Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

– Мне жаль.

– Я люблю тебя.

– Не забывай.

Я вздохнула.

– Почему ты не отвечаешь?

– Отвечаю, – он просунул руку сквозь прутья и накрутил локон на мизинец, – тысячу раз на дню.

Он притянул меня к себе и наклонился, чтобы поцеловать в уголок моих губ. Он провел своим носом по всей длине моего, а пальцем по линии моей ключицы и скользнул в ямочку у моего горла.

Тысячу раз на дню.

Зная Рэнсома, это был его способ защитить меня. Он все еще был уверен, что Лисса станет его концом. Что он спасает меня от боли, готовя к неизбежному.

Он потерял надежду.

Может быть, когда-нибудь, когда мы вылечим его, когда инфекция исчезнет, он произнесет эти слова вслух.

Не то чтобы они были мне нужны. Больше нет.

Я налегла на перекладины всем весом, скрестив ноги, чтобы устроиться поудобнее. Ну, я устроилась на каменном полу настолько удобно, насколько это было возможно. Если Рэнсом проведет здесь весь вечер, то и я тоже. Но как только я расслабилась, острая боль пронзила всю мою руку, от запястья до локтя, и была такой сильной, что все мое тело дернулось.

– Ауч, – прошипела я.

Рэнсом мгновенно вскочил на ноги, его руки сжались в кулаки, когда он уставился в темный коридор. Он стиснул зубы, и каждый мускул в его теле напрягся.

– Что? – Я проследила за его взглядом, вглядываясь в темноту.

Ощущение, будто по моей коже ползут пауки, появилось за мгновение до того, как я услышала шелест синих одежд.

Брат Скор появился в свете моего фонаря и уставился на меня сверху вниз с высоты своего роста.

Рэнсом хлопнул ладонью по решетке.

– Держитесь от нее подальше.

Я смотрела на него снизу вверх, не отрывая взгляда от темно-зеленых глаз жреца. Может быть, он был предателем. Может быть, он манипулировал мной в тех пещерах у водопада. Может быть, когда-нибудь я пожалею об этом решении.

А может, и нет.

– Помогите ему. Пожалуйста. У него в крови инфекция.

У меня было ощущение, что он уже знал об этом.

Брат Скор поднял руку, на каждом пальце у него были заостренные ногти, похожие на когти. Он закрыл свои бездонные глаза.

И начал откачивать Лиссу из крови Рэнсома.

Пятьдесят семь

Каспия

Четверо Востеров идут по холодному мраморному полу, их бордовые мантии развеваются у босых ног.

Андреас стоит перед ними, сцепив руки за спиной, и выглядит расслабленным, если не считать спрятанного кинжала, зажатого в кулаке.

Через широкие балконные двери в большую комнату с гулким эхом врывается ветер.

Солнечный свет струится сквозь окна, окрашенные в синие, зеленые и желтые тона.

Из комнаты далеко наверху раздается крик.

Четверо жрецов поднимают глаза к потолку. Затем они разбегаются на охоту.

Двое бесшумно направляются к дверям.

Один пристально смотрит на Андреаса.

А другой приближается ко мне, и боль от его магии пронзает мою грудь, как лезвие ножа.

Андреас кричит стражникам, чтобы те остановили их. Он бросает свой кинжал в жреца, но невидимый ветер отбрасывает оружие, и лезвие со звоном скользит по полу.

Мы не можем бороться с ними.

Мы не можем победить.

Не такими, какие мы есть.

Я стояла на балконе, глядя на море через Росло. Прошло несколько часов с тех пор, как я очнулась от видения, но оно не покидало меня, отказываясь ослабить хватку.

Я уже видела эту комнату раньше. Я видела тех Востеров.

Знали ли они уже о сфере? Теперь, когда мы извлекли ее из этого хранилища, их магия ослабла? Или нам придется сначала найти способ уничтожить ее?

Возможно, именно это ожидало нас после того, как мы найдем их все.

– Каспия, – позвал Андреас изнутри.

Я не ответила, зная, что он найдет меня. Он всегда знал, где искать. У этого мужчины было мое сердце.

– Вот и ты. – Он подошел ко мне сзади и мгновенно обнял за плечи.

– Готово?

– Готово.

