Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

Глава 23

Игорь Игоревич Вершинин

Опять похороны. Опять нас стало на одного меньше. Наша жизнь в новом мире похожа на считалочку из старого фильма, который так и назывался, «Десять негритят». Я его смотрел ещё в детдоме, на старом, допотопном компьютере, стоявшем в учительской. Мы с пацанами залезли туда ночью, потому что Салах сказал, что после празднования Дня учителя там должно остаться бухло.

Бухла мы не нашли, зато нашли невыключенный комп, на котором в папке «Мои документы» было несколько десятков фильмов. «Десять негритят» выбрали по-приколу, чтобы поржать над Веником, тоже негром, его перевели к нам за неделю до этого, поймали «бегунка» на вокзале. Кино оказалось нудным, никакой не порнухой, как утверждал сначала Кулак, наш центровой. Уже после детдома я специально нашёл этот фильм в сети, пересмотрел, и он мне снова не понравился, на этот раз атмосферой обречённости и бессилия. Но сюжет запомнился и теперь я невольно сравнивал историю, придуманную старой англичанкой, с нашей, находя всё больше сходства. Саму считалочку тоже не помню, но в каждой строчке на одного негритёнка становилось меньше.

В этот мир нас прибыло как раз десять человек, а сейчас осталось пятеро. Ну, пусть не пятеро, а шестеро, но Дархана можно не считать, он в Транье остался, а мы тут, головами и задницами рискуем. Кто последним будет?

Тёмычу устроили нормальные похороны, не то что Каштанке. Выделили место на кладбище, где аристократов хоронят, гроб сколотили дубовый, людей собралось немало. Речей особых никто не толкал, да и что говорить-то? Даже я его едва знал, хотя в одном клубе состояли, про остальных вообще молчу. В речах все старательно обходили, как именно Тёмыч ушёл, больше вспоминали, что он не трусил, что дворянином стал, что почти в рядах сыскарей числился. В общем, нормально похоронили, по-пацански. Немного напрягало, что кроме Горбоносова хоронили ещё двоих, барона и ту тёлку, на которой его барон кончил. Вот сука, а? Пердун старый, нормального пацана завалил ни за что, и сам дуба дал, урод, мля…

Князья стояли мрачные, а губер так и не пришёл, дела у него, видишь ли. Каринка опять ревела, но уже меньше, наверное, тоже привыкать стала. Пришла Марфа, молоденькая ведьма, с которой Тёмыч жил последние дни. Она не плакала, стояла молча с каменным лицом. Ну да, парниша-то на чужой бабе концы отдал, как она на такое реагировать должна? Когда гроб в землю опустили с глухим стуком, Марфа вдруг вскрикнула пронзительно, и тоже наземь свалилась. К ней сразу все кинулись, а наперёд Кудей и Степанида, её наставница. Оказывается, у девчонки прорыв случился, которого она чуть ли не год ждала. Ждала, ждала, и дождалась. Видать, не просто так она с Тёмкой кувыркалась, были и чувства. Мрак, короче… Мля…

Потом поминки были, я нажрался, как свинья, даже в морду кому-то заехал. Мне тоже двинули конкретно, так что я очнулся уже в своей комнате на кровати. Перенесли-таки, а могли и на сеновал куда-нибудь отволочь.

Утром вышел на завтрак, кинул на стол мешочек с золотом. Все жрать прекратили, на меня уставились.

– Деньги Русины, – пояснил я. – Всё, что осталось. Решайте, что с ними делать.

– Отдать Ховрину? – неуверенно предложил Проц.

– Думаешь, у него денег нет? – усмехнулся Герцман. – Поверь, Валера, если бы ему нужны были эти… Сколько там, кстати?

– Не знаю, не заглядывал, – пожал я плечами. – Мы с ним примерно одинаково закупались, так что, думаю, больше семи сотен.

– Меньше, наверняка, – Гараев взял мешок и взвесил его на ладони. – Он ещё на Марфу сколько-то потратил. Может, ей отдать?

Физрук передал мешочек еврею, тот высыпал монеты на стол и начал пересчитывать.

– Можно и ей, – согласился я. – Да вот только… Если бы Тёмыч с Марфой думал жить, вряд ли бы он бабки в нашей комнате держал. К тому же, Марфа сейчас и так с деньгами будет, после прорыва-то. Её и раньше обхаживали со всех сторон, а теперь и вовсе облизывать будут.

