом. Слышала, когда меня лапал кто-то в палатке Далии. Теперь я знала, кто это был. Впрочем, могла бы и раньше сообразить. У Варона в слугах не было незомбированных, кажется, проводник и Древень были единственными, на ком не висело проклятие рабского ошейника. Древня прикончил Кудей, остаётся этот «свисток». Это он пробрался в чужую палатку, чтобы «оценить» попаданку. Он и сейчас то и дело поглядывает на меня, когда уверен, что за ним не смотрит Варон, скалится щербатым ртом и чуть ли не подмигивает, словно говоря: «Погоди, я ещё до тебя доберусь».

Мысль о возможном изнасиловании этим ушлёпком добавила ясности, я даже головой потрясла, чувствуя, как мозги выходят из анабиоза. Огляделась, пытаясь оценить возможности побега. Проводник едет впереди на невысокой жилистой лошадке. Следом за ним несколько воинов в полной экипировке, у двоих луки, у одного в седельной кобуре трабуко. У этих кони высокие, сильные, способные нести на себе здоровых мужиков, облачённых в железо. Моя кобылка, которую нам сбагрил комендант Волока, явно уступает этим скакунам по всем статьям. А ведь за этими тремя следом едет Варон, и конь под ним тоже куда как хорош.

Есть еще и другие рабы, числом эдак десятка два, и они тоже верхом, разве что кучеры повозок условно пешие. Зато у всех оружие под рукой, у всех копья, у многих луки со стрелами, и с десяток ружей. Кудей как-то говорил, что рабовладельцы могут создать армию, теперь я видела её прообраз. Видимо, Варон по натуре параноик, раз окружил себя бессловесными машинами в человеческом облике. Никто не болтает попусту, никто не спит на ходу, никто не выказывает недовольства, усталости или сомнений. Зомби, големы… Рабы. По телу прокатилась дрожь. Теперь понятно, почему здесь так ненавидят колдунов и их приспешников. Дай им волю, и весь мир уподобится вот этим марионеткам и их хозяину.

Бежать, бежать! Но как? На моей кляче передвигаться можно разве что рысью, тело слушается с трудом, да и куда бежать – не знаю. Сорвись я сейчас, меня поймают через пять минут, и тогда обожжённой рожей не отделаюсь. Посадят на цепь, как минимум. Изобьют? Это обязательно. Может, не поломают ничего, но получать по морде, даже такой, какая она сейчас, неохота. Нет, шанс на побег у меня только один, и рисковать надо наверняка.

Ночь. Дождаться, пока Варон уснёт, перерезать ему глотку и слинять? Уже лучше, но нужен транспорт. Я не Кудей, чтобы справиться с парочкой дюжих головорезов. Тогда идти пешком? Не вариант. Куда я пойду без лошади, без воды, еды и хоть какого-то оружия? Щербатый ублюдок, судя по всему, не только проводник, но и следопыт. Значит, надо валить и его. О-хо-хо, сколько я уже насчитала? Варон, щербатый и, вероятно, один из тех, кто будет сторожить коней. Трое, как минимум. Я Лара Крофт и Рыжая Соня в одном лице, раз так спокойно рассуждаю о тройном убийстве.

А, ну да, надо же ещё сообразить, куда идти. Куда? К Волоку, наверное. И где тот Волок? Тогда уж сразу всех вырезать, кроме кривоносого любителя лапать землянок. Он выведет к Старгороду Дарисвету Великую и захваченные трофеи. Ха-ха три раза. Если Кудей едва смог слинять, то куда уж мне?

Вечер, безвкусная еда, вонючая шкура. Мысли, мысли, мысли… Ветер в голове выдул остатки наваждения, и я отчётливо поняла, что бежать бессмысленно. Догонят, поймают. Сломают ногу или вовсе отрубят, с Варона станется. Шанс, мне надо ловить шанс. Взять барона в заложники! У него в шатра куча всякого колюще-режущего. Приставить к жирной глотке кинжал и потребовать отвезти меня в Старгород. Или хотя бы к Волоку!

