Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

Среди обломков кое-где прорастала трава. Камни покрывал мох. Сквозь часть рухнувшей крыши росло дерево с желтыми и оранжевыми листьями. Все сооружение было обвалено в центре, как будто с неба упал огромный камень.

Вот только этот дом был разрушен не камнем. Вероятно, во время последней миграции этот дом разрушил крукс. И он был похож на открытую могилу.

Сколько жизней было унесено вместе с ним? Почему никто не восстановил или не унес останки? Может быть, просто не осталось никого, кому было бы до этого дело.

Даже после всего, что рассказал мне Андреас, после посещения той галереи, я все еще пыталась понять смысл этого опустошения.

Был ли способ остановить круксов? Можно ли было изменить их миграцию, чтобы они размножались в другом месте?

Это был вопрос к тете Олиане, королеве, которая находилась на другом конце света.

В то время как я была потеряна где-то в Каландре.

Я прочистила горло.

Я моргнула, отрывая взгляд от разрушенного дома.

Пожилая женщина шла в мою сторону осторожными шагами, словно приближалась к дикому животному. Ее лицо было изборождено морщинами. Ее короткие волосы были вьющимися и седыми.

Воспоминание о видении на борту «Сиррины» не сразу вышло на поверхность. Оно скорее всплыло, чем внезапно возникло в моей памяти.

Женщина стоит у умывальника, ее лоб покрыт испариной. Она смывает с рук зеленую жидкость, настолько темную, что кажется почти черной.

Женщина помоложе с золотистыми волосами бросается к умывальнику, погружая руки в грязную воду.

– Хали, кровь…

– Тише, девочка, – шипит Хали. – Помни о соглашении.

Блондинка кивает, глядя на мутную воду.

Хали заканчивает мыться и вытирает руки, а затем выбегает из комнаты.

– Что это за чудовище? – шепчет молодая женщина. Затем она принимается за мытье рук.

– Могу я вам чем-то помочь, мисс? – спросила пожилая женщина.

Я моргнула, чтобы рассмотреть ее черты. Хали. Это была Хали.

– Кажется, я заблудилась. – Я слегка улыбнулась ей. – Я гуляла и наткнулась на этот дом.

Она повернулась лицом к развалинам и скрестила руки на груди. Рукава ее коричневого платья были закатаны до локтей. На шее у нее был повязан белый шарф. На ней были прочные туфли на толстой подошве.

Мне нужно попросить у Андреаса что-нибудь более похожее на эти туфли, чем эти ужасные тапочки.

– Он был уничтожен во время миграции? – спросила я.

Она кивнула.

– Большинство домов на этой улице были разрушены. Мой дом ниже по улице. На восстановление ушел год. Женщина, которая жила здесь, уехала из Росло. Она была хорошей женщиной, но потеряла своих дочерей и мужа. Я думаю, она переехала в Салтмор. Для нее было лучше уехать.

– Думаю, да.

– Вам нужна помощь, чтобы сориентироваться? – спросила женщина.

– Нет, спасибо. – Я все еще не была готова встретиться с Андреасом.

Женщина кивнула и пошла прочь.

Я уставилась на дом и прижала руку к груди, чувствуя, как гулко бьется мое сердце.

– Пока нет, – прошептала я и швырнула свои тапочки, одну за другой, в груду обломков.

Милостью Божества, пока нет.

Тридцать два

Одесса

– Вау, – прошептала Эви, положив голову мне на плечо.

Она была слишком маленькой, чтобы что-то разглядеть с носа корабля, поэтому я усадила ее на перила и крепко прижимала к себе, пока мы плыли по спокойным водам залива Росло.

Огни города мерцали над волнами. Золотой замок, освещенный фонарями и факелами, а также неотфильтрованным светом двух лун, сиял этой ночью.

Серые глаза Эви заблестели, когда она в изумлении уставилась на столицу Куэнтиса. На мгновение я увидела свой город ее глазами. Величественный и чудесный. Блестящий и манящий, особенно для маленькой девочки. Это был мир, отличный от туранских крепостей и домов на деревьях.

