Текст книги "Кудей (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Колесников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

Глава 18

Гараев Андрей Владимирович

Вау, как сказали мои ученики, когда я в «эльфийском прикиде» пришёл в школу. Только теперь это «вау» впору мне повторять. Когда почувствовал, что могу толкнуть падающее пёрышко, это было… Даже слов не подберу. Офигительно это было, во! И пусть меня мутило весь вечер, и спал я плохо, но ощущение невиданной силы не покидало. Невиданной – не в смысле огромной, а скорее невидимой. И сила пока совсем скромная. Если говорить о затратах и результатах, то баланс явно не в пользу последних. Каринка с Валеркой уже магичат вовсю, а меня только блевать тянет и башка кружится, но Кудей обещает, что это со временем пройдёт. Надеюсь, что так, а то без магии туго придётся. Я ведь, если честно, особо-то и не надеялся на неё, но желание было, чего скрывать, с того самого дня, как кристалл в ладони засветился.

Вдали, меж невысоких холмов, опять блеснула вода. Кажется, мы пришли к переправе. Спустя пять минут и пару поворотов между холмами дорога привела к пологому спуску к реке. Справа обнаружилась площадка вытоптанной земли с неизменным трактиром. Перед ним стояло пять повозок, крытые промасленной парусиной, тут же толпились и их владельцы. Купцы, пояснил сержант, да я и сам догадался, что торговцы. С десяток мужчин в походной одежде и столько же вооружённых охранников. Кстати, купцы тоже выглядели не робкого десятка. На нас они уставились с подозрением, особенно на карету Барбашина, потом на бородатых лицах проявилось недовольство, и вскоре я понял, почему.

Моста нет, а до другого берега с километр, если не больше. Реки тут не чета нашим, плотинами не перегорожены, каналами не обескровлены, текут себе полноводно. Как на ту сторону перебраться? Ответ один: паром. У них тут явно очередь, а нас почти две сотни всадников с обозом, и пропускать купцов вперёд Котырев явно не намерен.

Спустя час в мелкий песок пляжа ткнулся широкий нос парусной баржи, похожей на огромное корыто с высокими бортами. Широкий нос был увенчан сходнями, которые плавно опустились на песок, словно аппарель у десантного катера. Добро пожаловать на борт, как говорится.

Перевозили нас частями, человек по пятьдесят, вместе с конями. Даже для двух повозок место нашлось, такой транспорт оказался просторный. Я всё гадал, как же мы с такой нагрузкой отчалить сможем, ведь посудина заметно просела, но тут помогла магия. Невзрачный мужичок встал на край баржи, прикрыл глаза и плавно повёл рукой, словно зачерпнул воздух ладонью. Край баржи слегка приподнялся, лошадки заволновались, а паром плавно сошёл с берега, занял горизонтальное положение, и мы заскользили по воде, только волны по бортам зашлёпали. Мужичок глянул на меня с насмешкой и пошёл к возвышению в центре корабля. Я тут же к Василию, объясни, говорю, что это было? Тот поначалу даже не понял, что я от него требую, а потом хохотнул басовито. Это, говорит, магия воды, у вас ею Герцман владеет, а тот тощий мужик, соответственно, водный маг, хоть и малой силы.

Баржа весит несколько тонн, а её с мели снимает слабосильный гидромант? Вот Боруховичу повезло! Кстати, повезло ли? Аарон-то наш до сих пор не «прорвался». Карина может уже тлеющую лучину ветром разжечь, Проц вчера кипяток прикосновением остудил, меня тошнит регулярно, когда перья телекинезом двигаю, а никто больше так и не смог начать магичить, хе-хе. Но это так, в порядке мелкого злорадства. На полпути встретили такое же плавсредство, тоже битком набитое людьми. Оживлённое тут местечко.

