Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Чего сидим, спрашивается? Чего ждём? По-хорошему, нам надо бы домой, баиньки, потому что Кудей обещал завтра устроить «краш-тэст», а он не такой тип, который пообещает и забудет. Скорее, наоборот: пообещает бяку сделать, сделает, забудет, и снова сделает. Так что, нам бы выспаться, а мы тут сидим.

С другой стороны – неудобно. Живём-то мы у Барбашина, не скажешь же хозяину дома, что пусть он тут разгребает проблемы, которые мы наворотили, а мы спать пойдём. Герцман молчит, Гараев молчит, даже Каринка молчит, что удивительно. Они молчат, и я молчать буду. О, идея! Займусь медитацией. Пока все молчат, я буду качаться.

Прикрыл глаза, вдохнул-выдохнул, настраиваясь на нужные ощущения. Раз, два, три… Я чувствую, как мана течёт сквозь меня. Я чувствую, как она струится через моё сознание. Моё сознание сливается с потоком маны. Я могу изменить этот поток, направить его в нужное русло, превратить…

Хлопнула дверь, послышались торопливые шаги. Я открыл глаза, с неудовольствием посмотрел на нарушителя спокойствия. Это был ещё один боец, невысокий, чернявый, как же его звать…

– Что, Аскер? – оторвался от трапезы князь.

– Взяли! – радостно улыбаясь, сообщил гонец. – Взяли, Лазарь Ильич, Аллахом клянусь! Сам лично взял!

– Да ну? Котырев где?

– В темнице, допрос ведёт. А мне сказал: «Ты, Аскер, отличился, тебе и докладывать!»

– Ай, молодца! – князь вскочил и обнял джигита. – Ну, рассказывай! Как всё прошло, что за стрельба была? Наши все ли целы, не поранили кого? Да что ты стоишь столбом, садись давай! Онисим! Кто там есть живой? А ну, тащите герою всё, что закажет, да поживее!

– Рахмат, Лазарь Ильич, – коротко поклонился тот, ловко ввинтившись между мной и Герцманом. – Не голоден я, а вот квасу выпью. И пирога с зайчатиной съем.

Пока принесли заказ, Аскер успел выпить квас, откусить от пирога князя и принять из рук Кудея чарку спиртного. Потом начал рассказ.

– Как гонец прискакал, так нас Борис Сергеевич сразу на конь посадил. Сначала мы к дому Ламара кинулись, а там и нет почти никого, только конюх да пара баб за домом смотрит. Поймали конюха, на ножи его подняли, тот и сказал, что барон с баронессой из дому ещё в обед ушли. Тут Ивашка прибежал, топтун, что за Плио смотреть должен был. Молвил, что Далия с рыжим бароном у боярина Фёдорова вечеряет.

– Эге-е… – князь многозначительно посмотрел на Кудея, тот согласно кивнул. – Ты продолжай, продолжай!

– Мы тотчас туда, – Аскер прервался, держа паузу, отпил из кружки. – Подлетаем к Фёдоровым, а там ворота нараспашку, телега застряла, а за ней люди Ламара, сам барон, и управляющий Фёдоровых. Все бронные, оружные, лаются, дорогу освободить требуют. Как нас увидели, так Архип, это управляющий, сразу палить начал. Моего жеребца убил, чтоб шайтан ему печень выгрыз! Мы в ответ! Сначала выстрелили, потом до рубки дошло. Я двух завалил, клянусь! Одного высокого такого, с рогатиной на меня выскочил, и второго, с арбалетом…

– Ты не отвлекайся, – поправил рассказчика Барбашин. – Далию Плио взяли?

– Я взял! – гордо стукнул себя кулаком в грудь Аскер. – Она, как нас увидела, сразу в дом кинулась. Я за ней! А она через заднюю дверь, да в темень, к забору. В парня нарядилась, в штанах бежала, да быстро так! Еле догнал, уже у пристани.

– Заприметил, к какой лодье она бежала? – спросил Кудей.