Росло считался самой красивой столицей во всей Каландре. Рэнсом мог бы с этим не согласиться, поскольку он видел все столицы. Возможно, я изменю свое мнение, если когда-нибудь увижу Аллесарию. Но даже я испытывала благоговейный трепет перед городом, в котором родилась.

Позолота на замке была делом рук моего деда. Он был склонен тратить богатство Куэнтиса на расточительство. Некоторые дворяне до сих пор отзывались о его празднествах, одни с тоской, другие с презрением.

Мой отец был более практичным правителем. Он разумно использовал ресурсы Куэнтиса, и за время своего правления в качестве короля он накопил состояние для нашего королевства. Достаточно, чтобы заслужить свое прозвище.

Золотой король Куэнтиса.

Но отец всегда ворчал из-за этого прозвища. Я не раз слышала, как он жаловался на излишества в замке, начиная с золотой посуды, которую он находил рядом со своей тарелкой за каждым приемом пищи, и заканчивая множеством драгоценных камней, инкрустированных в перила лестницы, ведущей в его личные покои.

Замок был слишком большим. Великолепным. Он пугал своим великолепием и красотой. Это был дом.

Дом.

Это слово не подходило Росло так, как раньше. Может быть, если бы мы приехали днем, если бы на моем утесе было больше теней, я бы почувствовала себя как дома.

Позади нас команда суетилась по палубе, готовя нас к причаливанию.

Чем ближе мы подплывали к городу, тем сильнее у меня скручивало живот. Из-за магии брата Дайма я уже несколько дней была на взводе, и теперь, когда мы быстро приближались к городу, я была близка к тому, чтобы выблевать за борт свой ужин, состоящий из жареной курицы и картошки.

Как отец отнесется к этому незапланированному возвращению домой? Разозлится ли он, когда узнает, что Рэнсом и Страж были не только одним и тем же человеком, но и что туранцы одурачили нас всех во время моей свадьбы? Захочет ли он помочь мне найти лекарство от Лиссы?

Откроет ли он, наконец, мне свои секреты?

Тени, я была не готова. Предполагалось, что у нас будет еще один день на этом корабле, прежде чем мы прибудем в Росло, и, черт возьми, мне бы не помешал еще один день, чтобы набраться храбрости.

Брат Дайм, казалось, всегда нарушал мои планы. Ублюдок.

В тот вечер, когда наши пути пересеклись, он пересел со своего корабля на наш. Затем использовал свою текучую магию, чтобы управлять водой и ветром, заставляя нас мчаться по океану. Весь корабль, казалось, вибрировал от его мощи, что окончательно вывело меня из себя.

То немногое, что я съела ранее, скрутило мои внутренности. Я почти не спала с тех пор, как он поднялся на борт.

Жрец занял комнату Эви, и хлипкой стены между нами было недостаточно, чтобы защитить от его магии. Не говоря уже о том, что кровать в наших покоях не была рассчитана на троих.

Эви спала между мной и Рэнсомом. Ее шевеления в сочетании с бесконечными протестами Фэйза из его ящика и постоянным воздействием магии Востера выводили меня из себя.

И все же я бы провела еще одну бессонную ночь на этом вонючем корабле, если бы это означало еще один день избегать моего отца.

Рука Рэнсома скользнула мне на талию, когда он подошел и встал рядом со мной. Пока мы с Эви были на палубе, он укладывал наши вещи и седлал Ауринду.

– Готова?

– Нет. – Я подняла глаза и увидела серебристые вихри.

Цвет соответствовал обручу, который он носил на лбу. Обруч был простой, из переплетенных металлических нитей, концы которых исчезали в темных прядях его волос.

Больше никакого притворства.

Сегодня вечером он был Завьером Рэнсомом Вульфом, наследным принцем Туры. Он войдет в тронный зал моего отца так же, как и несколько месяцев назад, холодный и властный.

Глаза Рэнсома стали серебристыми с тех пор, как брат Дайм поднялся на борт корабля. В нем кипела едва сдерживаемая ярость.

Он поссорился со жрецом из-за того, что тот бросил нас с Эви в Туре, и, если бы Дайм не принес обильные извинения и не поклялся Рэнсому, что он понятия не имел, что Скор нас бросит, мой муж, возможно, убил бы Востера.

