Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

– Добро́. А то от наших‑то бюрократов такого подарка не дождёшься.

Князь вернулся к обозу, вокруг которого началось небольшое столпотворение. Уцелевшие слуги принялись разбирать тела погибших. Раненых было около десятка, и Василий отправил Семёна за наставником.

Раненых ламарцев делили на две группы. Тех, у кого ранения были лёгкие, вязали и укладывали рядком под присмотром. «Тяжёлых» добивали на месте и раздевали донага, складывая отдельно одежду, доспехи и оружие. Своих тоже освобождали от ценностей, планируя вернуть их родным.

Сержант Василий с сумрачным видом ходил меж убитых, качая головой и бормоча под нос молитвы. Земляне столпились вокруг двух своих – Муратовой и Дархана. Практически все попаданцы были ранены, но это были ссадины или неглубокие порезы, которыми Кудей обещал заняться позже.

Серьёзные повреждения были разве что у Герцмана, ему досталось прямо в лицо, и у Крыгиной: у неё определили перелом руки и сильнейшее магическое истощение. Кудей наложил на неё целебное заклятие, но кости пришлось вправлять отдельно. В процессе блондинка дважды теряла сознание, хоть и была под магической анестезией.

– Спужалась сильно, – со знанием дела прокомментировал Широков, остановившись за спиной Сорокина. – Попервой завсегда такое случается. Мне, когда ключицу правили, тоже дурно было, а у Карины Александровны ещё и прорыв был. С этого, скажу я вам, даже здоровому тяжко становится. Помнится, брательник мой два дня пластом лежал, пока оклемался.

– Так она маг теперь? – с плохо скрытой завистью в голосе спросил Проц.

– Ага, – кивнул боярин. – Непонятно, правда, какой направленности. Я уж и ламарцев осмотрел, кои тут валялись рядом, никаких повреждений магических на них нет. Должно быть, весь заряд девица в пустоту разрядила.

– Не, – с мрачным видом возразил Вершинин. – Не промахнулась она. На меня трое насели, так одного словно ветром сдуло, когда он саблей на меня замахнулся.

– Да? – Широков огляделся. – А ты где бился, Игорь Игоревич?

– Да вон там, где князь стоит.

– Метров десять, значит? – прикинул расстояние юноша и присвистнул. – Эва оно как! Для неопытного мага с такой дистанции воина сбить – весьма изрядно.

– Дархана жалко. И Эльвиру тоже, – Руслан посмотрел на лежавшего в траве самурая, грудь которого была залита кровью, и на женщину с разрубленным затылком. – И остальных… Я ведь с ними только утром рядом сидел. А сейчас даже вспомнить не могу, о чём с кем говорил.

– А ты поплачь, Руслан, если хочешь, – мягко предложил боярин. – Поплачь, и легче станет. Вы честно бились, нет в этих смертях вашей вины. Колдуны, они твари такие – опосля них вечно слёзы и могилы остаются. Потому и кончать их надо без всякой жалости.

Горбоносов не ответил и, часто моргая, посмотрел на залитого кровью Герцмана, который подошёл к Дархану. Ламарца, которого тот пронзил перед смертью, только что оттащили двое слуг. Аарон присел у тела, робко откинул с лица веточку прошлогодней травы.

– Что ж ты так, дружище? – тихо спросил он у убитого, с трудом ворочая языком.

Словно в ответ на его слова, тело содрогнулось, а веки дрогнули. Плотно сжатые губы самурая разошлись, и до ошарашенного попаданца донёсся едва слышный стон. Герцман от неожиданности вздрогнул, отшатнулся от ожившего покойника, а потом завопил, крутя головой в разные стороны:

– Врача! Он жив!

На крик подбежал князь, следом за ним и Кудей, который тут же опустился рядом с Дарханом, положив ладонь правой руки тому на грудь. Глаза мага закрылись, лицо напряглось, на лбу выступили бисеринки пота. Ладонь окуталась сиянием, которое разгоралось всё ярче и ярче. Минуты через три оно угасло, маг устало упал на землю рядом с пациентом, раскинув руки.

Князь остановил сунувшегося было к нему Василия:

– Пусть полежит, отдохнёт, – следователь Сыскного Указа оглянулся на попаданцев и одобрительно усмехнулся. – Крепкие среди вас люди попадаются, господа. Умеете за жизнь цепляться.