– Нет, Кудей-ака, я её раньше взял, ещё на берегу, – прижал к груди ладонь Аскер. – Но Борис Сергеевич, как узнал, начальника пристани поднять велел, и запретил выход всем. Стражу велел на каждый челнок поставить, а кто противиться будет, того тащить в подвал без разговоров.

– Ну, может и сработать, – с сомнением проговорил маг. – Будем надеяться.

– Сработает, обязательно сработает! – горячо заверил герой. – У меня в страже брат жены служит, он их всех возьмёт, мамой клянусь!

– В порту тоже стреляли, – напомнил Барбашин. – Не ты?

– Нет, Лазарь Ильич, не я. Я баронессу охранял, чтобы она опять не сбежала, когда стрельба поднялась. Наверняка это Касим стрелял, ловил кого-то. Касим, это брат жены моей, Нафисы, он в страже порта служит…

– Так! – остановил его князь, поднимая руку. – Значит, баронессу взяли живой, так?

– Так!

– Ага-а… Вот что, Аскер. Выберешь себе любого жеребца из конюшни Ламара взамен убитого. Сто золотых тебе лично от меня полагается, это за Плио. Ну и брата Борису Сергеевичу покажешь, коль он у тебя такой молодец. Якши?

– Вах! Спасибо, Лазарь Ильич! Не сомневайся, лучшего коня возьму! И за Касима спасибо!

Аскер вскочил на ноги, отвесил поклон, и с довольной физиономией застыл, всем видом показывая, что готов на новые подвиги. Барбашин коротко рассмеялся и махнул рукой:

– Ступай уж, герой! Два дня на отдых тебе даю, а к среде чтоб на службе был. Ступай.

Когда Аскер убежал, князь потёр руки и посмотрел на молчаливого Кудея:

– Ну? Говорил я вам, что клюнет колдунишка на такую наживку? Клюнул! А ты чего такой невесёлый, дружище? О чём задумался?

Кудей вздохнул:

– Да вот, считаю. Ламар, Ядвига Пелецкая, управляющий боярина Фёдорова, а может и сам боярин тоже… Как-то многовато, не находишь, Лазарь Ильич?

Радость на лице Барбашина померкла, он недовольно пожал губы.

– Ложка дёгтя бочку мёда испортить может. Ладно, давайте собираться, тут нам делать больше нечего. Опять бессонная ночь предстоит, да…

– Я Ивану весточку пошлю, – заявил маг, вставая. – Хватит ему в лесу сиднем сидеть. Никому другому так не доверяю, как мальчишке. А уж в Старгороде, так и вообще никому.

– Даже мне? – нахмурился князь.

– Даже тебе, Лазарь Ильич, – твёрдо ответил Кудей.

– Ну ты и…

Глава 27

Аарон Борухович Герцман

Ночь я почти не спал, с боку на бок ворочался. Эх, поговорить бы с кем-нибудь, обсудить ситуацию… Не с кем. Удел политика – конкурентная борьба. Команда, мне нужна команда! Из знающих и преданных людей. Где бы ещё взять таких. На Старой Земле кандидатов было море, только зайди в универ и намекни – живо сбегутся, останется лишь отсеять зёрна от плевел, как говорится. Здесь же ситуация прямо противоположная. Людей мало, образованных людей очень мало. Образованных и понимающих – единицы. Не зря вчера князь так милостями осыпал Аскера, понимает, что этой сотней и конём из чужой конюшни он бойца ещё крепче к себе привязывает. Если ещё и брата жены подтянет, то будет у Барбашина парочка, всем ему обязанная. Разделяй и властвуй, да… А мне что делать?

Нутром чувствую, верхним нюхом, наше вливание в местное общество входит в решающую стадию. Да, предстоит ещё учёба в КМШ, но это не совсем школа, скорее, что-то вроде универа и курсов повышения квалификации. Если Кудей так хорош, как говорят о нём князья, то он успеет довести нас до первого уровня, то есть сделать настоящими магами. А если ты настоящий маг, то полдела уже, считай, сделано. Останется лишь выбрать сферу применения своим талантам. Лично я свою стезю выбрал.