Я выдохнула, напряжение покинуло мое тело. Впервые за долгое время я смогла дышать. Давление в моей груди исчезло.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил он.

– Ничего.

Сфера была спрятана в запертой комнате в семейном склепе. Находясь настолько далеко, что я не могла ощутить ее магию.

Возможно, я выдавала желаемое за действительное, но с тех пор, как проснулась после Эвона, я чувствовала себя по-другому. Я уже не могла видеть так далеко, как пять солнц назад. Звуки стали не такими громкими.

Сегодня утром я специально порезала палец, чтобы посмотреть, как быстро заживет рана.

Быстро. Но не настолько.

По крайней мере, я надеялась.

Возможно ли, что мы уже изменили состояние континента, вынеся эту сферу за пределы ущелья? Если она будет лежать в железном ящике, не соприкасаясь с водой, запертая в сводчатом туннеле, уменьшится ли ее магия?

Андреас сунул руку в карман брюк и достал связку ключей. Он отделил их друг от друга, и в руках у него оказался простой медный ключ, блеснувший на свету.

– Это останется у меня. Пока я не найду надежное место для хранения. Только мы с тобой будем знать, что там спрятано.

Я кивнула.

– А солдаты?

– Перед тем, как мы ушли, я сказал им, что мы ищем историческую реликвию. Они все верят, что именно ее мы вытащили из того хранилища. Каждый получил солидный бонус за то, что сопровождал нас. И семьи тех, кто погиб.

– А семья Сета Хэйя?

– Им больше никогда не придется путешествовать по ущелью.

– Хорошо. – Я прижала руку к сердцу, все еще переживая из-за смерти доброго торговца.

Тела Сета и других павших солдат были извлечены из ущелья, чтобы их можно было вернуть их близким и должным образом оплакать. Половина людей, которые остались с лошадьми и припасами у подножия Эвона, были убиты хайроптусами.

Я не помнила, как покинула ущелье Эвон.

После того, как я потеряла сознание, Андреас отнес меня и сферу к лошадям. Он позволил остальным собрать тела погибших, а сам вывел нас из ущелья.

К сумеркам он добрался до вершины, остальные не сильно отстали. Он догнал солдат, которые страдали от головокружения, и объяснил, что мне стало плохо и я потеряла сознание.

Магия сферы и натиск боли отключили мое тело. И хотя Андреас беспокоился о том, что нас разлучат, он воспользовался шансом.

Сфера вернулась в Росло вместе со светловолосым солдатом, человеком по имени Тавен. Пока Тавен ехал впереди со сферой и несколькими другими, Андреас ехал со мной в той ужасной карете. Я не помнила, как возвращалась в город.

Я очнулась в своей постели через четыре солнца после падения в ущелье.

– Нам нужно поговорить о других сферах, – сказал он. – Мы не будем их искать. По крайней мере, ты точно нет.

– Я ожидала, что ты это скажешь.

– И я ожидаю, что ты попытаешься убедить меня в обратном. Имей в виду, у меня было пять дней, чтобы подготовить свои аргументы.

– Не нужно никаких аргументов.

Он замер на мгновение, затем отпустил меня и развернул лицом к себе.

– Правда?

– Прошлой ночью у меня было видение. О Востерах. Они пришли за нами.

– Черт. – Он стиснул зубы. – Когда?

– Я не знаю. Возможно, не раньше, чем мы найдем их всех. Но если выход на эту сферу каким-то образом изменил их магию, нам следует залечь на дно.

Выражение его лица стало серьезным, когда он посмотрел на город.

– Они никак не могли узнать, что это были мы. Если только Хейн не раскроет, кто ты такая.

– Нет, он этого не сделает – Только не тогда, когда он работал против братства. – Ты уверен, что солдаты не проговорятся об этом ни словом?

– Никто из них не видел, что я вытащил из того пруда. Они были слишком далеко, и было слишком темно. Я завернул ее в свой плащ, прежде чем вынести тебя оттуда.

– А Тавен?

– Он верный. Но я все равно найду способ сделать так, чтобы он был предан нам.

– Золотом? Или секретами?

– И тем, и другим.

Мне не нравилась идея шантажировать Тавена, но, если от этого зависят наши жизни, пусть будет так.

