Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Про порядки в средневековой Франции и Италии я наслышан, читал в тюремной библиотеке. И про тогдашних «артистов» тоже читал, правда, мельком, через строчку. Но запомнил, что часто эта братия была насквозь уголовной, эдакая цыганщина европейского розлива. Кстати, там и цыган было немало, со всеми причитающимися атрибутами, как-то гадалки, «щипачи», конокрады и прочее. Сестрица Далии наверняка на краже и засыпалась, а падре в глаз получил, когда воровку на месте поймал, а не за «поруганную честь». Какая там у них честь, у профессиональных вешателей лапши на уши? Они там все шлюхи через одну.

Да и сама будущая баронесса ножичком наверняка не только в мишень кидалась. Она, поди, и кошельки так же ловко резала, а может быть и их владельцев. Может, под заказ работала, а может и так просто, под горячую руку или чтобы свидетелей не оставлять, несмотря на нежный возраст. Тогда вообще взрослели быстро, тот же Семён Широков в свои шестнадцать уже давно воином считается, а на Куликовом поле четырнадцатилетние пацаны с Мамаем рубились. И запросто семейка будущей баронессы не из нищих артистов состояла, а вот из таких передвижных бандитов, под циркачей замаскированных. Колесили себе по дорогам Фландрии, Франции и Италии, где-то представления давали, а где-то и приворовывали. Времена тогда были… сложные, мягко говоря.

Да и чего им стесняться-то было? Феодальная междоусобица, церковь лютует, войны сплошь, то Столетняя, то ещё какая, аристократы тоже далеко не все благородством блистают. И грабили они, и убивали, и вот таких, как семейка Плио, нанимали тёмные делишки обделывать. А «артистам» что? Они же не в театре у Шекспира в Лондоне «на зарплате сидят», а сегодня здесь, завтра там. Так что не верю я в слезливые рассказы про тяжёлое детство и нелёгкую долю, я таких рассказиков сам могу два тома надиктовать, наслушался в КПЗ и на пересылках.

Но ничего такого я говорить не стал, лишь кивнул чуть, типа, понимаю и сочувствую. Мне бы только петли с рук и ног снять, да до нежной шейки этой сучки дотянуться. А уж если в руки что острое или тяжёлое заполучу, то мне и громила не страшен, я в его туше дырок наделаю больше, чем в дуршлаге.

Баронеска, тем временем, опять замолчала, о своём думая. Я же смотрел то на неё, то на Архипа, то на Нюрку, тварь такую, которая наверняка тоже в деле, иначе зачем она меня к себе притащила? Но больше всего меня притягивала склянка с неведомой жидкостью. Если это и впрямь зелье Прорыва, то у меня наклёвывается реальный шанс соскочить с крючка. С какого? А со всех разом!

Я почему до сих пор отсюда не свинтил? Потому что повязан по рукам и ногам, и не Нюркой или Плио, а всякими Кудеями и Барбашиными. Сначала Меткой пугали, теперь угрозой опять на жертвенном алтаре оказаться. Типа, несмышлёныши мы, глупенькие, ошибок можем наделать. А на самом-то деле, чего они все хотят? Чтобы мы у них служили, вот! Сами сказали, что тут людей мало, и тут мы такие нарисовались, да ещё и магами вскоре станем. Вот, что главное! Не «магами станем», а «вскоре». Скоро только кошки родятся, а магами становятся за несколько лет. И эти годы мы будем с хозяйских рук есть и пить, будем у Барбашина в доме жить. Когда стану я магом второго или третьего уровня, у меня от такой жизни уже и семья образуется. А что, вон, Тёмыч со своей Марфой уже на второй день познакомился, а через неделю о свадьбе заговорил. И меня тоже какая-нибудь Марфа охомутает, та же Нюрка. Заявит, что залетела от меня, и всё, пожалуйте в стойло…

– Ну, Игорь Игоревич, пора вернуться к делам, – очнулась от своих дум Далия. – Надеюсь, вы не против.