Старгород наплывал на нас неторопливо, но неотвратимо. Белая полоска превратилась в крепостную стену, стоявшую чуть ли не на берегу, спичечные коробки – во внушительные башни, невысокие, но изрядно пузатые. Среди зубцов были видны жерла пушек, укрытых навесами от непогоды, и прохаживающихся караульных. Город в обороне надеялся не на высоту стен, а на мощь артиллерии. Думаю, и магии тут было, что называется, выше крыши. Та же Транье, как мне рассказал дон Роберто, была построена практически одним человеком – отцом Игнатием. Конечно, проект крепости, расположение внутренних помещений, и многое другое было заслугой присланного архитектора, но вот непосредственно возведение стен, башен, донжона и предвратного форта, по сути, отдельной крепости, это всё магия. Не зря про молчаливого монаха говорили, что он в первую очередь маг камня. Какой там у него уровень, шестой?

Что касается самого города… Пока плыли, успел рассмотреть местную столицу. Ну… Не Москва, и даже не Кострома какая-нибудь. Город выглядит так, словно кто-то сверху рассыпал кубики на пригорок, а потом расчертил между ними землю кривыми улицами дорог и внутренних крепостных стен. Выделялись разве что шпили храмов и нескольких зданий, наверное, местной администрации, было в них что-то неуловимо казённое. В остальном – город, как город. Небоскрёбов не видно, реклама не сверкает, даже светофоры не светятся. Сколько тут народу живёт? Василий затруднился с ответом, почесал бороду, потом неуверенно предположил, что «да тыщщ двадцать, поди. А можа и все тридцать, ежели с приезжими, кто их считал-то?» До прописки тут пока не додумались.

Причалили не к берегу, а к каменному пирсу, над которым возвышалась широкая башня. На пирсе толпился народ, о чём-то переговариваясь и глядя на нас. Наверное, гадают, откуда такая толпа вояк прибыла. А я обратил внимание на стройку, что разворачивалась неподалёку. Туда подводами таскали каменные глыбы, делали насыпь, которая вдавалась в реку уже на десяток метров. Слышались шипящие звуки, что-то громыхало и сверкало, словно среди камней разразилась гроза. Опять магия, не иначе. Высотой насыпь уже достигала метров пяти, и почти сравнялась с крутым обрывистым берегом. Это что, они тут мост хотят перекинуть?

Встречали нас десяток стражников. Вопреки стереотипам, выглядели они вполне по-боевому, доспехи и оружие было начищено до блеска, да и пузанов я среди них не заметил.

Котырев предъявил какую-то бумагу старшему, тот что-то спросил, князь спокойно ответил. Стражник покачал головой, покосился на барона Плио, но противиться высадке не стал. Мы быстро перебрались на пирс, оседлали лошадей и двинулись прочь, не дожидаясь остатков каравана. Лично мы, попаданцы, переправились первым паромом, так что разделиться я не боялся. Князья же и вовсе словно позабыли об оставшихся на том берегу людях, и скомандовали начать движение.

– Чай, не маленькие, дорогу домой найдут, – пояснил мне Василий.

Ну, им виднее. Да и в самом деле, чего толкучку создавать?

Как выбрались с территории порта, сразу попали в городскую суету. После поездки по глухим лесным дорогам этот гвалт меня оглушил. Но теряться было некогда, и мы двинулись направо, по широкой дороге, выложенной ровными каменными плитами. Ехали медленно, не нарушая общего трафика. На нас косились, но без особого удивления, я же крутил головой, словно деревенский пацан, попавший в мегаполис.

Посмотреть было на что. Читал я, что средневековые города славились кривыми узкими улочками, грязью и отсутствием канализации. Про канализацию не скажу, но лошадиным помётом всё же пованивало, хотя грязи на дорогах я особой не заметил. Ширина улиц тоже была нормальная, думаю, пара грузовиков бы разъехалась без проблем. Да и улицы были не так уж и кривые, хотя поворотов хватало. Дома всё больше одноэтажные, много каменных строений.