Да, была у меня мечта о море, дальних походах и приключениях, но жизнь распорядилась иначе. На Старой Земле я стал политиком. Не сразу, прошёл учёбу, бизнес, юриспруденцию с бухгалтерией и аудитом. Может, и не достиг намеченных высот, но на ногах стоял крепко. Но! Не попади я сюда, кем бы стал? Возможно, замом мэра. Возможно, мэром, лет через десять. А дальше? Мне было бы уже под полтинник, а сейчас время молодых. Тем более, я не в столицах обитал, а в глубинке, где даже шабаш реконструкторов – большое событие. До губернаторского кресла я бы не дотянул, не стоит себя обманывать. Почему так сложилось – другой вопрос, но это факт.

Здесь же я получил шанс начать с начала. Пусть с самого низа, но зато с какими стартовыми бонусами! Тут и образование, и опыт работы в самых различных отраслях, и «тащат» меня наверх весьма уважаемые люди. И видят они меня не в строю, машущим острым железом, что отрадно, а за столом, разбирающим бумаги и принимающим решения. Хотя, владению оружием тоже нужно учиться, здесь это залог долголетия.

Пока что напрягает явное нежелание боссов делиться «основной линией партии». Проще говоря, нас используют «в тёмную», решая какие-то свои проблемы. А нас остаётся всё меньше и меньше, м-да…

Так, проворочавшись, как-то дожил до утра. Встал сонный, ничего не соображающий, ещё и с остатками абстинентного синдрома. Так-то меня вчера Кудей немного подлечил, но не до состояния «трезв, как стёклышко». В общем, спустился вниз, сел за стол и кое-как впихнул в себя завтрак, понимая, что день будет тяжёлым. Но, к удивлению и облегчению, до обеда мы пинали балду, откровенно игноря учебный процесс ввиду отсутствия надзирательного органа, то бишь учителя. Только Валера тихо сидел с закрытыми глазами и пытался медитировать, но судя по храпу, доносившемуся из угла, в который Проц забился, получалось это у него так себе. Мы же по пятому кругу обсуждали вчерашнее происшествие, строя теории и предположения. Ничего толком не добились, лишь опять чуть не поругались. И среди этих людей я хотел набрать себе единомышленников в команду? Лебедь, рак и щука – вот кто они, а я тот самый воз, который никуда не едет.

К полудню все немного устали от бессмысленной говорильни, накал страстей спал. После обеда пришёл Кудей, задумчивый и рассеянный. Заданий никаких выдавать не стал, проверять нас тоже и не подумал, лишь спросил у Гараева, как дела. Тот ответил, что всё отлично, продемонстрировал, как научился управлять пером, двигая его вдоль дальней стены комнаты, сидя при этом метрах в четырёх. Круто. У меня не каждый раз получается каплю воды из чашки поднять, а тут прогресс налицо. Заодно и видна разница в классе, и становится понятно, чем первый уровень отличается от нулевого, на котором сейчас барахтаюсь я, Проц и Дарисвета. В песочнице мы ещё, как сказал Валера, пытаемся куличики из мокрого силиката печь. А Андрей Владимирович уже если не в первом классе, то в подготовительном точно. М-да. Обидно. Тем более, что для всех, даже для Кудея, прорыв Гараева был полной неожиданностью.

Вот так вот строишь планы, делаешь предположения, а потом раз, и всё меняется. Все на Сорокина и Крыгину ставили, как на самых молодых, а вперёд вырвался самый старый и, если вспомнить Дархана, то получается вообще все теории шиворот-навыворот.

– Кудей, – заныла Карина, когда Гараев закончил сольное выступление. – Может, нам действительно надо выпить по эликсиру, а? Ну, посидим мы на первом уровне ещё пару лет, и что? Зато по улице можно будет спокойно гулять.

– Вы уже нагулялись вчера, Карина Александровна, – отозвался маг без всякой тактичности. – Хотите повторить?