Так. Так-так… Так-так-так… Кудей сбежал три дня назад, а до этого мы неделю шли втроём. Караван идёт медленнее верховых, но не на порядок, а примерно на треть. Если считать дневной переход за два десятка километров, мы прошли… Ммм, получается, километров двести? Если верхом, без всяких сундуков и повозок, то путь всё равно займёт не меньше недели. Всё это время я должна буду не спать и следить за бароном, который вовсе не выглядит слабаком, да ещё и маг сильный. Какие у меня шансы? Сука… Нулевые. Значит, что? Вывод напрашивался сам собой, и был до омерзения единственный. Ждать. Ждать, не показывать, что пришла в себя, терпеть боль и… И ждать подходящего момента. А если… Если его не будет… Надо подумать.

Следующим утром я украла нож. Не у Варона, у слуг. Тащить что-то из шатра посчитала рискованным выбором, там каждая вещь на своём месте лежит, пропажа будет заметна. А вот небольшого ножичка с почерневшим лезвием и простой деревянной рукояткой, который я спёрла из телеги с продуктами, вряд ли хватятся. Единственное его достоинство заключалось в бритвенной заточке, а так, это был обычный овощной нож, пропажа которого вряд ли кого взволнует. Не побегут же повара с этим к барону? Поищут, да и решат, что выпал по дороге или забыли на предыдущем привале. Надеюсь.

Оружие легло в сапог и почти не мешало при ходьбе. Впрочем, я и так почти не ходила, так что ощущение постороннего предмета быстро пропало, оставив лишь удовлетворение от маленькой победы над обстоятельствами. По крайней мере, я могу не допустить к себе колдуна, перерезав глотку либо ему, либо себе. Мэджестик перспектива…

Соколиный Глаз заметил, что одной стены нет на третий день. Я превзошла легендарного индейца, обратив внимание на наш курс, на четвёртый. Мы двигались на север. Да, мы шли туда не прямо, а скорее на северо-запад, но, камон, пипл, как так? Разве мы не идём подальше от русских земель, куда-нибудь в Африку? Или хотя бы в Европу? Вспомнилось пренебрежительное отношение к местным европейцам со стороны боярина Широкова. Как там он говорил, грязь по колено и постоянная грызня между белыми, неграми и арабами? Да уж, местным понятие толерантности, судя по всему, было незнакомо. Логично, что барон, потерявший свой дом, богатство и власть, не стремится идти туда, где ему совсем не рады. Куда же он идёт? Мне вдруг пришло в голову, что проводник вовсе не человек Варона, а мятежный барон и сам не знает конечного пункта нашего путешествия. Тогда получается, что тройка всадников, следующая по пятам за щербатым извращенцем, не только его охрана, но и конвой?

А следующей ночью на нас напали.

Я проснулась от выстрела, после которого раздался истошный вопль, впрочем, резко оборвавшийся. Зазвенело оружие, раздались резкие крики, матершина и стоны убиваемых марионеток Варона. Самого барона в шатре не оказалось, лишь полог на входе слегка покачивался, указывая на то, что его совсем недавно откидывали в сторону.

Вновь затрещали выстрелы, на этот раз совсем рядом, и в шатёр ввалилась невысокая фигура с трабуко в руке. Оглядевшись, мужчина бросился не к сундукам, как я было решила, а прямиком ко мне. В полумраке тускло блеснули его глаза и я услышала хриплое дыхание. «Свисток»! Он протянул ко мне свою немытую лапу, коняющую горелым порохом, и я от души полоснула по ней ножом.

– Сука! – захрипел проводник, отдёрнув руку.

Воодушевлённая, я сделала выпад, пытаясь достать до ублюдка, но тот оказался быстрее. От удара слева я отлетела в сторону, выронив оружие, а мужик моментально оказался у меня на спине. Руки были заломлены, тугая петля стянула запястья с такой силой, что я взвыла, заработав очередную плюху.

– Тихо, тварь! – засипел он мне в ухо, больно придавив коленом шею. – Пикнешь – прикончу!