Брат Дайм принес мне те же извинения, и, хотя они звучали искренне, я не доверяла ни ему, ни братству.

– Вульф, – позвал Джоди. – Ты нужен внизу.

Рэнсом зарычал. Затем его рука скользнула по моему бедру, позволяя ей опуститься и погладить округлость моей задницы.

Я закатила глаза, и, хотя он не смягчился, я заметила ухмылку, прежде чем он ушел.

– Пойдем вызволим Фэйза из клетки, – сказала я Эви, помогая ей спуститься с перил. Держа ее за руку, мы направились к лестнице, и тут появился брат Дайм, его бордовая мантия была задрана, открывая босые ступни и костлявые лодыжки.

Его магия ударила в меня, как ледяной ветер, заставив отступить на шаг, когда она пронзила мою кожу.

Было почти невозможно разглядеть выражение лица Востера, глядя ему в глаза, но что-то в нем сегодня казалось более жестким. Как будто он, как и Рэнсом, готовился встретиться с врагом лицом к лицу.

Я отодвинула Эви назад и в сторону, освобождая ему место для прохода.

Но он остановился, загородив лестницу.

– Древний язык. Ты его выучила?

– Да.

– Ты дочитала дневник до конца?

– Еще нет. – В дневнике Луэллы почти ничего не осталось для чтения, но с тех пор, как Джоди положил на него глаз, я не доставала его из в своей сумки.

Брат Дайм кивнул и собрался уходить.

– Что это? – спросила я. Он, вероятно, не ответит, но попытаться стоило. – В этом дневнике есть истории, которые были реальностью. Они разворачивались у меня на глазах. Это невозможно. Что это значит?

– Это значит, что ты на правильном пути.

Этот ответ не принес мне ни малейшей пользы. Что ж, по крайней мере, я не была удивлена.

Означало ли это, что Тора и была тем воином, которого Скор хотел, чтобы я нашла? Означало ли это, что я должна быть в Куэнтисе во время миграции?

Я не стала утруждать себя расспросами Дайма, вместо этого помогла Эви спуститься на нижнюю палубу и пройти по узкому коридору в нашу комнату, где Фэйз цеплялся за решетки своего ящика.

Рэнсом уже поднял наши сумки на Ауринду, так что я пристегнула к поясу свой меч и перекинула сумку через одно плечо, а переноску Фэйза – через другое. Как только он был спрятан, мы с Эви вернулись на палубу как раз в тот момент, когда корабль медленно остановился.

К причалу были брошены веревки, а щель между ними была перекрыта широкой доской. Ворота, ведущие к складу, были открыты, чтобы Рэнсом и Мавины могли вывести своих лошадей.

Ни один рыбак или капитан не попрощались с нами, когда мы сходили с корабля.

Я прошла весь путь до пристани, прежде чем мое тело перестало ощущать движение волн, и когда мы достигли твердой земли, Рэнсом подсадил Эви в седло Ауринды.

У меня тряслись руки, и я слишком нервничала, чтобы ехать верхом, поэтому я шла рядом с Рэнсомом, возглавляя нашу маленькую процессию по улицам.

В городе было тихо, большинство людей сидели по домам. Из-за закрытых дверей и задернутых штор на окнах было невозможно сказать наверняка, но, похоже, никто в Росло не готовился к миграции.

Кто-нибудь уже начал собирать вещи? Знали ли они о приближении круксов? Что стая может появиться в любой день?

Если мне придется ходить от двери к двери, пока я буду здесь, я предупрежу этих людей.

Мы продолжали проезжать мимо знакомых зданий и домиков, пока не оказались перед моим.

У входа стояли десять стражников. Богато украшенные золотые ворота были открыты, что означало, что сегодня вечером состоится какое-то мероприятие. Обычно они закрывались в сумерках.

Двое стражников вышли вперед, оба высокие, массивные мужчины. Один из них поднял руку, глядя прямо на меня, когда говорил.

– Уходите. Только для знати.

Я моргнула.

– Что?

– Вы слышали меня. Только для знати.

Он не узнал меня. Никто из них не узнал.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что я вполне себе знать, но брат Дайм вышел из тени первым.

Все стражники шарахнулись в сторону, их глаза расширились, когда они вспомнили о вежливости и пропустили Востера на территорию замка.