У блондинки на глазах выступили слёзы.

– Что там с Игорем? – спросил я, пытаясь сместить акцент в разговоре, потому что наставник сегодня явно не в духе. – Что он говорит?

– Игорь? – опять задумался старик. – Игорь… Предатель он, если коротко.

– В смысле? – удивился я. – Нет, я понимаю, что он э-э…

– Козёл! – зло подсказала Крыгина. – И насильник!

– Ну, да, насильник. Но предатель? Это вроде бы из другой категории.

– Из другой, – кивнул седой головой Кудей. – Совсем из другой, Аарон Борухович. Игорь ваш, когда мы начали его допрашивать, «раскололся» сразу, даже пытать особо не пришлось.

– Пытать⁈

– Да, Валерий Андреевич, пытать. Рассказал он прелюбопытнейшие вещи, которые в первую очередь касаются вас, Карина Александровна. В частности, признался он, что в обмен на зелье Прорыва согласился опоить вас другим зельем, Забвения. Помните пузырёк?

– Жёлтый, с чёрной жидкостью. Конечно помню.

– Жидкость там фиолетовая, это стекло цвет исказило. Так вот, разлюбезная Карина Александровна, зелье Забвения должно было вас не только оглушить, но и… заэкранировать Метку, которую я на вас поставил.

– На меня? Метку⁈ Вы?

– Не волнуйтесь, это не Метка Подчинения, которой вас «наградил» граф Виталиано, – поспешно пояснил маг. – Она всего лишь показывает мне расстояние и направление до вас, и сигнализирует о вашем самочувствии. Когда Вершинин попытался вас изнасиловать, я смог среагировать достаточно быстро.

– А-а! – хлопнул себя по лбу физрук. – Так вот ты как рядом очутился!

– Справедливости ради, Андрей Владимирович, поначалу я шёл прекратить ваши безобразия. Но выброс эмоций Карины Александровны напрочь перебил ваши.

– Подождите! – выставила вперёд ладонь Крыгина. – Вы что же, следили за мной? И если бы я с ним… Вы бы… Подглядывали что ли?

– Не глазами, но да, на уровне эмоций.

– Да вы… Вы… Извращенец!

– Если угодно, – пожал плечами Кудей. – Хотите избавиться от моего преследования? Прорвитесь на первый уровень, тогда Метка сама развеется. Или найдите мага третьего уровня, заплатите ему пятьсот золотых, и он снимет с вас любое следящее заклинание. Тот же Даниил Михайлович это сделает запросто. Правда, при этом он может узнать, когда Метка активировалась, и при каких обстоятельствах…

– Да что же это делается? – из глаз Крыгиной брызнули слёзы. – Что вам всем от меня надо? Я что, должна перед каждым отчитываться за каждый шаг? Я же ничего… А вы! Один трахнуть хочет, другой запугивает, а-а-а…

И она заревела, некрасиво искривив рот и уткнувшись в ладони. Нет, понял я, это не спектакль, это истерика. Вчера держалась, а сегодня Кудей её довёл. Как бы не сломалась Великая, под прессом эмоциональных ударов и физического насилия.

– Аарон Борухович, наколдуйте Карине Александровне воды, – скомандовал маг.

Вот чёрт, подумал я, погружаясь в транс. Вот и началось то, что обещал вчера наставник, практическое занятие. Так-то мы всё больше медитировали и теорию изучали, а теперь что, так и будет?

Воду я наколдовал, но не сразу, а минут через двадцать. В кружке набралось жидкости на два глотка, не больше. Жалкий результат, обычно я набирал больше половины. Кудей ничего не сказал, просто сунул кружку в руки хныкающей блондинке. Та, увидев воду, едва прикрывавшую дно, даже плакать перестала, и уставилась на меня красными от слёз глазами, обиженно шмыгая покрасневшим носом. Я мог лишь развести руки в стороны. Стыдно. На обиды и рефлексии Кудей нам дал секунды три, а потом начал рассказывать про допрос Вершинина.

