Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Дарисвета поспешно сунула мне соломинку в рот, и я сделал пару глотков.

– Абсолютли! Кудей говорит, что сто процентов гарантии не даст, но девяносто девять – железно. Вы молчите, пожалуйста, я вам сейчас всё‑всё расскажу, о’кей?

И на меня полился поток информации, щедро сдобренный комментариями и англицизмами. Если их пропустить, то схватка после того выстрела, который меня… хм… убил, практически закончилась.

Нападавших было всего человек двадцать, и когда прикончили барона, остатки солдат предпочли бежать. К тому времени дон Роберто разобрался с кавалерией, а молодой боярин поймал сбежавшую ведьму и вернулся к нам. В общем, мы победили, хотя и не без потерь.

Кроме Муратовой были убиты ещё шестеро бойцов крепости и двое из команды Сыскного Указа. Ещё один лишился руки, а другой – глаза. Крыгина не знала, навсегда это или отец Игнатий сможет их восстановить с помощью магии. Кудей сказал, что в принципе это возможно.

Кудей и меня спас, когда я вдруг ожил: выложился на полную, сам рядом со мной полчаса валялся, потому что магическое истощение словил.

Девушка сказала это с таким уверенным видом, что я нашёл в себе силы вопросительно шевельнуть бровью. Блондинка это движение прочитала – видно, ждала его – и с гордостью сообщила, что у неё на поле боя произошёл прорыв и теперь она тоже магичить может. Правда, чуть‑чуть, слабенько, но это же только сейчас! А вот потом, совсем скоро, она станет ого‑го какая! Только Хогвартс закончить надо. Ну, не Хогвартс, а школу магов в Китеже.

В общем, мы победили, но остались на поле боя до заката. С рассветом двинулись дальше, гоня пленных в замок Ламар. Дошли к вечеру и увидели, что ворота раскрыты, а в замке людей почти не осталось, лишь с десяток слуг и два конюха.

Оказывается, вчера вернулись остатки наёмников и принялись грабить жилище покойного нанимателя. Кого‑то убили, кого‑то из женщин изнасиловали, взломали покои барона и вынесли оттуда всё ценное. Хотели даже поджечь, но хватило ума этого не делать, чтобы не злить наследников ещё больше.

Когда наёмники убрались, вывозя награбленное на телегах, следом за ними тем же самым занялись слуги, в основном из числа тех, кто не местный, а таковых тоже набиралось достаточно. Денег им почти не досталось, но в комнатах сейчас царит полный разгром: утащили даже столы и стулья. Моя кровать – чуть ли не единственная уцелевшая.

Опять же, были драки, и опять кого‑то убили. Опять изнасиловали несколько женщин, не догадавшихся убраться от греха подальше.

К вечеру пришли мы, замок был взят под стражу. Пару пойманных мародёров князь приказал повесить, а дон Роберто послал своих людей в деревню, откуда были большинство сбежавших слуг. Там тоже кого‑то то ли повесили, то ли застрелили, но к ночи часть награбленного вернулась в замок.

Вернулись и некоторые слуги, которым просто некуда было деваться. Господина убили, а становиться опять крестьянами они не хотели. Вернуть из растащенного удалось немного, но и того хватило, чтобы попаданцы сменили гардероб.

– Вот, заверсачилась, – с удовольствием провела блондинка по голубой ткани платья. – Как на меня сшито! Здорово, правда? Жаль, в таком в седле не поездишь, но я и для верховой езды нашла себе кое‑что. Ламар‑то, оказывается, тот ещё хомячок‑бурундучок был. У него шмотками аж две комнаты были забиты, слуги рассказали. Правда, после воров нам и не осталось почти ничего, но всё же!

Платье у неё не то, в котором мы выехали из крепости Транье. Предыдущее было простенькое, коричневого цвета, в подобном ходит Самия. Это же пошито из гладкой голубой ткани, богатой даже на вид, с кружевами и вышивкой. На голове у девушки появилась заколка, а волосы были собраны в косу, перевязанную лентой. Лента тоже была голубая.

Вообще, Крыгина стала выглядеть если и не как герцогиня, то уж не ниже баронессы.