Мля…

Глава 24

Аарон Борухович Герцман

Ну, навалилось. Это я не к тому, что жалуюсь, а совсем даже наоборот. Расписание составилось как-то само собой, занятия шли плотно. С утра обязательная разминка с дружинниками князя Барбашина, работа с холодным и огнестрельным оружием. Два раза в неделю нас вывозили за город и учили верховой езде. Не скажу, что мы сравнялись в этом искусстве с местными кавалеристами, но с каждым занятием у меня прибавлялось уверенности, что я не свалюсь с седла, едва туда взобравшись. Хотя, какой-нибудь казак, наверное, со смеху бы помер, глядя на мои потуги.

Потом учёба у Кудея, который с нас просто не слазил, заставляя повторять одни и те же действия с маной до тех пор, пока они не получались на отлично. Крыгина бесилась, кричала и ругалась, но делала это в отсутствие наставника. Наверное, просто пар спускала.

Я бы и сам не против расслабиться, но как? Напиться? Так завтра опять с утра тренировки, и никто не позволит проспать до обеда или похмелиться. Наоборот, начнут интенсивнее гонять, как Игорька три дня назад. Он умудрился вечерние занятия пропустить, а на следующий день заявился только к ужину, с запахом перегара и фингалом под глазом. Ему никто слова не сказал, но нагрузку увеличили чуть не вдвое, доведя парня до рвоты и потери сознания. В первый раз увидел, как человек просто падает и встать не может, даже когда его кнутом по заду протянули пару раз. Думаю, урок пошёл впрок всем, даже Великая уменьшила громкость своих претензий.

К полудню нас отпускали на обед, после которого давали немного отдохнуть. Лично я в этот момент засыпал, а вот Сорокин и, как ни странно, Гараев, садились медитировать. Иногда к ним присоединялась и блондинка, но это случалось не каждый день.

После обеда становилось полегче, потому что Кудей уходил с подворья по своим делам. И всё же, в первые дни я засыпал раньше, чем успевал на подушку голову опустить. А потом, как ни странно, втянулся. Да, по-прежнему уставал, но организм начал привыкать. Наверное, по сравнению с теми же дружинниками, нас не так уж и сильно гоняли, а в магии мы дальше азов ещё не заходили.

После ужина я шёл к князю. Можно сказать, на добровольный факультатив. Магия магией, фехтование фехтованием, но дальнейшую свою судьбу я всё же видел в администрации, а не в рядах вооружённых сил. А для чиновника, каковым я намеревался стать, главное всегда было не умение размахивать остро заточенным железом, а понимание законов и правил. Вот и ходил я к Барбашину каждый вечер в кабинет, чтобы там, в тишине, разбирать многочисленные правовые акты, судебные тяжбы и дела из тех, которые мне можно было доверить к прочтению.

То есть, по сути, копался в архивах, попутно изучая местное законодательство, которое мало походило на то, к которому я привык. Так что постоянно приходилось либо рыться в Судебнике, либо обращаться за консультацией. Консультантами выступали Котырев и его подчинённые, но чаще не сам князь, а люди рангом пониже, зачастую простолюдины. Князю не по чину разбираться со всякой мелочёвкой, он общее руководство осуществляет или суд вершит, как с Далией Плио, например.

Многие решения суда приводили меня в недоумение. Так, за одно и то же преступление могли назначить либо штраф, причём, не самый большой, либо сослать на рудники. Удивило количество смертных приговоров. За грабёж на дорогах, за угон скота, за умышленный поджог, даже за покос не своего участка, можно было запросто лишиться головы. И в то же время, за многие из этих преступлений, доказанных, между прочим, виновные отделывались вирой.

– Уголовного кодекса вам не хватает, – заметил я, сидя ближе к полуночи в гостях у Барбашина за чашкой чая. – У меня голова кругом идёт, когда начинаю читать о тяжбах между разными сословиями.

– Судебник во многом устарел, – согласился он. – Но что поделать, другого пока у нас нет.

– Так, может, пришла пора написать? – осторожно предложил я.

– Может и пришла, – кивнул князь. – Но кто этим заниматься будет? Знаешь, Аарон Борухович, в чём наша главная проблема?

– В чём?

