Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

Глава 25

Андрей Владимирович Гараев

Сегодня мы гуляем. Тем более, что и повод есть весомый. Из Транье приехало несколько человек с пожеланиями добра и счастья, привезли нам подарки. Подарки, я даже не поверил поначалу, от товарища нашего, чуть богу душу не отдавшему, от Дархана. Оказывается, Дархан наш, который Имранович, не только выздоровел после ранения, но уже и на ноги встал, и начал молотом по наковальне стучать, пока мы тут в носу ковыряемся. И не просто стучал молотом Имранович, а достучался до первого уровня, опередив всех нас вместе и каждого по отдельности. Вот так вот, просто взял и стал полноценным магом.

Я уж даже и не знаю, что теперь думать. То ли мы такие тормоза, то ли сенсей у нас не той квалификации. Когда нам сказали, что Дархан на первый уровень прорвался, у Великой и у Проца такие лица были… Они друг на дружку так смотрели… Я даже не могу выражение их лиц описать, не хватает мне таланта, я всё же физру вёл, а не русский язык и литературу. По-русски я тоже сказал, поздравил коллегу, так сказать, но непечатно, и это не считается.

Со следующего дня опять начались занятия по магии, и Кудея словно подменили. Он и так с нами по полдня проводил, а теперь добился, чтобы весь день заниматься. Видать, его тоже задело, что Дархан нас опередил. Хотя, может у кузнеца предрасположенность к магии и раньше была, а тут всё совпало? Не знаю, не специалист. Знаю лишь, что лично я к прорыву подошёл вплотную.

Книжки про магию я, конечно, читал, но всегда считал, что все эти прорывы – чушь полнейшая. Вот спорт взять, что борьба, что метание молота, что тот же бокс. Как там прогресс идёт? Труд. Долгий, упорный, монотонный труд, вот что делает из новичка профессионала. Нельзя «прорваться» куда-то там, не работает так человеческий организм. Нельзя толкать, к примеру, штангу весом пятьдесят килограмм, а потом хопа-на! И толкнуть сотню. Или двести. Нет, ты просто будешь толкать и толкать, постепенно наращивая вес, следя за правильностью движений, соблюдая режим дня, питаясь не не пойми чем, а именно тем, что нужно твоему организму. И тогда ты возьмёшь эту соточку, но не после «прорыва», а потому что перед этим ты взял сначала шестьдесят, потом семьдесят, и так далее.

А тут у меня, ну… Словно стенка какая-то. Словно упёрся я в невидимую плёнку, которая пружинит, тянется, но не даёт… Именно прорваться не даёт, ага. А Дархан прорвался. Обидно, да.

Ну ладно, хватит плакаться. Кудей говорит, что по крайней мере трое из нас находятся на стадии прорыва, и это радует, потому что, уверен, один из этих троих – я. Телекинез давался всё легче и легче, ману научился ощущать уже через пять минут медитации, и появилась уверенность, что я смогу её ощутить в любой момент, подчинить, направить. Не хватало какой-то мелочи, своеобразного ножа, которым я мог бы прорезать «плёнку». И в то же время я уверен, что смогу прорваться сам, без посторонней помощи. Ещё совсем недавно удивлялся Марфе, которая упорно не желала принимать зелья, чтобы стать полноценной целительницей, а теперь я её понимаю. Одно дело, стать магом и знать, что стал им при помощи допинга, и совсем другое, когда самостоятельно. Это… Ух!

Так вот, про подарки, которые от Дархана приехали. Гефест наш, видимо, от наковальни не отходил, и за несколько дней, как магом стал, сумел сковать презент для всех нас. Презентом стали шесть клинков разной длины и формы. Клинки пришли без рукоятей, просто, как заготовки под кинжалы, но даже так они выглядели потрясающе. Сталь сверкающая, с переливами, с дымчатым рисунком, которым славен булат. Именно булат, а не дамасск, уж в этом я уверен. А главное, у клинков оттенок чудный, словно огонь под слоем пепла таится, и только дунь на него, как он полыхнёт… Чёрт, я скоро стихами начну разговаривать…

Кудей, когда подарки увидел, в улыбке расплылся и сказал, что они были созданы магом и для магов. Что оружие это можно заговорить, и тогда им не сможет воспользоваться твой враг, а владелец получит дополнительный бонус, в нашем случае – огненный. Для примера он взял один из клинков, вытянул его перед собой, держа за плоскость, к которой будет крепиться рукоять, и «подал напряжение». Клинок засветился, его рисунок засиял в темноте, по лезвию пробежали крохотные огоньки. Старик засмеялся:

– Превосходно! И рукоятки нет, что вообще прекрасно!