– Князь, Кудей и Семён весь замок обшарили, – под конец сообщила рассказчица. – В кабинете барона вроде бы нашли что‑то, что нас с вами касается. Ой, тьфу ты! Князь же об этом обещал на ужине рассказать, а я тут с вами… Простите, Дархан Имранович, я побегу, ладно? Я там скажу, что вам лучше, вам сиделку пришлют. А не пришлют, я сама к вам приду, расскажу, что и как, хорошо? Вы выздоравливайте только!

Последние слова она прокричала уже по ту сторону распахнутой двери, и я опять остался один. Осторожно вздохнув, закрыл глаза, чувствуя, как наваливается сон.

Когда проснулся опять, принесли поесть. Никаких тебе «сначала бульон, а потом что‑то посерьёзнее» – сразу тарелку каши с мясом. Правда, мясо нарезано мелко, напрягаться не приходилось. Медленно, в час по чайной ложке, расправился со своей порцией, попутно общаясь с посетителями.

Со мной в комнате теперь постоянно кто‑то был: либо кто‑то из наших, либо слуга, приставленный князем. Наши ничего нового не сообщили, а вот слуга был интересный – взрослый мужчина лет тридцати, блондин.

Слугу звали Ганс, и он был местным. По рассказам Ганса, его прапрадед провалился сюда прямиком из‑под Сталинграда, чему был несказанно рад. К моменту попадания у него были обморожены руки и ноги, и если бы не магия, то рядовой Баум присоединился бы к тысячам своих сослуживцев, насмерть замёрзших в приволжских степях.

А тут ему не только вылечили гангрену, но и дали денег и титул. Правда, титул ненаследный, так что дети стали уже обычными крестьянами, но крестьянами зажиточными. Теперь семейство Баумов держало трактир, сестра Ганса вышла за купца из Бреста, а сам Ганс с малых лет служил при замке барона Ламара.

Сейчас у Ганса тоже семья, тут вообще семьями обзаводятся рано, и дети тоже растут, работают у деда. Отец уже стар: когда он не сможет следить за трактиром, на его место встанет Ганс, а его место в замке займёт кто‑то из сыновей. Такая вот династия.

– А каков был барон? – стало мне интересно, что думают о погибшем его бывшие слуги.

– Да как сказать, господин, – замялся потомок солдата Вермахта. – Нам сказали, что господин барон замешан в неприятную историю, что он был связан с чёрным магом. Но я про это ничего не знаю, господин! Господин барон был… немногословным.

Я понятливо кивнул. Естественно, о таком со слугами болтать не будешь.

– Господин барон был хорошим хозяином, – всё же решился пооткровенничать Ганс. – Жалованье платил хорошее, девок особо не портил. Его многие соседи знали, в гости ездили.

«Ага, – подумал я, – если гости были, то и в трактире выручка тоже была. Девок не портил он „особо“, надо же. У тебя самого‑то кто растёт, парни? А если бы тот боров, что на нас таращился перед боем, на твою дочь глаз положил, что бы ты сказал?»

Я представил, как к моей младшей внучке тянет свои лапы этот зажравшийся урод, и передёрнулся от отвращения. Кто там барона прикончил – князь? Как встану, пойду в храм, поставлю свечку за его здравие.

Глава 15

На следующий день, ближе к обеду, из леса появилась колонна всадников в доспехах. В голове внушительной кавалькады ехал знаменосец, державший бело‑синий штандарт рода Ламар. Дежуривший на башне наряд доложил старшему, тот побежал к начальству.

Князь, который разбирал бумаги в кабинете Ламара, ничуть не удивился известию, лишь кивнул, слегка поморщившись. Он ждал появления гостей, но надеялся, что ему дадут немного больше времени.

– Открывай ворота, – скомандовал он солдату. – Наследники пожаловали. Всем быть наготове – мало ли что им в голову взбредёт.

Дождавшись, пока закроется дверь, князь оживился. Достал из‑под стола объёмную сумку и принялся складывать туда бумаги, ворохом лежавшие на столе. При этом он бегло просматривал их содержимое, откладывая часть бумаг в сторону.

В дверь опять негромко постучали.

– Кто? – раздражённо крикнул Котырев.

– Это я, Василий, – раздался бас.

– А, заходи! – когда сержант закрыл за собой дверь, князь почти закончил сортировать записи барона. – Значит, так, Вася. Вот тебе сума, запрячь её так, чтобы ни одна живая душа про неё не знала, понял?