Несколько дней назад, когда Игорь не ночевал с нами вместе и пропустил целый день, он не только шлялся по кабакам и бабам. Нет, всё это было, и кабаки, и бабы, и пьяные драки, о которых он нам потом хвастался. Умолчал лишь о том, что сцапала его баронесса Плио, и поставила перед выбором: либо она ставит на него Метку, и его используют в качестве донора при Обмене, либо он отдаёт ей кого-то из нас, и получает за это зелье Прорыва и десять тысяч золотых в придачу. Игорёк, недолго думая, выбрал второй вариант, а в качестве жертвы выбрал Крыгину.

– Нет, – затрясла головой Карина-Дарисвета. – Нет! Не мог он! Он меня хотел… Ну, вы поняли. Но не…

– Секс он рассматривал, как компенсацию за ваше упрямство, – пояснил Кудей. – Надо сказать, Зелье Забвения – весьма интересная штука. К примеру, она не снимает Метку, но сильно оглушает её. Заклинание вроде бы и работает, и в то же время спит. Вы бы, Карина Александровна, несколько суток были бы лишены возможности связно мыслить. Это тот же голубой туман, только с более длительным сроком действия. Но есть и другая опасность, отрава эта не зря такое название имеет. Если бы вы выпили зелье, то могли бы не проснуться, вас бы так и увезли, в беспамятстве. Оно, зелье это, знаете, как действует? Вы засыпаете, выпив пару глотков, и забываете, что было в течении последних суток. А если перестараетесь с дозой, то запросто в кому впасть можете. Для Обряда это не критично, вас можно и в таком виде… М-да. Всё равно, из комы вы уже не выйдете, так и помрёте через пару дней. Так-то вот, Карина Александровна. И если бы Вершинин дал вам просто выпить вина, а не начал тащить вас в постель, то даже я не смог бы вас найти. Всё было наготове: лошади на заднем дворе, люди ждали условного сигнала, лодья стояла у причала. Игорь выпил бы зелье Прорыва и уснул бы, а утром поднял тревогу, не найдя вас рядом. За это время вы бы уплыли на много километров, с Вершинина бы слетела моя Метка, и даже если бы его начали подозревать, он бы отбрехался тем, что стал магом. Сказал бы, что именно ночь с вами этому поспособствовала. Потом уехал бы в Китеж, поступил в школу магии, закончил бы её, хоть и в числе аутсайдеров… А может и нет, может, Далия его бы и дальше снабжала Прорывом, а он поставлял бы ей землян.

– Кто, Игорь? – вмешался я. – Но я слышал, что Вызов может делать только сильный маг!

– Сильный маг, Аарон Борухович, может вызвать десять человек, слабый не больше двух или трёх. Вопрос лишь в том, доверили бы вашему товарищу петь песню Призыва или нет? Даже Далия не входила в число посвящённых в тонкости этого заклинания, а она была правой рукой Виталиано.

– Как же он мог? Говорил, что… Смыслом жизни меня называл…

– В каком-то смысле он не врал, – заметил маг. – Вы действительно были для него смыслом жизни прошлой ночью. За неудачу с него бы спросили, и спросили жестоко.

– Но зачем? – подал голос из своего угла Проц. – Зачем ему идти на сделку? Он мог бы сказать, что согласен, и позвать вас, разве нет? И тогда он бы стал не предателем, а героем, раскрывшим банду.

– Видимо, этот вариант был для него неприемлем, – ответил Кудей. – На допросе Игорь несколько раз говорил, что не был уверен, что вообще смог бы стать магом без допинга. Далия же призналась, что употребляла зелье Прорыва несколько раз, и обещала ему помощь в восхождении по рангам. Да и деньги сыграли немалую роль. Одно дело рисковать жизнью в Сыскном Указе, другое – сорвать крупный куш за один раз.

– Что можно купить на десять тысяч? – задумчиво спросил Гараев. – Не такая уж это и большая сумма, если подумать. У нас почти тысяча на один бал ушла.