– Почему? – подал голос Проц.

– Можно для каждого из вас сделать индивидуальную, – пояснил маг. – И можно будет в гарду вставить кристалл, усиливающий свойства оружия, превратив его в полноценный артефакт. В Транье подобных специалистов нет, а здесь я их вам найду.

– А я смогу им пользоваться? – спросил Сорокин, жадно глядя на разложенные перед нами клинки. – Я же не Огонь.

– Для того и существуют артефакторы, Валерий Андреевич, – кивнул Кудей. – Сделать вам рукоять из моржового клыка, вставить хороший камень-усилитель, парочку рун выгравировать…

– Камень? Драгоценный, да? – тут же влезла Крыгина. – У меня тоже будет? Алмаз, да?

– Вам лучше топаз вставить, Карина Александровна, – усмехнулся маг, перебирая подарки в руках. – Он успокаивает нервную систему и добавляет ясности ума.

– Да ну вас! – надула губы блондинка. – У меня с умом всё в порядке!

– Зато концентрация хромает. Уж слишком вы отвлекаться любите.

– Дорого это? – задал животрепещущий вопрос Вершинин.

– Очень дорого, – заверил Кудей, и тут же успокоил. – Не волнуйтесь, Игорь Игоревич, заплатит князь Барбашин.

– Да? – Игорь смотрел на заготовки с подозрением. – А мне эти дыроколы нахрена, если я Щит? Это вон, Валерке подойдёт, а как таким кинжальчиком защищаться?

– Кинжал – не панацея, – наставник покачал головой. – Вы правы, Игорь Игоревич, кинжал оружие нападения, но кто сказал, что щитом нельзя нападать? К тому же, есть масса камней, которые предназначены именно для защиты. Шунгит, гематит, агат, все они укрепят ваши чары. Ведь магия – это не силовые поля или фаерболы, это прежде всего ваш разум. Научитесь использовать свой мозг, и вам не будет страшен соперник гораздо сильнее вас.

– Я после поллитра никого не боюсь, – заявил Вершинин. – И мозги мне тогда вообще не нужны.

Все посмеялись, даже Кудей. Некоторое время мы спорили, кому какой клинок достанется, но потом дело решил банальный жребий. Сорокин повернулся к нам спиной, а Карина принялась указывать пальцем на разложенные заготовки, и спрашивать строгим и громким голосом:

– Это кому?

Так я стал обладателем артефактного кинжала, точнее, заготовки под него. Мне выпало владеть совсем коротеньким клинком, у него лезвие было лишь чуть длиннее ладони, это даже кинжалом назвать нельзя, так, ножичек какой-то. Зато самое длинное и широкое жало досталось Вершинину, прям как у Полковника Боуи. Ну, любит у нас наёмник грубые и большие тесаки, что сказать? Проц «выбрал» узкий четырёхгранный металлический шип, настоящую сосульку, а блондинка получила коротенький фламберг почти чёрного цвета. И, наконец, Аарону осталась последняя заготовка – кривой, словно коготь клинок, длиной сантиметров двадцать. В общем, я считаю, что жребий был справедливым, хотя и немного обидно было за свой коротыш.

Вечером Кудей повёл нас в мастерскую артефактора, даже не предложив подождать до завтра. Шли недолго, всё же, Старгород город не большой, хоть и столица. Но всё же это не какая-то деревня, тут и дороги широкие, и дома есть аж в три этажа. Вот возле одного такого мы и остановились. Дом, как дом, точнее, подворье, обнесённое высоким крепким забором. За забором слышен лай собаки, судя по голосу, псина здоровенная. И это она днём в одиночестве бегает, говорят, ночью они сворами территорию патрулируют, и если неудачливый воришка попадётся, то могут и разорвать.

