Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

Он повернулся к столу, на котором стола корзина, вытащил оттуда ещё одну бутылку испанского, ловко откупорил пробку и разлил в бокалы примерно до половины. Я же в это время осторожно отступала сначала к стенке, а потом вдоль неё, отходя от кровати. Надо же, ещё бы секунда, и мы бы уже в горизонтальном положении были…

Шаг, ещё шаг… Вот дура, на кой-мне такие приключения? Держала бы его и дальше в френдзоне, обменивалась бы шуточками, но нахрен было в номер идти? Игорёк не Проц, он может и по роже съездить за такое динамо. И здоровый он, вон плечи какие. И зенки бухлом залил, в неадеквате полном…

Я сделала ещё шажок в сторону и увидела, как в руке Вершинина появилась какая-то склянка. Небольшой такой пузырёк, аптекарского вида. Если бы я так и осталась возле кровати, то и не заметила бы, Игорь эту баночку-скляночку от меня спиной бы закрывал. Но я стояла почти сбоку от него и всё видела. Это ещё что такое? Наркота какая-нибудь, виагра? Или что-то вроде клофелина, чтобы я совсем отрубилась?

Видимо, Игорь заметил краем глаза движение, вздрогнул, и обернулся ко мне. В глазах у него стоял страх. Он боялся, боялся! Пузырёк он так и держал в руке, не успев вылить содержимое в бокал. Мне, сука, в бокал, не себе же!

– Это что? – указала я на склянку.

– Это? – он пожал плечами, пряча взгляд. – Да так, снадобье одно.

– Какое снадобье? – я сделала шаг к двери, он тоже шагнул к ней. Комната внезапно стала чертовски маленькая, ещё шаг, и он сможет дотянуться до меня рукой.

– Да фигня одна, – неестественно рассмеялся Вершинин. – Мне артефактор его продал, Фёдор, помнишь его? Это чтобы ощущения были ярче, ну и чтобы это…

– Что «это»? – ещё один подшаг, и снова он зеркалит моё движение, до него уже метра полтора.

– Ну, типа, чтобы ты кончала легче, – опять неестественный смех, а в глазах страх. Чего он боится⁈

– Я и без такой гадости кончаю, – заявила я, уже открыто шагнув к двери.

– Стой!

На плечо мне опустилась тяжёлая рука, рванула обратно, к кровати. Я взвизгнула, ударила когтями с разворота, целясь в глаза. Попала! Игорь выругался матом, ударил в ответ. В голове словно бомба взорвалась, я отлетела к кровати, упала на её край, ударившись боком, скатилась на пол. Рот моментально наполнился кровью, в ушах стоял звон, пол закачался, когда я попыталась подняться.

– Сука! – на спину навалилось тяжёлая туша, в ухо ударило горячее надрывное дыхание. – Сука, это ты во всём виновата! Ты!

Тяжесть исчезла, меня перевернули на спину, словно куклу, и я вспомнила о подарке Дархана, который мы и припёрлись отмечать в этот вертеп. Рука скользнула вниз, к полусогнутой ноге, пальцы впились в рукоятку кинжала. Мне вдруг стало страшно, по настоящему страшно, как на той поляне, когда убили Эльвиру. Теперь моя очередь? Жёсткая, мозолистая ладонь сжимала мою шею какими-то рывками, другой рукой Игорь пытался дотянуться до флакона на полу. Я замахнулась и ударила его куда-то в бок. Кинжальчик воткнулся во что-то плотное, на долю секунды задержался, а потом преодолел преграду, погружаясь в упругое и живое. Игорь ударил меня по руке с такой силой, что запросто мог бы её оторвать, и кинжал отлетел куда-то в сторону, жалобно звякнув. А потом опять ударил, снова в лицо. В переносице хрустнуло, голова мотнулась вбок, в глазах потемнело.

– Это ты во всём виновата, слышишь? Ты сама напросилась! Ты в этом виновата, шлюха! – орал мне в ухо яростный голос. – Вы сами виноваты, пидоры! Это вы…

Его голос гремел, погружая меня в беспамятство, я с трудом повернула голову, чувствуя, как по лицу из носа ручьями текут кровавые дорожки. В глазах стояли слёзы, превращая опять замахнувшегося мужчину в расплывчатый силуэт. Я зажмурилась, ожидая удара, но его не было. Стихли и обвинительные крики, а с шеи исчезла душащая ладонь.

