Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Тринадцать

Каспия

Зендра цеплялась за мою руку, пока мы, спотыкаясь, шли по лесу. Ее ладонь была липкой, а лицо бледно-серым.

Я споткнулась, подвернув лодыжку, но ее хватка удержала меня от падения. Моя голова кружилась так сильно, что мир казался полосой зеленого, коричневого и голубого. Я дышала неглубоко, а пот, пропитавший мое тело, никак не мог остудить огонь, бушующий в моих венах.

Три дня подряд мы бродили по этой странной земле, ожидая, что ритуал изменит нас. Мы с Зендрой боялись, что от сырого, затхлого воздуха пещеры нам обеим станет плохо, но, возможно, нам следовало остаться. С каждым заходом солнца нам обеим становилось все хуже и хуже.

Я надеялась, что мы найдем убежище, где сможем отдохнуть, пока болезнь не пройдет. Но единственное, что мы находили, – это деревья и снова деревья.

– Мне нужно остановиться, – пробормотала я.

Зендра отпустила мою руку и, словно это было единственное, что удерживало ее на ногах, опустилась на покрытую мхом лесную подстилку. Обхватив себя руками за талию, она раскачивалась взад-вперед, лежа на боку. Слезы навернулись на ее глаза и каскадом потекли по щекам.

Мои колени подогнулись, и я рухнула на землю. И, как и Зендра, я свернулась калачиком на влажной зеленой земле.

Дождь лил не переставая, от оглушительного ливня до легкой мороси. Я не могла вспомнить, каково это – носить сухую одежду. Мы промокли до нитки, но вода была незначительным неудобством по сравнению с болью.

Божество, это было больно. Мои внутренности разрывались на части невидимыми когтями. В голове у меня пульсировало, каждый удар сердца был как удар молота по черепу.

Ни один из нас не мог есть с той первой луны, проведенной в той странной пещере. Сушеная рыба, которую мы захватили с собой с корабля, осталась нетронутой, хотя, вероятно, уже не была такой сухой. В ту луну мы спали, прислонившись к скользким каменным стенам, а утром проснулись от желудочных колик.

С первыми лучами солнца нам удалось преодолеть довольно большое расстояние, и мы обе, преодолевая дискомфорт, пробирались мимо скал в этот густой лес, надеясь найти город или деревню, где можно было бы отдохнуть и расспросить о среброглазом воине. Пока мы шли, я восхищалась насыщенностью зелени, такой яркой и колоритной, что она не походила ни на один лес в Нелфинексе.

Теперь этот цвет стал для меня настоящим ударом по глазам. Он был таким же ослепительным, как полуденное солнце, и все, чего я хотела, – это найти другую пещеру, где темнота могла бы заслонить эту тошнотворную зелень.

Даже когда я зажмуривала глаза, все, что я могла видеть, было зеленым. Все, что я могла чувствовать, – это боль. Спазмы в животе были в десять раз сильнее, чем в пещере. Моя кожа была горячей на ощупь, и каждая мышца болела. Дышать было тяжело.

– Я не думаю, что это ритуал, Зендра, – пробормотала я. – Что, если что-то не так?

– Я не знаю, – захныкала Зендра.

– Прости. – С моих губ сорвался всхлип, но мне было слишком больно плакать, поэтому я проглотила следующий. – Мне не следовало привозить нас сюда.

Мы должны были быть в Шоу, в нашем дворце, с нашей семьей.

– Это не твоя вина. – Зендра потянулась, чтобы взять меня за руки. – Ритуал взывал к нам обеим.

– Что, если это не ритуал?

– Это он. Так и должно быть. Мы должны это вынести. – Ее глаза закрылись, слезы все еще текли по ее лицу, когда она начала плакать. – Каспия?

– Да?

У нее перехватило дыхание.

– Я не хочу умирать здесь.

– Я тоже. – Боль была почти невыносимой, когда я обняла ее, прижимая к себе, и мы обе продолжили плакать.

Была причина, по которой было запрещено следовать за стрижами в их места миграции. Была причина, по которой ни одна Старлинг не летала так далеко для проведения ритуала.

Мы собирались умереть здесь.