Кудей постучал в калитку, которую открыл молодой парнишка лет двенадцати. Кудея он узнал, пропустил и нас. Пока шли к дому, я успел оглядеться. Вообще, подворья тут практически одинаковые, функционал определяет количество и тип строений, так что я без труда узнал и конюшню, и каретный двор. Ветерок принёс запах топящейся бани, и я подумал, что неплохо бы сегодня вечерком хорошенько попариться.

Вошли в дом, поднявшись на высокое крыльцо. Тут большинство домов так построено: на каменном цоколе один или два этажа из толстых брёвен. Внизу подвал, хранилище, склад, а наверху жилые и рабочие зоны. В нашем случае, на первом этаже была маленькая лавка артефактов и лаборатория. Лабораторию я разглядел мельком, когда хозяин дома открывал туда дверь. Успел увидеть стол, непонятное сооружение из трубок и колб на нём, и стеллаж у противоположной стены.

Артефактором оказался крепкий, совсем ещё не старый мужичок с обширной лысиной и следами ожогов на руках. От него пахло химреактивами и топлёным молоком, а в короткой бороде застряли крошки хлеба, видимо, мы оторвали мастера от чаепития.

– Это Федор Михайлович, – представил «лаборанта» наш наставник. – Один из немногих магов-артефакторов, который может создать неповторимый шедевр в самые короткие сроки.

– Мастер Олливандер, – тихонько пробормотал Валерка, вызвав у нас у всех улыбки, даже наставник ухмыльнулся.

Кудей разложил перед «Достоевским-Оливандером» дары Дархана, и мужичок оживился. Он брал каждую заготовку, внимательно её разглядывал, крутя перед глазами, на которые надвинул что-то вроде шоферских очков времён Остапа Бендера, и что-то бормотал на своём, артефактном, наречии. В общем, был явно доволен. Спросил, чего мы хотим конкретно? Вместо нас ответил Кудей:

– Вот этому, – он указал на Сорокина. – Поменять стихию с Огня на Лёд, и можно добавить либо Воду, либо Камень.

– Угу, – отозвался мастер, поманил Проца поближе и вручил ему что-то вроде куска пластилина. – Сожмите, юноша. Так, замечательно… Аквамарин и горный хрусталь, однозначно.

Он отложил получившийся слепок ладони Валерки рядом с его будущим клинком, и сделал короткую запись на бумажке. Потом подсунул бумажку под заготовку и повернулся к Кудею, ожидая дальнейших инструкций.

– Этому, – палец мага указал на меня, – Надо повысить концентрацию.

– Стихия? – коротко спросил артефактор, вручая мне «пластилин».

– Телекинез.

– Хм… Горный хрусталь и цитрин?

– Да, пожалуй. У него с восстановлением туго, так что цитрин будет кстати.

– А у меня что будет? – вылезла вперёд неугомонная Крыгина. – Алмазы, да? Или изумруды?

– Воздух, – подсказал Кудей «Олливандеру».

Тот поджал губы, смерил нетерпеливую блондинку неодобрительным взглядом, и категорично заявил:

– Турмалин.

– И всё? – надула губки воздушница. – А почему остальным по два камня, а мне один?

– Можно раухтопаз добавить, – нехотя согласился мастер.

– Раух… Топаз? Это топаз такой, да? Разновидность какая-то?

– Это дымчатый кварц, Карина Александровна, – пояснил Кудей. – Камень сразу двух стихий, Земли и Воздуха. Вам очень подойдёт.

– Ну, не знаю…

– А раз не знаете, барышня, то и возражать нечего, – сварливо заявил артефактор. – Следующий кто у нас?

– Давайте мне, – шагнул вперёд Игорь. – У меня магические щиты.

– О-о! – с уважением посмотрел на него Фёдор Михайлович. – Ну, такому молодцу, пожалуй, кроме агата и турмалина мне и предложить нечего.

– Как! И ему турмалин? – удивилась блондинка.

– Чёрный. Чёрный турмалин, – поморщился «Достоевский». – А у вас, уважаемая, будет камень жёлтый или фиолетовый.

– Мне фиолетовый, если можно, – тут же скромно заявила Карина. – Мне кажется, он больше мне подойдёт.

– Может, не надо мне турмалина? – покосился на неё Игорь. – Может, другое что-то?