Я раскрыла глаза, проморгалась. Лицо Игоря было обращено вверх, руки разведены в стороны, подбородок запрокинут. Под подбородком имелась узкая серая полоса, которая заканчивалась острым концом, конец упирался в горло. Кожа там была натянута, а в том месте, где в неё впивалось остриё, висела красная капля.

Я запрокинула голову, ведя взгляд по узкой серой полосе, которая постепенно расширялась, и заканчивалась причудливо изогнутой толстой проволокой, которая образовывала гарду шпаги. Шпагу держала ладонь, на пальцах которой блестели два перстня. Кисть высовывалась из рукава красного камзола с золотой и серебряной вышивкой. Мой взгляд скользнул вдоль рукава вверх, где белели седые пряди, окружавшие коричневое от загара лицо.

– Ты что же это творишь, падла? – раздался сбоку потрясённый голос Гараева. – Ты, сучёныш, что творишь?

И тут темнота в глазах окончательно добралась до моего мозга, и я отключилась.

Глава 26

Валерий Андреевич Сорокин Проц

Ох, голова моя… Нет, она не болит, но ощущение такое, что там прошлось стадо дворников с мётлами, вёдрами и хлоркой. Это Кудей на меня заклинание антипохмельное наложил. И, что обидно, на меня одного. Дарисвету он просто подлечил и оставил отсыпаться, она так и лежит на кровати, на которой Игорь её чуть не изнасиловал. Вот радость ей будет, когда проснётся! Владимирыч заикнулся было, что надо бы девушку увезти отсюда, что какой это для неё шок будет, когда очнётся… Психолог доморощенный школьного розлива.

Набилось нас в гостиничный номер, как сельдей в банку. Кудей на нас посмотрел, подумал, и начал магичить, попутно раздавая указания. Первому Герцману досталось. Зеленоватая клякса заклинания ударила его в голову, растеклась по лицу и мгновенно впиталась в кожу. Кожа, естественно, тоже позеленела. Борухович задышал часто, сглатывая и вытирая пот со лба, сунулся было к стоящему на прикроватной тумбочке кувшину, но был остановлен окриком:

– Ни к чему не прикасаться!

Потом он получил приказ скакать к Барбашину и тащить его или Котырева, если таковой попадётся, сюда. Герцман лишь кивнул коротко, и выскочил за дверь, а Кудей принялся разглядывать физрука. Тот стоял, переводя взгляд с сидевшего в углу Вершинина на капли крови на полу у кровати, и на саму кровать, где сопела сломанным носом Великая. Вид у физрука был слегка растерянный и смущённый, словно он хочет что-то сказать, но не решается. А ещё он был трезвый! Не, ну как так-то, а⁈ Вместе пили, он один пил, пять минут назад еле на ногах стоял, а сейчас – трезв, как стёклышко!

– Поздравляю, Андрей Владимирович, – промурлыкал Кудей зловещим тоном. – Хотя, прорыв на первый уровень, как средство от опьянения – это в магической практике что-то новенькое. Я-то, дурак старый, медитации вас учу, а надо было просто напоить до поросячьего визга. Вот позорище-то… Что люди скажут?

– Честное слово, Кудей, я даже… – Гараев покраснел и прижал руку к сердцу. – И в мыслях не было!

– Дверь зачем-то сломали, – маг указал на дверь, в которой на месте замка зияла солидных размеров дыра. – Зачем выламывать надо было? Она же внутрь открывалась, а вы её вместе с косяком… Ай-яй-яй…

– Я оплачу! – поспешно заявил физрук. – Всё оплачу!

– Софью Матвеевну напугали. Она уже спрашивала, что это за подопечный у меня, который на неё при всём честном народе кидается.

– Ох, ты ж…

– Сядьте, Андрей Владимирович, – велел маг, указав взглядом на банкетку у стены. – Потом с вами разбираться будем. Мы ещё до спаивания вот этого юноши не дошли.

«Этим юношей», разумеется, был я. Когда я услышал про прорыв Гараева, первым чувством была… Обида. Нет, не на физрука, а на себя. Какое первое правило геймера? Пока ты спишь – враг качается! И вот я, вместо того, чтобы качаться, поддался на уговоры и приехал в кабак, прекрасно зная, что это ни на шаг не приблизит меня к прорыву. Мало того, что вместо медитации я сидел и слушал слезливые признания взрослого дядьки, так ещё и сам напился. Сам! Где мой контроль? Почему не я, а этот школьный алкаш прорвался первым? И теперь я стою здесь, имея бледный вид перед Кудеем, вместо того, чтобы радоваться, как радуется этот… Эльф!