Что поразило, так это заборы. Где деревянные, сложенные из толстых почерневших брёвен, а где из дикого камня. Каждый приличный дом старался отгородиться таким крепким забором высотой метра три. У некоторых стен были даже башенки, как мне показалось, вполне функциональные. Выходит, эта часть города, а возможно и весь, состоит из вот таких вот укреплённых точек, брать штурмом которые придётся каждую и по-отдельности. Мой дом – моя крепость? Получается так.

Дорога попетляла немного, на паре перекрёстков случались мелкие заторы, но в конце концов мы добрались до ещё одной внушительной каменной стены и широких ворот в ней.

Ворота были закрыты, а рядом с калиткой сидел под навесом молодой парнишка в кафтане зелёного цвета с эмблемой совы на груди. Судя по ореховой шелухе под ногами часового, служба шла спокойно, можно сказать, лениво. При виде князей парень вскочил и бросился отпирать ворота, но сделал это недостаточно расторопно, по мнению Василия. Сержант навис над часовым каменным утёсом, и что-то негромко ему высказал, тыкая в грудь парня своим толстым пальцем. Часового от этих тычков заметно шатало, но стоял он смирно, поедая начальство глазами.

– Гляди, Филарет, в последний раз поблажку тебе даю, – закончил Василий и двинулся дальше, ведя коня в поводу.

Карина-Дарисвета Александровна Крыгина

О, май гадбл, неужели дошли? За последнюю неделю впечатлений было столько, сколько за всю прошлую жизнь не было. Одна только казнь чего стоила! Я нервов потратила, наверное, с километр. Как тут страшно жить… Скорее бы стать Великой Дарисветой, а не попаданкой, на которую таращатся, как на кусок мяса в голодный год.

Окей, отставить хныканье! Это дома можно было поплакаться папику в жилетку, чтобы он утешил и подкинул бабосиков на карточку, а здесь такое не прокатит. Тут вообще, каждый сам за себя, судя по всему. Ну, ни минуты расслабиться нельзя, ни секунды! Все только и норовят тобой попользоваться, ничего не предлагая взамен. Ага, ща!

С момента прорыва магии на меня насел Кудей. Нет, я понимаю, дедок старый, нравится ему с такой красоткой, как я пообщаться, но и меру же надо знать. С самого утра, как пристанет, так и не отрывается. То ему дыши, то ему не дыши, то сосредоточься, то сконцентрируйся, то расслабься. Хотела бы я расслабиться, но не с кем, вокруг одни и те же рожи опостылевшие. И наглые все, ну просто до ужаса!

Намедни… О, май гадбл, я уже спикаю, как они! Три дня назад остановку сделали рядом с трактиром. А рядом с трактиром, гляжу, избушка стоит, над ней дымок вьётся, и запах оттуда знакомый такой, с парком и вениками. Физрук с Котыревым пошушукался и, гляжу, а они уже всей толпой туда строем шагают. Я к князюшке, так мол и так, тоже желаю в баньке попариться, можно сие желание исполнить или нет? Тот усами пошевелил, словно таракан, и отвечает, что да, можно. И суёт мне несколько монеток, типа, тебе надо, ты и иди, договаривайся. Я монетки – цап только и пошла в кабак, договариваться. Пока шла, разглядела кружочки. А ничего так, симпатично сделаны. На одной стороне дядька сурового вида, царь, наверное, на другой число 50 и надпись внизу «копиик». Это что, полтинник? И не пятьдесят баксов или евриков, а пятьдесят… копеек⁈ О, Пресвятая Шанель… Хватит мне на баню полтора рубля или нет?

Зашла в трактир, собирая взгляды аборигенов, огляделась. Ожидала что-то средневеково-русское, а словно на Дикий Запад попала, в задрипанный салун с немытыми ковбоями и дешёвыми шлюхами с индейско-азиатской внешностью. Такая же стойка слева, такой же просторный зал со столами. Правда, стульев не было, а были лавки, сколоченные из толстых досок, и столы были такими же грубыми и толстыми.