– Он выживет? – спросил Герцман.

– Теперь – да, – с уверенностью заявил Котырев. – Конечно, на ноги встанет не сразу, всё же пуля в сердце, это вам не простая заноза, но к осени будет как огурчик. Как же вы его просмотрели, а? Чуть живьём не похоронили героя.

– Да мы как‑то… – смутился Герцман. – Он неподвижно лежал, вот мы и…

– Понятно.

Все были заняты делами до самого вечера. Несколько кавалеристов пригнали табунок лошадей, лишившихся всадников. Чуть позже с поля вернулись подводы, нагруженные трофеями. Дон Роберто отослал пленных копать общую могилу для ламарских наёмников. Кудей пришёл в себя после исцеления Дархана и обошёл весь отряд, включая пленников, обновляя лечебные заклинания.

Князь же направился к валявшейся у куста баронессе и стоявшим над ней стражникам.

– Ну? – грозно спросил Котырев. – Прозевали, тетери сонные? Сгною обоих!

– Нет на нас вины, княже, – спокойно ответил один из стражей. – Ведьма конюха совратила, стервь такая. Уж не знаю, как, да тот негатор с шеи снял и вплотную к ней подошёл. Ну а мадамка энта, не будь дурой, и хлестанула лошадей от души.

– Далеко ушла? – следователь, сузившимися глазами, смотрел на лежащую в траве беглянку.

– Не сказать, что далёко, – махнул рукой другой стражник. – Лошади понесли, так на первом же повороте повозку занесло, да и в канаву. Телегу на бок положило, дверцу клети с петель сорвало. Когда мы с боярином прискакали, баронесса уже наружу выбраться успела. Ну, тут мы её и скрутили.

– Головой за неё отвечаете, – отрывисто сказал князь, повернулся на каблуках и пошёл к остальным повозкам. – Я же с тем конюхом отдельно сейчас поговорю. Ох, поговорю…

Ближе к вечеру, когда небо стало темнеть, состоялись похороны. Наёмников просто покидали в неглубокий ров и засыпали землёй, даже не отметив место каким‑то знаком. Мёртвых солдат крепости и людей князя погрузили на подводы и отправили в Транье, а оставшиеся собрались возле костра на поминки.

Князь Котырев произнёс речь, в которой поимённо перечислил всех павших, включая Муратову, и напомнил, по какой причине они оказались тут.

– Много горя несут нам чёрные колдуны, – добавил он напоследок. – Будь их воля, они всех нас превратили бы в бессловесный скот и пили бы, словно упыри, дабы прожить ещё хоть пару минут. Помните же, и всем расскажите, за что наши братья голову сложили, за что и мы погибнуть можем.

Глава 14

Андрей Владимирович Гараев

Да уж, умеет князь воодушевить. Полтора десятка убитыми, вдвое больше раненых, три человека инвалидами остались, несмотря на всё магическое искусство Кудея. Дархан едва дышит, Крыгину мутит постоянно, всё в себя прийти не может, а он опять про своё. Настырный тип.

С другой стороны, а как иначе‑то? Попали мы, конечно, но хорошо, что помощь есть! Люди, по сути, ради нас головы сложили. То есть, конечно, не только ради нас, но и ради своих законов и порядков, но ведь и мы в этом раскладе тоже присутствуем.

Как там кричал тот жиртрест: «Баб брать живыми»? А нас, значит, можно «в расход»? А ведь не будь рядом Котырева и дона Роберто, так и было бы. Наверное, я бы и из пещеры не выбрался, а если бы и выбрался, то точно не свободным человеком, а просто куском мяса – ходячим ингредиентом для какой‑нибудь старушенции, которой на кладбище сто лет прогулы ставят. Или для старика… Брр! Мерзость какая.

Меня аж передёрнуло, и чтобы скрыть замешательство, я отхлебнул из чашки сбитень.

А всё же я сегодня человека убил. Не просто убил – зарубил собственными руками. И ещё одного, который шею в овраге свернул, тоже на мой счёт записали. И из трабуко стрелял, когда на нас наёмники бежали, но там толпа была, попал или нет, неизвестно. Но думаю, что попал: расстояние было всего ничего, промахнуться почти невозможно.