– Мы не можем сдаться, – прошептала я. – У нас есть время только до миграции.

Андреас положил подбородок мне на макушку.

– У нас нет времени. Мы можем исколесить всю Каландру, ничего не делая, кроме поиска сфер, и все равно потерпеть неудачу. Нам нужна помощь.

– Но я здесь единственный Старлинг.

– Это не значит, что ты должна делать это в одиночку. Теперь, когда мы знаем, что ищем, мы найдем способ.

Я прислонилась к его груди, вдыхая ароматы дерева, мыла и специй, слушая биение его сердца.

– Это кажется невозможным.

– Верь, сердце мое.

– Эмери часто говорила это. Всякий раз, когда я впадала в уныние, она говорила мне верить. Верить в милость Божества. – Я закрыла глаза, тяжело дыша. – Я скучаю по своей сестре. Я скучаю по Зендре. Ради нее мы должны найти остальные и уничтожить их.

– Мы победим.

Я надеялась, что он прав.

Часть меня желала, чтобы мы никогда не покидали ту хижину в Генезисе. Может быть, когда все это закончится, мы вернемся обратно.

– Что нам теперь делать? – спросила я.

– Не высовываться. Тихо, не торопясь, привлекать помощь. Пришло время рассказать все Факсону. Я привлеку Тавена к работе. И мы сделаем все, что в наших силах, из Росло, чтобы определить, где могут находиться другие сферы.

– В конце концов, нам придется их найти.

– Да. Но я не вижу смысла привозить их сюда, пока мы не узнаем, как их уничтожить.

– И как мы это выясним?

Он сухо усмехнулся.

– Ни малейшего понятия.

– Верь. – Я повторила его слова. – Мы победим.

Может быть, если мы сохраним веру, если мы будем верить друг в друга и в эту борьбу со злом, Божество подарит нам помощь, необходимую для успеха.

Мы с Андреасом держались друг за друга, когда вдалеке раздавался шум волн.

– В кого мне теперь верить? – прошептал он. – Я провел всю свою жизнь, молясь богам, которых не существует.

В его голосе была душевная боль. До этого момента я не осознавала, чего ему будет стоить эта правда. Андреас не просто открыл для себя давно забытую историю. Это изменило всю основу его истории и религии.

– Верь в Божество.

– Я не знаю твоего Божества, – пробормотал он.

– Однажды, в той хижине в Генезисе, я обещала тебе, что, когда приеду в Куэнтис, расскажу тебе о милости Божества. Думаю, мне пора сдержать эту клятву.

Он заглянул мне в глаза, взяв мое лицо в свои ладони.

– До тех пор я буду верить в нас.

– В нас.

В любовь, которая пронесет меня сквозь вечность. Любовь, которая снова сведет нас вместе.

– Мы, – повторил он, опуская руки к моему округлившемуся животу.

Малышка брыкалась под его рукой, как будто здороваясь со своим отцом.

От улыбки, озарившей лицо Андреаса, захватывало дух.

Мы. Только мы.

Пока Божество не призовет меня домой.

Пятьдесят восемь

Одесса

Рэнсом привалился к решетке тюремной камеры, измученный и слабый. Темные вены, которые вздувались у него на горле, исчезли после того, как Востер высосал Лиссу.

Брат Скор ушел несколько мгновений назад, не сказав ни слова.

Я просунула руку сквозь прутья и расстегнула воротник его рубашки, ожидая, что они все еще будут у него на сердце. Но они исчезли. Полностью.

На его груди не было ничего, кроме гладкой, упругой кожи над твердыми мышцами.

Я сомневалась, что это было то лекарство, в котором мы отчаянно нуждались, но этого было достаточно. Это была отсрочка от боли и ярости. Это даст нам время.

– Он могущественнее Верховного жреца, – пробормотал Рэнсом. – Не знаю, что должен испытывать, благодарность или ужас.

– И то, и другое. – Я придвинулась ближе, чтобы взять его за руку и переплести наши пальцы.

Обжигающий, неестественный жар от его кожи исчез. В его глазах переливались карие, зеленые и серые тона, переходящие в приглушенный ореховый. Это был не тот ярко-зеленый цвет, который я так любила, но все же лучше, чем серебристый.