– Позовите конюха, – приказал Рэнсом, бросив на стражника испепеляющий взгляд.

– Конечно, сэр. – Охранник отвесил быстрый поклон, когда мы проходили мимо.

Рэнсом снял Эви с Ауринды и подтолкнул ее ко мне.

– Почему бы вам обеим не подождать внутри? Мы последуем за вами.

Брат Дайм остался с Рэнсомом и Мавинами, а я взяла Эви за руку и повела ее по широкой, вымощенной булыжником дорожке, которая вела к внушительной лестнице замка.

– Вау! – Глаза Эви были широко раскрыты, когда мы поднимались по ступенькам к арочным позолоченным дверям. Когда мы добрались до верха, у нее отвисла челюсть. – Это здесь ты живешь?

– Раньше жила. – Когда мы переступили порог большого фойе, я ждала, что меня охватит чувство умиротворения. Ждала, когда мои нервы успокоятся. Ждала, что смогу выдохнуть, как в конце долгого путешествия.

Но у меня перехватило дыхание. Замок был таким знакомым.

И все же я чувствовала себя гостем в своем собственном доме.

Мраморные полы были отполированы до блеска. Замысловатая золотая филигрань на колоннах и фронтонах отражала свет хрустальной люстры.

– Мисс. – К нам подошел охранник, нахмурив густые седые брови.

– Добрый вечер. – Я не могла вспомнить его имени, но я знала этого человека. Он много лет служил в гвардии, и на его форме было достаточно орденов и медалей, указывающих на высокое звание.

– Как вы двое сюда попали? – рявкнул он.

Подождите. Он что, шутит? Я удивленно приподняла брови.

– Мы приехали на спине лайонвика.

– Вы ждете, что я буду смеяться, девочка? Идите прочь. Только знать. – Он взял меня за руку, чтобы вывести на улицу, но я не двинулась с места.

– Отпустите меня, – рявкнула я. – Сейчас же.

– На улицу.

– Я не уйду, пока не поговорю со своим отцом.

Охранник фыркнул

– А кто именно ваш отец? Король?

Он тоже меня не узнал. Да, я была одета просто, и волосы у меня были рыжие, а не крашеные каштановые. Но этот человек должен знать меня в лицо. По крайней мере, мои глаза.

Вот только в них не было и намека на узнавание. Он смотрел сквозь меня, не на меня.

Я была принцессой, о которой они уже забыли.

Это ранило сильнее, чем следовало.

Позади меня послышались шаги, и я почувствовала его прежде, чем увидела. Рэнсом бросил взгляд на руку охранника, сжимавшую мой локоть, и его лицо стало кровожадным.

– Если хотите сохранить эту руку, отпустите ее. Сейчас же.

Стражник сглотнул и отпустил мою руку.

– Вот как вы обращаетесь с будущей королевой Туры? – Рэнсом усмехнулся.

Стражник моргнул. Затем он убрал руку, в его широко раскрытых глазах была паника, когда он посмотрел на Рэнсома, затем на меня и снова на Рэнсома.

– Мне жаль. Я не…

– Просто отведи меня к моему отцу. – Я оборвала его извинения, не желая их слышать.

– Конечно, принцесса. – Он поклонился и повел нас по замку.

Рэнсом шел рядом со мной, а брат Дайм и Мавины выстроились в ряд позади нас.

Когда мы приблизились к тронному залу, из него звучала музыка. Когда гул смеха и разговоров усилился, Эви крепче сжала мою руку.

– Ваше высочество. – Охранник снова поклонился и жестом пригласил нас войти в комнату.

В последний раз, когда мы с Рэнсомом были в этой комнате вместе, вся моя жизнь перевернулась с головы на ноги.

В то время я просто не осознавала, что жила вверх тормашками.

Мы с Рэнсомом переглянулись, стоя на краю толпы. Уголки его губ изогнулись в красивой ухмылке, как будто он тоже вспоминал тот день.

Вечеринка была в самом разгаре, тронный зал был переполнен гостями, одетыми в дорогие камзолы и платья, украшенные драгоценностями. Слуги сновали по залу с подносами, на которых стояли бокалы с вином, а люди смеялись и сплетничали. В зале было много пьяных.