– Я бы обсидиан вставил, – артефактор с сомнением посмотрел на Кудея, и тот отрицательно покачал головой. – Тогда тигровый глаз? Хороший камень для защиты во время серьёзных жизненных потрясений.

– Вот это в тему, – заметно повеселел наёмник. – Меня как раз последние дни трясёт со страшной силой.

– Ну а вы кто у нас? – повернулся мастер к Герцману.

– Вода, – коротко ответил тот.

– А-а, ну, это просто. Аквамарин и лазурит.

Аарон не стал возражать, лишь пожал плечами и передал мастеру свою заготовку. Тот разложил клинки в ряд на столе, сел на стул рядом, достал из-под столешницы внушительный гроссбух, и погрузился в расчёты. Несколько раз артефактор перелистывал страницы другой книги, лежащей рядом, что-то там высматривал, водя кончиком карандаша по столбцам таблиц, потом зачёркивал одни цифры и вписывал в расчёты новые. Так продолжалось минут пятнадцать, я даже заскучать успел. Но вот он оторвался от бумаг и с радостным видом объявил:

– Итого, за всю работу, одна тысяча восемьсот шестнадцать монет! Золотых, конечно.

– Да ну нахрен! – высказался первым Игорь.

– Фёдор Михайлович, побойся бога, – попытался возразить Кудей. – Откуда столько-то?

– Ты меня не путай, мил человек, – покачал выставленным вперёд указательным пальцем сквалыга. – Это я вам ещё скидку за опт сделал. Думаешь, так просто камни подобрать? А ножны? А рукояти? А руны правильные нанести, а? И ведь всё это надо срочно, вот прямо сегодня, скажешь не так?

– Ну, не то, чтобы сегодня…

– А когда? – перебил его Федор Михайлович, который совсем даже не Достоевский. – Завтра?

– А когда сделаешь? – ушёл от прямого ответа Кудей.

– Месяц!

– Не пойдёт, – тут же возразил маг. – Я лучше у Ямщикова заказ сделаю, он…

– Что⁈ – чуть не завизжал артефактор. – У этого шарлатана⁈ Ты? Да ты… Ты… Да он с тебя сдерёт вдвое больше, а сделает втрое хуже!

– Зато быстро. Ты, Фёдор, мне лапшу на уши не вешай. Кинжалы эти не камнями твоими сильны, а работой кузнеца. На рукоятки их любой ремесленник насадит, а рунников в Старгороде хватает.

– И что с того, что хватает? – не думал успокаиваться мастер, продолжая брызгать слюной и тряся бородой так, что из неё посыпались крошки. – Что с того? Кто тебе все компоненты в единое целое сведёт так, чтобы свойства негативные приглушить, а полезные усилить? Васька Хромой? Или Ямщиков, у которого руки из задницы растут?

Разгорелся нешуточный торг, в который тут же встряла Крыгина и, к моему удивлению, Сорокин. Вот уж не ожидал от этого тихушника такого шквала аргументов. А артефактора это только ещё больше распаляло. Он и кричал, и ругался, и из комнаты выскакивал, хлопая дверью… В итоге сговорились на тысячу семьсот золотых. Вроде бы и скидка не большая, но разошлись все довольные.

А через полторы недели Кудей выложил утром шесть кинжалов в вышитых разноцветным бисером ножнах. Я свой сразу узнал, он у меня самый маленький. Взял, покрутил в руках, хмыкнул удивлённо. Однако, шутник у нас Фёдор Михайлович! Оформил мой коротенький кинжальчик, как ременную затёжку, с ремнём в придачу. Рукоятка была поперечная, чуть загнутая к острию, с четырьмя углублениями. Получился нож тычкового типа, с лезвием, торчащим между средним и безымянным пальцами. Вытащил я его из ножен, примерился. Хм… Хм! А неплохо! И сделано грамотно, лезвие в ножнах сидит крепко, и выхватить его – дело даже не секунды, и удар будет нанесён не в кирасу, а в брюхо или в бок, то есть туда, где защиты практически нет. Или в шею воткнуть, когда в партере с врагом возиться буду… Ай да Фёдор, ай да Михалыч!