Заклинание, которым меня отрезвил наставник, было раза в два ярче того, что досталось Ааронычу. Значит, и выпил я в два раза больше него, так что ли? Головная боль и рвота воспринялась, как заслуженное наказание за безмозглость. Пока я пугал унитаз в ванной комнате, Кудей успел заняться Вершининым. Когда я вернулся в комнату, тот висел на стене, словно приклеенный. Одежды на нём не было, и как он там держался, я даже не представляю, но было ему явно очень больно. Кудей его что, за кожу подвесил?

Рот Игоря был закрыт, но не потому, что он был таким стойким партизаном, а потому что он его раскрыть не мог. Я видел, как бешено вращаются его глаза, как двигаются челюсти, пытаясь разомкнуть губы, как покраснели от усилий не только лицо, но и шея, и даже грудь, ходящая ходуном. Ни звука. Несколько раз наёмник пытался дёрнуться, но это действие приносило ему лишь новую порцию боли, и в конце концов он затих, глядя безумными глазами на мага и не обращая внимания на остальных.

А Кудей спокойно обходил комнату, разглядывая интерьер, и не глядя на пленника. Мне подумалось, что я ни черта не понимаю. Нет, понятно, что Игорёк накосячил, накосячил по-крупному, но изнасилование? У меня в голове это не укладывается. Ладно, если бы на его месте был какой-нибудь плюгавый замухрышка, с корявой рожей и вонючим дыханием изо рта, но Игорь? Ему что, бабу сложно было найти? Ему⁈ Белобрысому здоровому парню с классной фигурой и хорошо подвешенным языком сложно затащить на сеновал местную девчонку? Да они сами не против, никаких усилий даже прикладывать не надо! Ладно, Горбоносов, на него девки действительно вешались, но ведь и остальных попаданцев вниманием не обделяли. Мне, уж на что я не мачо какой, и то постоянно намекают, да времени на эти глупости пока нет. Реально, нет времени, Кудей нас совсем загонял! Был бы хоть один выходной, я бы… Да Игорёк сам неделю назад на сутки с лишним пропал, а пришёл, как кот, сметаны объевшийся! И не говорите, что это он просто отсыпался где-то. По бабам шлялся, сто пудов! Но Каринка-то тут при чём? Бред какой-то…

Проснулась Крыгина. Не просто проснулась, а с воплем подскочила на кровати, ошарашенно озираясь. Потом, увидев распятого на стене голого Вершинина, завизжала ещё громче, и выбросила вперёд правую руку. Сбоку мне было хорошо видно, как перед её ладонью сформировалась полупрозрачная полусфера примерно метрового диаметра, которая устремилась к Игорьку. Впрочем, пролетела она недалеко, потому что её, полусферу, перечеркнула шпага Кудея. От столкновения с заклинанием она пыхнула тусклыми искрами, и сфера просто развеялась в воздухе, обдав нас лёгким ветерком. Дарисвета, по-моему, этого даже не заметила, всё её внимание было приковано к голой фигуре на стене. Она было открыла рот для нового вопля, но тут же заткнулась, когда между кроватью и стеной встал Кудей.

– Ой, – сказала Крыгина, более осмысленно оглядываясь вокруг. – Простите.

– Чёрт знает что, – проворчал Кудей, пряча клинок в ножны. – Что у вас там творится, на Старой Земле? Вы там совсем мозги растеряли что ли? Ненормальные попаданцы какие-то, честное слово. Один без бутылки прогрессировать не может, другая начинает заклинаниями кидаться, по сторонам не глядя, третий напивается, как портовый грузчик… Что за бардак?

– Я просто растерялась, – начала всхлипывать блондинка. – Я… А он… Я думала, всё!

– Не заметно, что вы думали, Карина Александровна, – возразил маг. – Иначе нам с Андреем Владимировичем не пришлось бы вмешиваться. И воздушную стену вы должны были ставить не сейчас, а раньше. Я вас чему учил? Почему вы, одарённая, защищались при помощи кулаков? Вы хотели своего противника до смерти насмешить?