Сержант молча кивнул.

– Кто спрашивать будет – скажешь, что кабинет был разгромлен, а часть бумаг мы из огня вытащили, – следователь Сыскного Указа кивнул на камин. – Что там за бумажки были – ты не знаешь, но сгорело много, уяснил?

– Надо бы… – начал было здоровяк, но князь его перебил.

– Вот, – он выставил на стол корзину и принялся выкладывать из неё обгорелые листки. – Вот то, что ты из огня спасти успел. И всё! Понял?

– Понял, Борис Сергеевич, – заверил сержант. – Видать, Ламар свою писанину в печь сунул, перед тем как на нас идти, а остатки наёмники спалили, когда заначки искали.

– Именно! Кто там к нам пожаловал, разглядел?

– Старшой сын Ламара, Гастон, его герб видел. С ним два десятка рыцарей, полсотни стрелков и слуг. Ещё с ним рядом барон Плио едет, у него тоже латники и оруженосцы числом около полусотни.

– А эта хромая кляча откуда взялась? – с неудовольствием в голосе спросил Котырев, но ответа не последовало. – Всё?

– Никак нет. Ещё карета едет, без гербов, но дорогая. Я так разумею, начальство нас нагнало, княже. Позади кареты конные, в бронь одетые, числом с сотню. И обоз ещё, как без него. Флагов нет, но нешто я наших не узнаю?

– Час от часу не легче, – помрачнел Котырев. – Барбашин, не иначе. Он у нас любит так ездить: инкогнито, но чтобы все вокруг в штаны со страху накладывали.

– Что делать прикажете?

– Что, что… Ничего! Накрылось наше расследование медным тазом. Если Барбашин здесь, значит, никуда мы не поедем, а будем в Козельске от грязи оттираться, которую на нас потомки чернокнижника вкупе с бароном Плио лить начнут… Собери попаданцев в большой зале, буду гостей князю представлять. Что с персом, ходить может?

– Слаб пока самурай для долгих прогулок, – пожал широкими плечами Василий. – Но на ужин выйдет, коли Кудей добро даст.

– Ну так пусть выходит, нечего ему бока пролёживать, – раздражённо скомандовал Котырев и добавил негромко: – Нам сейчас перед Лазарь Ильичом бы не опозориться, а с остальными разберёмся.

– Далию из темницы выпустить? – напомнил сержант о пленнице.

– С чего бы это? – возмутился князь. – Наоборот, поставь караул усиленный, чтобы муженёк до неё не добрался раньше времени. Пусть сидит!

Сержант кивнул и вышел вон, унося сумку. Котырев же оглядел кабинет, который носил следы поспешного обыска, покосился на осколки разбитой вазы в углу, так и не выметенные слугами, которых он просто не допустил в некоторые помещения, и вздохнул. Вернувшись к столу, быстро разложил обгорелые куски бумаг, словно пытался составить из них пазл, и скептически хмыкнул.

– Сойдёт, – решил он, отряхивая руки от налипшего пепла. – Тут главное – не переборщить. Эх, мне бы ещё неделю…

К вечеру, когда прибывшие были размещены, князь Котырев, на правах хоть и временного, но хозяина замка, давал ужин. В большой зале был накрыт длинный стол, ломящийся от яств и бутылей с вином. Землян разместили в конце стола, но это не было оскорблением. Просто попаданцы действительно были ниже статусом тех, кто сидел на другом конце. Начальство Котырева вообще сначала предложило организовать для них отдельный стол, мотивируя это тем, что будут вестись обсуждения, для лишних ушей не предназначенные.

Разговор об этом зашёл ещё днём, когда два князя поднялись на крепостную стену якобы для осмотра. Мужчины представляли собой словно бы две противоположности.

Котырев был высок, строен и, несмотря на обильную седину, двигался живо, словно ртуть. Его одеяние соответствовало скорее военачальнику, чем главе отделения регионального Сыскного Указа. И хотя придворную шпагу князь оставил в замке, на поясе покачивался внушительный кинжал с позолоченной рукоятью и родовым гербом.

Его начальник же был среднего роста, тучен, а из волос на голове у него остались разве что кустистые брови. Одет он был на аглицкий манер – в жилетку под горло с фигурными запонками вместо пуговиц и тёплую накидку без капюшона. Из‑под жилетки наружу выглядывал стоячий воротник белоснежной сорочки.