Я сразу из штанов старый ремень выдернул, и новый вставил. Ты смотри, он и ширину ремня успел срисовать! Он у меня гораздо шире обычного, сантиметров десять будет, как раз на ширину рукояти. Нет, не зря он цену ломит, не зря, сразу видно, знает своё дело.

Вокруг парни, и блондинка, естественно, торопливо осматривали подарки, обмениваясь мнениями. Похоже, работа мастера Фёдора всем пришлась по душе. У Валеры «сосулька» тоже располагалась поперёк туловища, но не спереди, а сзади, наподобие даги. У остальных парней кинжалы висели, как обычно, вертикально, разве что Игорю пришлось сдвинуть свой на бок, чтобы тот не мешал ходьбе. А вот для Крыгиной мастер сделал совсем простенькие ножны, которые следовало крепить либо на предплечье, либо на лодыжке. Карина примерила и так, и эдак, и остановилась всё же на ножном варианте. Правда, поворчала, что лысый упрямец специально сделал так, чтобы уязвить великую волшебницу, подсунув ей вариант скрытого ношения. «А ведь там камушки такие красивые, такие блестящие! Пусть не бриллианты, как я хотела, но вы только посмотрите! И рукоятка – такая удобная, к ладони просто сама липнет!»

– И лезвие такое острое, что его воткнуть в кого-нибудь хочется, – охладил её восторги Проц. – Ты, Кариша, лучше молись, чтобы его в дело не пришлось пускать. А брюликов и сама купить сможешь, сколько захочешь.

– Ой, Валера, какой же ты душный, – с явной досадой поведала Крыгина. – Вечно всё испортишь.

Сорокин побледнел и отвернулся от неё. Уже не в первый раз замечаю, что именно на эти слова он реагирует как-то странно, словно ранят они его особенно сильно.

– Надо это дело обмыть! – заявил вдруг Вершинин. – Кто за? Борухыч, сколько там у нас осталось, в общаке?

– Два с половиной золотых, – ответил Герцман и почесал затылок. – А что, идея мне нравится! Кудей, ты не возражаешь?

– Пожалуй, что нет, – благосклонно кивнул тот. – Сходи, Аарон Борухович, на кухню, да закажи…

– Э нет, какая ещё кухня! – перебил наставника Игорь. – Мы месяц на подворье у Барбашина сидим, устал я уже от четырёх стен. Давайте в кабак пойдём, посидим, как нормальные люди.

– Давайте! – тут же подхватила Крыгина. – Я тоже забывать стала, что за забором жизнь бывает. Давайте оденемся, как на бал, чтобы все ахнули от зависти!

– Кудей? – посмотрел на мага Герцман. – В самом деле, давай куда-нибудь сходим. Достало уже сидеть и медитировать, честное слово. Тем более, и повод есть.

И он покрутил в воздухе свой кинжал, который достал из ножен. Кудей подумал-подумал, да и согласился, правда, при этом поворчав, в что он в нашем возрасте зубрил магические формулы и медитировал при каждом удобном случае, а не травил мозги в кабаках. Я только ухмыльнулся молча и пошёл переодеваться.

Разузнали мы тут про нашего наставника, и не такой уж он и святой, как оказалось. По молодости он и повоевать успел, и по балам и дуэлям пошарахался достаточно, чтобы заработать славу лихого бретёра. Дамы его, опять же, привечали… Особенно таинственно выглядела история об ученике. Как-то странно было услышать, что наш наставник, которого смело можно назвать параноиком, вдруг просто так взял и доверил свои знания какому-то мальчишке. Пусть он даже выдающихся способностей, но как-то не вяжется вечная подозрительность и столь явное доверие.

Кудей ведь парню не просто выдал «задание на лето», но и вручил архив, а архив мага восьмого уровня – это такая штука… Только подумать: все заклинания, все наработки, всё, что Кудей помнил за свою столетнюю жизнь в этом мире, записано на бумаге. И могу с уверенностью сказать, что записывал он с превеликой дотошностью. Там же не только про магию, там целая веха в истории государства, описанная глазами очевидца, а зачастую и участника важнейших событий Русского Царства! Даже мне интересно было бы почитать, а уж историк за эти документы отвалил бы кучу золота.