– Предлагаешь между нами поделить? – прямо спросила блондинка, и взглянула на Аароныча. – Сколько там?

– Пятьсот семьдесят девять.

– Да, предлагаю, – я посмотрел на всех с вызовом. Суки лицемерные, морды воротят, словно я им скрысятничать предложил. – Князь на них не претендует, Марфе они нахрен не нужны, а нам пригодятся.

– По сто пятнадцать золотых и восемь серебряных, – подсчитал в уме Герцман. – Довольно приличная сумма.

– Я бы Марфу всё же включил в список наследников, – Проц не отрывал взгляд от сверкающих столбцов.

– Тогда на каждого придётся ммм… Девяносто шесть с половиной. Разница есть, – Борухович пожал губы и хмыкнул. – Валера, если Марфа наследница, то и всё золото ей полагается. Но, как правильно заметил Игорь, Марфа ни в чём не нуждалась до нашего прихода, а уж теперь не будет нуждаться и подавно. Она на полном обеспечении Барбашина, и не собирается жить отдельно. Был бы Руслан ей мужем…

– Золото он держал у нас в комнате, – напомнил я ещё раз, и добавил для убедительности и ускорения принятия правильного решения. – Про свадьбу с этой тёлкой пацан даже не заикался. Он вообще хотел отсюда сорваться.

– Куда? – поднял брови физрук. – А как же Василий, князья? Он же на службу к ним хотел поступать.

Я мысленно отвесил себе подзатыльник, но сумел отбрехаться:

– Мало ли что там они себе надумали. Нас всё равно КМШ ждёт, а уж после неё…

– Игорёк прав! – заявила Карина-Дарисвета. – Эти деньги выданы попаданцу, значит мы и являемся первыми… Аароша, как это правильно назвать?

– Наследники первой очереди?

– Вот! Первой очереди! А всякие Марфы, Ядвиги и прочие – мимо. У них в жизни всё прекрасно, а с нами неизвестно ещё что случиться. И когда наступит это «неизвестно что» я хочу иметь на сотню золотых больше, чем сейчас. Давай, Аароша, отсчитай мою долю, а то нас с Валерой уже Кудей заждался.

Ну вот, давно бы так, а то строят из себя бессеребренников. Святоши, мля… Был бы я «крысой», вообще бы прикарманил мешочек, они бы про него даже и не вспомнили.

Деньги никто забирать не стал, ссыпали обратно в кошель, и Герцман уволок его к себе. Так и лучше будет, не таскаться же с сотней монет в кармане, они хоть и размером с рубль, но тяжелее раза в три. Кстати, тренировка у Кудея ждёт не только Проца и Каришку, но и всех остальных, и меня тоже.

Магии нас обучали серьёзно, даже серьёзнее, чем фехтованию и этикету. Пять-шесть часов в день, задание на вечер с обязательной проверкой, плюс медитация перед сном. Вдох, выдох, наполнить себя «маной», постараться её задержать… Мана… Местные зовут её «силой», но Проц и Каринка именуют именно «маной», игровой термин. Кудей не возражает, он хоть и живёт здесь уже сотню лет, но всё же наш современник. Недавно расспрашивал Валерку про какую-то игрушку, и оказалось, что ледяному магу она знакома, даже играл в неё какое-то время.

Валерка же и задал вопрос, который приходил в голову мне. Мы тогда девять дней со смерти Тёмыча отмечали, пропивая «лишние» деньги из наследства. По сто пятнадцать монет нам досталось, а серебро решили не дробить, пустить на всякие посиделки. Вот за стол к нам Кудей и подсел с кружкой пива, напомнив, что завтра с утра опять занятия, и посоветовав не надираться в хлам.

– Кудей, – вылез тогда уже изрядно поддатый Проц. – А вот скажи, ты зачем нас так гоняешь, а? Я тут с двумя девчонками познакомился, они тоже в КМШ поступать будут, так они говорят, что и половины не знают из того, чему ты нас научил. Не, я не против, ты не думай, но всё же? Ты же сам говорил, что лучше в школе учиться, там знания комплексно дают. А ты нас словно… Словно готовишь к чему-то.

– Всё правильно, – старик отпил глоток из кружки. – Я вас именно, что гоню и готовлю.

– К чему? – тут же влез Гараев, которому магия давалась труднее всего.

– К свободе.

– Не понял, – признался физрук. – В смысле?