Можно было бы сходить посмотреть, посчитать, сколько ламарцев в могилу легли с огнестрельными ранениями, но зачем? Один или десять – что это меняет? Я и в драке, когда бердышом махал, кого‑то зацепил, и не один раз. И что? Всё равно раненых либо добили, либо в колодки. Что с ними будет? Совершенно не интересно.

В голове пусто, а перед глазами – мёртвая Эльвира стоит. Ведь кричал же барон, чтобы женщин не трогали! А её тронули, да ещё как. Того, кто тронул, Эльвира зарезала, Каринка рассказала. И ещё одного или двоих, которые к ним лезли, Дархан прикончил. Молодец, старый, настоящий боец. И Муратова молодец, не дрогнула, не отступила, в бою смерть приняла. За други своя, как говорится.

Эх, выпить бы! Водки! Стакан. Или два. Но нет: в походе сухой закон, и это правильно, наверное. Хотя что я знаю о походах? Что я вообще знаю об этом мире, в котором оказался? Только то, что через три дня после попадания сюда нас стало на одного меньше. Почти на два, если быть совсем точным и учитывать воскресшего самурая. Сколько нас останется к концу недели?

Карина Александровна Крыгина. Дарисвета.

Я сидела и тупо смотрела на костёр. Огни пламени то затухали, то разгорались вновь, когда получали новую порцию дров. Голова почти не болела стараниями Кудея, но лучше бы она раскалывалась от боли, это отвлекло бы от мыслей.

Эльвира, которую я ещё утром готова была убить, лежала в телеге, удаляясь от нашего становища со скоростью медленно бредущей лошади. Кто она была на самом деле? Потомок древнего рода или простая уголовница? Уже неважно. Она спасла мне жизнь, защитила от изнасилования и смерти на камне.

Я ни с кем не делилась подробностями увиденного в пещере, когда мы тут оказались. «Попаданцы»… Слово‑то какое. В попу данцы, чтоб вас всех разорвало, колдунов проклятых! Ведь жила же нормально! За что мне это⁈ Ну, пусть не стала знаменитой блогершей, пусть не стала спортсменкой, пусть не стала ныряльщицей – ну так что? Значит, можно меня в другой мир, словно куклу, и трахнуть на радость старпёрам? Да вот хрен вам! Сами кушайте!

Пальцы свело на кружке, когда вспомнила выпученные глаза урода и тянущиеся грязные лапы. Больше всего возмущали эти немытые руки с отросшими ногтями и грязью под ними. И глаза ублюдка, которыми он смотрел перед тем, как его Эльвира зарезала.

А ведь если бы не она, он бы меня прямо там и трахнул. И по фиг ему был баронский приказ – в глазах наёмника читались его намерения аршинными буквами. Сначала солдат, потом Ламар, потом смерть… Твари. Ненавижу!

Пусть только кто‑нибудь попробует! Стану магиней – я вас всех в порошок! Вы у меня за всё ответите, ублюдки, за всё! И за Эльвиру, и за сломанную руку, и за весь этот кошмар! Сучары грёбаные! Я, только я решаю, кто и кого трахает, понятно?

Валерий Сорокин. Проц.

Сижу в обнимку с бердышом и поглядываю на щурящуюся на огонь Крыгину. Руки с удовольствием ощущают гладкую древесину рукояти, широкое лезвие приятно холодит щеку. Хоть я никого не убил в сегодняшней свалке, но и не умер сам, как хотели эти неписи.

Сначала было страшно. Так страшно, что, не сходи в кусты буквально перед боем, сейчас отчищал бы от дерьма штаны.

Когда мушкет ударил в плечо отдачей, почувствовал себя безоружным перед толпой вооружённых головорезов… и застыл, как застывает, наверное, кролик пред удавом. Если бы не толкнул кто‑то, то так бы и кончился Валера Сорокин, киберигрок и барыга топового шмота.

Как удалось разжать пальцы, сведённые судорогой на бесполезном огнестреле – самому непонятно. И уж тем более непонятно, как удалось поднять валявшийся под ногами бердыш и сделать выпад, как учил сержант Василий. До цели не достал, но здоровый мужик, в два раза толще меня, щуплого попаданца, отскочил назад! И тот, другой, которому я с размаху вломил по кирасе, тоже убрался!