Так что зря старик прибедняется, покуролесить и он любит, ну или любил раньше, так что должен понимать наше желание расслабиться и оторваться. А магия никуда не денется. Лично я уверен, что в КМШ поеду с первым уровнем, есть у меня такая внутренняя убеждённость. «Плёнка», по ощущениям, становится всё тоньше и тоньше, я прямо физически чувствую, как она иной раз трещит под напором. Может, надо не давить, а отступить и сделать разгон? Набраться сил, скинуть напряжение, накопившееся за последние дни, и рвануть? Пивка для рывка, так сказать…

В общем, пошли мы всёж-таки в кабак. Не в абы какой, а в «Яр», известное заведение. Да, название банальное, но уровень обслуживания это не уменьшало, да и качество публики было повыше, чем в припортовых пивнушках. Туда бы нас Кудей не пустил, да я и сам бы не пошёл. А в «Яр» мы даже не пришли, а с помпой прикатили на двух экипажах, которые нам любезно выделил хозяин дома.

Одна карета была поскромнее, но побольше, её князь Барбашин использовал в качестве разъездной, когда отправлялся в командировки. Была она похожа на дилижанс, и в ней были предусмотрены не только сидячие места, но и удобное лежбище, на котором руководитель Сыскного Указа мог спокойно почивать, пока экипаж менял коней на почтовых перегонах. Это был, так сказать, служебный транспорт. Несмотря на то, что лет карете немало, была она в превосходном состоянии. Подушки сидений в меру упруги и не продавлены, сзади спину приятно облегали валики, расположенные под таким углом, что можно было ехать, небрежно развалившись, словно в люксовой тачке на заднем сиденье. Лимузин, да и только. В нём мы ехали вчетвером: я, Кудей, Герцман и Сорокин.

В другой, с гербами князя Барбашина на дверцах, с позолотой и вычурной резьбой, в общем, понтовитой и пафосной, ехала Великая Волшебница Карина-Дарисвета Александровна Крыгина и её сопровождающий, Игорёк Вершинин. Вообще, Великая последнее время с ним постоянно тусовалась, и подозреваю, что у них дело идёт если не к свадьбе, то к постели точно. Ну да, с кем ей ещё общаться-то? У меня от её треска голова болеть начинает через пять минут, с Герцманом они недавно поцапались, и теперь она Аароныча к себе не подпускает, а Валера… Ну, молод он для неё, наверное, и занудлив чрезмерно.

В «Яре» было людно и шумно. Пищали дудки, выли волынки, непонятно как оказавшиеся в уральских предгорьях, переодически бренчали местные гибриды балалаек и гитар. Гусляры со своими заунывными речитативами сменялись музыкой вполне узнаваемой, звучали даже хиты из репертуара «Любэ», Розенбаума и Высоцкого. И, что удивило, их тут вполне себе знали и с удовольствием подпевали. Цоя им спеть, что ли? Хотя, вряд ли князья одобрят «Восьмиклассницу» и «Мы ждём перемен». Всякому овощу своё время.

Мы заняли один из столов подальше от сцены, заказали всего и всякого, приняли на грудь для разогрева грамм по сто наливочки, и веселье началось. Сидели хорошо, подпевали знакомым песням, выпивали неспешно, обильно закусывая, даже пару раз выходили на танцпол и растрясали жирок под разухабистые мелодии предков. Я прямо чувствовал, как спадает напряжение, проясняется в голове и тело наполняется энергией. Даже рискнул выскочить в круг и изобразить что-то вроде чечётки с выкриками «Ас-са!» В общем, классную идею подал Игорёк. Может, зря я с ним собачусь постоянно?

Ближе к ночи выпитое всё же дало о себе знать. Все как-то сами собой разбились на группки, завели полупьяные разговоры «за жизнь». Мимо прошла женщина, одетая, как барыня, оглянулась на наш стол, и у меня дыхание перехватило. Настя⁈ Я вскочил, бросился к ней, не соображая ничего, и наткнулся на выставленную ладонь широкоплечего мужика, одетого в красный кафтан, с аккуратно подстриженной густой русой бородой.

– Охолони, добрый молодец, – твёрдо заявил он. – Боярыня тебя не звала, не знает, куда ж ты так ломишься?

– Боярыня? – на меня словно ушат ледяной воды опрокинули.

– Софья Матвеевна Никитина, – помедлив, сообщил здоровяк. – А ты кто таков будешь?