Разговор как раз и шёл про то, нужно ли приглашать за стол, где будут сидеть два князя боярского рода и два наследных барона, каких‑то пришлых, ненаследное дворянство которых ещё даже не подтверждено.

– Ты меня извини, Лазарь Ильич, но какие же они лишние? – возразил на это Котырев. – Они в этом деле лица самые нужные и правильные. Это барон Плио тут как пятое колесо в телеге. Зачем ты его‑то сюда пригласил?

– Я приглашал что ли? – Барбашин недовольно мотнул головой, его тучная фигура колыхнулась. – Сдался он мне, скажешь тоже. Ты же сам его сюда и приманил, Борис Сергеевич.

– Я?

– Ну а кто ж ещё? Ты весточку о чёрном маге Виталиано отсылал?

– Ну да, как положено.

– Про Призыв в ней писал?

– Естественно!

– А не надо было, – Барбашин оглянулся, чтобы убедиться, что их не подслушивают, и произнёс доверительно: – Мне тут Ховрин сообщил, что к нам Лука едет…

– Ох ты ж господи! Радость‑то какая, Лазарь Ильич!

– Вестимо, радость. Но и ответственность на нас ложится неимоверная, а тут твоё послание, как снег на голову, честное слово. Если бы ты просто про графа написал, что только подозрева-аешь, и это подозрение расследуешь, я бы дело в своём столе оставил да тормозил бы его, как мог, чтобы у тебя подольше руки были развязаны. А коли Призыв упомянут был, да ещё и столь успешный, то сам понимаешь, у меня и выбора‑то не было. Не мог два голубя отправить разве? Одного официально, а другого лично мне?

– Времени в обрез было. Мы на конь, да галопом к указанному месту рванули, и то едва успели. У меня токмо один почтовик оставался.

– Да я уж так и понял, что впопыхах ты послание писал. А его секретарь Ховрина принял! Не успел я глазом моргнуть, а все уже про Призыв языком треплют, словно бабы базарные. Ну, я сей же час к губернатору на доклад и пошёл.

– Я же и виноват, получается? – вскипел следователь.

– Да нет, – Лазарь Ильич досадливо поморщился. – Всё верно ты сделал, даже и так могло всё сойти, как надо. Но не учёл ты прыткости барона, а сей ревнивец тоже гонца послал, и он лишь ненамного позже меня ко двору губернатора прибыл, судя по всему. Что там было, как разбирались, то мне неведомо, токмо через день мне гонец в дверь стучится с приказом, а в нём: найти тебя и привести попаданцев в столицу. Ну, что мне делать оставалось? Ховрин молод да горяч, не потерпел бы промедления с моей стороны, тем паче в такой момент. Пришлось, что называется, брать под козырёк и выезжать за тобой.

А куда ехать? Я прикинул, куда ты мог податься. Либо к Ламару, мыслю, либо к Варону, они же наипервейшие дружки графовы. Ламар к Транье ближе, так что я сюда для начала направился. А следом новая весть летит: Ламара под стражу взять.

– Ого!

– Вот и мне любопытно, да, – начальник сумрачно взглянул на подчинённого из-под лохматых бровей. – Откуда, спрашивается, такое решение, именно, что под стражу взять, а не следствие произвести? Интересно, да-а… Ладно, слушай дальше, что было. Не успел я в земли барона войти, как со стороны Белозёрска выезжает на нас Гастон во главе отряда, аж галопом несётся, только пыль столбом. А за ним Плио скачет, сам едва живой, но в седле сидит, словно клещ в загривке. И тоже с лыцарями на хвосте. Ну, я тут же смекнул, чем дело пахнет, и дорогу-то им и загородил. Куда это вы, спрашиваю, судари любезные, в силах столь тяжких поспешаете? Али ворог объявился, что вы своих подданных в латы одели? Так поделитесь, я всё ж таки за безопасность этих земель в ответе. Гастон попыхтел немного, но с Указом отношения портить ему не резон, вот и запел, петушок. Де, Плио ему весточку привёз, а он хотел папеньку навестить, постыдить, да уговорить сдаться.