– В людях. Людей у нас мало, к тому же, они из разных эпох. Кажется, ну что такое десяток попаданцев за год в масштабах огромной страны? Мелочь, внимания не стоящая, разве что учёные к ним интерес испытывают, да любопытно, какими путями у вас там жизнь идёт, какие загогулины выписывает. А с другой стороны если посмотреть, то каждый из вас – словно яд медленный. Один из века двадцатого прилетит, а другой из двадцать первого, только до рождества Христова. Ладно, ежели крестьянин какой или воин, а если жрец? Попадёт такой в наш мир, и давай тут свои порядки устанавливать: то ему не так, это не эдак. И он ведь не просто проповедует веру свою, он же ещё и магом становится сильным, попробуй не послушай такого! Раз в десятилетие религиозный кризис случается, когда очередной недоумок пытается нас на путь истинный наставить.

– А с болезнями проблем не было? – спросил я, вспомнив количество пандемий за всю историю.

– Слава Свету, с этим мы справляемся, – последовал ответ. – Вспышки, конечно, бывают, но целители любую вашу заразу подчистую изводят.

– Нам бы так…

– Так вот, по людям… – Лазарь Ильич отхлебнул чай из широкой пиалы с китайским орнаментом, осторожно поставил тонкий фарфор на блюдце. – Вы ведь не только болезни сюда тащите, но и идеи, с которыми бороться гораздо труднее. Как-то повалил к нам народ с фронтов Гражданской и Второй мировой, у-у, что тут было… Ленинцы-сталинцы, троцкисты-бухаринцы. Один кричит: «Боже, царя храни!», другой: «Вся власть Советам!», а третий вообще: «Хайль Гитлер!». Я тогда ещё вьюношей безусым был, но уже на Сыскной Указ работал, что творилось хорошо помню. У нас у самих чуть революция не случилась, так пришлые головы людям заморочили. И каждый, Аарон, слышишь? Каждый уверен, что именно при нём общество достигло самого пика развития.

– Даже не могу себе представить, что в такой ситуации нужно было делать, – честно сознался я. – Для меня соотечественники что с Гражданской войны, что с Великой Отечественной – все герои.

– Может, они и герои, но не нашего мира, – вздохнул князь. – Мы ведь здесь из вашего далёкого прошлого все, и уклад у нас неизменно держался долгие столетия. Ну, разве что технические новинки внедрялись, типа самовара или арбалета. Опять же, как можно ваши см… смрадфоны?

– Смартфоны. Хотя и смрада от них тоже немало.

– Да. И как их можно в наш мир встроить? Это же не лемех новый, не трёхполье, не паровой двигатель.

– Кстати, всё хотел спросить, почему у вас нет даже парового двигателя. Из-за угля?

– Да, – Барбашин поморщился. – И из-за угля тоже, у нас он слишком… Дерьмо, а не уголь, если откровенно. Но самое главное – ло-гис-ти-ка. Так это слово правильно зовётся?

– Да, правильно. Только это не слово, а целое понятие, включающее в себя…

– В итоге, оно сказывается на стоимости товаров, – перебил князь, недовольный моей активностью. – Вот представь, сделал ты паровой движок, который на дровах будет работать. Хорошо? Хорошо! Поставил его на лодью. Просто прекрасно! И куда ты на ней пойдёшь? В Америку? Так на лодье места нет, чтобы дров до Америки хватило, а тебе ведь ещё и товар везти надо.

– Сделать судно побольше.

– Сделай, – иронично кивнул князь. – Сколько товара возьмёшь? Ну, скажем, сто тонн или даже тысячу… Хм, даже представить себе не могу столько, но ладно. Вот, загрузил ты сто тонн товара, повез его в Америку. Приплыл… А там покупателей всего раз-два, и обчёлся. И будешь ты сидеть на своих тоннах, пока весь товар не сгниёт или пока самому не надоест. Говорю же, мало нас! Всё, что ты здесь сможешь сделать, на другом континенте уже есть, там ведь тоже своих попаданцев хватает. Так что товар туда везётся небольшими партиями, но очень дорогой. Семена, к примеру, или камни драгоценные. Нужен нам паровик, сам подумай? Дешевле построить десяток парусников и гонять их через океан без всякого двигателя, лишь на ветер и магию надеясь.

– Магия, как убийца технического прогресса, – пробормотал я в раздумьях.