Никогда больше я не вернусь на свою любимую родину. Никогда больше я не услышу смеха Грасиэллы. Никогда больше я не буду обниматься с Хопом и гладить его пушистый хвост.

И у Зендры не будет шанса найти Кэпа в Мариксморе.

Мы погибнем в этом зеленом лесу.

Не получится из нас Старлингов.

– По крайней мере, мы вместе.

– Милостью Божества. – Зендра открыла глаза и грустно улыбнулась мне, обхватив мою щеку ладонью.

– Милостью Божества.

Что-то было не так с ее глазами. Золотистый оттенок был тусклым, а радужки глаз приобрели молочно-белый оттенок, как будто пламя внутри нее угасало. Как будто жизненная сила в ее крови иссякала.

Моя вина.

Если бы я не отправилась в это путешествие, Зендра была бы в безопасности дома. Этим утром она была бы в вольере, поглаживая мягкие перышки стрижа.

Вот только больше не будет никаких вольеров. Не будет полетов, по крайней мере, для нас.

Слезы застилали мне глаза.

– Прости.

Большой палец Зендры погладил меня по щеке.

– Не извиняйся.

Я прижалась лбом к ее лбу, и мы вместе плакали о жизни, которую нам не суждено было прожить. Пока темнота не поглотила боль.

И не стерла проклятый зеленый цвет.

Ото сна меня пробудили хлопки Зендры.

Я приоткрыла глаза и на мгновение почувствовала себя дома. Мне было тепло в постели, а пряные ароматы душа проникали сквозь арочные окна замка.

Но стоило мне подняться с покрытой мхом земли и вглядеться в окружающий лес, как суровая реальность обрушилась на меня.

Дом был на другом конце света.

Шум раздался снова, но это были не хлопки Зендры, а череда резких звуков, похожих на щелканье языка. Щелчки были такими громкими, что отражались от деревьев, и у меня по спине пробежал холодок.

– Зендра, – прошептала я, тряся ее за плечо. – Проснись.

Она застонала, прижимая руку к животу.

– Зендра, поторопись. – Собрав остатки сил, я встала, покачиваясь на ногах. Затем наклонилась, взяла ее за руку и толкнула, пока она не открыла глаза. Я была слишком слаба, чтобы оторвать ее от земли, но мне удалось сделать сильный рывок.

– Ч-что? – Ее глаза распахнулись. Они были молочно-белыми.

– Вставай. Сейчас же.

Она уставилась на меня, как будто погрузилась в свой собственный сон. Как будто я украла ее из постели Кэпа на «Сиррине». Но затем щелчки раздались снова, и она резко проснулась.

– Что это?

– Я не знаю. Но мы не можем здесь оставаться. – Взяв ее за руку, я помогла ей встать.

Ни одна из нас не удосужилась снять свои рюкзаки, когда мы отключились, поэтому, держа ее за руку, мы пошли через лес, огибая камни и переступая через ветки, а эти щелчки, казалось, преследовали нас, становясь все ближе и ближе.

Воздух был липким и влажным. Из-за густой влаги каждый вдох давался с трудом, пот стекал по моему лбу и заливал глаза.

– Нам нужно спрятаться.

– Где? – Зендра тяжело дышала. – Здесь ничего нет. Где все люди?

Нас окружали деревья, но их ветви и стволы были слишком скользкими, чтобы по ним можно было карабкаться, не то чтобы у кого-то из нас хватило бы на это сил. Между деревьями виднелись камни и валуны, достаточно большие, чтобы через них было трудно переступать. Но они не могли скрыть наши фигуры.

Может быть, мы могли бы нарвать побольше мха, чтобы прикрыть свои тела. Но по мере того, как щелчки становились все громче и громче, я поняла, что того, кто следовал за нами, было нелегко обмануть.

Звук был так близко, что у меня задрожали кости.

Зендра задрожала, ее глаза встретились с моими.

– Каспия?

Я вытащила кукри из-за пояса. Зендра достала кинжал из ножен на бедре.

– Готова?

Она покачала головой.

– Бежим.

Мы, спотыкаясь, рванули через лес. Ужас немного рассеял туман в моем сознании, когда мы стали двигаться все быстрее и сильнее.