– Ты, это, Кудей, – подал голос физрук. – Чего ты на неё накинулся? Ты бы хоть спросил прежде, что с ней, да как.

– Я прекрасно знаю, что с ней, – ледяным тоном заявил маг. – Нежелание учиться и желание весело провести время, ища приключений на свою пятую точку. Видимо, я слишком мало вас загружаю практическими занятиями, давая время на сон во время медитаций. Придётся это исправить.

– Я защищалась! – обиженно возразила блондинка. – Я его даже кинжалом ударила!

– Кинжалом? – Кудей обернулся к Вершинину, окинул его взглядом. – Это вон ту царапину на ноге вы называете ударом, Карина Александровна? Боже мой, какой позор! Я две недели учу вас применять магию, а вы в критической ситуации хватаетесь за зубочистку. И даже воспользоваться ей толком не можете.

– Он мне нос сломал, – пожаловалась Великая, трогая лицо. – Ой, я наверное, страшная сейчас, да?

– Нет, – покачал головой Кудей. – Вы не страшная, вы жалкая. Именно так выглядят неудачницы, и мне стыдно, что все вокруг будут говорить, что вы моя ученица. Идите в ванную и приведите себя в порядок. Живо!

Блондинка шустро соскользнула с кровати, стараясь не глядеть на молчаливое распятие, и проскользнула в санузел. Слава Свету, цивилизация добралась до этого мира в виде септиков и нормальных унитазов! Старгород, несмотря на название, в этом плане был, как говорили, впереди планеты всей.

Дверь за горе-волшебницей закрылась, и тут же открылась снова. Выглянуло залитое кровью и слезами лицо, обрамлённое причёской типа «взрыв на макаронной фабрике», и Каринка гнусаво и пискляво наябеднячела, кивнув на настенную инсталляцию:

– А ещё он меня опоить хотел! И шлюхой обзывал, а вас всех… гомосеками, вот!

– Опоить? – Кудей живо повернулся, снова осматривая комнату, потом скомандовал. – Валерий Андреевич, посмотрите под кроватью, если не трудно.

Я распластался на полу, вглядываясь в полумрак. Ага, что-то есть! Придвинулся к низкому краю, просунул руку, нащупывая. Так, это что? Рукоять, острый край… Каришкин кинжал? Ну, точно. Взялся за него, попытался дотянуться до другого предмета… С лёгким перестуком к лицу подкатилась небольшая склянка. Со вздохом облегчения я встал, протянул находки магу. Тот осмотрел сначала кинжал, хмыкнул при виде засохшей капли крови на кончике лезвия, отложил его в сторону.

Склянка удостоилась гораздо большего внимания. Кудей подошёл к светильнику, тщательно осмотрел её снаружи, недовольно хмурясь. Посмотрел жидкость на просвет, легонько потряс. Потом аккуратно вытащил из узкого короткого горлышка пробковую затычку, помахал ею под носом и сказал:

– Ого!

Вставил пробку назад, плотно закупорив бутылочку, перевёл взгляд на Вершинина. Лицо мага выражало какую-то смесь брезгливости и понимания. Вслух он более ничего не сказал, уселся в кресло в углу комнаты и положил шпагу поперёк вытянутых ног. Локти поставил на подлокотники кресла, соединил пальцы домиком и принялся легонько стучать ими по кончику носа. Я переглянулся с Гараевым, тот пожал плечами. Из ванной вышла Крыгина, с радостной улыбкой начала:

– Цел нос! Не сломан!

На что физрук шикнул на неё, указав на погружённого в раздумья наставника. Каринка понятливо кивнула и глазами показала на выход. Я в ответ ткнул пальцем в сторону Вершинина, на что блондинка лишь махнула рукой, и пошла к едва держащейся на своём месте двери. Физрук пожал плечами и последовал за ней, ну и я решил не отрываться от коллектива.

Вышли в коридор, огляделись. Рядом никого не было, в зале раздавался шум голосов и пиликанье скрипки. Веселье продолжалось.

– Что там у вас случилось? – хмуро спросил я Крыгину.

– Сама в шоке, – округлила та глаза. – Сначала вроде нормально всё шло, а потом Игорёк эбсолютли крэйзи стал.

– С чего бы это?

– А я знаю⁈

– Должна знать, – продолжил я допытываться до правды.

– Да что ты ко мне пристал, Валерик?