– Не скажи, – возразил я. – С такими деньгами, да если маг… Дом можно купить, хозяйством обзавестись, работников нанять. Помнишь, мы об этом разговаривали, ещё в Транье? Да можно просто тупо войти в долю с каким-нибудь купцом, и сидеть на процентах. Прибыль будет не большая, но постоянная.

– Или просто сунуть деньги под подушку и жить на них несколько лет, – добавил Сорокин.

– Или вызвать ещё одну дурочку с Земли, трахнуть её и продать, – закончила Крыгина хриплым, надорванным голосом, глядя в пустоту. – Думаю, Игорёк именно это и планировал делать. А что? Если за одну меня десять тысяч давали, сколько бы за троих заплатили? Миллионером бы Игоряша стал… Ещё и титул бы прикупил. Граф Вершинин… Сука. Кудей, что с ним будет?

– А что на Руси с предателями делали испокон веку, Карина Александровна? Повесят его. Допросят, как следует, и повесят.

– Да? – блондинка сверкнула абсолютно сухими глазами. – Можно мне при этом поприсутствовать?

* * *

Сыскной Указ Старгорода представлял из себя комплекс зданий, находящийся на окраине города и примыкающий к кварталу, граничащему с городской стеной. Стена эта раньше была деревянная, но более десяти лет назад было принято решение заменить её каменной. Тогда как раз целая секция брёвен была повреждена пожаром, да и город давно расширил свои границы, выйдя за старую крепостную стену на расстояние двух стрелищ. Новообразованные кварталы состояли из вполне себе платёжеспособных ремесленников, купцов и прочего люда, который и одевался, не как побирушка, и имел вес и голос в городском вече. Так что все они, напуганные вспыхнувшим за год до пожара восстанием степняков, слёзно молили о хорошей защите. Ведь поверни мятежные тейпы к Старгороду, пришлось бы бросать дома и хозяйства на разграбление кочевникам, потому как за стену пустили бы беженцев, но не производственные цеха. Так что было принято решение о расширении границ городской стены, одновременно с заменой дерева на камень.

В верховьях была организована сеть каменоломен, на которых преступники и рабы махали кайлом, разламывая подходящую гору. Потом блоки спускали по Оке, перегружали на телеги и везли к городу, где каменщики и маги укладывали из них широкую, не меньше десяти метров, стену. Была она не сплошная, в ней прятались склады, караулки и казармы, но даже с учётом этого, пробить самую «слабую» стенку, то есть около трёх метров скальных блоков, современной осадной артиллерией не представлялось возможным. Строительство в некоторых местах уже почти было закончено, оставалось возвести лишь зубцы, за которыми будут прятаться защитники, на других же участках стена была опутана сетью лесов, блоков, талей и лестниц, по которым деловитым муравьями сновали работники.

Вот вблизи одной из таких недостроек и расположился Сыскной Указ. Собственно, сам Указ и был причиной того, что стройка так затянулась. Ведь весь компплекс зданий был построен всё из того же гранита, мрачного и неприветливого, да вдобавок был обнесён стеной, лишь немногим уступающей в высоте крепостной. Началась она с постройки широкой круглой башни, которая благодаря цвету, монументальности и мрачности репутации, получила название Серой, а уже от башни вправо и влево потянулись стены, замыкая периметр. Так что вотчина Лазаря Ильича представляла собой крепость в крепости, да ещё и возведённая ранее основной стройки. Иные горожане шутили, опасливо оглядываясь по сторонам, что стена города была всего лишь ещё одной стеной Сыскного Указа, а они все живут лишь милостью князя Барбашина. И отчасти это было правдой.

Именно за стенами Указа был расположен главный арсенал города, именно здесь содержались самые опасные, родовитые и знаменитые преступники. Содержались недолго, князь Ховрин не желал кормить арестантов, которым дорога была лишь на плаху. Допрос, проверка, сравнение опросных листов, ещё один допрос, на всякий случай, и то, что осталось от человека после опытных дознавателей, отправлялось либо под топор палача, либо на виселицу.