Если щелчки и продолжались, то их заглушал шум моего пульса и тяжелое, затрудненное дыхание. Этот лес был слишком густым для большой скорости. Если за нами кто-то гнался, то мы бежали слишком медленно.

Затем, милостью Божества, узкая коричневая тропинка пересекла зелень. Дорога с двумя колеями от колес прорезала лес.

Я так обрадовалась, увидев, что путь свободен, что оступилась и споткнулась о камень. Моя лодыжка подвернулась, колено подогнулось, и я полетела вперед, приземлившись лицом и животом в грязь.

– Каспия. – Зендра бросилась ко мне и взяла за руку.

– Я в порядке. – Боль пронзила мою лодыжку, но я задвинула ее подальше и позволила ей помочь мне подняться на ноги.

– Давай. – Зендра взяла меня под руку. – Может быть, эта дорога приведет нас в безопасное место.

Каждый шаг давался мне с трудом, когда я, прихрамывая, спешила вперед, постоянно оглядываясь через плечо. Щелчки, казалось, затихали по мере того, как мы спускались по тропинке, пока единственным звуком не стало наше прерывистое дыхание.

– Как ты думаешь, что это было? – спросила Зендра.

– Не знаю. – Я перешла на шаг, прижимая руку к сведенному судорогой боку.

– Как твоя лодыжка?

Она пульсировала, и, если надавить на нее, ногу пронзала острая боль.

– Нормально.

– Не лги мне.

Я вздохнула.

– В плане того, что болит в данный момент, лодыжка не стоит на первом месте в моем списке.

– Прекрасно. – Она уперла руки в бока, запрокинув лицо к небу, глядя на верхушки деревьев и ветки. Голубое небо этим утром затянули серые тучи. – Снова собирается дождь.

– Милостью Божества эта дорога приведет нас в город. – Я не была уверена, какую монету применяют жители этой страны, но кольца из элфалтера Эмери лежали у меня в кармане. Несмотря на то, что мне претила мысль о том, чтобы отдать их, но если это означает выживание, то так тому и быть.

Я захромала вперед, и Зендра зашагала рядом со мной, постанывая и обхватывая руками живот.

– Я думаю, мне…

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Мы остановились и медленно обернулись, когда откуда-то из-за деревьев донесся звук.

– Векс, – прошептала я. Мы были дурами, что прекратили бежать. Дурами, что думали, что сможем выжить.

Зендра выхватила нож, когда через лес пронеслась темная полоса.

Четвероногий зверь выскочил на дорогу, его изогнутые когти вонзились в землю. Он уставился на нас глазами, такими же черными, как его шкура.

– Что это? – Дрожь пробежала по моим плечам, когда он шагнул ближе.

Существо было похоже на шакалов, которые обитали в дикой местности Нелфинекса, с длинной мордой и заостренными ушами. Хотя это животное было в два раза крупнее, почти размером с лошадь. Его шерсть заканчивалась на ребрах, уступая место чешуе, которая колыхалась, когда он крался в нашу сторону. И каждая из этих чешуек заканчивалась заостренной иглой.

Зендра шагнула к зверю, ее рука высвободилась из моей.

– Что ты делаешь?

Вместо ответа она сделала еще один шаг вперед.

Зверь зарычал и обнажил белые клыки, шипы на его спине встали дыбом.

Она подняла руку ладонью вперед, как будто ждала, когда существо подойдет ближе, чтобы почесать его за ушком.

В Нелфинексе я была бы рядом с ней. Старлинги не боялись зверей. Но это существо не было похоже ни на одно из тех, что обитали на моей родине. Это был не фенек, не мерроуил и не стриж. И неприятное чувство в моем животе подсказало, что это не одичалый, которого может приручить любая Старлинг.

– Зендра, – прошипела я. – Остановись.

– Он прекрасен, – пробормотала она, очарованная странным шакалом.

– Нет. – Я сделала шаг на здоровой ноге и протянула руку, чтобы взять ее за локоть. – Что-то не так. Они не похожи на животных из нашего дома.

Словно подтверждая мою правоту, животное подняло голову, задрав нос к небу. Обнажив горло и дергая им, оно издало серию щелчков.

Из-за деревьев донеслось рычание.

Мы с Зендрой обернулись на звук. Еще один черный зверь пробирался сквозь листву, оскалив зубы.