Ну, точно, она виновата. Я уже заметил, что если Каринка переходит на уменьшительные имена, то это знак. Чует кошка, чьё сало съела, вот и пытается святую невинность на мордочке состряпать. Не на того напала, лиса!

– Эй, боец, хорош на неё наезжать, – попытался урезонить меня Гараев. – Скажи спасибо, что всё обошлось.

– Это у тебя всё обошлось, – огрызнулся я, сверля взглядом блондинку. – Ты теперь маг первого уровня, поздравляю…

– Что, правда что ли? – Крыгина радостно кинулась физруку на шею. – Ой, Андрюшенька Владимирыч, я так за вас рада!

– Слезь с него, дура! – зашипел я, оглянувшись на проход, в котором появилась фигура официанта.

– Ой, Валерик…

– В лоб дам, если скажешь, – пообещал я, предупреждая ненавистное «душный». – Чего ты на каждом мужике виснешь-то, а? Забыла, как тут слухи быстро расходятся? Оно тебе надо?

– Зануда ты, Проц, – отлипла от «эльфа» волшебница. – Я что, земляка поздравить не могу?

– Завтра Кудей нам устроит «поздравление», – пообещал я. – Забудешь, как маму звали. Съагрился он на нас сегодня конкретно.

– Думаешь? – с опаской оглянулась на дверь Великая. – Не, ну а чего? Мы же просто отдохнуть хотели. Зато товарищ учитель у нас чемпионом стал! Радоваться надо. Александр Владимирович, расскажите, как ощущения?

– Да я и сам пока толком не разобрался, – признался слегка напыжившийся Гараев. – Ты же помнишь, Кариш, у меня в магию только-только получаться стало, и вдруг… Но классно! Ману ощущаю, без всякой медитации, прикиньте? Почти никаких усилий не надо, чтобы…

Он вытащил из кармана шарик, из тех, которые раздал нам Кудей две недели назад для освоения практической магии, и подбросил его в вверх. Шарик завис в полумраке коридора, «эльф» раскрытой ладонью направил его сначала вправо, потом в лево, и заставил опять опуститься в руку.

– Вот, как-то так, – выдохнул он, отдуваясь. – Конечно, над контролем ещё работать надо, и силёнок бы набрать, но это уже мелочи. Главное, понятно теперь, куда двигаться.

– Ку-ул! – прошептала блонда. – Я тоже так хочу!

В коридоре забухали сапоги, залязгало железо. Из зала в нашу сторону шёл руководитель Сыскного Указа, а с ним ещё с десяток вояк, обвешанные броней и оружием. Скрипка в зале издала прощальный скрип и стихла, словно туда вошёл товарищ Жиглов в исполнении Высоцкого, и внушительно показал ладонями музыкантам, что всё, телепузики, баста!

Мельком взглянув на нас, вождь скрылся за дверью, оставив снаружи караул и сопровождавшего их Герцмана. Я присмотрелся к гонцу, пытаясь найти на его лице досаду, что его вот так отстранили от самого интересного, но ничего не нашёл. То ли экс-политик держал покерфейс, то ли действительно не желал влезать в это дело слишком глубоко.

Проводив босса, он кивком предложил нам убраться из коридора, в котором стало слишком тесно, и мы пошли обратно в зал. Там, в традициях «маски-шоу», стояли трабукеры со своими базуками наизготовку. Стволы хоть и были направлены в потолок, но горящие фитили ясно давали понять быстро трезвеющим посетителям, что шутки кончились, и тут «работает ОМОН», причём, в варианте «ща всех мордой в пол положим, и хорошо, если живыми». Хардкор, да и только. Рожи у «омоновцев» были решительные, встреть я такую в подворотне, отдал бы все бабки и радовался, что целым остался. Сейчас же радовало, что многих из них я знал лично, и они меня тоже помнили, я даже кивнул на парочку приветственных кивков.

Провожаемые взглядами публики, персонала и служивых, мы сели за свой стол. Спиртное пить никто не стал, зато обнаружился почти полный кувшин холодного кваса, который мы разлили по кружкам.

– Быстро ты обернулся, – негромко сказал Герцману Гараев. – Да ещё с такой подмогой приехал.

– Повезло, – так же тихо ответил Аарон. – Шеф как раз домой собирался, а тут я. Ну, он дежурную смену с собой и прихватил.