– Тебе следует уйти, – сказал он. – Отдохни немного.

– Пока нет. – Если Рэнсом будет в этой камере, пока мы не покинем Куэнтис, я тоже останусь здесь. – Мой отец планирует выслать тебя из Куэнтиса. Возможно, если мы ускорим это изгнание, мы все сможем отплыть утром. Я не слышала никаких новостей о других разведчиках крукса. Это вселяет в меня надежду, что мы доберемся домой до начала миграции.

– Десс? – прошептал он таким слабым голосом, что казалось, будто он только что проснулся.

– Да.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. О разведчике крукса. – Его колебания было достаточно, чтобы я поняла, что хороших новостей он не сообщит.

– Что? Он убил кого-то еще? Тиллию?

– Нет. С ней все в порядке. – Он покачал головой. – Я не думаю, что миграция скоро начнется.

Я села прямее.

– Что? Почему?

Он повернулся ко мне лицом, просунув обе руки сквозь прутья.

– В Эллдере все было… по-другому.

– По-другому, это как? – Он был таким же смертоносным и ужасающим, как портреты и фрески в галерее. Все было именно так, как описывалось в историях: монстр, который приходил и убивал безжалостно.

– После того, как она умерла, ее тело… оно изменилось. – Он с трудом сглотнул. – Она стала женщиной.

– Я не понимаю. – Я приложила тыльную сторону ладони к его лбу, чтобы убедиться, что жар не вернулся.

Он взял меня за запястье и осторожно отвел его.

– Я понимаю, как это звучит. Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы тоже не поверил.

Я прокрутила в голове каждый наш разговор о той ночи в Эллдере. Каждый раз, когда он называл крукса «она». Вот почему.

– Это была женщина? Так это был оборотень? – Существа, о которых я слышала только в детских сказках.

– Да. И я не верю, что она была разведчиком.

– Почему?

– Ее волосы. – Он накрутил мой локон на свой мизинец. – Они были такими же, как у тебя.

Я подняла руку и коснулась пряди у себя за ухом.

– О чем ты говоришь?

– Я не знаю, Десс. Не знаю, что и думать. Причина, по которой я не рассказал тебе, в том, что я не могу найти в этом смысла. Но другого разведчика не было. Я проехал через Каландру, и не было слышно даже шепота. И еще слишком рано для миграции. Эта женщина, этот оборотень, я верю, что она пришла одна. Или, может быть, она всегда была здесь.

Мир, казалось, исчез, ощущение падения было таким сильным, что у меня скрутило живот.

– Я не… Что это значит? Оборотни. Это… невозможно, верно? И зачем ей понадобилось нападать на Эллдер?

– Может быть, она что-то искала.

Не что-то. Кого-то.

– Меня. Ты думаешь, она могла искать меня? – Мне было неприятно даже произносить эти слова, но это соответствовало другим нашим теориям. Что монстров тянуло ко мне. – Она пришла, чтобы убить меня.

– Или меня, – сказал он.

Нет, дело было не в нем. Он не чувствовал магию Востеров. Монстры не преследовали его на каждом шагу.

– О боги. – Я прикрыла рот рукой, когда слезы наполнили мои глаза. – Если Эллдер попал в беду из-за меня, то твоя мать умерла из-за меня.

– Нет. – Он взял мое лицо в свои ладони и притянул к себе, так что мой лоб прижался к решетке. – Ее убил крукс. Не ты. Не бери это на себя.

– Но, Рэнси…

– Нет, Одесса. Это не из-за тебя.

Мне так хотелось поверить ему.

– Почему ты мне не сказал?

Лес скелетов был десять, нет, одиннадцать дней назад. Все это время я чувствовала, что он что-то недоговаривает. Это было оно.

– Потому что знал, что ты возьмешь вину за разрушение Эллдера на себя.

Он не ошибся. Погибло так много жизней. Погибло так много людей.

Образ тела Луэллы, разрубленного надвое, был настолько четким в моей памяти, что, даже зажмурив глаза, я не могла его прогнать.

– Почему я никогда не слышала об этом раньше? Если все дело в оборотнях, то это должно быть общеизвестно. – Во время прошлых миграций были убиты сотни монстров, а их туши сожжены дотла. Если те трупы были людьми, то это был самый тщательно хранимый секрет этого континента.