Приговоры редко приводились в исполнение прилюдно, хотя для таких случаев и была в городе центральная площадь. Но там казнили лишь бояр и дворян, которые были слишком известны, и публичная смерть которых была бы выгодна царству. Тогда на Красной площади сооружался помост, а глашатаи за неделю до казни ходили по городу и оглашали приговор, согласно которому будет казнён таким-то способом такой-то преступник. Оглашался день и час, когда лишённый рода, званий и имени будет передан в руки палача, который и прервёт его никчёмную жизнь заранее указанным способом. Делалось это, дабы всякий в Старгороде и за его пределами знал, что царская бывает не только милость, но и гнев, и от справедливой руки правосудия не спасут ни высокородные заступники, ни былые заслуги.

Но, как было уже сказано, такие случаи были довольно редкими, и обычно казнили без всякой помпы, тихо и приватно. Нечего тешить толпу зрелищем чужой муки, тем более, что такая тихая смерть иной раз приносила гораздо большую пользу. Вот был, к примеру, Тишка Лютый, что безобразничал на дорогах, купцов грабил да и крестьянами не брезговал. И где он сейчас? А взяли его молодцы графа Барбашина, говорят, сам боярин Охрепьев со своей командой лесных удальцов, подошли ночью к лагерю Лютого, да и схватили душегуба проклятого, кода тот спал, кровью невинных упившись вместо ужина.

Всех, кто за оружие успел схватиться, на месте посекли без всякой жалости, а самого Тишку да двух его ближников, живьём взяли и в подвал барбашинский кинули. Говорят, ух, как их там пытали! Хотели, чтобы тать признался, с кем в городе знаком, кто наводку на караваны давал, да через кого награбленное сбывал. Всё, всё разузнали, выведали! А потом Тишку втихую и удавили, так-то вот. Почему не на площади, коль он знаменитый такой? Так, понятное дело, почему. Не доехал бы он до площади, так-то вот. Ему все косточки переломали, все жилы повытягивали, глаза-уши поотрезали. Тишка в ногах валялся, о смерти молил, а его всё едино – на дыбу, да кочергу раскалённую в бок! А рядом лекарь стоял, да-да, чтоб концы раньше времени не отдал, так-то вот.

Сколько в этих байках было правды, а сколько выдумки, никто толком не знал. Спросить у служивых Указа мало кто осмеливался, а на осторожные наводящие вопросы любопытствующие ответы получали уклончивые. Вроде бы нет, не пытают до смерти, а вроде бы и случается такое. Вроде бы кто-то даже слышал, как по ночам из-под каменной толщи доносятся крики тех, кто вздумает запираться и не отвечать на вопросы следователей. Может и не крики то были, а всего лишь вой ветра бурной ночью. Сквозняки, они такие, сами понимаете… Да и чего только не привидится, особенно, когда в карауле стоишь, и каждый шорох громом небесным кажется.

А вот казни бывают, это точно. Как казнят? Да вешают обычно, редко иначе. Ну, пару раз колдунишек жгли, было дело. Голову срубили боярину одному месяц назад, тоже было. Да и всё, пожалуй. У нас, чай, не Рим какой-нибудь, где от нищих не протолкнуться, и не Багдад, где живьём в масле варят. У нас народ спокойный, царю и отечеству верный, а что разбойники случаются, так эта братия везде есть. Они, словно вошь, сами заводятся, ежели не мыться в бане, да в храм не ходить, Свет не славить. Так что и нечего про них думу думать, кто про вошь раздавленную вспоминает? Ну вот то-то же.

Вот и сегодня, едва тьма начала уступать место свету, свершилась одна такая казнь, тихо и незаметно. Преступника вывели во двор с высокими стенами, быстро зачитали приговор, надели на голову мешок, а на мешок петлю, и палач рванул рычаг люка. Сдавленный крик мгновенно стих, когда тело, пролетев полтора метра вниз, рвануло крепкую верёвку, ломая осуждённому шею. Босые ноги в холщёвых штанах дёрнулись в последней судороге, по штанине расплылось мокрое пятно.