– Понимаете, – маг замялся, глядя на пенную шапку в практически полной таре, явно не решаясь озвучить причину. Потом чуть пожал плечами, словно говоря: «Чего уж там…». – Несмотря на то, что Метка Виталиано с вас снята, вы всё ещё остаётесь иномирянами, прошедшими через Тьму. А значит, вас всё ещё можно использовать в качестве донора. Не прямо вот так, сразу и кому угодно, но риск всё же остался.

– Навсегда?

Это Великая спросила, а мы все с открытыми ртами сидели, новость переваривали. Вот же жопа какая, мля… А у Кары башка варит, я уже не раз замечал, что она быстрее других фишку просекает.

Кудей на слова блонды покачал головой и опять сделал крохотный глоток.

– Нет, не навсегда. Со временем эффект перехода стирается, где-то через год вы для Обмена будете уже бесполезны. Но, как и всегда, есть нюансы. Если бы у вас не было магического дара, Метка развеялась бы в течении года, но даже тогда, что это был бы за год? Представьте: целый год ходить и оглядываться, никому не верить, спать вполглаза…

– Но мы маги, – подсказал Проц.

– Верно, вы маги. И чем сильнее вы станете, тем проще вам будет скрыть Тьму в себе. А вам нужно это сделать, и как можно скорее.

– Эй, стопэ! – меня как молния в зад ужалила. – Так Тёмыча не Плио завалил? Его опустить хотели?

– Прямых доказательств нет, – развел руками седой. – А вот косвенных – полным полно.

– Н-но… – голос блондинки заметно задрожал. – Но ведь барон Плио умер?

– А сколько таких старпёров ещё живы? – повернулся я к ней. – Мля! Да это ж, наверное, каждый второй хрен с вечеринки Ховрина? Нас теперь любая собака в городе знает.

– И не только в городе, но и в губернии, – добавил физрук, поглаживая отросшую щетину.

– В городе? – взвизгнула Крыгина, тоже сложившая два и два. – В губернии? Да чёрта с два! Старгород – центральный хаб всего региона! У губернатора кого только не было, и наши, и китайцы, и арабы, и ещё чёрт знает кто! И все нас видели! Все поняли, кто мы есть, что с нас поиметь можно. Нас поиметь, андэстэнд?

– Поэтому, для вас жизненно важно взять хотя бы первый уровень, – прервал бабскую истерику маг. – Не зря это называется здесь Принятием Света. После первого уровня вы станете бесполезными для желающих омолодиться за вас счёт.

– Да вы рофлите что ли? Я просто пофлексить хотела, а не этот трэш криповый и вот это всё! – плачущим тоном вопросила Великая. – А получается, меня как Барби на сале́ в Чёрную Пятницу выставили? Самовыпил какой-то! Кто вообще придумал нас на рейв заинвантить?

– Во-первых, Карина Александровна, изъясняйтесь по-человечески, – в голосе Кудея послышалась сталь. – Во-вторых, а что вы хотели? Сидеть взаперти год или два? С какой стати? Кто будет вас содержать? Чем вы отличаетесь от десятков и сотен других? Здесь нахлебников кормить не принято. И, наконец, в-третьих. Не забывайте, что весть о вашем появлении уже разнеслась по всему миру и без приёма у губернатора. Слухи и сплетни поползли ещё когда вы сидели в подвале Транье, и прятать вас сейчас было бы глупо. Ещё подумали бы, что вас использовали, так сказать, по назначению, только не Виталиано и Плио, а Барбашин и Котырев.

– Но…

– Вы все и так под прицелом, а вы, Карина Александровна, в особенности. А теперь, после вашего появления на балу, всем стало понятно, под чьей вы защитой. Я ответил на ваш вопрос?

– Мля… – только и смог произнести я.

А Проц спросил про другое:

– Я на пиру слышал, есть магический допинг? Типа, выпьешь зелье, и станешь сразу на уровень выше.

– Я бы не советовал принимать его, Валерий Андреевич, – серьёзно посмотрел на него Кудей. – Такое зелье есть, но «побочек» у него имеется преизрядно. И первая из них – паралич развития, который длится несколько лет. Лет, Валерий! Вы готовы вскочить на первый уровень, а потом лет десять ждать и надеяться, что паралич спадёт? Именно надеяться, никакой гарантии нет.

– Не! – сразу же замотали башками Проц и Дарисвета.