– Гараев Андрей Владимирович.

Слова выталкивались с трудом, я уже понял, что никакая это не Настя, Настя осталась там, на Старой Земле, а эта Софья Матвеевна на Настю даже и не похожа, просто игра света и тени на миг сделали её двойником той, которая для меня навек потеряна. Захотелось завыть волком или кинуться в драку, хотя бы и на этого здоровяка, чтобы забыть, заглушить, заменить боль душевную физической… Я раскрыл глаза, слегка покачнулся, приложив ладонь к сердцу, сказал глухо:

– Прощения прошу, обознался, – и пошел обратно к столу, из-за которого за нами наблюдали притихшие и настороженные попаданцы и внимательный Кудей.

Сел за стол, молча налил себе в чарку хреновухи и выпил залпом, не глядя ни на кого.

Потом я сидел в обнимку с Валерой Сорокиным и рассказывал ему, как же у меня на душе погано, и как бы мне хотелось до колдуна, что закинул нас в этот мир, добраться. Уж я бы его… А Валера, тоже изрядно перебравший, признался, почему он блондинку терпеть не может. Она, оказывается, привычку взяла душнилой его называть, а так нашего ледяного мага девчонка звала, с которой он на тот злополучный бугурт приехал.

Дальше уже было всё как в тумане. Помню только, что пили мы с Валерой мировую, и он сказал, что теперь физра – его любимый школьный предмет. А я сказал, что я бы ему пятёрку поставил за год, потому что видел, как он бердышом размахивал, когда Эльвиру убили. Выпили за это, а потом и за Эльвиру, пусть земля ей будет пухом. Потом Валера с каким-то купчиной начал спорить о достоинствах казачьих сёдел, а я в этой теме – ни в зуб ногой, о чём и сообщил всем окружающим. Меня почему-то никто слушать не пожелал, мне опять стало грустно, и я опять налил чарку до краёв и выпил.

Справа мелькнула женская фигура, и я подумал, что надо бы перед боярыней извиниться и сказать, что я не такой. И вообще, что она на Настю похожа, а я не собирался к ней приставать или ещё чего-то там… Ну, в общем, она должна была понять, а не выставлять вперёд своего цербера. Я встал, подождал, пока кабак перестанет штормить, и решительно направился к второй двери. Именно там должна была быть эта… Ну, как её… Ну, короче, неважно, главное надо ей сказать, что… Ну, в общем, сказать, вот!

Подойдя к двери, я слегка помедлил, собираясь с мыслями. В голове сформулировалась потрясающая речь, которая должна была объяснить моё поведение, но у меня возникли сомнения в том, что бородатый мудак даст мне сказать хотя бы слово. Осторожно дёрнул дверь на себя, но она не колыхнулась. Заперто? Из-за двери донеслись приглушённые крики. Что-о⁈ Решение пришло мгновенно. Надо действовать быстро, пока бородач не опомнился! Я схватился за ручку и рванул, чувствуя, как мана хлынула в мозг, разрывая преграды и наделяя меня невиданной силой.

– Настя! – взревел я, врываясь в просторный номер, и замер на пороге.

Насти в номере не было…

Карина-Дарисвета Александровна Крыгина

Местное винишко, сделанное из каких-то ягод, мне не понравилось ещё на балу. Не вино, а бормотуха какая-то, и голова после него чугунная. Так что я пила сначала просто медовуху. Тоже напиток так себе, на любителя, но не та сивуха, которой наливался Гараев.

Потом порадовал Игорёк, вернувшийся от кабатчика с пыльной бутылкой с высоким горлышком, запечатанным сургучом. Испанское вино! Я пробовала такое за княжеским столом у Ховрина, пока общалась с его племянником, Даниилом. Правда, меня всё же из-за стола тогда выперли, чином пока не вышла сидеть с аксакалами, но Данилко пообещал меня навестить, когда возвращаться будет из похода. Ну, посмотрим, чего он оттуда привезёт. Если триппер, то это дело одно, а вот если шубку соболью и жемчуга с золотом, то это уже совсем другое.