Эти щелчки созывали его стаю. Чтобы окружить нас.

– Зендра. – Дернув ее за руку, я вывела ее из оцепенения.

Она дернулась, как будто даже не осознавала, что я прикасалась к ней.

– Давай. – Я потянула ее назад.

Нам не убежать от этих тварей, особенно с моей поврежденной лодыжкой и ослабленным состоянием наших тел. Но я не была уверена, что у нас есть шанс в схватке с этими когтями и клыками.

Взгляд Зендры переместился на меня и за мое плечо, на дорогу. Ее глаза расширились, когда она ахнула.

Я проследила за ее взглядом и увидела приближающегося третьего зверя, который подкрался к нам сзади, двигаясь так незаметно, что мог напасть без всякого предупреждения.

Мертвы. Мы были мертвы. Из-за какого-то животного.

– Бежим? – Я сбросила рюкзак с плеч, не желая, чтобы он мешал мне двигаться.

Зендра покачала головой.

– Мы не выживем.

– Тогда будем сражаться. – Я взялась за рукоять кукри обеими руками, сосредоточившись так, чтобы, когда мне придется нанести удар, он был быстрым. И если я промахнусь…

Милостью Божества, сделай так, чтобы наша смерть была быстрой.

Зверь, все еще рыскавший по лесу, издал низкое и угрожающее рычание. Двое других подкрались ближе, опустив головы и плечи, готовясь к прыжку.

Зендра так яростно замотала головой, что волосы хлестнули ее по лицу.

– Нет.

Крик вырвался из ее горла, когда она закрыла глаза, сжав руки в кулаки. Он становился все громче и громче, превращаясь из женского крика в рев животного.

Ритуал.

Слезы навернулись мне на глаза, когда я поднесла руку ко рту, наблюдая, как моя кузина упала на колени. Если она обратится, то сможет спасти нас.

Звук, который она издала, был таким диким, что звери прекратили преследование, а двое на дороге попятились.

Зендра наклонилась вперед, опершись на руки, ее спина выгнулась дугой. Она повернулась и посмотрела на меня, ее глаза больше не были золотыми или молочно-белыми. Они были черными, как чернила, белки полностью пропали.

– Беги, – приказала она сквозь стиснутые зубы.

– Что? Зен…

– Уходи. Сейчас же. – Еще один рык вырвался из глубины ее груди, ее рот широко раскрылся, когда она откинулась назад и села на корточки. Она раскачивалась взад-вперед, впиваясь руками в землю, как когтями.

Я шагнула к ней, протягивая руку, но вместо того, чтобы взять мою протянутую руку, она обнажила зубы.

Зубы, которые не были частью ее обычной милой улыбки. Пока я смотрела на нее, они удлинились, превратившись в заостренные, острые как бритва клыки.

Может быть, поэтому мы проходили ритуал в одиночку? Потому что находиться рядом с нами во время превращения было небезопасно?

– Зендра?

Рычание, вырвавшееся из ее горла, было нечеловеческим.

Ее глаза вспыхнули золотом, а чернота отступила лишь на мгновение.

– Пожалуйста. Беги.

– Но…

– Уходи, Каспия. – Золото исчезло в мгновение ока, а дикий рык, который она издала, заставил меня отшатнуться.

Меня охватил ужас, и я бросилась к деревьям, несясь так быстро, как только могла, несмотря на боль в лодыжке.

Крик Зендры преследовал меня до самого леса.

Я потеряла из виду других зверей, продолжая бежать с бьющимся в горле сердцем. Рискнув оглянуться через плечо, я увидела только зелень. Когда я повернулась лицом вперед, я сделала это слишком быстро, и мое равновесие пошатнулось. Я зацепилась за палку, и рухнула вперед.

Мои ладони ударились о покрытый мхом камень, удар был настолько сильным, что я выронила кукри. Я издала короткий крик, схватила свой клинок, затем вскочила на ноги, еще раз оглядевшись.

При виде черного зверя, сидящего на скале и не сводящего с меня глаз, у меня кровь застыла в жилах.

– Зендра? – Или это было другое существо? Неужели я оставила свою кузину умирать на той дороге?

Зверь поднял нос, как будто искал мой запах.

Я попятилась, подняв оружие.