Хитрит старый, зуб даю. Может и не врёт, но и всей правды не говорит. Почему? Да понятно, почему, так проще держать нас поближе и контролировать. Сначала спас, типа, потом пугал всю дорогу, потом опять типа спас, теперь снова пугает. Хитрый волчара, так просто его не возьмёшь. А всё почему? А потому что не знаем мы ни хрена, а про магию в особенности. Приходится на чужие слова полагаться, а из этого старого перца лишнее слово клещами тянуть приходится. Скажет А, а про Б промолчит. А пока мы сообразим, каким оно должно быть, это Б, неделя пройдёт. Или, как сегодня, девять дней…

Но мотивацию он у нас поднял… Выше крыши. Уж на что я с трудом и скрипом эту долбанную магию осваивал, и то принялся медитировать при каждом удобном случае. Пусть понемногу, пусть по чуть-чуть, но процесс шёл. Неделя у меня ушла на то, чтобы щит научиться вызывать. Маленький, с кулак диаметром, но всё же! Проц продемонстрировал, на что даже такая кроха способна, по команде Кудея ударив в голубое сияние ледяной сосулькой. Бац! Рука слегка дрогнула, щит растаял, зато сосулька разлетелась осколками. Вторая сосулька, по команде всё того же сэнсея, ударила в мишень, сделанную из доски-пятидесятки. И пробила её, сука, насквозь! Мля, да я Бэтмен! Или Супермен? Да похрен кто!

– Эт я чё, первый уровень взял?

– Нет, Игорь Игоревич, вы сделали только первый шаг на бесконечном пути, – улыбнулся моей наивности Кудей.

– А когда первый будет? В смысле, не шаг, а уровень?

– Когда вы научитесь облекать всё тело в такой экран, и держать его хотя бы пять минут.

Я глянул на кулак, прикинул его площадь, прикинул, на сколько таких «кулаков» мне надо увеличить щит… Мля… Я сдохну скорее, чем лэвел апну, как Проц говорит. Мля… У этих-то, у двоих, дела на мази, Карине маг пообещал прорыв в течении лета. Лета, мать его! На дворе конец мая, значит, способный падаван может стать полноценным магом за два-три месяца, при условии, что его натаскивает такой крутой препод, как Кудей. А если ученик не такой способный, как Проц или Дарисвета, если он как я, к примеру? Мне сколько ждать, год? А до той поры ходить и оглядываться, не подбирается ли к моему тылу какой-нибудь старый пидор?

В общем, ни хрена я щиту не обрадовался. Пришёл к себе в «номер», вытащил из шкафа бутылку пива, выпил одним глотком. Показалось мало. Достал бутылку вина, купленную позавчера и припрятанную «на чёрный день». Вот он, сука, день этот. Кто-то мимо прошёл, в дверь стукнул и на ужин позвал. Да пошли вы все, с ужином своим! Опять эту похлёбку жрать и медовухой запивать? Надоело! Задолбало всё! Отхлебнул вино, поморщился. Не, ну что за парашу подсунули, а? Кислятина какая-то, хоть и забористая.

Сходил в сортир, посидел там, подумал. В голове гулял хмель, но никакой радости он не принёс. Откуда радость, если я на толчке сижу? Вниз спуститься, к остальным? К кому? Каринка недотрогу из себя корчит, Тёмыч в сырой земле лежит, а на остальных мне класть вприсядку. Но выпить надо, однозначно!

Взял из заначки пару монет и пошёл вон с подворья. Одному захотелось побыть, а то всё тороплюсь куда-то, всё бегу, бегу, бегу… А я вот не буду бежать! Я вот сейчас пойду и напьюсь! И не винища какого-то или пива, а нормальной водки! А если кто к моей жопе вздумает пристроиться, то для такого извращенца у меня на боку тесак висит. Трофейный, мля! Как раз на всяких уродов рассчитан, подходите, получите! Я «любителя мужской ласки» на раз-два выпотрошу, суку поганую. Заставлю фальцетом голосить, пока эту падлу на его же кишках вешать буду. Я этому петуху опущенному яйца отрежу и сожрать заставлю…

– Водки! – завалился я в первый же попавшийся кабак.

– Какую изволите? – подскочил ко мне халдей. – Есть у нас можжевеловая, есть на бруньках, есть…

– Похер! Бруньки тащи!