Налили по стаканчику, выпили. С Игорьком пить легко, он на спиртное не налегает. Почему? Сказал, что из-за водяры по малолетке в переплёт попал и срок получил. Ага! Я так и знала, что он из этих, из контингента! Спросила статью, по которое его «закрыли», он ответил, я покачала головой, типа, понимаю в этом что-то. Ещё выпили, завязался разговор. Вино было вкусным, пилось легко, заставляя играть кровь, и я пошла танцевать. Я, конечно, не Майя Плесецкая, но на всякие танцы ходила, и тут в грязь лицом не ударила. Мы с физруком такого гопака отплясали! Нам весь трактир хлопал, пока наш эльф пытался изобразить то ли цыганочку с выходом, то ли что-то кавказское. Но всем вокруг было наплевать, как наш танец назывался, главное, было весело.

Вернулась за стол, запыхавшись, Вершинин мне полный бокал подал, и я его, как воду выхлебала. Где-то на задворках мелькнула мысль, что опять нажрусь, но я от неё отмахнулась. Под такую закуску, да с такими танцами опьянеть? Ни за что! Тем более, я уже учёная, берега вижу.

– Давай, Дарисвета, за тебя! – предложил Игорёк. – За танцы твои, и за красоту.

Ну, за такое грех не выпить!

– А давай! Только не полную наливай, а то мне уже хватит.

– Да я дюс грамм. Так пойдёт?

– Можно и побольше…

В общем, мы и плясали, и пили, и ели, и говорили… Кудей рассказал парочку неприличных анекдотов про магов и ведьм, хоть убей, я ни один не запомнила, что там и как, но хохотала до слёз. Герцман пристал к магу с какими-то вопросами про налоги и аудит, и я поспешно отодвинулась от этого зануды. А ведь он мне даже нравиться начал! Физрук бухал с Валерой. Не, они не пили, а именно бухали, стремительно нажираясь и теряя человеческий облик. В какой-то момент Гараев вскочил и ломанулся, как лось, к какой-то мадаме, которая только зашла в зал в сопровождении двух бодигардов. Я уж подумала, что сейчас начнётся драка, но физрук как-то махом сник, вернулся к столу и продолжил глушить местное пойло.

Я отвернулась от него, потому что в этот самый момент рука Вершинина начала исследовать мою ногу под столом, начиная с коленки. Некоторое время она вела себя более-менее прилично, но потом уж совсем страх потеряла, начав задирать подол. Нет, ну мозги у него есть? У меня платье «в пол», и если вот так его бесцеремонно комкать, то оно же помнётся! Так я Игорьку и сказала, типа, сам его гладить будешь. А он мне: ну и поглажу, что такого? Вон там коридор, видишь? Он ведёт в гостевые номера, там и доска гладильная найдётся, наверняка, и утюг. Сам ты утюг, засмеялась я, прислушиваясь к ощущениям от мужской руки. Ощущения были… что надо. Ладно, говорю, гладильщик, покажи, где ты свой инвентарь прячешь.

Игорёк вскочил, к кабатчику кинулся, а потом от него с корзинкой в коридор к заветной дверце пошёл, ещё и подмигнул мне, типа, всё норм, присоединяйся. Я выждала пару минут, посмотрела по сторонам, убедилась, что до меня нет никому дела, все своими компашками сидят, да и пошла.

Только дверь закрыть успела, как Игорёк с поцелуями набросился, бормоча признания. Я ему сначала отвечать начала, но когда он платье рванул, и нитки затрещали, у меня в мозгах словно молния сверкнула. Что ж я, дура, делаю? Там, значит, Данилка мой где-то башкой рискует, а я тут, словно шалава гостиничная «услуги оказываю»? А ведь настучат князюшке про мои похождения, как пить дать настучат! И кто я тогда буду в его глазах? Кто я буду в глазах всего Старгорода? Ой-ёй…

– Так, стопэ, – попыталась я отстранить разошедшегося кавалера. – Стой, говорю, оглох что ли?

– Ты чего? – уставился он на меня. – Что не так?

– Всё не так, – заявила я, отходя на шаг и прикидывая, как бы так сманеврировать, чтобы до двери добраться. – Что-то я расслабилась лишка, голову потеряла. Давай, Игорёк, придержим коней, о’кей?

– Придержим? – непонимающе переспросил он. – Ты… В смысле? Выпить ещё хочешь что ли? Так эт я ща!