– Не могут же они все быть оборотнями. Она просто приняла их облик.

У меня закружилась голова.

– Какого цвета были ее глаза?

– Я не смотрел.

– А ее тело?

– Я приказал сжечь его. Я не хотел, чтобы распространились слухи. Ее кровь была зеленой. Она была… похожа на мою. Те в Эллдере, кто видел ее, будут хранить это в тайне.

Туранцы и их секреты.

Если бы Тора была сейчас здесь, она бы бросила это ему прямо в лицо.

– А твой отец знает? Поэтому он не послал весточку о разведчике и не предупредил другие королевства, чтобы они готовились к переселению?

– Нет. – Рэнсом стиснул зубы. – Он отправился в Аллесарию. Он так и не увидел тела.

Итак, Рэмзи добровольно бросил другие королевства. Он собирался скрыться в своей столице и оставить страдать остальную Каландру. Ублюдок.

– Я не знаю, что и думать обо всем этом, Рэнси.

– Может быть, я смогу помочь. – Из коридора донесся голос.

Я обернулась, щурясь в тусклом свете, когда охранник, которого я подкупила ранее, подошел ближе.

– Вы?

Он переступил с ноги на ногу, затем отошел в сторону, жестом приглашая подойти женщину в темно-синем платье, украшенном драгоценными камнями. Ее руки были сцеплены за спиной. Драгоценности на ее короне блеснули в мерцающем свете фонаря.

– Марго?

– Это не место для принцессы, Одесса. – Она прищелкнула языком, затем посмотрела на охранника. – Принесите новый фонарь.

– Да, Ваше Величество. – Он поспешил прочь и через мгновение вернулся с фонарем. Он поставил его рядом с камерой и поклонился Марго.

– Оставьте нас, – приказала она.

Охраннику не нужно было повторять дважды.

Когда он удалился, она расслабилась и подошла ближе, осматривая грязную камеру Рэнсома.

– Мне жаль.

– Ты можешь вытащить его отсюда?

– Нет. Твой отец хранит ключ у себя. – Она грустно улыбнулась мне, затем достала книгу, которую прятала за спиной.

Обложка была такого темно-фиолетового цвета, что казалась почти черной.

Марго присела передо мной на корточки, ее взгляд блуждал по моим волосам и лицу. Она потянулась к моей шее, но не для того, чтобы дотронуться до пореза на горле, а, чтобы взять ожерелье, которое я носила каждый день.

– Я надеялась, что ты никогда не найдешь это ожерелье, – сказала она, беря кулон в ладони. – Но оно взывало к тебе. Она сказала мне, что однажды ты найдешь его.

– Кто?

Она нежно прижала кулон к моему сердцу, затем заглянула в книгу.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда старалась защитить тебя. От твоих волос до платьев. Я только хотела, чтобы ты была в безопасности. Чтобы сдержать свою клятву.

В ее глазах стояли слезы, когда она подняла подбородок.

– Прочтите это вместе. Твой отец будет на балконе тронного зала, когда вы закончите.

– Что это? – спросила я, беря книгу из ее протянутой руки.

Она обхватила мое лицо ладонями и провела большим пальцем по скуле.

– Твоя династия.

Пятьдесят девять

Каспия

Эмери и тетя Олиана стоят бок о бок в вольерах замка, глядя на Шоу.

– Я запрещаю, Эмери, – говорит Олиана. – Твое место здесь, с твоей дочерью. Грасиэлла прожила всю свою жизнь без тебя.

– У нее была ты.

– Я не ее мать. Каспия и Зендра сделали свой выбор. Как и ты сделала свой. Пришло время тебе занять свое место в династии Старлингов.

Эмери смотрит вдаль, и легкий ветерок треплет кончики ее буйных рыжих кудрей. Они стали длиннее, чем были, когда она уходила. И реже.

Она старше. Уставшая. Скорбящая. На ней простое кремовое платье, обнажающее руки. Ее кожа покрыта шрамами.