Я замерла, понимая, что он не шутит. Попробую крикнуть, и подмога найдет лишь мой остывающий труп. Проводник соскочил с меня, бросился к дальней стенке шатра и согнулся, скрючившись на коленях. Послышался звук разрезаемой материи. Потом ублюдок прыжком оказался у входа и замер с поднятой рукой, сжимая кинжал. Полог откинулся, внутрь сунулся тёмный силуэт вооружённого саблей воина, и тут же получил кинжал в шею. Воин попытался махнуть саблей, но мой несостоявшийся насильник ловко ушёл от клинка и ударил снова. Затащив в шатёр хрипящее тело, он бросил его поперёк входа, а сам метнулся ко мне.

– Живо, живо давай! – захрипел он, рывком поднимая меня на ноги и толкая к разрезу в стенке шатра. – Лезь, сука, тихо!

В носздри ударил тяжёлый металлический запах крови, и я подчинилась. Разрез был невысокий, не более полуметра, так что вылезать пришлось ползком, что с завязанными за спиной руками оказалось совсем непросто. Меня бесцеремонно пихнули в задницу, придавая ускорение, и я пропахала лицом жёсткую траву, собирая кожей мелкие камешки и чувствуя новые разрезы на лбу и щеке. Не успела встать на ноги, как рядом оказался и проводник. Опять рывок, от которого руки чуть не вывернулись из суставов, и меня повлекли в темноту.

Остановились минут через десять заполошного бега. Я свалилась на бок, с трудом переводя дыхание, рядом рухнул похититель, тоже тяжело дыша и прижимая мою голову к земле. На миг наши глаза встретились, и когда его мерзкую рожу исказила торжествующая усмешка, я не выдержала, и изо всех сил боднула его лбом. Точнее, попыталась боднуть. Мужик отшатнулся и тут же отвесил мне очередную пощёчину. Сука, да как может этот тощий ублюдок быть таким быстрым и сильным⁈ Я нахватала по морде за последние дни столько, что не обратила внимание на боль, и вцепилась в его ладонь зубами, рыча от захлестнувшей меня животной ненависти. Кажется, до того, как потерять сознание, я всё же смогла вырвать из мужской пятерни кусок мяса…

* * *

Голова моя находилась в каком-то странном положении. Мир равномерно качался, а перед глазами мелькала трава и земля. В живот давила непонятная штуковина, а руки и ноги тупо ныли от врезавшихся в кожу верёвок.

Какое-то время ушло на осознание ситуации. Я лежу поперёк седла, мои запястья связаны с лодыжками верёвкой, пропущенной под брюхом движущейся лошади. Из одежды на мне лишь шёлковые штанишки, что носят местные женщины вместо трусов, и такая же рубашка, сейчас задравшаяся почти до груди. Верхней одежды нет, и на спине слепни и оводы устроили пиршество, басовито гудя и ползая по оголённой коже, выискивая незанятое местечко. Сапоги отсутствуют, а рот заткнут кляпом. В торчащий наверх зад светит солнце, заметно припекая через тонкую преграду, глаза налились кровью так, что вот-вот лопнут или выскочат из орбит.

Я дёрнулась от очередного болезненного укуса и застонала. Тут же по заднице хлопнула ладонь, раздался негромкий самодовольный смешок.

– Очухалась? – спросил ненавистный голос. – Я уж думал, так и провисишь до вечера.

Мы остановились. Кривоносый проводник спешился и неторопливо развязал узлы на ногах. Новый шлепок по заднице, видимо, эта часть моего тела была для урода особо привлекательна.

– Слезай, красавица, – насмешливо предложил он.

Я пошевелилась, сползая с седла с грацией мешка с картошкой. Ноги не удержали, и я свалилась на землю, не чувствуя ступней. Высокие сапоги похрустели травой и остановились перед лицом. От них отчётливо воняло конским потом и навозом. Сильные руки схватили меня за предплечья, помогли подняться. В глаза ударил солнечный свет, заставляя щуриться и моргать.

– Да стой ты ровно, дура, – меня встряхнули, чтобы поставить вертикально. – Руки вытяни.

Я послушно вытянула их вперёд, и мой мучитель принялся развязывать узлы, вызывая своими действиями новые приступы боли в онемевших конечностях.

– Вот не дёргалась бы, ехала бы нормально, – отметил мои страдания чернявый. – Зачем ножом махала, зачем кусалась? Я тебя к хозяину везу, слышишь?