Зрителей было непривычно много. Обычно при казнях мелких преступников, тем более, в такой ранний час, их было по минимуму. Конвой, глашатай, палач, священник, если казнимому он нужен, вот и всё. Сегодня же, кроме перечисленных, на задний двор пришли сразу два князя, Барбашин и Котырев, известный в узких кругах маг Кудей, целых четыре Призванных со Старой Земли, и вдобавок к ним одна арестантка.

Мужчины стояли молча, стараясь не выказывать эмоций. Впрочем, даже попаданцы успели насмотреться всякого, так что никого не стошнило. Женщины реагировали по разному. Арестантка с непроницаемым лицом и отстранённым интересом, а блондинка со смешанными чувствами. Когда под Вершининым с деревянным стуком провалился пол, Крыгина вздрогнула, но не отвела взгляда от «последнего танца», лишь судорожно втянула воздух и, кажется, не дышала до конца агонии.

Затем Барбашин молча кивнул, и его подопечные поспешно и с видимым облегчением покинули мрачное место, где сам воздух был пропитан болью и отчаянием.

Выйдя на мощёную площадь, князь повернулся к землянам:

– Ну, вот и пришла пора прощаться, други мои. Пришло время вам лететь дальше, пробовать свои силы без нашей опеки. Верю я, что вы не посрамите звание староземельцев, и будете числиться в лучших учениках магической школы, – он поочерёдно пожал руки Гараеву, Сорокину и Герцману, остановился напротив Крыгиной. – На вас, Карина Александровна, надежда особая. Коли исполните порученное, то считайте меня своим должником. Дело вам предстоит нелёгкое, опасное, но уж коль согласились, то и повторять лишний раз про то не стану.

Он осторожно пожал руку блондинке, потом не выдержал, обнял ее, тихо шепнув на ухо:

– Кудея слушайся, девочка, он тебя вытащит. А после школы приходи ко мне, я тебя с родителями Даниила сведу. Договорились?

Ранним июньским утром, когда ночи самые короткие, а дни самые длинные, из ворот Сыскного Указа выехала ничем не примечательная карета. Гербов на дверцах не было, кучер был одет вполне обычно, даже лошади были ничем не примечательные. Выехав на улицу, карета нырнула в предрассветный туман, накрывший Старгород, и подсвеченный розовым светом восходящего солнца. Сделав несколько поворотов, попетляв по улицам, карета спустилась к пристани, остановившись у причала.

Из кареты вышли трое: седовласый старик и две женщины. Старик был одет в потёртый камзол, на боку у него висела длинная шпага на перевязи, а шея была замотана шёлковым шарфом. Спутницы были одеты тоже небогато, но добротно, как одеваются обычно в дорогу не шибко богатые дамочки дворянского сословия. Несколько случайных свидетелей лишь глянули лениво на троицу, да и пошли себе дальше по своим делам. Ну, лезет в лодью старый, но ещё крепкий дед, а с ним две молодки, ну и что? Разве что бабёнки внимание привлекли бы, да закутаны они аж до самых глаз, видать, от утренней свежести прячутся. А так, ничего барышни, видно, что не старые, вон как ловко по сходням идут, упасть не боятся. У одной из-под косынки волос наружу вылез чёрный, а у второй чёлка на лоб упала светлая, вот и все приметы.

Капитан лодьи, видимо, ожидал лишь этих троих, потому что, как только пассажиры оказались на борту, сходни тотчас были втянуты, концы отданы, и корабль отвалил от причала, влекомый течением, понукаемый шестью парами вёсел и управляемый твёрдой рукой рулевого. Когда лодья вышла на стрежень, вёсла были убраны, а мачту украсил грязноватый парус, поймавший утренний ветерок, и добавивший ходу. Взошедшее солнце развеяло туман, в Старгороде начался обычный день, и никто и не вспомнил про небольшой кораблик, ушедший вниз по течению.