Две женщины моего возраста, обе дочери аристократов, которых я знала с детства, стояли неподалеку, перешептываясь друг с другом, указывая пальцами и искоса поглядывая на людей в толпе. Молодой человек делал непристойные жесты в сторону женщины, стоявшей к нему спиной.

Боги. Неудивительно, что мне никогда не нравились такие вечеринки.

Может быть, если мы поторопимся, то сможем проскользнуть сквозь толпу незамеченными.

Мимо прошел лысый мужчина, улыбаясь. Улыбка исчезла, когда он внимательно посмотрел на Рэнсома.

– В-вы Страж.

Вот вам и остались незамеченным.

Рэнсом бросил на мужчину убийственный взгляд, но урон был нанесен.

По залу сразу же пронесся шепот.

Это Страж.

Это Мавины?

Кто она?

Меньше всего я хотела, чтобы эти люди увидели меня усталой и измученной. Даже если не признали во мне принцессу. Желание опустить подбородок, спрятаться за завесой волос было заманчивым, но я высоко подняла подбородок и шагнула в толпу, крепко прижимая к себе Эви, пока мы пробирались сквозь толпу к выходу из зала.

Отец сидел на своем троне, глядя в окно и в ночь. Одна его нога была закинута за колено. В одной руке он держал кубок с вином, а пальцы другой барабанили по золоченому подлокотнику кресла. Вид у него был скучающий. Он выглядел усталым. Он выглядел одиноким.

Где Марго? Стул рядом с креслом отца был пуст.

Шум в комнате стих, даже музыканты прекратили свою веселую мелодию, когда мы подошли к подножию возвышения.

Отец оторвал взгляд от бокала и первым делом посмотрел на меня. Он встал так резко, что вино из его бокала выплеснулось через край ему на руку. На его губах появилась улыбка, а глаза сфокусировались на мне. Он сделал торопливый шаг, как будто собирался перейти на бег и заключить меня в объятия.

Затем он снова моргнул, и между нами словно рухнула стена. Радость на его лице исчезла. Как и улыбка. Его карамельные глаза стали жестче.

Я скучала по отцу, когда уезжала в Туру, хотя не часто и не сильно.

Теперь я вспомнила почему.

Он посмотрел поверх голов присутствующих на празднике и щелкнул пальцами, всего один раз.

– Выходите.

Вскоре музыка полностью смолкла. Толпа замерла, когда посетители вечеринки обменялись обеспокоенными взглядами.

Но мой отец был не из тех, кто повторяется.

Люди начали пробираться к дверям, высыпая в коридор.

Только когда комната опустела, он пошевелился. Он пересек возвышение и спустился по ступенькам, чтобы поприветствовать не меня, а Востера.

– Брат Дайм. Добро пожаловать.

Жрец сложил руки на груди.

– Я удаляюсь в свои покои. Встретимся утром.

– Конечно, – сказал отец, когда Востер повернулся и бесшумно вышел из комнаты.

Когда он ушел, отец по-прежнему не смотрел мне в глаза. Вместо этого он перевел взгляд на Рэнсома и серебряный обруч на его лбу.

Игнорирование меня только разожгло ярость Рэнсома. Гнев волнами исходил от его тела.

Или, может быть, это была моя ярость, выплескивающаяся наружу.

Я не хотела, чтобы меня игнорировали. Не хотела, чтобы на меня не обращали внимания.

– Отец, это Тора и Джоди. – Я протянула свободную руку в сторону Мавинов. – Они спасли мне жизнь. Как и многие другие. Пожалуйста, найди комнаты для них обоих и распорядись, чтобы им доставили двенадцать тысяч зиллов до рассвета.

Наконец, я привлекла его внимание.

Он посмотрел на меня, медленно поднимая брови.

– Одесса, я поговорю с тобой через минуту.

– Нет. Ты поговоришь со мной сейчас, – мой голос прозвучал слишком громко, слишком пронзительно.

Эви прижалась поближе к моей ноге, а Фэйз зарычал, высунув голову из переноски.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда внимание отца переключилось на моего таркина.

– И ты заплатишь им тоже сейчас.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, словно я была чужой в его замке. Но отец все равно скоро узнает.