– Зендра, если это ты, пожалуйста, узнай меня.

Ее уши дернулись.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Воздух наполнился шумом, издаваемым другими существами, и внимание зверя переключилось в другую сторону.

Я развернулась и сделала так, как приказала Зендра. Я побежала, пока мои легкие не начнут кровоточить, а ноги не загорятся огнем.

Звук льющейся воды рассеял мой ужас. Деревья расступились, и появился край отвесной скалы. Река внизу бурлила от стремнин. Ущелье было слишком широким, чтобы я могла перепрыгнуть.

– Нет. – Я резко остановилась на краю, вглядываясь в длинный обрыв. Затем я отступила назад, в лес, чтобы побежать в другую сторону. Мои кудри ударили меня по лицу, когда я повернулась.

Три зверя налетели на меня, словно волна, обрушиваясь со всех сторон, перепрыгивая через поваленные деревья и камни.

Милостью Божества, обрати меня к истине.

Единственный способ выжить среди этих зверей – стать одним из них.

Я выхватила нож из ножен на запястье и резким движением отправила его в ближайшего зверя.

Нож вонзился в черную шерсть шакала, но чудовище продолжало бежать на меня с оглушительным ревом. Оно раскрыло пасть и оттолкнулось всеми четырьмя лапами, готовое вцепиться в мое тело.

Я вскинула оружие над плечом, готовая ударить изо всех сил, но тут сбоку появился другой зверь и врезался в животное, которое всего лишь мгновение назад считало меня своим обедом.

Шар из черного меха и чешуи прокатился передо мной, врезавшись в ствол дерева. Затем раздался щелчок зубов, за которым последовало тошнотворное бульканье разорванного горла.

Зендра. Нет. Мои глаза наполнились слезами, когда более крупный из двух зверей склонился над безжизненным телом.

Кровь сочилась из четырех глубоких порезов на горле мертвого животного.

Время, казалось, замедлилось, превращаясь в вялые образы, почти как в моих видениях.

Два других зверя попятились, опустив головы, словно съеживаясь перед новым вожаком.

Зендра.

Это должна была быть Зендра. Умирая Старлинг возвращалась в человеческий облик. Зверь, истекающий кровью на лесной подстилке, все еще был животным.

Она зарычала на остальных, затем подняла голову и издала серию щелчков.

Было ли это предупреждением? Приказом? Они, казалось, склонились перед ней, приседая на корточки, выражая свою преданность.

Я опустила клинок, дрожа всем телом.

– Зендра?

Она выглядела так, словно собиралась подойти ближе и уткнуться носом в мою руку.

Пока ее пасть не изогнулась в оскале. Пока из ее горла не вырвалось низкое, угрожающее рычание.

Пока она не сделала один крадущийся шаг в мою сторону.

– Зендра. – Я попятилась от нее и двух других тварей. – Это я. Каспия.

На каждый мой шаг назад она делала шаг вперед, пять шагов, затем десять. Пока она не подтолкнула меня к краю обрыва, и мне некуда было идти.

– Зендра. – Я повторяла ее имя снова и снова. – Зендра.

Она только рычала.

– Зендра, – мой голос сорвался, и слезы потекли по моему лицу. – Не делай этого. Перевоплотись обратно. Перевоплотись. Зендра, вспомни, кто ты.

Два других зверя притаились у нее за спиной, ожидая ее команды.

– Зендра! – закричала я, надеясь, что мой крик достигнет женщину, мою лучшую подругу, которая была где-то под этим чудовищем.

Она опустила плечи, не сводя с меня глаз.

– Зендра. – Я всхлипнула, моя грудь разрывалась от рыданий. – Зендра, пожалуйста.

Но Зендры больше не было. Она была потеряна. Она стала чудовищем.

И я не позволю своей кузине уничтожить меня.

Если это мой конец, то я сама выберу его.

Она прыгнула, широко раскрыв пасть и выпустив когти.

Но я уже была далеко, прыгая с края обрыва.

Впервые в жизни я летела. Летела, но только мгновение.

Пока не начала падать.

Четырнадцать

Одесса

Под моим одеялом был камень, который за ночь стал больше и острее. Он впился мне в бедро, пробудив меня от беспокойного сна.