Посетителей было мало, всего две компании, которые не дрались, а мирно сидели рядом, но не смешиваясь, и о чём-то негромко судачили, на меня почти не глядя. Перед ними стояли тарелки, кружки и кувшины, но мужики явно были трезвые, или почти трезвые. Тут у них вообще в дороге пить не принято, мне так Кудей сказал. Ну, а раз трезвые, то и проблем быть не должно, решила я, направляясь к трактирщику.

Поздоровалась, тот ответил, внимательно разглядывая меня единственным маленьким глазком на широком лице. Лицо так и тянуло назвать рожей, в старом свете я бы к такой харе и подойти побоялась бы, а здесь уже привыкать начала. Ну и что, что у него второй глаз жуткого вида шрам пересекает? Воевал, видать. Князь рассказывал, что увечных отличившихся дружинников часто награждают разрешением открыть трактир, видать, этот из таких. Отличник, спаси меня, господи… Спросила насчёт бани. Да, говорит, без проблем, рупь цена. Иди, говорит, там как раз ваши только что туда пошли. В смысле, «наши пошли», он мне с ними предлагает сходить помыться?

– Ну да, а чего такого? – удивился одноглазый.

– Дядя, ты не охренел? – вежливо спросила я, сама охреневая от предложения. – Я тебе кто, девка по вызову, что ли? Я Великая Дарисвета, а ты мне предлагаешь с мужиками в баньке помыться? Я тебе тут сейчас твою халабуду по брёвнышку разнесу, сам в бане жить будешь, веником прикрываться, из тазика питаться! Я тебя…

– Прощенья просим, – спокойно прервал меня держатель притона, и даже обозначил поклон, чуть качнувшись всей колодой, которая у него за торс считалась, пока не набрала десятка три кило жира. – Не хотите со всеми, придётся подождать.

– Долго?

– А сколько вас таких, Великих? – спросил толстяк, впервые поинтересовались количеством потенциальных клиентов.

– Такая только я одна, – я гордо задрала нос. – И вообще одна.

Трактирщик почесал бороду, в которую уходил шрам, потом предложил:

– Есть у меня ещё одна банька, совсем махонькая, специально держу на двух-трёх человек. Если одна, да с с банщиком и квасом, то полтора рубля. Баньщик у меня хороший, из самой Турции.

Вот же этот… князь! Ведь знал наверняка, сколько стоят банные услуги, и дал денег впритык, жмотяра. А мне вдруг так захотелось помыться, что просто спасу нет. Я решительно шмякнула на стойку три монеты и заявила:

– Годится! Только гляди, если твой турок руки будет распускать, я ему…

– Не будет, – усмехнулся трактирщик. – Евнух он.

Рили? О, май гадбл… Евнухов у меня ещё не было.

В общем, пока наши мылись толпой, я парилась одна. Было немного страшновато, но я успокаивала себя тем, что совсем рядом имеется сотня вооружённых мужиков, которые за меня любого на спагетти покромсают, да и два князя Сыскного Указа в обиду не дадут, случись чего.

А ничего и не случилось. Турок оказался классическим турком, смуглым, жирным и черноволосым, разве что лицо у него было какое-то странное, бабье. Тестостерона не хватает, поняла я. На поясе у евнуха была повязка, так что ничего лишнего я не разглядела, да и не больно-то хотелось, если честно. Мне хватило того, что на шее кастрата был чёрный матерчатый ошейник, показывавший его социальный статус. Раб. Вспомнился рассказ Кудея о разных видах этих самых ошейников, и настроение поползло вниз, но ненадолго.

Раб он или не раб, а дело своё знал. Мало того, что баня была протоплена, как надо, и я чуть не стонала, когда лежала на горячей полке, пока банщик хлестал меня двумя вениками, так он ещё и массаж мне сделал. Хороший массаж, все косточки прохрустел, все мышцы промял. В каком-нибудь Стамбуле за такой массаж я бы сотню евриков не пожалела, а тут всего-то полтора рубля. И не приставал совсем, что даже где-то обидно. Странно было ощущать на своём теле мужские руки, и знать что это не мужчина. Точнее, не совсем мужчина… Интересно, его кастрировали до полового созревания или после? Тьфу, Великая, ты совсем с дуба рухнула?