– Вот именно, – усмехнулся князь. – И так в любом деле, куда ни ткнись. Воюем до сих пор дульнозарядным оружием, потому что порох – такое же дерьмо, как и уголь. Проще стрелу пустить, чем заряд дроби. Да и дешевле. С металлом-то умельцы наши работать навострились ого-го! А вот химия… Да и физика тако же. У вас-то, поди, про силовые поля только в чудных книжицах пишут, а у нас их с первым уровнем магии осваивают. Ну, и какого Ньютона нам тут учить, ежели отрок безусый всю вашу науку наизнанку вывернуть может?

– Ну ладно, – не уступал я. – Физика с химией, это понятно, они у вас другие. Но, Лазарь Ильич, люди-то те же самые! Законы человеческого общества развиваются и у вас, и у нас примерно одинаково.

– В том-то и дело, что только примерно! Вот сам посуди, – Барбашин навалился на стол, чуть не расплескав чай. – Кто у вас правит? Бояре да дворяне? Как бы не так. Балаболы у вас при власти сидят, да! Кто наобещает пряник послаще, тот наверх и продирается. Да ты и сам из таких, или скажешь, что я не прав?

Я на такой наезд только плечами пожал:

– Может, и так. Но разве я с улицы в мэрию попал? Школа, институт, практика… Я полжизни законы учил, Лазарь Ильич!

– Молодец, – одобрительно покивал князь. – А вот прибыл ты не к нам, а в такой же мир, как и ваш, один в один, но с магией, там бы ты мэром стал?

– Нет, – признал я сразу же.

– То-то же! Соображаешь. Есть пахарь, есть воин, а есть маг. И если ты вместо магии будешь тычинки с пестиками изучать, то запросто до чернокнижия доберёшься…

– Ну уж.

– Не перечь мне! Говорю, потому что знаю, о чём говорю. От вас наука статистика пришла, она подтверждает мои слова. Значит, хочешь ты того или не хочешь, а коль тебе дар даден, должон ты его изучать, чтобы во Тьму не скатиться, да. А магия, это что? Власть. Вот и получается, что кто при власти, тот и с магией. И какое тут равноправенство может быть, ты мне скажи?

Круто завернул, ничего не скажешь. Эдакая местная интерпретация известного выражения «Всякая власть от Бога». Отсюда, если удариться в демагогию, которой любой политик обучен, следует следующий вывод: те, кто против власти, идут против бога. Против Света, в нашем случае. Вот так, и как хочешь, так и борись тут за светлое будущее, строй коммунизм с такими начальными установками. Наверное, комиссаров, что попадали сюда с образованием три класса и мандатом от ЧК, местные «забитые крестьяне» сами на вилы поднимали, как посланцев Сатаны. Ну, или Тьмы, в нашем случае.

Впрочем, я сюда прибыл не революцию устраивать, и не нести «счастье всем и задаром». Мне бы самому выжить для начала, а потом уж посмотрим. Смогу сделать жизнь простого человека хоть чуть полегче – сделаю. Да, я хоть и карьерист, и еврей, и даже вообще политик, но и патриотизм для меня не пустой звук. А тут – такая же Россия, такие же люди, и даже современники встречаются. Почему бы им не помочь, раз будет такая возможность? Барбашин против? Ну, во-первых, на Барбашине свет клином не сошёлся, найдутся фигуры и посильнее его. А во-вторых, Барбашин меня как бы не втрое старше. Соответственно, я его втрое моложе, и если играть «в долгую», то шансов реализовать что-то своё у меня больше, чем у Лазаря Ильича.

* * *

– Мы в тупике, – констатировал Котырев. – Не знаю я, Лазарь Ильич, где эта паскуда прячется. Никаких следов, никаких подозрительных происшествий за последние две недели. Далия Плио сидит у нового барона Ламар почти безвылазно. Туда нам доступа нет. Ярмарка прошла, купцы разъехались, караваны своим путём двинулись. Поймали с десяток воришек, что кошельки у народа срезали, двух шарлатанов, кои торговали поддельными зельями, да бабку одну в «холодную» посадили. Она гадать вздумала, да только пророчила клиентам одни гадости. Те её повесить на оглобле хотели, пришлось отбивать «ясновидицу». Я ночи не сплю, всё думаю: а вдруг колдун опять обряд проведёт? Вдруг, пока мы здесь телимся, он где-то красные свечи расставляет и Песнь Призыва поёт? Одно успокаивает, что ведьма недожаренная тоже здесь сидит. Ждёт чего-то? А вдруг, хозяина?