Уселся за столик возле стенки, выложил на стол тесак, обвёл недобрым взглядом зал. Никто не пялился, все либо по своим компашкам сидели, либо в мою сторону не смотрели. Как вот этот порося за соседним столом. Весь стол жратвой уставлен, и ряху наел, что твой участковый. Талгат Маратович, сука позорная…

– Чё уставился, баклан?

– Чего? – оторвался свин от корыта с баландой.

– Чё ты мне чёкаешь, фраер? Чё вылупился, спрашиваю?

– Простите…

– За что? Ты чё, мне чё плохое чё-то сделал, а? – жиртрест огляделся по сторонам, и это меня окончательно выбесило. Я вскочил и шагнул к терпиле, сатанея от ярости. – Ту куда, сука, уставился, когда с тобой человек разговаривает?

Тот что-то начал вякать, но я заткнул ему хавальник левым крюком. На ему только! И добавочку, справа, на! Туша свалилась под лавку, истошно воя и что-то там причитая, я обошёл стол, увидел торчащий из-под столешницы широченный зад, обтянутый полосатыми штанами, и с наслаждением зарядил в этот зад с ноги. Ух, как он завыл! Мля, ну точно, хряк кастрированный! У меня аж настроение поднялось, и я радостно засмеялся.

Сзади послышались тяжёлые шаги, я обернулся и увидел подходившего вышибалу с короткой дубинкой в могучей лапе. Эх, не даст мне эта горилла повеселиться, а жаль.

Пришлось развести пустые ладони в стороны, типа, всё норм, уже ухожу, кинуть на стол серебряную монету и свалить по-хорошему, до получения тяжёлых увечий. Ну, ничего, ночка только начинается!

Очнулся утром. С трудом продрал глаза, огляделся. Рядом валялась какая-то девка, выпятив голый зад, по которому я немедленно шлёпнул. Девка взвизгнула и подскочила на кровати, я заржал. Настроение было боевым.

– Подъём, мля! Ты кто такая?

– Нюрка я, барин! – испуганно ответила девка.

– Шалом, Нюра! Где это я? – я убрал её ладони, которыми она пыталась прикрыться, и довольно прищёлкнул языком. – Чё ты шхеришся, как не родная? Или я тебе чего плохого сделал?

– Нет, барин, – замотала та русоволосой головой. – Как в светёлку вошли, вы тут же спать завалились.

– Да? – мне стало обидно, что я всю ночь просто пролежал с голой бабой. – Ну, эт мы ща исправим, Нюра, наверстаем упущенное.

– Барин, мне бы…

– Потом, я сказал, – я поймал её за косу и притянул к себе. – Давай, детка, пора знакомится поближе…

Отпустил я девку к обеду. В процессе знакомства, гы-гы… Короче, оказалась она сенная девка боярина Фёдорова. Самого боярина в доме нет, уехал по делам. Деловой, мля… Ну и ладно, у него свои дела, а у меня с Нюрой – свои. Давно я такую сладкую бабёнку не катал! Уж я её и так, и эдак, и даже вот эдак! Она вроде вякать что-то начала, да я ей рот зажал ладонью, и давай её с новой силой! И ничего так, поревела чутка и заткнулась, когда по крепкому заду получила. На белой коже только отпечаток моей ладони остался, и я от избытка чувств по другой ягодице ещё сильнее приложился, для симметрии, так сказать, гы-гы… Нормально отдохнул, в общем.

– Покормишь молодца? – спросил я, когда мы лежали, отдыхая после очередного «захода».

– Сейчас принесу, – отозвалась она. – Щи вчерашние остаться должны, да каша, да мясо. Разогреть токмо надоть.

– Так тащи, холодное, да побыстрей, – велел я, спихивая её с кровати. – И выпить чего-нибудь, сушняк задолбал.

– Квасу?

– Сойдёт. Давай, шевели булками!

Нюрка быстро оделась и выскользнула за дверь, я откинулся в кровати и прикрыл глаза. Отдохну чуток, потом пожру, потом опять тёлкой займусь. И так по кругу, пока силы не кончатся или боярин не вернётся. Нахрен учёбу, у меня сегодня праздник жизни.

Дверь тихо скрипнула, я распорядился:

– На стол ставь и сюда иди.

– Как скажешь, голубок.