Принцесса, покинувшая Куэнтис, женщина, которую он отправил в Туру шпионить и убить Стража, не была его вернувшейся дочерью.

Смех Рэнсома наполнил комнату.

– Король Кросс, позвольте представить вам мою королеву.

Тридцать три

Каспия

Андреас и Кос сидели за обеденным столом, когда я, наконец, вернулась домой после прогулки по улицам Росло.

Они склонились над альбомом для рисования, рука Андреаса лежала на спинке стула Коса.

Лицо Коса было сосредоточенным, когда он рисовал. Его брови были нахмурены, а язык высунут из уголка рта.

– Хорошо. Теперь мы придадим форму носу. – Андреас взял из рук Коса угольный карандаш и продемонстрировал мальчику. Затем он вернул карандаш. – Твоя очередь.

– Вот так? – спросил Кос, рисуя.

– Так. – Андреас улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки.

Давненько он так не улыбался. Беззаботно.

Андреас снял жакет, оставшись в простой белой рубашке. Она облегала его широкую фигуру, подчеркивая рельефные мышцы рук и плеч. И все же, несмотря на всю эту силу, в нем было столько нежности, когда дело касалось меня. Коса.

У меня защемило сердце, когда я увидела их вместе. Андреас с ребенком.

Он хорошо ладил с мальчиком. Стал тем родителем, в котором нуждался Кос. Терпеливый. Добрый. Верный.

В какой версии моей жизни мне доведется стать свидетелем того, как он будет сидеть с нашим собственным ребенком? Какое обещание я должна дать Божеству, чтобы изменить свою судьбу? Что я должна сделать, чтобы прекратить этот непрекращающийся зов?

Я любила его.

С каждым ударом сердца я любила Андреаса все больше и больше. С каждым вздохом.

Это было несправедливо, что мне пора было расстаться с ним. Но, думаю, он никогда по-настоящему не принадлежал мне.

Возможно, все, что я могла сейчас сделать, – это найти дорогу домой. И сделать все, что в моих силах, чтобы избавить народ Каландры от новой миграции.

Услышав звук моих босых шагов по полу, Андреас поднял глаза, и его плечи расслабились.

– Вот ты где. Я уже начал беспокоиться.

Я изобразила улыбку.

Его взгляд переместился на мои грязные босые ноги.

– Что случилось?

– Тапочки натерли.

Он встал со стула, улыбка исчезла с его лица, когда он подошел ко мне.

– Куда ты ходила?

– В доки. – Я обошла его, чтобы заглянуть через плечо Коса. – Что это?

– Андреас учит меня рисовать. – Мальчик улыбнулся мне, а затем вернулся к своему наброску кругов и линий – основы того, что должно было стать лицом.

Рядом с его альбомом для рисования лежал небольшой рисунок, который, должно быть, нарисовал Андреас.

Это было мое лицо.

Он нарисовал его по памяти.

– Кос, на сегодня хватит, – сказал Андреас. – Мы продолжим тренироваться завтра после твоих уроков.

Мальчик вздохнул и отложил карандаш, но не стал спорить, когда Андреас взъерошил ему волосы и отослал в его комнату, где ждала няня.

– Ты голодна? – спросил Андреас.

– Нет. – Я покачала головой и поплелась к лестнице, ноги у меня отяжелели, когда я поднималась.

Андреас последовал за мной, и когда мы добрались до второго этажа, он повел меня к ванной, положив руку мне на поясницу.

Я молча наблюдала, как он набирает воду, чтобы намочить мне ноги.

– Тебе не нужно этого делать.

– Сделай мне одолжение. – Он протянул руку, чтобы помочь мне забраться внутрь.

Вода смыла грязь. Раны уже зажили.

– Что не так? – спросил он.

Я присела на край ванны и вытащила из кармана скомканный листок бумаги.

– Что… – Андреас не закончил свой вопрос, развернув листок. Он совсем не выглядел удивленным.

– Ты это уже видел.

– Да. – Его ноздри раздулись, когда он скатал его в шарик и бросил через всю ванную.

– Ты помолвлен, – мой голос звучал ровно. Пока я бродила по Росло, у меня все тело онемело.