– С сотней оружных всадников? – скрипнул зубами Котырев. – Ежели б сыночек к отцу успел, ты бы наши косточки по лесам собирал, Лазарь Ильич.

– Тоже так думаю, – невозмутимо согласился глава СБ региона. – И думаю, что не будь у меня за спиной солдат с трабуко наизготовку, он и на меня мог напасть. Да, Борис Сергеевич, заварил ты кашу… Ты хоть и следователь добрый, но всё же не хватает тебе широты взгляда. Потому знай, не повышу я тебя до своего зама, так и будешь отделом командовать, пока не поумнеешь. Ты ведь Плио даже в расчёт не брал, да? А у него нутро от ревности горит, хочет с изменщицей рассчитаться, а потом – хоть трава не расти. Ты ведь, не столкнись я с Гастоном, и сам бы сгинуть должен, и гостей иномирских сгубить. Скажешь, не так? Что молчишь?

– Виноват, – процедил сквозь зубы князь.

– Хорошо, коли осознал это, а не отговариваешься, – Барбашин облокотился на зубец, глянул в ров под стеной, покачал головой. – Эх, Борис Сергеевич, как же ты так, а? Ошибка на ошибке.

– Что ж мне, барона Плио надо было под арест брать?

– Да хоть бы и под арест! – негромко рявкнул князь. – Посадил бы в соседнюю с супругой клетку, пусть бы он там охолонул маленько. Видишь, какая буча за пару дней началась? Эти двое чуть край на бунт не подняли. Десяток пришельцев, эва-на какой соблазн! А ты их мало того, что не ко мне, ты их прямиком к Ламару повёз. Не знай я тебя столько лет, решил бы, что ты с Виталиано в сговоре.

– Что⁈ – взревел Котырев, хватаясь за рукоять кинжала. – Ты, Лазарь Ильич, говори, да не заговаривайся!

– Ты на меня голос-то не повышай, Борис Сергеевич! – крикнул на него побагровевший Барбашин. – Ишь, что удумал, за ножик хватается! Совсем ополоумел, князь?

Котырев, скрежеща зубами, убрал ладонь с рукояти, завёл руки за спину и хрустнул суставами. Лицо его было красным от стыда и гнева. Барбашин с минуту сверлил подчинённого взглядом, потом опять повернулся к нему спиной и сплюнул между зубцов стены. Проследив, как плевок шлёпнулся в воду широкого рва, он покачал голвой и требовательно спросил, не поворачиваясь:

– Ну? Успокоился?

– Прости, Лазарь Ильич, – глухим голосом произнёс Котырев. – Виноват, каюсь.

– Ладно, – помолчав, обернулся толстяк. – Повинную голову, говорят, и меч не сечёт.

– Сечёт, да ещё как, – невесело усмехнулся князь. – Мне ли не знать.

– И такое бывает, – согласился с ним Барбашин. – Ладно, забыли. Есть что по делу сказать, или опять лисий хвост в темноте ловить будем?

– Есть, – оживился Котырев. – Среди бумаг у Ламара есть парочка, которые я тебе показать хотел, Лазарь Ильич. Особливо те, в которых он Варону пишет о некоем товаре, который со дня на день прибыть должен.

– Так-так, любопытно, да.

– А тако же то меня заинтересовало, что письмо подобное он не только Варону писал, но и ещё одному известному шляхтичу, по ту сторону Солёной реки.

Котырев замолчал, а его начальник прищурился на явно хитрящего строптивца. Немного поморщив лоб, он предположил:

– Уж не Лихой ли?

– Именно так, вельможный пан Лиховских Лех Валенсович. Магнат, владелец земель, полковник и так далее.

– Это он у себя весь из себя вельможный, – проворчал Барбашин. – А как по сю сторону Солёной перебирается, так Лихим становится. До сих пор себя корю, что не смог его прищучить на Горячем Ключе… Как считаешь, можем мы против пана обвинение с железными доказательствами в Сейм предоставить?

– Нет, – с сожалением покачал головой следователь. – Письмо – фитюлька, они им подотрутся и забудут. Вот кабы доказать, что Лихой с Виталиано шашни водил, то да.

– Но таких писем у нас нет, – закончил глава Указа. – А что у нас есть, кроме баронессы?

– Далия сказала, что перед смертью её полюбовник на пришлых Метку поставил.