Мы повернулись на шум и увидели, как из коридора бегом пробежал один из подчинённых Барбашина. Через секунду на улице раздалось ржание коня и стук копыт. Насколько я знал, в городе было запрещено скакать вот так, сломя голову, для превышения скорости нужна была веская причина.

– Ишь ты, ему только мигалки и сирены не хватает, – физрук словно мои мысли прочёл.

– Что там у вас с Вершининым случилось? – повернулся Герцман к блондинке. – С вас же всё началось.

– Да ни при чём я! – яростно зашипела та. – Игорёк крышей поехал, накинулся, вон, чуть нос мне не сломал. А из-за чего Кудей кипиш поднял, я не знаю.

– Просто так не кидаются, – заметил Гараев.

– Ты на что намекаешь? – тут же окрысилась на него блогерша. – Что я ему башку задурила?

– Карина Александровна, – остановил Герцман Карину, которая начала повышать голос, – тише, прошу вас. Мы и так ненужное внимание к себе привлекаем. Но Андрей Владимирович прав, ни с того, ни с сего никто ни на кого кидаться не станет. И все видели, что вы с Игорем э-э… Тесно общались.

– Не собиралась я с ним трахаться! – прямо заявила Крыгина, озвучив то, на что намекал ей еврей. – Просто хотелось выпить в спокойной обстановке, без ваших пьяных морд и без приглашений на каждый танец! Это вы тут то переговоры деловые начнёте, то драки устраиваете, а я просто отдохнуть хотела!

– Ага, – не поверил я ни единому её слову. – И поэтому решила в номере закрыться. С тем, кто на тебя слюни пускает с момента пападалова. В этот мир, я имею ввиду. Ты нас за идиотов держишь?

– Да пошли вы все! Моралисты хреновы! Выпить нельзя ни с кем, только и ждёте, как под юбку залезть!

– Во-от оно что, – протянул Герцман, задумчиво кивая. – Вы, значит, Игорю отказали, он нарезки и слетел, получается? Я примерно так и подумал.

– Ну и иди со своими думами знаешь куда? Диоген шопенгаурский.

– Мне другое непонятно, – Борухович пропустил оскорбление мимо ушей. – Куда это вестовой поскакал, если здесь банальная попытка изнасилования?

– Банальная? – в голос заорала на весь зал Крыгина, вскочив на ноги и заставив всех вздрогнуть. Ну, лично я вздрогнул, и физрук тоже. – Это для тебя, может и банальная, Аароша! Это, может, тебя в твоей мэрии по пять раз на дню…

– Тихо! – гаркнул Гараев, и с такой силой грохнул кулаком по столу, что вся посуда подпрыгнула, а блондинка осеклась на полуслове. – Сели все! Успокоились!

– А ты мне рот не затыкай, я не писюшка какая-нибудь из средней школы!

Несмотря на агрессивный тон, произнесла она это заметно тише, и плюхнулась на скамью. Оглядев стол мрачным взглядом, Карина схватила недопитую рюмку, одну из тех, из которых мы с физруком пили, и залпом отправила содержимое в рот. Охнув, вытаращила глаза и начала беспомощно шарить руками по столешнице, пытаясь сделать вдох. Гараев поспешно подсунул ей свою кружку с квасом, к которой блондинка тут же присосалась, жадно хлебая и тяжело дыша.

– Это что⁈ – сдавленно просипела она, вытирая струйки с подбородка.

– Хреновуха, – ухмыльнулся Гараев. – Хочешь ещё рюмашку для настроения?

– Гадость какая, – содрогнулась она всем телом. – Как вы её пьёте, это же хуже вискаря!

– Ну, тебе виднее, – пожал плечами физрук. – Мы люди простые, на иностранщину не падкие. Нам с Валерой и это зашло неплохо. Да, Валер?

– Ага, – солидно кивнул я. – Отечественное производство, натурпродукт. Никакой химии! А твоё винишко испанское неизвестно где бодяжили и на каком дихлофосе настаивали. Видала, как виноград давят? Босыми ногами в бочку залазят, и пляски там устраивают.

– Да ну вас, – отмахнулась блогерша. – Тоже мне, специалисты по виноделию. Кроме самогонки и не пили ничего. А хреновуха ваша наверняка с навозом смешана, чтобы по башке сильнее бить.