– Эй. Женщина. Просыпайтесь.

Это не камень. Ботинок.

Кто-то пинал меня.

Я ахнула и резко выпрямилась, откидывая влажные волосы с лица, когда посмотрела на человека, стоящего надо мной.

Старик с прищуренными черными глазами, нахмурившись, снова ткнул меня ботинком, уперев руки в перчатках в бока. Его волосы были повязаны голубым шелковым шарфом, который гармонировал с искорками в его радужках. Его подбородок был покрыт длинными, жесткими седыми волосами, которые двигались, когда он говорил.

– Вставайте.

– Ч-что? – Я прищурилась от солнечного света, пробивающегося сквозь ветви деревьев над головой.

– Вставайте. Отправляйтесь в путь, пока городской патруль не обнаружил вас здесь. Норкресторы не слишком благосклонно относятся к чужакам, спящим в их садах. – Выдав предупреждение, он развернулся на каблуках и направился к запряженной лошадьми повозке, ожидавшей на дороге.

Когда он отошел, я сбросила одеяло с ног и встала, осматривая окрестности. Прошлой ночью было почти темно, когда мы решили разбить лагерь у этого дерева. Я и не подозревала, что оно обозначало вход в сады. На полях вокруг нас тянулись ряды различных растений.

– Эви. – Я наклонилась и осторожно потрясла ее за плечо, пробуждая ото сна. – Пора просыпаться.

– Нет. – Она нахмурилась, зажмурила глаза и покачала головой.

Прошлая ночь была слишком короткой для нас обеих.

Я оставила ее медленно приходить в себя, а сама собрала Фрею и погрузила ее вещи. Моя спина и ноги протестовали против еще одного долгого дня верховой езды, но меньше всего мне хотелось оказаться в тюремной камере Озарта.

Как и обещал брат Скор, ручей, по которому мы с Эви спустились вчера с гор, привел нас в Норкрест. Поездка заняла весь день, и в течение последнего часа я была уверена, что мы заблудились. Но потом показались огни города, и я чуть не расплакалась.

Норкрест был построен в котловине, окруженной крутыми холмами. В центре котловины располагалась городская площадь с гостиницей, конюшней, торговой лавой и другими предприятиями. Все дома были построены на склонах холмов, их крыши были покрыты густой травой. Все их двери были широкими и прочными, некоторые из них имели арки, повторяющие изгибы местности. Казалось, что у каждого из них есть собственная пещера, вероятно, вырытая достаточно глубоко в земле, чтобы защитить своих владельцев во время миграции.

Мы въехали в Норкрест, когда солнце уже садилось, и я поехала по дороге, которая спиралью спускалась ко дну котловины.

Городок мог бы показаться очаровательным, если бы не его жители. Они были такими же приветливыми, как мокрое одеяло, под которым я спала этой ночью. Ни один человек не улыбнулся мне. Большинство только усмехались и смотрели исподлобья. И, так как я не имела ни монет, ни золота, хозяин гостиницы захлопнул дверь у меня перед носом.

Поэтому мы выбрались из котловины, и когда я заметила это большое дерево, то решила, что мы могли бы переночевать здесь. Не успели мы расседлать Фрею, как небеса разверзлись и разразились потопом.

Дерево служило нам некоторым укрытием, но этого было недостаточно. Я устала от сырости и холода. Устала спать на земле в этой одежде. И больше всего я устала слышать, как у Эви урчит в животе.

Как нам жить дальше? Мы добрались до Норкреста, но что теперь? Нам нужно было продолжить путь на юг и найти дорогу через реку Харроу, которая разделяет Озарт по центру. Но я не знала, как оттуда лучше всего добраться до Куэнтиса.

Как только мы выберемся из Озарта, мне придется проехать через Лейн и Генезис. Если мы сделаем это, если мне удастся сохранить жизнь нам обеим, нам придется преодолеть ущелье Эвон.

Продолжить ли мне скакать? Или стоит попытаться добраться до побережья? Может быть, если продать Фрею, то я смогу оплатить переправу через Крисент.

Вот только я не хотела продавать свою лошадь. Она была мне почти так же дорога, как Фэйз. Она сохранила нам жизнь, продолжала жить без жалоб.