Правда, потом мне и самому вломили так, как даже в армии от «дедов» не доставалось, но это всё ерунда. Пусть я не качок, как Руслан, не наёмник, как Игорь, пусть морда до сих пор помнит опухоль от удара, а внутренности ноют от полученного пинка… Зато первый левел я точно взял.

Жаль, конечно, что прорыва не случилось, как у блонды, но не дай бог то же самое испытать, что она. Вон как смотрит – пальцы на кружке побелели от напряжения. Нет, мы пойдём другим путём. Обещал Кудей подучить? Подучусь. Выучусь. Наизнанку вывернусь, зубами грызть науку буду, но выучусь. И бердыш не забуду, сержант мне в помощь.

Ладонь любовно скользнула по древку, погладила железо, палец проверил заточку.

Руслан Артемьевич Горбоносов. Рус.

– Глянь, как Валерка лыбится и на Каринку пялится, – шепнул мне на ухо Игорёк. – Ну, чисто кот на сметану.

– Может, он её… того?

– Кто? Валерка? Крыгину? – возмутился Вершинин. – Да ну на хрен! Быть не может! Что она в нём найти могла?

– Женщины, – философски вздохнул я, не показывая, что слова приятеля изрядно повеселили. – Он маг, она магичка. Почему бы и нет?

– Прикалываешься, что ли? – с подозрением посмотрел на меня наёмник, но потом задумался. – Хотя, может, ты и прав. У баб семь пятниц на неделе, хрен поймёшь, что им в голову взбредёт. Была у меня одна…

– Давай в другой раз, – поспешно пробормотал я, заметив недовольный взгляд сержанта.

Вершинин замолк, а я опять погрузился в размышления. Вины за смерть Муратовой я не чувствовал. Она с блондинкой была по другую сторону телег, прикрывать их должны были Дархан и Аароныч.

Дархан, конечно, молоток – чётко сработал. Ещё и везунчик, раз поймав пулю ухитрился выжить. Интересно, чем Герцман в это время занят был? Так‑то он всегда рядом с самураем тёрся, должен был бы его прикрыть. Хотя какой из него прикрывальщик, если он второй день оружие в руках держит? Ладно, хоть самого не убили, а лишь порезали немного.

Судя по всему, основной удар приняли князь с Кудеем, но и мне, физруку и Игорю тоже нехило досталось. Владимирыч, конечно, зверь – ловко он первого встретил. Рубанул бело‑синего так, что тот и не пикнул, а остальные сразу ход сбавили. Ну и Семён – тот вообще красава: шинковал уродов со скоростью вентилятора.

Но ведь и мы тоже мух не ловили! Одному я ногу знатно подпортил, когда Игорька прикрывал. Вообще‑то я только этим и занимался, если подумать, а Игорёк только и орал, чтобы его прикрывали. И чего орал, спрашивается, если и сам неплохо держался? Двоих точно завалил.

Вообще схватка поразила своей сумбурностью, звериной жестокостью и скоротечностью. Сколько мы дрались? По ощущениям – целый час, а по факту, так и пяти минут не было, наверное.

И всё же было в ней что‑то… настоящее, что ли. Вот он – враг, вот он – ты. Сзади – те, кого надо прикрывать, по бокам – друзья‑товарищи. И вся надежда только на тебя, на твою силу и умение. Адреналин в жилах не бурлит – ревёт! Оскалённые морды по ту сторону алебарды, блеск стали, тяжесть оружия и радость победы… Вот она, настоящая жизнь, а не суррогат Старой Земли!

Я опять посмотрел на Валерку. А ведь ему тоже, кажется, понравилось. Глаза блестят, оружие как любимую девку тискает. Пожалуй, Проц не такой уж и лошара, каким казался. Ну, не везёт ему с бабами, и что? Не ко всем же они липнут, как ко мне. Может, ему Каринка даст.

Вообще, с чего Игорь так сразу поверил моей подколке, что у них с белобрысой что‑то есть? Ревнует, что ли? Они же маги, им положено рядом держаться, тем более что сам Кудей им уроки начал давать.

Кудей давал урок не только студенту и блогерше, но и всем попаданцам, но мне эта заумь не зашла от слова «вообще». Я и дышать старался, как показывали, и представлять свечку во тьме пытался, типа медитировал, но ни хрена не выходило.