В общем, баня мне понравилась, массаж тоже, а вот обслуживающий персонал вызывал дрожь, особенно когда представляла, как трактирщик заработал шрам, чуть не разваливший ему голову, а банщик свой статус евнуха и «украшение» на шею. А Вершинин ещё подмигивал мне потом, эдак многозначительно, типа, знаю я, чем вы там занимались. Не, ну что за намёки, а? Наверное, хотел на месте турка оказаться? Ну так сходи, спроси, на каких условиях он это место получил. Всё же Игорёк иногда конкретно бесит.

Валерий Андреевич Сорокин Проц

Будем считать, что первую миссию мы завершили и перешли в другую локацию. Кое-кто даже умудрился левел апнуть, я себя имею ввиду, Каринку и физрука. Вот уж не ожидал, что Владимирыч магом станет, ещё и телекинетиком. Не, спору нет, лёд тоже вещь козырная, но хочется и другие стихии освоить. Ветер, например, как Дарисвета, или тот же телекинез. Кудей говорит, что всё будет, но тут же признался, что та стихия, которая первой пробудилась, останется основной. Ну, ладно, переживу. Зато к холоду у меня теперь постоянный резист, могу на снегу спать, вот. Стану, как король Белых Ходоков, подчиню себе армию, буду летать на дохлом драконе. Хотя, наверное, для этого надо ещё и некросом быть. А драконы у них тут есть?

Заселили нас не сказать, что шикарно, но и не прямиком в казарму. Мы же, как-никак, дворяне! Хоть и нищие, как д’Артаньян по приезду в Париж, даже ещё хуже. У гасконца хоть что-то в кармане бренчало, и рыжая лошадь была, а у нас и этого нет.

Игорёк явно успел облутать парочку трупов, недаром посматривает на нас с превосходством. И тесак у него на поясе трофейный. Что интересно, никто ему слова поперёк за мародёрку не сказал, посчитали, что он в своём праве. Василий лишь спросил, шмонал ли он тех, кого другие завалили, и одобрительно кивнул, когда Вершинин отрицательно помотал головой.

Ладно, трофеи ему по праву достались, тут базара ноль, как говорится. Если бы я тогда умел то, что сейчас умею, то и мне, глядишь, чего-нибудь обломилось бы. Хотя, для этого убивать бы пришлось… Да похрен! Меня тут с самого попадания убить пытаются, а я им что, глазки строить должен? Ага, щазз! Чтобы меня, как Каштанку, на деревенском кладбище прикопали? А сосульку в глаз не желаете? А то я могу!

Барбашин приказал поселить нас «на подворье». Незнакомое определение, но ясность наступила скоро. Дарисвета, а кто же ещё, попросила разъяснения, и Котырев снизошёл до них. Вообще, с князем дело иметь непросто, слишком уж он тяжёлый в общении, но тут соизволил пояснить. Подворье, это такая территория, которая принадлежит конкретному человеку, в нашем случае – князю Барбашину. Поглядел я на на каменные стены, на хоромину, в которой жило только слуг человек пятьдесят, на просторный двор, конюшню и прочие хозяйственные строения, и решил, что глава Сыскного Указа человек совсем не бедный. Ещё и князь к тому же. Ещё и пользуется служебным положением, задействуя в охране своего терема солдат Указа. Чтоб я так жил, как говорится…

Дом в котором нас поселили, имеет два с половиной этажа. Половина – это цоколь, полуподвал, где хранятся съестные припасы, бухло в бочках и бутылках, и много чего ещё. Дом – не просто дом, а целый домина, построенный буквой П, метров тридцать в длину «перекладиной» и двадцать в «ножках». Над покатой крышей торчит с десяток печных труб, из нескольких вьётся дымок. Внутри куча проходов, закутков, каких-то колонн, и ещё больше комнат.