В подбородок впились железные пальцы, задирая голову вверх. Я встретилась с жёстким, внимательным взглядом прищуренных глаз под нависшей над бровями кучерявой папахой. Рот мучителя кривился в усмешке, открывая вонючий рот без половины зубов, второй рукой он поддерживал меня за локоть.

Ветер в голове взвыл, предупреждая об опасности, но я и без его подсказок сообразила, что делать. Скривившись, я позволила слезам хлынуть из глаз и безвольно осела. Щербатый чертыхнулся и усадил меня наземь, присев рядом.

– Совсем никакая, – недовольно констатировал он, качая головой. – Эй, вставай, слышишь? Некогда рассиживаться, хозяин ждёт.

Мне было глубоко плевать и на неведомого хозяина, и на него самого, я наслаждалась неподвижностью и чувством уходящей головной боли. Так бы и сидела, а лучше бы лежала. Пусть кожу колют стебли травы, пусть надо мной вьётся туча палящего гнуса, ощущение свободы от верёвок было потрясающим.

Не дождавшись реакции, мужик недовольно цыкнул и продемонстрировал плётку.

– А ну, встала! Не то плетей отведаешь!

Пришлось вставать. С трудом, но получилось утвердиться на гудящих и трясущихся ногах. В щиколотках и запястьях кололи многочисленные уколы, кровь начинала циркулировать, меняя цвет в передавленных конечностях с синюшного на нормальный. Я завела руки за голову и нащупала узел на затылке. Пальцы слушались с трудом, а мужик стоял, внимательно наблюдая за моими попытками его развязать. Наконец, я дёрнула за правильный конец верёвки и выплюнула изо рта кляп.

– А-ах-а!

Челюсти со щелчком сомкнулись, я вытерла рот, посмотрела на руку. Слюна пополам с кровью. Опять разбиты губы, правая щека распухла и «стреляет» от нижней челюсти до макушки. Видок у меня, наверное, ещё тот. Заметив брезгливый взгляд ублюдка, внезапно обрадовалась. Если я такая страшная, есть шанс, что он меня не трахнет прямо сейчас. Или он уже, пока я в отключке была⁈ Прислушалась к ощущениям, нет, не похоже, что что-то было. «Но глотку я ему точно перегрызу», – вдруг пришла ясная и чёткая мысль. Я опустила глаза, чтобы не выдать себя взглядом, и постаралась принять как можно более беззащитную позу.

– Лахудра, – буркнул мужик. – Держи-ка. Накинь на шею-то, да не снимай более.

Покопавшись в кармане, он протянул мне знакомое ожерелье. Целебный артефакт? Ладно, пусть будет, мне силы понадобятся.

Мужик помог мне взгромоздиться в седло, но про осторожность не забыл, снова завязав руки, на этот раз спереди. Хорошо хоть узлы были не такими тугими, как раньше, я даже могла слегка шевелить запястьями. Так же он поступил и с ногами, привязав левую лодыжку к стремени.

– Не была бы такая дурная, так и вовсе бы отвязал, – буркнул он, оценивая свою работу. – Ладно, чего трепаться попусту? Поехали.

И мы поехали. Куда? Взгляд, брошенный изподлобья по сторонам, убедил, что движемся мы примерно туда же, куда и раньше. Позади расстилалась степь, покрытая сочной травой, впереди виднелись многочисленные рощи, а на горизонте опять сине-зелёной полосой темнел лес. Получается, что мы спустились на юг только затем, чтобы опять подняться на север? Бред какой-то. Или не бред? Может, им надо было обойти по пустынным землям те места, где Варона сцапали бы люди Барбашина? Интересно, кто напал на барона ночью? Выжил ли он, и если да, то не получится ли посмотреть, как на жиртреста накинут петлю? Я представила, как верёвка стягивает жирную шею, как выпучиваются глаза и темнеет лицо Варона, и раздвинула губы в мстительной мечтательной улыбке.

Вдвоём мы двигались заметно быстрее. Лошади были на загляденье сильными и выносливыми, то и дело переходили с шага на рысь. Едкий лошадиный пот жёг бёдра, солнце нещадно жарило безволосую голову, руки покрылись красными пятнами солнечного ожога, во рту пересохло.