На листке было много тем, которые следовало обсудить, но в тот момент, перед тем как я снова заберусь в его постель, это казалась самой важной.

Он подошел к ближайшей стене, сжав руку в кулак. На мгновение я была уверена, что он пробьет дыру в этой ни в чем не повинной стене, но он просто приложил ее к гладкой поверхности, прежде чем опустить голову.

– Нет. Я имею в виду, да. Это устроила моя мать, пока меня не было дома.

Я надеялась, что это неправда. Я надеялась, что «обручен» на Каландре означает нечто иное, чем в Нелфинексе.

Но теперь видение обрело смысл. Вот почему я ушла.

– Прости меня, Каспия, – прошептал он.

Я закрыла глаза, проглатывая растущий в горле комок.

Газетчик, должно быть, видел меня в замке. В статье он рассуждал о таинственной рыжеволосой женщине, которая была связана с Андреасом, и о том, что я могу означать для его предстоящей свадьбы, которая была назначена на день зимнего солнцестояния.

Что ж, ему нечего было бояться. К тому времени меня уже не будет здесь. Я уплыву на «Малинн».

– Ты любишь ее?

– Нет. – Его ответ был мгновенным. – Это просто контракт, который мне нужно найти способ расторгнуть. Эта женщина не испытывает ко мне никаких чувств, кроме дружеских. Это брак по политическим мотивам. Не более того.

– Брак – это все равно брак. – Я постояла в воде, затем осторожно вышла из ванны.

– Мне жаль. – Андреас схватил с крючка полотенце и принес его мне, опустившись на колени, чтобы вытереть мне ноги. – Я пытался найти выход из этого положения. Но это… сложно.

– Тебе следовало поделиться со мной своими сложностями. Мне не следовало читать о них в той газете.

– Знаю. – Он поднял на меня глаза, полные сожаления. – Мне жаль. Мне нужно было рассказать. Я не ожидал…

Я прижала пальцы к его губам.

Как бы я ни была расстроена, узнав его секреты таким образом, у меня не было сил сопротивляться. Если наше совместное времяпрепровождение подходило к концу, я не хотела тратить его на споры или извинения.

У нас был шанс попрощаться. Вскоре я упрощу для него эту ситуацию. Но я не была готова отпустить его. Еще нет.

Поэтому я согнулась, заменив пальцы ртом.

Я прижалась губами к его губам и поцеловала их от уголка до уголка, запоминая ощущение его мягких губ.

Его руки скользнули мне под юбку, чтобы скользнуть вверх по ногам. Под моей кожей вспыхнул сноп искр, и мое тело ожило под его руками.

Андреас прикоснулся ко мне, и я поняла, что значит летать.

Он провел языком по моей нижней губе, ища вход. В тот момент, когда я приоткрыла рот, я была потеряна, мир и все в нем были забыты.

Его ладони обхватили мои изгибы, сжимая и разминая мою плоть, пока я не возжелала большего.

Схватив его за ворот рубашки, я рывком подняла его на ноги. Наши губы не отрывались друг от друга, пока он не навис надо мной.

Мои юбки так и остались задранными вокруг бедер, когда он поднял меня на руки. Я обхватила его ногами за талию, когда он выносил меня из ванной.

Вечерний свет лился в окна, придавая его спальне нежный персиковый оттенок. Если закрыть глаза, я почти могла представить, что это Нелфинекс. Что Андреас был со мной на том корабле, и мы уплыли прочь из этого проклятого королевства.

Вдали от женщины, которая станет его женой. Безликая незнакомка, имя которой вполне могло быть Энви.

Прав он или нет, помолвлен или нет, но он был моим. Я пока не собиралась отказываться от своих прав на него.

Я потянула за шнурки на его воротнике, расстегивая рубашку, когда он сел на кровать, усадив меня к себе на колени.

Он целовал меня от подбородка к уху, а потом прикусил мочку.

– Боги, я хочу тебя.

Я дернулась навстречу его возбужденному члену, который напрягся под его брюками. Желание охватило меня, когда я задрала его рубашку на спине, чтобы впиться ногтями в его кожу.

– Возьми меня.

Он зарычал мне в горло. Быстрым движением он уложил меня на кровать, разрывая на мне платье, пока моя грудь не высвободилась со звуком расходящихся швов. Затем он провел языком по соску.