– Ты думаешь, я хотела попасть в плен к бисанцам, тетя Олиана? – спрашивает она безжизненным голосом. – Неужели ты думаешь, что я хотела провести жизнь без Грасиэллы, в гниющей дыре в Бисе, и чтобы их алхимики крали мою кровь для экспериментов? Неужели ты думаешь, что я хотела наблюдать, как любовь всей моей жизни заковывают в цепи и пытают? Жить во власти ублюдков, которые использовали моего ребенка против меня, пока она, наконец, не сломалась?

Эмери с трудом сглатывает, опуская взгляд в пол. Она прижимает руку к своему пустому животу. Слезы скатываются из ее глаз и падают на босые ноги.

– Они забрали моего ребенка. Они вырвали ее у меня из рук и использовали, чтобы держать меня в плену. Точно так же они использовали Макса. Предполагалось, что мы уедем ненадолго. Чтобы отправиться в Аззон на прогулку и вернуться домой, когда страсти поутихнут. Я никогда не хотела, чтобы все это случилось.

Подбородок Олианы дрожит, когда она смотрит вдаль.

– Они заплатят за то, что сделали с тобой. Клянусь. Но твой уход отсюда в погоню за сестрой ничего не решит.

– Я не могу бросить их. Каспия и Зендра ушли, чтобы отомстить за меня. Если есть хоть малейший шанс, что они живы после стольких лет, я не могу их бросить. Я не смогу жить, зная, что не пыталась.

– Они ушли. Прошло двадцать четыре лета. Отпусти их. – Ноздри Олианы раздуваются, но на глаза наворачиваются слезы. Слезы женщины, осознающей, что, как бы она ни старалась, ей не спасти жизнь Эмери. – Каспия видела твою смерть.

– Ты не веришь в видения Каспии.

Олиана отворачивается от города.

– Теперь верю.

Эмери ждет, пока она уйдет. Затем она выпрямляется, устремив взгляд на горизонт.

Привязана к земле, которую не может увидеть.

Земле, которая станет ее гибелью.

Камеристка стояла позади меня у туалетного столика, заплетая мне косу. Ее пальцы замерли. Снова. Когда я подняла глаза, она смотрела не на мои волосы, а на отражение Андреаса в зеркале. Снова.

Он сидел в кресле-качалке с нашей дочерью на руках. На его губах появилась восхищенная улыбка, когда он провел пальцем по линии ее изящного носика. Его бирюзовый жакет был расстегнут, а белая рубашка распахнута, открывая полоску упругой кожи и ложбинку под горлом. Шрам от нападения на лайонвика был заметен, но больше не был розовым.

Его золотистые волосы были аккуратно причесаны, подбородок гладко выбрит. В его глазах цвета карамели отражался свет, льющийся из открытых окон, заставляя янтарные искорки сиять.

Я не могла винить свою камеристку за то, что она так пристально смотрела на него.

Мой муж никогда не выглядел таким красивым.

– Марго, – пробормотала я.

Ее голубые глаза встретились с моими в зеркале, и щеки вспыхнули.

– Простите, Ваше Величество.

Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку, когда она вернулась к моей косе.

Марго была одной из многих в этом замке, кто был влюблен в короля, включая меня.

Корона Андреаса лежала на столе рядом с креслом-качалкой. Он все еще привыкал надевать ее каждое утро.

В последний лунный день моей беременности мать Андреаса прогуливалась по садам замка и упала в обморок. Она умерла до того, как удалось вызвать целителей. Они думали, что у нее не выдержало сердце.

Это случилось в годовщину смерти Эрика.

Переход Малинн к Глори потряс королевство и опустошил семью Кросс. Отец Андреаса скончался всего за несколько недель, охваченный горем, он решил, что пришло время передать корону своему наследнику.

Андреас принес свои обеты через три дня после рождения ребенка. Он принес клятвы и принял на себя роль короля. Он подписал договоры своей кровью, которые были скреплены магией Востера, назначенным братством эмиссаром, жрецом по имени брат Дайм.

Я пропустила эту часть церемонии, решив спрятаться в наших покоях. Детские комнаты были моей любимой частью замка в эти дни.

Как королева, я несколько раз появлялась на церемониях и торжествах. Но я свела их к минимуму, желая привлекать к себе как можно меньше внимания, особенно если в замке были Востеры.