– Ты за колдуном который год гоняешься, Борис Сергеевич?

– Пятый.

– И думаешь, что у него ума хватит к тебе в дом прийти?

– Может, и не пришёл бы, но ведь тут целых пять попаданцев! Такой куш просто так упустить?

– Эх, Борис Сергеевич, – Барбашин покачал головой. – Сразу видно, охотник ты, а не рыбак. Мы крупного сома ловим, опытного, хитрого, сторожкого. Тут лишний раз шевельнись, и всё, он только хвостом плеснёт и обратно в омут ляжет… Ты дозоры снял?

– Как можно? – возмутился Котырев. – Я наоборот, своим сказал, чтобы настороже были, словно «собачья вахта» наступила. Сидят ниже травы, тише воды, глазом не моргают, только для виду балду гоняют.

– Вот это правильно! – одобрил начальник. – Пусть колдун думает, что мы расслабились. Что у тебя, Кудей?

– Всё по старому. Учу детишек, но толку пока мало.

– М-да? – глава регионального отделения Сыскного Указа усмехнулся и достал из папки тонкую узкую полоску. – Тогда у меня для вас новость есть про подопечных ваших. Перс на первый уровень прорвался.

– Да ну? – удивился маг. – Это как же?

– Как – не знаю, – князь протянул ему донесение. – Отец Игнатий сообщает лишь, что Дархан Имранович отныне маг огня и металла. Пишет, что меч для дона Роберто сковал такой, что любо-дорого.

– Чудеса, да и только, – старик передал полоску бумаги соседу. – Вот уж на кого бы никогда не подумал. У меня-то Сорокин на примете, от него прорыва жду. Он и молодой самый, и способности дай бог всякому.

– Хоть одной заботой меньше, – заметил Котырев. – Но это нас к колдуну никак не приблизит. Разве что посмотреть надо, не прибудет ли кто-нибудь из Транье внезапно. Раз перс магом стал, то и надобность в агенте может отпасть.

– Его могут оставить, – заметил Кудей. – На всякий случай.

– Это вряд ли, – ответил вместо Котырева его начальник. – Хоть колдун и силён, но не может у него быть в каждой крепости по человеку. Значит, мысль Бориса Сергеевича здравая, будем ждать, кто же от дона Роберто к нам пожалует.

Барбашин задумался, глядя в окно, за которым опять лил дождь. Начало лета, дожди перестали быть холодными и лились вот так, как сейчас. Польёт часок-другой, прогремит гром, посверкает молния, и опять солнце во всю силу светит, глаз людской радует. Крестьяне ходят довольные, по всем приметам осенью урожай ожидается невиданный. За дождём опять жара наступает, девки совсем стыд потеряли, лезут в речку чуть ли не рядом с пристанью, на радость зевакам. На яблонях плоды завязались, пчёлы гудят, бортники уже первый мёд на прилавки выставили…

И только в Сыскном Указе не до радостей. Половину пришельцев потеряли, баронессу, единственную ниточку к колдуну, «расколоть» не смогли. Мало того, её ещё и отпустили.

Нехитрую хитрость Котырева, который начал доклад с признания в собственном бессилии, он пропустил мимо ушей. Не тот человек Борис Сергеевич, чтобы просто так в жилетку начальства плакаться. Ему близость баронессы спать не даёт, да и Кудей на вдову зубы точит. Дай волю этой парочке, Далия и дня бы не прожила, на крюках в подвале висела бы и о смерти молила. Да, он бы и сам с удовольствием поспрошал у ведьмы про некоторые факты в её биографии. Нельзя…

Лазарь Ильич долго допытывался у Ховрина, какими аргументами тот руководствовался, когда подписывал указ о невиновности Далии. Губернатор сначала отмалчивался, а потом всё же признался, что сделал это по просьбе Великого Князя Владимира Ивановича Ходынского. Мол, барон Плио и Владимир Иванович воевали вместе, Ренэ ему жизнь дважды спасал, вытаскивая на своих плечах из сечи, будучи сам раненным. Так что Ходынский был Плио «должен», вот барон свой долг и востребовал.