Я потерла шрам на ладони, закрыв глаза.

Что бы сделал Рэнсом? Двигаться. Все, что мы могли делать, это продолжать двигаться.

Тени, я скучала по нему. По силе его объятий. По мягкости его губ и по тому, как я спала на его обнаженной груди. Я скучала по его высокомерной ухмылке и хриплому голосу.

Я скучала по ощущению безопасности просто потому, что он был рядом.

Стон Эви вырвал меня из моих мыслей, когда она встала с хмурым видом.

– Мне жаль, что мы не можем спать дальше, – сказала я, протягивая руку.

Она взяла ее и позволила мне обнять ее.

– Хочешь украсть со мной немного овощей? – спросила я.

Ее лукавая улыбка заставила меня рассмеяться.

После нескольких недель путешествия по лесам и горам ехать по лугам Озарта было страшно. Мы были слишком беззащитны на открытой местности. Слишком уязвимы. Но, по крайней мере, мы были на дороге, и не одни.

– Что в этом? – спросила Эви Уэллса, постукивая по крышке ящика, по которому она ползала в задней части его повозки.

Он не оглянулся через плечо, чтобы ответить.

– Лярд.

– Только лярд? Это все, что у вас есть?

– Да.

– Почему вы не говорили об этом раньше?

– Ты не спрашивала.

– О. – Она вздохнула, подтянув колени и усевшись по-турецки.

Уэллс, старик, который разбудил меня на рассвете, теперь был нашим попутчиком. Нам не потребовалось много времени, чтобы догнать его тележку, после того как мы совершили набег на огород, набив карманы и сумки морковью, помидорами, фасолью и горохом. Я даже выкопала горсть круглой картошки.

Уэллс направлялся к реке Харроу, и когда я спросила, можем ли мы поехать рядом с ним, он согласился и даже предложил Эви сесть в повозку.

Было странно, что ее не было рядом со мной. Мои руки казались пустыми и слишком большими, но она казалась гораздо счастливее, когда у нее было место, чтобы поерзать. И Уэллс, хотя и немного грубовато, но отвечал на ее вопросы.

– Что такое лярд? – спросила она его.

– Свиное сало. Его варят и растапливают, а затем разливают по банкам.

Эви поморщилась.

– Звучит отвратительно.

– Отвратительно? – Уэллс хмыкнул. – Из моего сала получается лучшая корочка для пирогов во всей Каландре.

– Куда вы его везете? – спросила я.

– В Рипфелл. Как только я пересеку Харроу, до него останется примерно день езды. Это моя последняя поездка на некоторое время. Вернусь в Норкрест через несколько дней, если быстро все продам. Потом буду держаться поближе к дому до следующего лета.

Пока не закончится миграция.

– У вас есть хорошее убежище?

– Да. Все готово уже несколько месяцев.

– Хорошо. – Когда наступит миграция, он будет готов.

Уэллс оглянулся, в десятый раз заметив мою грязную, мятую одежду.

– Куда вы едете?

– В Куэнтис.

Он нахмурился и покачал головой, что-то бормоча себе под нос.

Эви зевнула и прилегла на ящики, подложив ладони под щеку. Ей не потребовалось много времени, чтобы задремать.

– Вы беспокоитесь о монстрах? – спросила я Уэллса.

– Я часто встречаюсь с таркинами. – Он бросил настороженный взгляд на переноску, перекинутую через мое тело.

Я перевернула ее на другой бок.

– На вас когда-нибудь нападали?

Уэллс перегнулся через край своего сиденья и постучал по ящику, закрепленному под ним.

– Она не спросила меня, что в этом ящике.

– Оружие? – спросила я.

– Поросята. Их трое. Как только я увижу таркина, я выпущу их на волю. Они легкая добыча и производят достаточно шума, чтобы монстры забыли о худом старике.

Если только у монстра не будет Лиссы. Тогда я сомневалась, что какого-либо количества поросят будет достаточно, чтобы отвлечь его внимание и утолить жажду крови.

Остаток утра мы ехали в уютной тишине, следуя по двухколейной дороге через широкие поля и холмы. Вскоре после того, как Эви проснулась, она услышала визг и обнаружила поросят. И когда день перешел в вечер, она снова была в седле впереди меня, пока дорога расширялась и сливалась с другими тропами.