Когда брат Дайм наконец ушел, мы с Андреасом оба вздохнули с огромным облегчением, потому что он ничего не знал о сфере, запертой глубоко в королевских подземельях под замком.

Но это означало, что наши поиски других сфер откладывались на неопределенный срок. Договоры, подписанные Андреасом в качестве короля, ограничивали его свободу и действия. Он был фактически скован их правилами.

Я надеялась, что в конечном итоге все сферы можно будет уничтожить. Что с Шестерыми будет покончено, а магия на Каландре исчезнет. Я надеялась, что мои видения были неверными и я увижу это будущее. Не все из них сбывались.

Вот только мы все еще не знали, как уничтожить сферы. Так что на данный момент это беспокойство было отброшено в сторону. Мы наслаждались этими тихими солнечными днями с нашей дочерью.

Рядом с короной Андреаса лежала резная деревянная погремушка – подарок от Факсона и Коса.

Завтра я собиралась отнести ее в библиотеку. Пришло время вынести ее из этих комнат и познакомить с моими друзьями.

Ей было всего три месяца, но я не сомневалась, что моя крошечная, бесценная принцесса Куэнтиса завоюет сердца в замке. Хотя сердце, которое она украла первым, принадлежало мне. Сердце Андреаса было вторым.

Я почти убедила себя, что у нас будет мальчик, потому что видела Андреаса с его белокурым сыном. Но когда акушерка объявила, что это девочка, это не стало для меня неожиданностью.

У Старлингов рождались только дочери.

Поэтому я не думала о том, что видела Андреаса с сыном. Я не позволяла себе беспокоиться о том, что это значит. Я старалась не обращать внимания на неприятное ощущение в животе, потому что, если я слишком много думала о видениях, у меня перехватывало дыхание.

Поэтому я не думала о будущем, которое видела в своих снах. Я отгоняла эти видения и молилась каждое утро, чтобы милостью Божества наши судьбы изменились.

Если этого не произойдет, что ж…

Я была благодарна за возможность узнать правду, даже если она не была мягкой.

Мне выпал шанс увидеть Эмери в ее последние дни. Чтобы узнать, почему она приехала на Каландру – ради меня.

Мне так хотелось отправить сообщение в Нелфинекс и попросить ее остаться. Послушаться тетю Олиану. Забыть о том, чтобы найти Зендру и меня.

Она этого не сделает. Эмери придет сюда и встретит свой конец от руки среброглазого воина.

Если бы я только знала, когда была во дворце в Шоу, что видение о ее смерти относится к будущему. Возможно, все было бы по-другому.

Я никогда не пожалею, что приехала на Каландру. Не тогда, когда это касалось Андреаса и нашей дочери.

Не тогда, когда это означало ответы на столько вопросов.

В другом видении, которое было у меня несколько недель назад, в видении из прошлого, я видела, как моя мать улетала на Каландру. Ее смерть, как и смерть моей сестры, была милосердием. Чудовище было убито, чтобы спасти бесчисленное множество других.

Среброглазый воин убьет Эмери. Востер, который не ходит по земле, а парит над ней, убил нашу мать.

По крайней мере, в том видении у меня была возможность увидеть лицо моей матери, всего один раз, пусть и после смерти.

Она была похожа на меня. У нас были одинаковые буйные рыжие кудри.

Моя дочь тоже будет похожа на меня.

Видения моей прекрасной девочки, которые я видела, были болезненным и восхитительным подарком.

Пальцы Марго запутались в прядях волос, и, когда она ахнула, вся коса распалась. Она закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть поражения ложится на ее плечи.

Мои волосы и без того были сложными, а заплетать их всегда было легче, когда они были влажными. Но локоны были сухими, и сегодня Марго проигрывала битву.

– Не беспокойся о косе. Давай завяжем их сзади, – предложила я.

– Вы уверены, Ваше Величество? Я могу попробовать еще раз. Будет проще, если у меня будет ваша расческа. Я сбегаю в ваши покои и принесу ее.

– Все в порядке. – Я улыбнулся ей в зеркало.

Она ответила на мой взгляд, но лишь на мгновение, прежде чем быстро отвести глаза. С момента рождения ребенка она старалась не встречаться со мной взглядом.

Возможно, со временем она снова сможет смотреть на меня, но я не могла винить ее за страх.