При рассказе Ховрин выглядел виноватым, сам прекрасно понимал, что развалил расследование, но Барбашин признанию Алексея Ярославовича даже обрадовался. Конечно, Далию, на которой клейма ставить некуда, сейчас так просто не взять, но… Главное, что ни Ховрин, ни Ходынский отношения к колдуну никакого не имели. Значит, власть всё ещё крепка, не начала покрываться чревоточинами Тьмы. А что до «долга», который отдал Ходынский, то это как раз дело понятное. Любой, заполучивший такого должника, стребует его лишь в самом крайнем случае. У иных семей такие долги по наследству переходят, и ничего, потомки исполняют, хоть и зубами скрипят иной раз. Так и сейчас, Далия вроде как оправдана губернатором, и за ней стоит Ходынский, но это именно что только сейчас.

Конечно, предоставь он Великому Князю неопровержимые доказательства, ведьму ничто бы не спасло, но в том-то и дело, что таковых нет. Участие в Призыве? Там Виталиано «банковал», а Плио всего лишь любовницей его была. Конечно, всем понятно, что никто её не заставлял в Обмене участвовать, но где доказательства? Виталиано мёртв, а помолодевшая Плио руки заламывает и упорно твердит о своей невиновности.

Но что же теперь делать? Котырев уже идей набросал с десяток, но Борис Сергеевич, при всех его талантах, слишком горяч. Вот сидел бы на его месте Кудей, тогда можно было бы смело в имение ехать и карасей ловить. Этот пройдоха умеет ждать, словно змий в траве. Старик и месяц просидит без движения, чтобы в нужный момент нанести всего один удар, который поставит точку в погоне. Увы, Кудею под сотню уж, сам признаёт, что край видит. Да и не потянет он такую ношу, как руководство Указом, седой маг по натуре волк одиночка, а не предводитель стаи. Это Котырев у нас словно гончая, по следу несётся, по сторонам не глядит. Эх, ему бы россомахой быть, вот кто зверь терпеливый и настойчивый. Терпение, да…

– Вот что мы сделаем, други мои, – принял решение Лазарь Ильич, и даже по столу легонько хлопнул, словно точку поставил. – Будем ждать. Никуда от нас этот гад не денется. Раз Плио до сих пор в Старгороде, значит колдуну пришельцы до сих пор нужны. Кудей, ты Метки на землянах обновил?

– Каждый день проверяю. Пока никто снять их не пытался, хотя заклинания стоят простенькие, третьего уровня.

– Кто их снять может?

– Ну, Борис Сергеевич, к примеру, – маг подумал, назвал ещё несколько имён старгородцев, которые сейчас были в городе. – Я вот что понять не могу, Лазарь Ильич, как это Далия на костре не сгорела? Она же, вроде как, второй уровень, а от Истинного Пламени смогла защититься.

– Точно! – воскликнул Котырев. – Я тогда, помнится, тоже удивился, чего эта стервь даже не морщится, да потом голубь прилетел и всё кувырком пошло.

– Значит, брешет ведьмочка наша, – сделал вывод Барбашин. – Тоже фактик в копилочку. Заставить её сознаться мы не можем, но иметь в виду, что она гораздо сильнее, чем притворяется, это в уме держать надо всегда. А пока будем ждать. Ты, Кудей, гоняй своих с утра до ночи, понял? На воинскую науку – наплевать, сейчас главное их на первый уровень вывести. А ты, Борис Сергеевич, организуй утечку, чтобы весь Старгород прознал, что один из попаданцев полноценным магом стал, и остальные на подходе. Пущай колдун локти кусает, глядя, как рыба из сетей уходит. Бдительность, опять же, повысь, но сделай это по-хитрому. Вроде как, ты смотришь изо всех сил, а подчинённые твои устали уже, и на службу начинают хрен ложить, понял? Пусть по кабакам пошляются, на тупость начальства пожалуются, что де надоела им эта бессмысленная охрана попаданцев хуже горькой редьки… Разумеешь?

– Сделаю, Лазарь Ильич, – заверил князь.

– Но не переборщи, слышишь?

– Я парочку таких «болтунов» в каземате запру, вроде как осерчаю шибко, – пообещал Котырев. – И через два-три дня всякие слухи пресеку. Думаю, этого хватит, чтобы весть до нужных ушей долетела.

– Добро!