Хотел я сказать, что если у кого в голове и есть навоз, так это у одной блондинки, но промолчал, чтобы не обострять. Посидели. Помолчали. Потом Герцман всё же осторожно поинтересовался у волшебницы, не было ли чего-нибудь необычного, что может объяснить поведение Вершинина. Дарисвета, которой хреновуха легла на выпитое ранее, лишь пожала плечами и сказала, что во всём виновато пойло, которым мы накачались, а она белая и пушистая. Мы переглянулись. Ну да, конечно! Все видели, как они за столом ворковали, словно два голубка, а потом в номере очутились. Отдохнуть от шума, ага. Коллекцию марок посмотреть отправились… Игорёк парень резкий, с полпинка заводится, вот и сорвался, когда Великая его послала.

Так сидели мы где-то с полчаса. Большинство посетителей сочло разумным свалить из «Яра», не дожидаясь финала расследования. Тем более, что они и знать ничего не знали, а к нам подойти и узнать из-за чего весь сыр-бор, не решились. Крыгина тоже больше не выступала, а сидела тихо, отпивая из кружки квас мелкими глоточками.

Потом ей приспичило в туалет. Пошла не в номер, где висел на стене Вершинин, и даже не в служебный, до которого было два шага шагнуть. Нет, мы вышли на крыльцо и встали рядком, дожидаясь, пока Крыгина вернётся из пресловутой будочки. Пока стояли, опять молчали, вслушиваясь в стрекотание цикад и вглядываясь в темноту ночи. Где-то на горизонте полыхнули зарницы, там шла гроза. А у нас было тихо и безоблачно, даже луны сегодня не видно, только звёзды мириадами светлячков заполнили небо. Когда в последний раз я видел звёздное небо на Старой Земле? В армии, кажется, в карауле. Но и там оно было засвечено горящими фонарями, лучами машин и светящихся окон. А здесь его видно каждую ночь.

Снова зарницы, уже близко… Нет, это не зарницы, гроза не рассыпается приглушённым треском, она громыхает солидно, не прячась. А здесь словно… Перестрелка что ли?

– Стреляют, однако, – высказалась одна из фигур, стоявших во дворе.

– Агась, – согласилась с ней другая, такая же тёмная и бесформенная в темноте. – Кажись, в старом городе?

– Вроде как… А вот таперича возле пристани.

– Охти мне! Да у меня ж там товар лежит на складе у Аверьянова! Надо бы глянуть.

– Надо бы. У меня тож лодья у второго причала стоит, а людёв я распустил до утра.

– Пошли что ли? А то одному-то боязно.

– Пошли.

Фигуры растворились в темноте, мы постояли, вслушиваясь и вглядываясь в ночь, но перестрелка закончилась, и вновь наступила тишина. Мы вернулись в опустевший зал, опять сели за стол. Опять посидели, помолчали. Странно было сидеть вот так, в пустом зале, из которого слиняли, кажется, все, кто только мог. Клиенты либо ушли в город, либо рассосались по своим номерам, подальше от грозных сотрудников Сыскного Указа. Остались лишь парочка официантов и толстый дядька за барной стойкой, владелец заведения. Ну и ещё повара остались, нам в тишине было слышно, как они гремят посудой и переговариваются на кухне.

Уходить или нет, вот в чём вопрос? Решили остаться, дождаться хотя бы Кудея, а то будем словно те страусы, голову в песок спрячем. Тем более, что к нам и претензий никаких, а заинтересованность есть.

Доели всё, что было заказано и принесено, хоть всё и остыло давно. Расплатились с кабатчиком. Он попытался было стрясти с нас побольше, мотивируя это тем, что мы распугали всех посетителей, и у него сегодня вечер прошёл в убыток. Герцман с ним немного поспорил, но так, чисто ради спортивного интереса, а когда хозяин харчевни начал повышать голос, предложил дождаться князя Барбашина. Он, мол, и убытки оценит, и ревизию проведёт с аудитом заодно, на предмет утайки налогов. Заодно проверит, откуда вино, уплачены ли акцизы, и не было ли нарушений при производстве крепких напитков, а то госпожа Великая Волшебница Дарисвета чуть хреновухой не отравилась.

Кабатчик сбледнул с лица, сказал, что претензии снимает, и хотел было удалиться, но тут Каринка сказала, что ей до сих пор от хреновухи хреново, и если он в качестве извинения не проставится испанским вином, по бутылке на каждого, то она его постройку по брёвнышку раскатает. При этих словах вокруг нашего стола подул ветер, в который я добавил мороза, а физрук заставил посуду на столе дрожать и подпрыгивать. В итоге, когда из коридора вышел князь и Кудей, мы сидели перед четырьмя бутылками и дружно уплетали яичницу с беконом и гречневой кашей.