А ведь Василий сказал, что надо, и бой это подтвердил. Семёна взять, к примеру. Тот юлой промеж ламарских солдат крутился, только сабля свистела да магический щит вспыхивал, отражая удары здоровых мужиков. И что? На Сёмке ни царапины, он даже лошадь свою прикрыть умудрился, а на нас без слёз не взглянешь: у меня пара свежих шрамов, а на рожу Герцмана после боя вообще смотреть было страшно.

Дархан, умей он хоть что‑то в магию, мог бы пулю отразить, Эльвира запросто уцелеть могла… Эх, придётся всё же с Процом поближе сойтись. И с блондинкой крашенной тоже. И с Семёном.

Игорь Игоревич Вершинин. Горняк.

Суки. Суки все. Падлы, твари. Ненавижу.

Не, ну что за хрень, а? В том мире убивали, убивали – еле выжил, и в этом – та же херня. Сколько я тут? Неделя? Меньше даже. Недели нет, и вот опять, сука, убить пытаются! У‑у, аж выть хочется от злобы и бессилия.

Нет, надо что‑то менять в этой жизни, кардинально менять, к хренам собачьим! Задолбали уже эти внезапные перемены, и каждая – хуже предыдущей. Сегодня отбились, а что завтра будет? Не было бы на мне Метки, давно бы уже лыжи смазал подальше отсюда.

Вот что я им сделал плохого, за что они меня так, а? Ну ладно, на Старой Земле накосячил… хотя и там несправедливый срок впаяли, но тут‑то за что? Только приехал, ничего сделать не успел – и на тебе! Ложись на стол, раздвигай булки. Да вот хрен вам всем! По беспределу взять решили? Нате вам, суки, отсосите с приветом!

Ладно, Игорёк, хорош бакланить попусту. Надо думать, как выбраться. Хоть и сказал Тёмычу, что вряд ли Метка на нас, но вот жопой чую, есть она у меня. Прав пацан: мы с ним – первые кандидатуры.

Не знаю, кого там и как баронесса выбирала, в отключке был, но среди оставшихся подходящие только я, Тёмыч и физрук. Ну и Крыгина, конечно, но её по‑любому трахнуть должны. Я бы и сам не отказался, чего уж про остальных говорить?

Ладно, хрен с ними, с физруком, Русей, блондой. Мне‑то что делать? Я же в этом мире как слепой котёнок, мамкину титьку потерявший, только мяукать могу. Надо искать кого‑то, кого‑нибудь поавторитетнее.

Дон Роберто подошёл бы, но жить в Транье? Послушал я аборигенов, поспрашивал солдат на привале, и чёй‑то мне не понравилось услышанное. Не, так‑то, судя по всему, житуха у них нормальная, для местных – так и вообще козырная, но…

Испанец этот, судя по рассказам, с шилом в заднице, на месте не сидит. То поход какой, то вылазка, то ещё чего‑нибудь придумает. Я тут за сутки седлом всю жопу отбил, а они месяцами с него не слазят. Месяцами, Карл! Месяц в дороге: ни помыться, ни бабу трахнуть, а потом ещё и стрелу в глаз получить, за каким‑нибудь разбойником гоняясь?

Не, надо искать что‑то в городе. Есть же здесь города? Китеж, Козельск, Брест… Париж, мля! Правда, там черножопые и арабы всякие, ну их нахрен, мне и что попроще подойдёт. Тот же Ламар, если подумать…

Хм… А это интересно. Ну, не Ламар, конечно – в жопу этого дохлого извращенца, но ведь есть же и другие. Хм… А это уже похоже на план.

Аарон Борухович Герцман

М‑да… Я потрогал щёку, на которой заживал порез. Да не просто глубокий порез, там наверняка кость разрублена была! Под конец боя получил «подарочек». Не первый, но те либо на бердыш принимал, либо тегиляй спасал.

Даже не ожидал, что простой стёганый халат от сабли убережёт. А тут двое навалились, один по стоячему воротнику как полоснёт! Я прямо кожей на горле почувствовал, как острый клинок слои воротника разрезает… Но пронесло – даже пырнуть в ответ успел. Не знаю, насколько успешно, не до разглядывания было.