– Да? А ведь это прямая дорога на плаху! – оживился Барбашин. – Молодец, Борис Сергеевич, смог-таки зацепить сома на крючок. И что думаешь, кто у нас на том конце лески? Неужто это Лихой тот чернокнижник, за которым ты столько лет гоняешься?

– Навряд ли, слишком уж мелок пан для колдуна, – с сомнением покачал головой следователь. – Колдунишка на свет не лезет, всё в тайне орудует, а пан Лиховских у всех на виду. Но есть у меня думка, Лазарь Ильич, есть! После Ламара хотел я к Варону наведаться, благо, ехать недалече, убедиться чтобы. Дашь разрешение? Я понимаю, что Варон совсем в другой стороне живёт от Старгорода, но всё же, сделаем крюк, а?

– Не токмо разрешение дам, а и с тобой поеду, – подумав, решил толстяк, и успокоил напрягшегося было подчинённого: – Да ты не бойся, Борис Сергеевич, я поперёк тебя лезть не стану, и к славе твоей не примажусь. Скажу больше, всех людей, что со мной пришли, тебе отдам, сам только смотреть буду. Я-то по лесам да полям бегать не умею, тут тебе все карты в руки. Когда хочешь идти?

– Завтра! – решительно рубанул воздух ладонью следователь. – Время дорого, чую, теряем мы его.

– Эх, а я хотел отдохнуть денёк, карасиков половить, да… Видать, не судьба. Завтра так завтра.

Гараев Андрей Владимирович.

Вот и верь тем, кто писал, что в средние века жизнь текла неторопливо! Только успели сесть, как говорится, – как опять на взлёт.

Когда на дороге нарисовалась сверкающая гусеница закованных в броню всадников, я поначалу изрядно перепугался. В замке припасов – на неделю осады не хватит, людей меньше сотни наберётся, включая раненых. Раненые в строй возвращаются, спасибо Кудею, но медленно: вчера один, сегодня ещё один. Самурай наш хоть в сознание и пришёл, но лежит пластом. Хотя после пули в сердце и воскрешения из мёртвых вряд ли можно ожидать чего‑то другого. Слава богу, что живой – не всем так повезло…

Вчера похоронили Эльвиру. Котырев на кладбище не ходил, сказал, что работы невпроворот. Верю, конечно, но как‑то не по‑человечески это, не по‑христиански, мне кажется.

Похоронили Муратову на местном кладбище, вместе с остальными павшими воинами. Она и сама воин – погибла с оружием в руках, товарища защищая. Женщина… По словам блондинки, с криминальным прошлым. Отдала жизнь за одну из нас, с кем собачилась с момента попадания. Вот так вот.

Она погибла, а мы, здоровые мужики, которые на Земле забавы ради изображали из себя придуманных крутых литературных персонажей, – живы. И хоть нет за мной вины в её гибели (в том скорее сбежавшая баронеска виновата – это за ней боярин поскакал, забрав с собой нескольких человек и ослабив и так невеликие наши силы), но всё равно стыдно.

Карина‑Дарисвета расплакалась, всю дорогу до замка её Игорь успокаивал, неловко поглаживая по плечу и разноцветной голове. Сдаётся, наёмник больше не утешать женщин умеет, а кое‑что другое, но поменяться с ним местами я бы не хотел.

Вернулись в мрачнейшем настроении, и только успели за ворота зайти, как сверху караульный засвистел, а потом и посыльный побежал к князю. Я сразу смекнул, что это неспроста, и кинулся к лестнице на стену, чуть с Василием не столкнувшись.

Вот уж уродила его матушка чадо! Не чадо, а чудо – чудо‑богатырь просто, как в сказке. На Старой Земле быть бы ему чемпионом: хоть в борьбу его, хоть на ринг выставляй, хоть в пятиборье. А тут всего лишь сержант.

Взобрался я на стену, а Василий уже назад топает, и на лице у него непонятно что написано. Ну, думаю, приплыли. Подошёл к краю помоста, смотрю – а на дороге… мама дорогая! Кранты нам, если враги, – не выстоим. Но обошлось: оказалось, это начальство Котырева пожаловало… и сопровождающие.