Встречал нас типус средних лет, в длинном кафтане и париком на голове, который в сочетании с типичной славянской физиономией смотрелся довольно неуместно. Представился он Макаром Степановичем. Мажордом, по другому я этого расфуфыренного мужика не назову, повёл нас по коридору третьего этажа, предлагая самим выбирать, где селиться, при условии, что жить мы все будем рядом. Есть комнаты большие, светлые, в них по два или даже три окна, есть маленькие, тесные. Я подумал, и застолбил за собой такую комнатушку. А что? Кровать есть, стол-стул есть, оконце есть, дверь на засов запирается, чего ещё надо? Шмотки не в шкафу будут лежать, а в ларе под шконкой? Так у меня и шмоток нет, кроме тех, что на мне, и тех, в которых из подвала Транье вышел. Но тот костюмчик с покойника снят, с какого-то разбойника, одевать его стрёмно.

Физрук занял соседнюю комнату на пару с евреем, наёмник с Русом завалились в дверь напротив, Карине предоставили отдельную «светёлку», по выражению Макара Степаныча. Блондинка оглянулась на нас, показала язык, и скрылась за дверью. Мы переглянулись, и тоже разошлись по своим жилищам, осваиваться. Не знаю, как остальные, лично я просто завалился на кровать, вдохнул запах свежей травы из матраса, и закрыл глаза. Наконец-то один, никто за мной не следит, никто над душой не стоит, не оценивает каждое слово, жест, взгляд… Надолго ли такое счастье?

Пока устраивались, подошло время ужина. Столовая тут была куда меньше, чем в крепости, но кормили примерно тем же. Похлёбка, каша, немного мяса, зелень и неизменный сбитень, который варили, кажется, все и везде. Мы устроились за одним столом и молча расправились с едой, которую нам подносила крепкая женщина лет сорока, глядевшая на нас с каким-то детским любопытством, но так и не заговорившая. Да мы и сами были не склонны к разговорам, я так точно.

Остальные сидели тоже с задумчивым видом, настороженно поглядывая по сторонам. Слуги, а судя по одежде, большая часть ужинавших вместе с нами, была именно слугами, без всякого стеснения пялились в нашу сторону. На лицах некоторых читалось откровенное пренебрежение, а парочка молодцов с широкими плечами и румяными мордами откровенно таращились на Крыгину.

– Валера, сможешь что-нибудь наколдовать? – спросил тихо физрук.

– Зачем? – сначала не понял я, а потом перехватил его взгляд и кивнул. – Могу снежок скастовать, только небольшой.

– А большого и не надо, – ответил Владимирыч.

Я сконцентрировался, привычно уже чувствуя движение маны, протянул руку над столом, шевеля пальцами. Воздух заискрился, пахнуло холодом, и в центре стола начал расти белый комочек снега.

– Карина Александровна, теперь вы, – продолжил командовать учитель. – Постарайтесь поднять его над столом, чтобы все увидели.

Блондинка хмыкнула и выставила перед собой указательный палец. Снежок качнулся, оставляя на столешнице мокрые следы, а потом рывком подлетел вверх примерно на метр. В столовой воцарилась тишина, все смотрели на нас. А Гараев с деланной небрежностью махнул рукой, словно муху отгонял, но я знал, что это единственный магический приём, который он успел изучить, он так и назывался, Мухобойка. От кинетического удара снежок рассыпался в воздухе, Дарисвета с деланным смехом замахала руками, и снежинки снесло в угол комнаты.

– Продолжаем хавать, – опять скомандовал Гараев. – Делаем вид, что ничего не случилось, мы этим постоянно балуемся. Карина Александровна, спасибо за смех, очень своевременно получилось.

– Всегда пожалуйста.

И мы вернулись к еде. Мне со своего места было плохо видно, но парочку вытянувшихся физиономий я срисовал. Широкоплечие жеребцы так и вовсе растеряли свой румянец, и выглядели несколько пришибленно. А у меня аж плечи расправились, словно я катку в одного вытянул и главный приз с босса взял. Хорошо быть магом!