Голос был не нюркин! Я распахнул глаза и увидел летящий прямо в лоб огромный кулак. Из глаз брызнули искры, голова взорвалась вспышкой боли, мир вокруг поплыл… Когда очнулся, то обнаружил себя распятым, то есть привязанным за запястья и щиколотки к углам кровати. Одежды на мне не было, зато в комнате нарисовалась смутно знакомая молодая дворянка, одетая в богатые шмотки. Я немного напряг память и чуть не застонал. Баронесса, мать её, Плио. И здоровенный мордоворот с кинжалом на поясе, но ему и нож не нужен, он меня пополам сломает голыми руками. И Нюрка стоит тут же, глядит в пол пустыми глазами.

– Добрый день, Игорь Игоревич, – пропела баронесса, усаживаясь на кривой стул. – Простите, что побеспокоила вас вот так, без приглашения. Мне даже неудобно как-то: вы весь голый, я незамужняя. Точнее, вдова. И дом чужой, и хозяина нет.

– Не ждал, – только и смог брякнуть я. – Может, мне одеться, чтобы вас не смущать?

– Ничего страшного, я на вас уже насмотрелась, – улыбнулась вдова. – Ещё в пещере графа Виталиано. Хотела вас выбрать, но один из ваших соседей показался мне более… Сочным.

Она коротко рассмеялась и провела по своим губам кончиком языка. Меня аж в дрожь кинуло от такого намёка. Глаза ведьмы заледенели, она поднялась, подошла, встала рядом с кроватью. В руке откуда-то появился стилет, кончиком лезвия она повела по моей коже, чуть касаясь её и вызывая табуны мурашек.

– Я ведь помню тебя, щенок, – зашипела ведьма, склоняясь ближе. Зрачки у неё были расширены, словно она обдолбалась по самые брови. – Помню, как ты смотрел на меня. Вы все смотрели. Думали, я сгорю на потеху черни? Думали, со мной так просто расправиться?

Кинжал царапнул больнее, я сцепил зубы, улыбка баронессы превратилась в оскал.

– Кто ты есть, молокосос, чтобы вставать на моём пути?

Кончик стилета дошёл до пупка, ведьма шевельнула рукой, почувствовав, как у меня мышцы свело судорогой. Она зашептала мне на ухо, явно наслаждаясь моими корчами:

– Я выпью тебя до дна, мальчик, а потом выброшу твоё тело, как дырявый мех. Я высосу из тебя жизнь до последней капли, а жалкую душонку скормлю тварям Тьмы. Ты думал, ухватил бога за бороду, когда попал сюда? Думал, поднимешься? Думал…

– Хватит! – заорал я, не в силах больше терпеть, но на рот тут же опустилась огромная лапа мужика.

– Барыня, не стоит его тут мучить, – прогудел громила. – Слуги услышать могут, слух пойдёт.

– Сие лишь начало, – промурлыкала баронесса, но кинжал из моего пупка вытащила. – Архип, какой же ты зануда.

– Прощенья прошу, повелительница. Хотите, я его за город вытащу, а там и пытайте, сколько душе угодно.

– Ладно, отпусти его, а то наш неженка сейчас задохнётся.

Мне и впрямь было так хреново, что прям край. Верёвки впились в руки-ноги, сжимаясь при каждом рывке так, что чуть кости не ломались, вонючая ладонь громилы перекрыла кислород, а в довершение всего перед глазами встала картина гибели Горбоносова. Представил, что меня найдут в таком виде, с той же Нюркой на члене, пробитого кочергой. А что, у этого медведя силы хватит нас одним ударом соединить в последний раз. А Плио – садистка, на всю башку отбитая. Она же чуть не кончила, сука, когда меня ковыряла! Мля, вот я встрял…

– Ну ладно, повеселились, и хватит, – вернул меня к невесёлой действительности голос баронессы. – Поговорим, Игорь Игоревич?

– По… Поговорим, – прохрипел я. – Только развяжите, а то я уже рук не чувствую.

– Да? – садистка положила на мою ступню прохладную ладошку. – Действительно. Ну, что поделать, я не Котырев, с заклинаниями контроля плохо знакома, перестаралась слегка. А вы расслабьтесь, Игорь Игоревич, вам и полегчает.

Сказано это было на полном серьёзе, и я попробовал последовать совету. Петля, стягивающая щиколотку, ослабила напряжение. И тут же женские пальцы двинулись вверх, поглаживая и пощипывая. Я дёрнул ногой, верёвка с новой силой впилась в кожу, Плио радостно засмеялась.