– Да, – простонала я, когда он втянул в рот шероховатый бутон.

Мой. Он был моим. Мысль о том, чтобы бросить его, потерять из-за другой женщины, приводила меня в ярость.

Я сильнее впилась ногтями в его спину.

– Каспия, – прошептал он, касаясь моей кожи, его губы прошлись по моей ключице, прежде чем он поцеловал местечко над сердцем. Как будто он мог чувствовать эту пульсацию. Как будто он мог прогнать ее прочь. – Моя Каспия.

– Навсегда. – Даже после того, как Божество примет меня в Глори, я всегда буду принадлежать Андреасу.

Мы срывали одежду друг с друга и бросали ее на пол. Он лег, прижав меня к своему обнаженному телу. Его мускулы напряглись, когда я оседлала его массивные бедра, а его руки крепко сжимали мои.

Он не сводил с меня глаз, пока я опускалась на его длину, медленно покачивая нас вместе, пока он полностью не погрузился в меня.

– Черт. – У меня перехватило дыхание, когда мое тело растянулось вокруг него, волна удовольствия была такой сильной, что я чуть не разорвалась на части.

Мышцы на шее Андреаса напряглись, когда он закрыл глаза, запрокинув голову в экстазе. Он приподнял бедра, погружая член глубже.

– Оседлай меня. Жестко.

Я застонала, обхватив груди ладонями, чтобы поиграться с сосками. Затем я сделала в точности так, как он приказал. Я приподнялась с его члена только для того, чтобы обрушиться на него, соединяя нас с такой силой, что выкрикнула его имя.

– Андреас.

Его руки опустились на мои бедра, помогая мне, пока я сводила нас вместе снова и снова. Мышцы его живота напряглись, когда он смотрел на наше соединение, наблюдая, как он растворяется в моем теле.

– Черт, ты невероятна.

Я прикусила губу, мои внутренние стенки задрожали, когда я задвигалась быстрее. Сильнее. Жар охватил мое тело, дыхание перехватило. Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Я заставила себя открыть глаза, чтобы запомнить его лицо. Я позволила себе утонуть в его карих глазах. Если бы только у нас в жизни было больше таких моментов, как этот.

Он потянулся ко мне, запустил руки в мои волосы и, обхватив меня сзади за шею, притянул к себе для поцелуя. Его язык скользнул по моему, когда он перевернул меня на спину и продолжил трахать долгими, резкими движениями.

– Отпусти.

– Андреас. – Я вцепилась в его плечи, пока он поднимал меня все выше и выше. И вот я уже была невесома, воспаряя к звездам.

Слезы защипали уголки моих глаз, когда разрядка пронзила мои кости и мышцы. Я распалась на части, с головы до ног, ощущая каждый пульс, когда Андреас толкнулся в последний раз и присоединился ко мне в забытьи.

Мы рухнули с переплетенными конечностями и бешено колотящимися сердцами.

Андреас заключил меня в объятия, перекатившись набок, чтобы не придавить своим весом. Он зарылся носом в мои волосы и прижался ко мне своим большим телом.

Казалось, я не могла отдышаться, давление в груди было невыносимым. Жалкие остатки моих сил растаяли, и оцепенение, которое я ощущала ранее, исчезло. Боль нахлынула, как прилив.

Рыдание вырвалось прежде, чем я смогла его сдержать, и я зажала рот рукой. Но было слишком поздно.

Андреас приподнялся на локте, глядя на меня сверху вниз, когда я сломалась. Я оплакивала ту жизнь, которая, как я думала, будет у нас.

– Мне жаль. – Андреас прижал меня к себе еще крепче. – Прости меня, Каспия. Мне чертовски жаль.

Он шептал свои извинения мне на ухо, пока я плакала, до тех пор, пока не заснула.

И когда я проснулась в темной комнате, а его тело все еще было прижато к моему, я оставила его спать, а сама тихо вышла на балкон.

Всю луну я смотрела через Росло на корабль с белыми парусами.

Всю луну я слушала пульсацию в своей груди.

Я провела целую луну, борясь с ней с каждым ударом сердца.

Пока нет.