Глава Сыскного Указа подозвал старшего, что-то тихо ему скомандовал, тот кивнул своим, и они устремились всё в ту же комнату. Через несколько минут оттуда вынесли свёрток из постельного белья, в котором угадывалась человеческая фигура. Я проводил взглядом сыскарей, прекрасно понимая, кого они так спеленали, и догадываясь, куда пленника потащили. В тюрьму, куда же ещё. В застенки. И что его ждёт? За изнасилование и у нас карают сурово, а здесь порядки покруче будут.

– Онисим! – зычно позвал Барбашин, усаживаясь за стол вместе с магом рядом с Герцманом. – Ужин нам, да поживее!

– Чего изволите, Лазарь Ильич? – угодливо изогнулся в поклоне кабатчик, который оказался Онисимом.

– Что будешь, Кудей?

– Сбитень. Больше не лезет ничего.

– Как скажешь. Слышал? Сбитня принеси, а мне… Щей, пожалуй. Да на второе тако же, как вот у них, только мяса побольше положи. Пироги есть ли?

– С рыбой расстегаи, с зайчатиной, с требухой и грибами, а так же с ягодами всякими. Ватрушки есть ещё…

– С требухой. И чай неси потом, к пирогам. Да нормально завари, шельмец, а то знаю я тебя!

– Сию секунду, Лазарь Ильич!

Угодливый Онисим исчез, а князь устало потёр лицо ладонями.

– Устал за день, как собака, – поведал он нам. – До ночи с бумажками сидел, разбирался, только домой собрался, а тут вы.

– Зато удачно получилось, – отметил Кудей, ковыряясь в тарелке с квашеной капустой. – Как ты и хотел, княже, крупная рыба клюнула.

– Это да, – довольно улыбнулся князь. – Ежели ещё Борис Сергеевич не подкачает, то…

– Не подкачает. Он этого так ждал, что ошибиться не может.

– Дай-то бог, как говорится, – Барбашин постучал по столешнице и сплюнул через левое плечо. Заметив мой удивлённый взгляд, усмехнулся. – Вот такой я суеверный, Валерий Андреевич, да. Поживите с моё, и не таким станете.

– Прошу прощения, Лазарь Ильич, но мне непонятно, – подал голос Герцман. – Вы же про Вершинина сейчас разговор ведёте?

– Про него.

– А-а… – будущий гидромант поморщил лоб и признался после паузы. – Всё равно не понимаю.

Барбашин довольно рассмеялся. Подошёл официант, принес разнос с заказом, выставил тарелки на стол и отступил на шаг. Князь помешал ложкой щи, набрал полную, подул на горячий бульон, щедро заправленный мелко нарезанными овощами и мясными волокнами, попробовал. Довольно крякнул, кивком отпустил полового, добавил в тарелку сметаны, густо поперчил и взялся за рюмку, куда Кудей успел набулькать всё той же хреновухи.

– Ну, други мои любезные, – поднял он рюмку. – За вас! Хоть и мало вас осталось, половина всего, но рад я, что вы в наш мир попали. И сами узнали, чего стоите, и нам крепко помогли. Коль выгорит это дельце, буду хлопотать, чтобы вас губернатор на примете держал да не забывал дарами одаривать. А уж за мной, как говорится, не заржавеет!

Он опрокинул рюмку, с удовольствием закусил стрелкой лука, и принялся за щи. Герцман растерянно смотрел на улыбающегося Кудея. Не понимает. Я тоже не понимаю, даже меньше Аароныча. Мы сидели и молча смотрели, как ест Барбашин. Но он не спеша, с видимым удовольствием погружал ложку в наваристые щи, набирал её полную, и аккуратно отправлял в рот. Тщательно пережёвывал, иногда отщипывал от лежащей перед ним краюхи кусочек серого хлеба и закидывал его в рот. Щи закончились, князь приступил к второму блюду. Я думал, что он опять тяпнет рюмаху, но нет, не стал. Всё так же неторопливо и обстоятельно съел яичницу со свининой, запил горячим сбитнем, принялся за пирог. Мы всё сидели, не решаясь прервать трапезу начальства.