Не каждый день ты помогаешь акушерке принять ребенка от женщины с зеленой кровью.

Мы держали мою беременность в секрете от широкой публики, в основном из-за предупреждения Хейна скрывать правду обо мне. Я прятала свой живот под толстыми плащами и пышными платьями. И когда больше не было возможности скрывать это, я стала оставаться в наших с Андреасом покоях.

Наталия, женщина, с которой я познакомилась в тот день, когда босиком бродила по улицам Росло, держа в руках испорченные тапочки, была моей акушеркой. Мы перевезли ее в замок, чтобы она помогала при родах.

Затем мы наняли ее в качестве няни. Лия была влюблена в мою дочь не меньше, чем Марго в моего мужа.

К ее чести, Марго не просила о переводе на другую работу и не побежала к газетчикам, чтобы выдать мой секрет. Она осталась моей камеристкой, хотя я подозревала, что это было больше ради возможности быть рядом с Андреасом, чем ради меня.

Это, и, если бы она рассказала людям, что во мне течет зеленая кровь, Андреас, вероятно, убил бы ее. Вместо этого ей заплатили крупную сумму за то, чтобы она помогала мне и держала рот на замке.

Марго взялась за прядь моих волос и снова перевела взгляд на Андреаса. Он ей не просто нравился. Она была влюблена в него, не так ли?

Это, наверное, должно было беспокоить меня больше, но мне не о чем было беспокоиться.

Сердце Андреаса принадлежало мне.

Оно было моим и только моим.

Тем не менее, мне надоело, что она пялилась на моего мужа. Я протянула руку ладонью вверх.

– Я сделаю это, Марго. Это все.

Она покраснела еще сильнее, понимая, что попалась. Снова. Она отвесила поклон, и прядь ее волос выбилась из прически, когда она поспешила выйти из комнаты.

Прядь шелковистых светлых волос, того же оттенка, что и у маленького мальчика из моего видения.

Я не в первый раз обращала на это внимание. И не в первый раз я выкидывала это из головы.

Я провела пальцами по своим кудрям, слишком сильно сжимая пряди, пока волна душевной боли не утихла. Затем я отвернулась от зеркала и посмотрела на свою семью.

Стук моего сердца отдавался эхом, его вибрация распространялась по венам вместе с пульсацией.

Она вернулась всего через несколько часов после рождения ребенка.

Она была моей отсрочкой.

Старлинг, вынашивающий ребенка, не может перевоплотиться, не потеряв его. Поэтому пульсация приостановилась, но не прекратилась вовсе. И с тех пор, как родилась Старлинг, она была такой же настойчивой, как и всегда, как будто она залегла в засаде на несколько лун.

Еще нет.

Я потерла грудину, не обращая внимания на зов, точно так же, как и на видения. Затем я встала и подошла к своему мужу, сидевшему в кресле-качалке.

Андреас оторвал взгляд от нашей дочери и одарил меня такой яркой улыбкой, что она затмила солнце.

– Я уже выбрал прозвище.

– Да? – Я запустила пальцы в его мягкие волосы, запоминая их прикосновение к своей коже.

Он посмотрел на нашу дочь.

– Десс. Давай будем звать ее Десс.

Десс. Сокращение от Одессы.

Названа в честь моей матери.

В моем сердце снова зазвучала пульсация, похожая на барабанную дробь, напоминая мне, что у меня почти не осталось времени.

– Десс. Мне нравится, – прошептала я, и на глаза навернулись слезы.

Я подошла к открытому окну и вытерла слезы, пока Андреас не заметил.

Почему это не прекращается? Почему это не оставит меня в покое? Почему я не могла сохранить ту жизнь, которую обрела?

– Что? – Кресло слегка скрипнуло, когда Андреас поднялся и подошел ко мне сзади. Одной рукой он держал Одессу, а другой обнял меня за плечи.

Я прильнула к нему, впитывая его тепло.

– Ничего.

– Каспия.

Мне нравилось, как хорошо он меня знает. Лгать мужу было невозможно.

– У меня такое чувство, что…

– Ваше Величество. – В комнату ворвался стюард, его лицо было красным и потным, как будто он поднимался по лестнице на четвертый этаж, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Он отвесил эффектный поклон.