Впереди нас появилась еще одна повозка, и две позади нас. Все они были торговцами, как и Уэллс, и везли товары на повозках.

Я надеялась, что большинство из них уже слышали новости о разведчике крукса и бегут в убежища из города.

Когда рядом оказались незнакомцы, Эви перестала задавать вопросы, и единственным звуком был стук копыт и хруст колес по грязи.

Чем ближе мы подъезжали к реке, тем выше и гуще становилась трава. Дорога все еще была грязной после вчерашнего дождя. Запах дыма донесся до нас незадолго до того, как мы достигли ряда коричневых брезентовых палаток. Они стояли вдоль дороги, на вытоптанной траве, и тянулись, насколько я могла видеть, образуя импровизированный город на берегу реки Харроу.

Никто не обращал на нас внимания, когда мы проезжали мимо, занятые своими делами. Люди сновали в свои палатки и выходили из них, ухаживали за лошадьми. Некоторые были заняты приготовлением пищи у окруженных кольцом кострищ.

Это напомнило мне о первом лагере, который я увидела, разбитом на равнинах Туры вскоре после того, как я переправилась через Крисент в свое новое королевство. Это был лагерь, где Рэнсом впервые начал обучать меня бою, и все потому, что я потребовала меч.

Этот лагерь был целую вечность назад. До того, как я влюбилась в Туру. До того, как я узнала истинную личность Стража. До того, как я влюбилась в Рэнсома.

Мое сердце сжалось, и я погладила шрам на ладони.

Раздался звон колокольчика, такой громкий, что Фэйз высунул голову из переноски.

– Что это? – окликнула я Уэллса.

Он натянул поводья своей лошади.

– Последняя переправа на сегодня. Поторопитесь.

Мы не отставали, пока он мчался, направляясь к берегу реки, где к крепкому столбу была привязана плоская деревянная лодка. Две толстые доски соединяли ее с берегом.

Уэллс порылся в карманах брюк и вытащил монету. Он передал ее переправщику и вкатил тележку на платформу лодки.

Я направила Фрею, чтобы та последовала за ним, но перевозчик – широкоплечий, неуклюжий мужчина в кожаном плаще – преградил мне дорогу, подняв обе руки.

– Это будет два деррика. По одному за каждого из вас.

Мой желудок сжался.

– У меня нет денег.

Мужчина скрестил руки на груди.

– Тогда уходите.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Нам нужно переправиться.

Река протекала от одного берега Озарта до другого. Обойти ее было невозможно.

Его взгляд скользнул поверх моего плеча к рукояти моего меча.

– Я приму в оплату его.

– Нет. – Ни за что на свете я не откажусь от своего единственного оружия и подарка Рэнсома. Кроме того, он стоил гораздо больше, чем два деррика.

– Как хотите. – Он пожал плечами. – Отойдите.

– Вот. – Уэллс достал из кармана еще две монеты. – Дайте им переправиться.

Переправщик подошел и взял их у Уэллса. Он прикусил уголок, чтобы убедиться, что они настоящие, а затем махнул нам рукой, приглашая на переправу.

– Спасибо, Уэллс. – Я соскочила с Фреи и помогла Эви вылезти из седла, пока переправщик отвязывал лодку. – Я отплачу вам.

– Оставьте этот меч при себе. И сделайте так, чтобы девочка осталась в живых. Это будет достаточной платой. – Старик подошел к краю лодки, сел на доски пола, снял сапоги и закатал штаны.

Когда переправщик втащил доски и оттолкнулся от берега, Уэллс опустил ноги в реку.

Русло было таким широким, что я едва могла разглядеть другой берег в сгущающихся сумерках. Но вода была спокойной и плескалась о борта лодки.

Мы поплыли вниз по течению, пока лодку не подхватило течение. Затем переправщик начал направлять нас большим веслом с кормы.

– Как он переберется обратно вверх по течению на другой берег? – спросила я Уэллса.

– Переправщики работают в обе стороны. Завтра он подберет других и переправится обратно. Обычно они делают около десяти посадок. Затем разбирают лодку, грузят ее в фургоны и возвращаются на вершину. Это самая дальняя пристань от Скеншона.