И тут… И не увидел даже, откуда прилетело и чем. Удар, брызги красного перед глазами, весь мир как‑то странно кувыркнулся… Когда в себя пришёл, всё уже кончилось, а надо мной лицо Кудея висит, дымкой прикрытое. Дымка, как я понимаю, от целительского заклинания, которым он меня потчевал.

Вообще, магия – это местная имба. Вряд ли я на Старой Земле с разрубленной головой уже через полчаса ходить смог. Хотя там я и вряд ли в такой переплёт попал бы, но всё же. Чудо, по‑другому не скажешь.

Надо магией заняться вплотную, хотя бы на доступном уровне. Возможность исцелять такие раны – это… А чего говорить, и так понятно.

По итогам боя: наши победили, враг разбит и в панике отступил. Барон Ламар пал от руки князя, дай бог ему здоровья. Получается, одной Меткой меньше? Угу… Да только непонятно, кто был барону предназначен – Карина‑Дарисвета или Эльвира.

В разговоре Котырев упоминал, что скорее всего Ламару нужна блондинка, но стопроцентной гарантии он не давал. Нужна проверка, про которую говорил Василий – «на кукареку». Вот если бы Ламара взяли живым, он скомандовал бы Крыгиной, и та запела петушком… Тогда да, всё было бы понятно.

А вдруг барону не блондинка была нужна и не брюнетка? Вдруг он о сохранности женщин заботился совсем по другой причине, а ему был нужен кто‑то из нас, из мужчин?

Если подумать, женщина с Меткой – это капитал, точнее, капитальное вложение. Мог барон вложиться в две Метки, для себя и для кого‑то ещё? Жадность одинакова во всех мирах.

Смоделируем ситуацию.

Приходит к Ламару граф Виталиано и говорит:

– Могу дать тебе возможность омолодиться. Заплатишь за это… – миллион, к примеру, – … миллион. За это я тебе выдерну из другого мира симпатичную блондиночку, которую ты и употребишь. Как тебе предложение?

Ламар думает, что у него в загашнике денег мало, и если он на предложение согласится, то останется сильно обедневшим. И перед ним встаёт вопрос: как бы и рыбку съесть, и в лодку не сесть?

Думает он, думает, и тут ему приходит удачная мысль:

– А сможешь мне не блондинку со Старой Земли приволочь, а блондина? Или брюнета. Сколько это будет стоить?

Виталиано удивляется такому вопросу, плоско шутит о смене ориентации на старости лет у заядлого «живчика», но ответ даёт:

– Тебе, дружище, как верному партнёру, цена будет в половину меньше.

– Полляма?

– Именно.

– Тогда, – торжествующе говорит Ламар, – мне подойдёт и мужик за полцены. А блондинку я продам…

И называет… Или не называет… В общем, вкладывается всеми средствами в Призыв в надежде и помолодеть, и конкретно заработать, имея в голове потенциального покупателя.

Как сценарий, годится? Мог такой финт придумать старый барон? Думается, вполне мог. Это у Дюма барон Портос – наивный простачок, а в реальности только на найм полусотни наёмников для атаки на наш караван потребовалось, как мне кажется, приличных денег. Откуда они у Ламара? А оттуда, что жил он не только кутежами и развратом, но и торговлей.

Почему я так решил? А вот почему.

Первое: дорога. Дорога, по которой мы сюда приехали, по местным меркам – весьма неплоха. Есть обустроенные стоянки, колея указывает на регулярное движение караванов туда‑сюда – значит, и денежные средства перемещаются вместе с купцами.

Второе: купцы – народ осторожный. Вряд ли попрутся через земли, где их могут ограбить разбойники, одетые в ливреи местного землевладельца. Раз товары идут через земли Ламара, значит, часть их оседает здесь, при обоюдной выгоде покупателя и продавца. Значит, не настолько барон был безумным, смог создать благоприятные условия для товарооборота на своей территории.

Третье: магия. Ламар был магом, так сказал сержант, да я и сам видел, как пули и стрелы в воздухе вязли. А князь блондинке нашей сказал, что по достижению третьего уровня Силы ей не придётся задумываться о способах заработка, клиенты сами косяками попрут.

Угу… И что из этого следует? Следует, что у барона Ламара, каким бы он ни казался чудовищем, были обширные связи. А где связи – там и потенциальные покупатели весьма экзотического товара, то бишь одной из женщин со Старой Земли. Логично? Логично.