– Гхм… – издал невнятный звук громила.

– Что? – недовольно посмотрела на него мучительница.

– Поопаситься бы нам с колдунствами, повелительница, – робко напомнил он, на что повелительница лишь фыркнула, но руку всё же убрала.

– Каждый мужлан так и норовит лишить старую женщину маленьких радостей, – пожаловалась она мне. – Ну, хорошо, продолжим после, если не достигнем соглашения.

На вид ей было лет двадцать, максимум. Даже поездка в клетке, недельная голодовка и костёр не испортили красоту баронессы. Кожа светилась в полумраке комнаты, на лице и шее ни единой морщинки, движения плавные, гибкие, словно передо мной сидит хорошо тренированная гимнастка. Но «крыша» у неё точно «течёт», тут без базара. Ну, а хер ли? Столетняя старуха стала молодой девахой, тут у кого хочешь тормоза откажут.

– Любопытные рисунки у вас на коже, Игорь Игоревич. Вот это, к примеру, что означает? – она дотронулась до груди, на которой была татуировка.

– Группа крови и резус фактор.

– А-а, слыхала… А эта?

– Эта? Эту ещё в детдоме набил, по-дурости.

– Вот как…

Баронесса помолчала, опершись локтём в колено и положив подбородок на ладонь. Другая её рука была занята кинжалом, который она ловко крутила промеж пальцев. Заметив мой взгляд, пояснила рассеянно:

– Это у меня с детства привычка, Игорь Игоревич. У нас с вами судьбы похожие, знаете ли. Я в семье артистов родилась, в вашем шестнадцатом веке, выступала до двенадцати лет. Ножи бросала с завязанными глазами, по канату ходила, сальто крутила. Публика в восторге была. В Тоскане нашу труппу паписты взяли, уж больно падре моя сестра приглянулась. А когда она ему заколкой глаз выбила и сбежала с кошелём, на нас охоту объявили. В итоге поймали, конечно, и обвинили в колдовстве. Знаешь, мальчик, как в просвещённой Европе с колдуньями обходились?

– На костёр тащили? – прокаркал я.

– И на костёр тоже, – усмехнулась женщина. – Но в тот год зима была холодная, на костёр дров было жалко, и нас просто утопили. Всех. Родителей, брата, что на три года меня младше был, меня… Что с сестрой стало не знаю, но учитывая, что взял ее лично падре Себастиан, ничего хорошего. Меня первую в реку бросили. Руки за спиной связали, каменюку к ногам, на середину реки вывезли, и бултых…

– И вы здесь очутились? – я готов был вести с ней беседу до онемения, лишь бы она меня опять ковырять не начала. А там, глядишь, и хозяин дома появится.

– Верно, очутилась! – радостно засмеялась ведьма серебристым смехом. – Вот только верёвки, как были, так и остались, и камень тоже. И оказалась я опять в воде, хоть и не такой холодной.

– И что? Как выбрались?

– Я же цир… артистка. Трюкам разным обучена с пелёнок, в том числе и узлы вязать. Ну, и из узлов выпутываться, соответственно. Вот и выпуталась.

– И стали дворянкой, – догадался я.

– Дворянкой? – лицо Плио исказила безумная гримаса. – Да как бы не так, мальчик мой! Это тебя привели в этот мир по персональному приглашению, а меня занесло в самый медвежий угол. Нищенкой я стала, понял? Побирушкой без роду и племени. Знаешь, что это значит в мире, где царят родо-племенные отношения? Ты – никто. Каждый может тебя избить, изнасиловать, продать в рабство, потому что за тобой никого нет. Выживай, как хочешь, Далия, всем на тебя наплевать. Но я выжила! И хочу продолжить жить, назло всем, ты понял меня, мальчик?

Её ладонь опять опустилась мне на ногу, прошлась по бедру, вцепилась в пах. Я открыл было рот, чтобы заорать, но Архип был начеку, и его потная ладонь не стала чище или приятнее. В этот раз он не закрыл мне нос, и пока садистка с улыбкой сжимала кулачок, я лишь мог мычать и дёргаться. Верёвки опять затянулись, женская ладошка пыталась раздавить мои яйца, у меня глаза на лоб лезли от боли, а эта сука радостно скалилась, глядя на мои мучения.

И вдруг пытка кончилась. Плио встала, отошла в угол комнатки и опять уселась на колченогий табурет. Архип убрал свою вонючую лапу, я тяжело, надрывно дышал, чувствуя, как петли опять ослабляют давление.