Пытка продолжалась до полудня, когда урод решил всё же остановиться в ложбинке. Тихо шелестел ветер в высоком кустарнике, между травы журчал ручеёк. Пока Хрипатый поил лошадей, я отошла чуть повыше, где образовалась неширокая лужица, глубиной по колено, и буквально плюхнулась в ледяную воду. Разгорячённая кожа взорвалась новой вспышкой боли от разницы температур, но я подавила стон и принялась умываться. Кажется, единственное чувство, что я испытываю постоянно, это боль во всех её проявлениях.

В седельных сумках обнаружились полоски пеммикана и фляга с водой. С трудом смогла проглотить слегка размоченное сушёное мясо, запивая его водой из ручья, из которого только что пили две лошади. Надеюсь, глистов я не подхвачу. Вкус у еды был отвратительный, пришлось заставлять себя съесть эту гадость, напоминая, что силы нужны для последнего и решительного. Настроение портил и сальный взгляд проводника, которым он буквально ощупывал меня с головы до ног. Спрашивается, на что он там пялится? Вся в синяках и ссадинах, с опухшей и перекошенной рожей вместо милого личика, с облезлой плешивой головой… Неужели он позарится на ВОТ ЭТО? Хотя, такому чухану ни одна нормальная девка и не даст. Тьфу на него. Сохраняя тупое выражение на лице, я пробежалась взглядом по земле. Вон тот булыжник замечательно ляжет в ладонь, и если что…

– Хватит жрать, – прохрипел «Свисток». – Пора ехать.

Твою ж мать… Куда он так торопится? Камень манил, тускло блестя на солнце. Я взглянула на урода. Нет, не получится, это чмо глаз с меня не сводит. Ударить бы магией, как в бою с Ламаром, но там был неконтролируемый выброс, как часто случается при инициации, а сейчас у меня сил хватает разве что на… Попробовала дотянуться до камня. Нет, далеко, не чувствую. Что есть поближе? Ветки, листья, навозная куча. Охренительное оружие.

– Эй, девка, лезь в седло.

Ладно, в другой раз.

Опять солнце, жара, стёртые в кровь бёдра. Я не обращала внимание на эти мелочи, раз за разом пытаясь воспроизвести уроки Кудея. Вдох, выдох, почувствовать движение воздуха. Ощутить ветер, сделать из него корзинку, представить, как воздушной ладонью я подхватываю с земли камень. Вон тот… Не вышло. Тогда этот… Не получилось. Этот? Да что за херня⁈ Этот, вот этот точно схвачу! Моя «ладонь» бессильно скользнула по поверхности, я ощутила нагретый солнцем шершавый каменный бок… Лошадь унесла меня дальше и связь прервалась. Из закушенной губы на седло капнула красная капля. С-сука. Ладно, пробуем ещё…

К ночи я вымоталась окончательно. Единственное, что мне удалось поднять, это тонкую веточку, весом в несколько грамм. Ей даже глаз уроду не выбить, не то что пробить его баранью голову. От бессилья хотелось плакать, но слёз не было.

На ночёвку встали в чистом поле, хотя совсем неподалёку была симпатичная рощица и, судя по сочной зелени, очередной родник. Впрочем, мысль о воде вызывала лишь озноб. Ну, а чего ещё ждать? Кожа трещала от загара, меня лихорадило от температуры, на головную боль я уже не обращала внимание, сосредоточившись на том, чтобы не потерять сознание, размочить слюной очередную полоску пеммикана, и проглотить ее.

В довершение, словно мало мне несчастий, ветер пригнал тучи, в воздухе запахло грозой и влагой. Резко похолодало. Дождь налетел и пропал, оставив после себя мокрую землю и окоченевшую меня. Зубы принялись выбивать чечётку, а обогреться было негде, костёр ублюдок не разводил. Зато спать положил рядом с собой, накрыв нас обоих конской попоной. Я вяло спротивлялась, когда его горячее тело в пропотевшей одежде прижилось сзади, а на грудь, прикрытую тонкой тканью, легла мосластая ладонь.