Вот чёрт… А если Ламару был предназначен я? Может, это я стал свободен, а не Дарисвета?

Дархан Имранович

Я проснулся от боли в груди. Не сдержался, застонал, удивившись, насколько слабым оказался этот стон. Кажется, он прозвучал скорее в моей голове, а не вырвался наружу вместе с дыханием.

Дышать тоже было тяжело – на грудь словно наковальню положили. Каждый вдох грозил разорвать рёбра и лёгкие, но удушье заставляло раз за разом напрягаться. Хотелось кашлянуть, избавиться от комка в горле, но сил на это тоже не было. Сил вообще не было, даже шевелиться. Да что там, я даже глаза раскрыть не мог: веки налились свинцовой тяжестью, как и всё тело.

Где‑то на периферии сознания мелькнула какая‑то мысль, но ухватить её не смог, и погрузился в болезненный сон.

Второй раз проснуться получилось гораздо легче. Тяжесть в теле была меньше, боль в груди ослабла, и даже дышать стало проще. Я попробовал открыть глаза, это удалось, хоть и с трудом. Медленно, не поворачивая голову, так как на это всё ещё не было сил, огляделся.

Какая‑то комната в стиле киношных декораций о средневековье. Комната небольшая, даже меньше, чем у меня в однушке, с крохотным окошком, в которое сквозь пыльное стекло проникает красноватый свет. Лучи солнца освещают стену, возле которой я лежу.

Стена прикрыта ковром, но даже сквозь толстый ворс чувствуется холод каменной кладки. Почему каменной? А потому что там, где кончается ковёр, начинается неоштукатуренный камень в разводах связующего раствора. Камень разный по цвету и размеру, создаёт своеобразное мозаичное панно от пола до потолка.

По ощущениям, я лежу на матрасе, набитом пахучей травой. Под головой у меня подушка, которая тоже пахнет каким‑то сеном. Запах приятный, словно на свежескошенный луг вышел.

Скосил глаза вниз. Грудь забинтована, ниже бинтов лежит край одеяла. Одеяло тонкое – под ним проступают очертания моего тела с торчащими вверх ступнями. Попробовал пошевелить пальцами ног… получилось. Пальцы рук? Тоже слушаются. Погладил грубоватый ворс одеяла, решил, что это какая‑то шерсть.

Голова не болит, но хочется закрыть глаза и опять уснуть. Попытался вспомнить, как я оказался в таком положении и в этом месте. Голова была ясная, но мысли шевелились вяло – мозг протестовал и требовал отдыха.

Не согласился с ним – и в памяти начали всплывать воспоминания, словно пузыри в тягучей жидкости. Всплывёт такой пузырь, натягивая маслянистую тягучую плёнку, помедлит немного, а потом с тихим чпоканьем выдаёт очередную порцию.

Поликлиника, где врач требовал лечь на обследование. Бугурт, на который меня подрядили возить туристов. Неровная чаша с напитком, пахнущим вишней и смородиной. Потом: холодное ложе, ощущение паники, тихий голос в темноте. Герцман, вонючее ведро, тошнота…

После этого: монах, отец Игнатий, мягкий свет в его ладонях, тепло, проникающее в сердце и разливающееся по всему телу, ощущение вернувшейся молодости. Поездка к барону, который был связан с чернокнижником, перенёсшим нас в этот мир, и…

Бой.

Да, бой. Катана в моих руках. Меч был сделан не по канонам, но хорошо слушался, ладони прилипали к рукояти, а клинок просился в битву. Крики ярости, лязг стали, мат со стороны молодёжи и утробное хыканье физрука, когда он рубил бело‑синего…

Потом – визг женщин и спина солдата в кольчуге, прикрытой двухцветным сюрко. Я опоздал: ламарский солдат первым ударом разрубил затылок Муратовой, а вторым оглушил Крыгину. Он что‑то кричал, но я не слушал его. Голос Аматерасу гремел у меня в голове, когда тело начало движение.

Кончик меча перечеркнул тёмную полоску загорелой кожи между кирасой и морионом, почти отделив голову от туловища. Я успел крутануться, отбить выпад и нанести ответный удар, но тут…

Да, теперь понятно, почему рыцари ушли с поля боя. Грошовая пуля, выпущенная с десяти шагов, с лёгкостью отправит на тот свет любого, даже самого искусного фехтовальщика. А уж меня такой кусочек свинца сбил с ног, словно налетевший грузовик.