– Милый Игорь Игоревич, – раздался ласковый голос баронессы. – Ну к чему нам эти страсти? Честное слово, я вовсе не хотела ваших страданий.

– Кг… Агха… Конечно… Я прям верю…

– Какой вы ершистый, право слово, – опять зазвенели колокольчики женского смеха. – Люблю таких. Я даже готова вас в живых оставить.

– Было бы неплохо.

– Да вот беда, – вздохнула баронесса. – Есть небольшое обстоятельство, Игорь Игоревич. Видите ли, покойный граф Виталиано… Вы же его помните?

– Нет. Я очнулся уже в Транье.

– Да-а? – протянула Плио. – Однако… Впрочем, неважно. Итак, Виталиано поставил на вас Метки. На каждого, даже на того старика перса. Кстати, где он?

– В Транье лечится, – злорадно произнёс я. – Его застрелили наёмники Ламара, он несколько минут был мёртв.

– Метка слетела? – догадалась колдунья. – Жаль. Что ж, зато остались вы, Игорь Игоревич, и ваши соотечественники. Кстати, вы знаете, что отсутствие Метки не избавляет вас от вероятности Обмена?

– Знаю, Кудей рассказал.

– Кудей, – Плио скривилась, словно лимон сожрала. – Всюду лезет, козёл старый. Я до него ещё доберусь. Я ему печень вырежу и съем у него на глазах. Впрочем, Кудей вам не поможет, Игорь Игоревич… А вот я могу.

Она замолчала и уставилась на меня своими чёрными блестящими глазами. Артистка. Ждёт моей реплики. Ладно, подыграем, с нас не убудет. Лишь бы опять за кинжальчик свой не взялась и меня не начала на ленточки резать.

– Чем же вы мне помочь можете? – просипел я.

– А вот чем.

В руке у неё появился небольшой пузырёк, грамм на сто. Стекло жёлтого цвета, сургучная пробка, внутри какая-то чёрная жижа.

– Это, – баронесса покрутил, а в руках стекляшку, – зелье Прорыва. Знаете, что оно делает?

– Конечно. И знаю, какая от него побочка.

– Что?

– Побочные эффекты, – пояснил я. – Знаю, что он меня на первый уровень закинет, но до второго ждать придётся лет десять или даже больше. А могу и вовсе дальше не прорваться.

– Опять Кудей рассказал? – догадалась колдунья, и пообещала. – Язык ему отрежу!

– Это не он, это какие-то девчонки Процу разболтали.

– Ну и ладно, не такой уж это и секрет, – пожала плечами Плио и поставила склянку на стол. – Да, Игорь Игоревич, всё правильно. Приняв это зелье, вы сильно рискуете застопорить дальнейшее развитие. Казалось бы, зачем тогда его пить? Ответ: затем, что пьют его обычно не новички, а опытные маги. Тот же Кудей принимал его в своей долгой жизни раза три, если не больше. Понимаете, к чему я веду? Ну, отстанете вы в развитии от остальных на немного, и что с того? Во-первых, это могут быть не десять лет, как пугал вас старый пердун, а год или два. Я, к примеру, при помощи определённых ритуалов, смогла сократить этот срок до полугода… Да-да, Игорь Игоревич, я тоже его пила, и не раз. И ничего, меня даже Истинный Огонь Котырева не взял, помните?

– А на тех ритуалах вы людей в жертву приносите.

Чёрт, не смог сдержаться от замечания, ох прилетит мне сейчас! К моему удивлению, баронесса лишь снова пожала плечами.

– Почему бы и нет? Кто мне та публика, которая кидала в меня объедки со своего стола, пока я голая танцевала перед ними? Они хотели меня, я хочу их, разве это не справедливо?

Я промолчал. Сразу вспомнился детдом, тамошние порядки и отношение окружающих. Вспомнился какой-то жирный мужик с лоснящимися щеками, приехавший «оказать спонсорскую помощь», и Севка, который повесился на следующую ночь после визита «спонсора». Да и потом веселья было мало. Первый гоп-стоп, кражи, менты, срок… Предложение, от которого трудно отказаться. Потом контракт, учебка, в которой тоже по головке не гладили, зато учили на совесть. Вот только где она у меня, совесть эта? Правильно эта сучка сказала, много у нас с ней общего.