С сопровождающими оказалось не всё просто. Во главе колонны ехал длинноволосый рыжий хрен, кого‑то мне напоминавший. Спасибо, стоящий рядом Герцман подсказал, что это сынок покойного барона приехал заявить права на собственность папаши.

Глядя на его надменную бледную физиономию, у меня зачесались руки. Врезать бы ему по роже бердышом, чтобы сменить порядок наследования ещё разок… Судя по лицам наших, я в своём желании был не одинок, но тут не я главный, а Котырев.

Князь на претензии барончика ответил, что не возражает, но передача состоится завтра, а до рассвета замок Ламар считается его трофеем.

Гастон… Ну и имечко… Гастон морду покривил, но возражать не стал и даже приказал своим солдатам встать на постой в деревне. Я ещё подумал, что деревенским на этой неделе не везёт по‑полной. Сначала наёмники Ламара повеселились, потом котыревские там шороху навели, а теперь ещё одна толпа вооружённых и агрессивных мужиков. М‑да, тяжко тут крестьянам живётся. Впрочем, у нас раньше не лучше было. «Белые пришли – грабют, красные пришли – тоже грабют», – вспомнилась мне фраза из «Чапаева», точно описывающая ситуацию.

Другим «гостем» оказался муж баронессы, которая нас сюда «призвала», уж не знаю, как этот процесс правильно назвать. Точнее, эта сука была любовницей той твари, которая чёрным колдунством занималась. А этот сморчок в богато украшенных латах – её законный супруг.

Блин, я на него посмотрел – реально сморчок. Тощий, как Кащей в исполнении Плятта, и даже похож немного на нашего легендарного актёра. Но Плятт – актёр, он не только Кащея играл, но и Бабу‑Ягу, и ещё кого‑то, кажется. Я его плохо помню, только по передаче «В гостях у сказки», которую мне бабушка в записи показывала, но думается мне, что он был добрым человеком. А барон Плио – злой. Я бы даже сказал, фанатично бешеный.

Чего он с целым эскадроном шляется? За женой бегает, отбить её у нас хочет? А зачем? Котырев сказал, что Далия уже, можно сказать, померла, покатушки в клетке – просто оттягивание неизбежного финала. Пока что баронесса нужна для очной ставки…

Стоп. Раз баронесса нужна была для очной ставки, и главное слово здесь – «была», а Ламара больше нет… То и Далия больше не нужна, так что ли? Ох ты ж, ё‑моё…

Карина Александровна Крыгина

Так паршиво мне ещё никогда не было. Сидела за столом, как в воду опущенная, и кусок в горло не лез. Вершинин сидел рядом, подливал вино в красивый кубок, и я непрерывно хлебала тёмную жидкость. Знала, что не поможет, но остановиться не могла. Как вспомню Каштанку, так из глаз слёзы текут, а в горле комок, и выть хочется.

В замок припёрлась целая делегация – наследнички, мать их всех за ногу. Слов нет, один мат на языке, но материться нельзя. Невместно, как Сёмка Широков говорит.

Что у них тут за жизнь, а? Что ни день, то кого‑то убивают. Днём шестерых похоронили! Это получается, в среднем по два человека в день, если считать, сколько мы тут… Или по полтора? Не суть. Даже если по одному… Что за мысли в голову лезут?

О, опять Игоряша набулькал пойла до краёв. А я вот и выпью всё. Залпом! И пусть мне будет хуже. Хотя куда уж хуже‑то? Если только как Эльвире…

Подняла голову, осмотрела стол и сидящих за ним. Лица расплываются, зал шатается, слёзы текут… Ещё и сопли… Ик, тьфу… Ну, конкретно набралась, дура. Завтра башка болеть будет, но и чёрт с ней. Вот выпила – и вроде легче стало. А завтра будет опять не до мрачных мыслей, потому что похмелье. Вот почему местные постоянно винище хлещут! Это они так от горя спасаются. А я чем хуже? У меня тоже горе! У меня подруга погибла, вот!