Потом я лежал и смотрел в небо, чувствуя, как затухает жизнь в теле. Потом свет померк, а потом… А потом я очнулся здесь. Живой и даже выздоравливающий. Я бы сочинил хокку по этому поводу, но не сейчас. Да и поэт из меня…

Скрипнула дверь, послышались лёгкие шаги – и в поле зрения появилось озабоченное лицо Великой Волшебницы Дарисветы, как она себя переименовала всего два дня назад. Заметив, что я смотрю на неё сознательно, Крыгина радостно заулыбалась.

– Очнулись, Дархан Имранович? – тихо спросила она. – Кудей сказал, что вы должны в себя прийти к ужину, вот я и решила вас проведать.

Я попытался кивнуть и сказать что‑то, но блондинка замахала руками:

– Нет‑нет, вы лежите, не шевелитесь! Вам сейчас надо сил набираться, вы же кровью истекли там, на поляне.

Я хотел узнать, чем закончилась битва и где мы, и Карина Александровна, видимо, по выражению моего лица догадалась, о чём я хотел спросить. Она уселась на табурет, стоявший рядом с кроватью, взяла с прикроватной тумбочки глиняную кружку с соломинкой и вставила соломинку мне в рот.

– Глотните, только немножко, – предложила она. – Вам сейчас надо пить, есть и спать, если хотите поправиться.

Я осторожно втянул солоноватую жидкость, сделал глоток и благодарно моргнул. Девушка убрала кружку, расправила складки на платье.

– Вот, – сказала она. – Разжилась новым гардеробом. Слуги разбежались, многие комнаты взломаны, разграблены. Даже не представляю, почему это не украли, тут и серебро, и жемчуг. Торопились, наверное.

Она посмотрела на меня и смутилась:

– Простите, Дархан Имранович, опять я на тряпьё съехала. Я на Земле… На Старой Земле, в смысле, блог про моду вела. Ну как вела… Пыталась, скорее. То одно пыталась, то другое, то третье… Мода, сплетни, знаменитости. На тусняк этот средневековый припёрлась зачем‑то… Ну ладно, чего уж там.

Она вздохнула, задумчиво глядя в окно. Я молча смотрел на неё, борясь с сонливостью.

– Я чего к вам пришла‑то, – проговорила Крыгина, выходя из задумчивости и глядя мне в глаза. – Я вам спасибо хотела сказать, вот. Кабы не вы, лежать бы мне рядом с Эльвирой. Или не рядом, а где‑нибудь в лесу – оттраханной, с перерезанным горлом. Или ждать, пока оттрахают на алтаре… И опять же, горло перережут. Или ещё что. В общем, спасибо вам, Дархан Имранович.

И я почувствовал, как её ладонь сжала мою. На глазах почему‑то навернулись слёзы, и я заморгал. Крыгина достала откуда‑то платочек и аккуратно промокнула влагу с моего лица.

– Вот дура, – бормотала она под нос. – Говорил же Кудей, что волновать вас нежелательно, а я лезу тут со своими глупостями.

Я хотел ей сказать, что вовсе она не дура и слова её – не глупость, но потом подумал, что для неё это слишком важно. Не привыкла она, судя по всему, извиняться.

А блондинка тем временем убрала платочек в карман платья и принялась рассказывать:

– Ну ладно, давайте я лучше вас свежими сплетнями порадую. Ну, то есть не все они сплетни, по большей части всё правда, это я так… В общем, когда вас убили… Ой, тьфу ты, забыла совсем. Вас же убили, Дархан Имранович! Кудей сказал, что вы мертвы были, когда он обход делал, а когда вас Аароша тронул, вы вдруг ожили!

Карина радостно заулыбалась – видно, лицо у меня было ошарашенное.

– А ещё Кудей сказал, что с вас Метка должна была слететь, вот! Она, говорит, Метка‑то есть, в сознание вставляется. А если человек того, то и сознание у него – этого. На перезагрузку уходит, в общем. Так что радуйтесь, Дархан Имранович: нет больше на вас Метки.

– Точно? – прохрипел я и чуть не закашлялся. Уж больно новость была невероятная.