– Игорёк, ты чего заснул? Не видишь, мой кубок пуст… ик… ой? Ой, ик… Тьфу… Ну что ты на меня так смотришь? Не дам я тебе сегодня, у меня траур, понял? А раз понял, то наливай! Вот так, молодец. Давай, выпьем не чокаясь. Не хочешь? А я выпью, мне можно. Да, можно! Нужно, понял? И не ори на меня, я сама знаю, что пьяная! Да пошёл ты…

– Ой, Валера! Валерик, а давай выпьем, а? Помянем Эльвиру. Не пьёшь? Что, совсем⁈ Пресвятая Шанель, правда что ли? А я хотела с тобой на брудершафт… Валерик, ты такой душный! Эй, ты чего кривишься? Куда пошёл, спрашиваю⁈ А ну, стой!

– Ай, рука… Поднимите меня! Спасибо…

– А ты кто? Кудей? А, ну да, сорри, коуч… Ну, титчер, в смысле. В каком смысле? Ну, ты же меня учишь? Я же хорошая ученица? Я знаешь, как могу? Ща, покажу… Ыых… Ща, погодь… Пффр… Тьфу ты…

– А давай выпьем, а? А ю реди? Вот, хоть с тобой выпить можно, а то все вокруг гады такие… Да, давай, гоу! За тебя! Тьфу, что за гадость такая? Ой… Что‑то мне… Извини, мне надо…

– Самия! Ты где? Самия, помоги!

Валера Проц Сорокин

М‑да, а ещё спрашивает, почему я не пью. Вот потому что тебя вижу – ничего в глотку и не лезет, дура!

Каринка опять отличилась. Сначала рыдала на похоронах – по‑настоящему ревела, без балды. Потом весь день ходила как в воду опущенная, всё тишком да молчком. Глаза красные, лицо бледное, чисто вампир. Даже не среагировала на приезд начальства Котырева.

Впрочем, я тоже особо старался не лезть на глаза незнакомым дядькам, особенно новому барону Ламару, Гастону. Уж больно у него морда противная. А вот Герцман не растерялся: уже до ужина успел с новым начальником контакт наладить. Видел я, как наш политик с местным эсбэшником «за жизнь» разговаривали. Начальник тоже князем оказался, но в должности выше. Да и выглядел он именно как начальник, в отличие от Котырева, который повадками напоминал ищейку. Толстенький такой, пухленький, лысый как коленка, глаза колючие. Как Аарон с такими людьми общие темы для разговора находит, не понимаю.

Вечером собрались в большой зале. Ну, как большой… В Транье столовка раза в два побольше была, но Транье и крепость немалая – центр силы, как я понимаю. Понятно, почему дон Роберто в таком авторитете и почему, несмотря на вроде бы скромное звание капитана, к нему прислушиваются князья. У испанца, даже после вчерашних потерь, почти сотня юнитов в строю, а в крепости осталось раза в три больше.

Для сравнения: у Ламара и у двух прибывших сегодня днём баронов в сопровождении было человек по семьдесят, из них половина – наёмники. Я же в экономические стратегии тоже рубился, общий принцип понимаю, и мне ясно, что идальго является местным железным кулаком, который может раздавить любого мелкого землевладельца. И Транье – не просто крепость, в которой живут солдаты, но основа местной власти.

В общем, собрались на ужин, и тут Каринка опять отожгла. Напилась в зюзю, начала скандалить. Сначала Игорька послала – наверное, вместо благодарности за то, что он её с кладбища на плече у себя тащил и утешать пытался. Потом на меня переключилась, когда Вершинин терпение потерял и свалил из‑за стола.

– Валера, давай выпьем! Валера, ты такой душный!

Как сказанула про душнилу, так я ушёл от греха подальше. Аж кулаки зачесались, так она своим «ты такой ду‑ушный…» выбесила. Сначала Светка, теперь эта овца…

Главное – место и время подобрала, лучше не придумаешь. Ладно, я её где‑то понять могу: самому не по себе после вида раскромсанных тел. Но нафига всех‑то опять подставлять? Устроила концерт при князьях и баронах.

Ещё на Кудея начала вешаться. Ха! Надо было видеть, как он чуть ли не на глазах блондинки в вино порошок сыпанул и ей подсунул. А та глазом не моргнула и вылакала. Ну и рожа у неё была, когда снадобье подействовало! Я потом к Кудею подошёл, спросил, что это такое.

– Рвотное, – говорит, – пополам со слабительным, как в анекдоте. Давно проверить хотел на ком-нибудь, кого не жалко.

Же‑есть… Кудей – реально дядька суровый, шутить не любит, а если шутит, то конкретно.