Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц)

Шесть

Одесса

Ночь разрывает крик. Бриэль смотрит на меня, ее лицу текут слёзы. Ее руки в крови. Два ножа блестят в свете костра там, где они лежат в грязи. Воздух заволакивает дым.

В какой-то момент Бриэль стоит на улице. В следующее мгновение она исчезла.

Я проснулась и села так резко, что маленькая спальня начала вращаться. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что я не на той улице в Эллдере. Что я в безопасности в доме, вдали от крепости.

Дерьмо. Я прижала кончики пальцев к вискам, массируя, и дала сердцу на несколько мгновений успокоиться.

Если кошмары Эви казались такими же реальными, как и мои, неудивительно, что она дергалась, брыкалась и хныкала во сне.

Она свернулась калачиком у моего бедра, подложив руки под щеку. Ее ресницы темными полумесяцами обрамляли нежные щеки. Прядь ее тонких каштановых волос завилась у виска.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, я выскользнула из-под лоскутного одеяла и встала с койки. Босые ноги ощущали холод пола, когда я прокралась к угловому стулу, на котором сложила свои брюки и носки. Я натянула их, затем села и взяла стопку дневников, которые оставила вчера вечером.

Этим утром они казались тяжелее, как будто вес их слов рос с каждым часом.

Дневник с эмблемой моего ожерелья было невозможно прочитать, пока я не выучу древний язык, поэтому я отложила его в сторону. Затем я пролистала два других дневника Луэллы, которые нашла спрятанными в лестнице в подвале для миграции. Каждый был исписан почерком Луэллы.

В одном дневнике содержались подробные ингредиенты и инструкции по приготовлению эликсира, который она дала Рэнсому и приняла сама. В нем были ее заметки о том, где и как она собирала припасы. От коракина до пещерного имбиря, в нем был рецепт приготовления ее эликсира и список всех людей, которым его вводили в организм.

Другой дневник был не так упорядочен. Он был полон заметок и каракулей о том, как найти лекарство от Лиссы. Это были ее теории и тесты. Некоторые из них были обведены кружком. Другие были перечеркнуты линиями.

Я надеялась, что, если отдам эти два дневника алхимикам и целителям моего отца, они смогут воспользоваться записями Луэллы и найти лекарство. И что с помощью жрецов в святилище замка я смогу расшифровать дневник с эмблемой крыла.

Знают ли Востеры древний язык? Мне претила мысль о том, чтобы попросить брата Дайма о помощи, но, может быть, он смог бы научить меня во время нашего путешествия по Каландре.

Я отложила дневники Луэллы в сторону и открыла последний дневник, который был у меня в рюкзаке. Мой собственный дневник, заполненный набросками монстров и неполной картой Туры.

Теперь, когда у меня был браслет Рэнсома, я могла закончить карту и проложить дорогу в Аллесарию.

На протяжении многих поколений туранцы держали местоположение города в секрете. Многие подозревали, что он спрятан глубоко в горах – или вообще является мифом. Когда-то столицей был Перрис, но после того, как он был разрушен во время миграции круксов, король оставил бывший замок в руинах и перенес свою крепость в другое место. Богатство, знания и история Туры теперь находились в Аллесарии.

Я закатала рукав туники, изучая манжету под ним. Кончики моих пальцев скользнули по линиям и гравюрам, которые Рэнсом вырезал на коричневой коже, некоторые бороздки были мягкими и выцветшими, в то время как другие были свежими и яркими.

Карта. Возможно, это единственная из существующих полных карт Туры.

Карты Туры были запрещены, и, если их находили, то за них полагалась смертная казнь. Но Рэнсом все равно сделал эту манжету. Он нанес города и деревни, а также пометки о монстрах, убитых Лиссой, отслеживая распространение инфекции по своему королевству.

И он провел тонкую линию, которая отмечала путь к скрытому городу.

Путь в Аллесарию.

Столица, охраняемая клятвами на крови и магией. И все же, каким-то образом, Рэнсом обошел нюансы клятвы на крови.

Каждый король Каландры убил бы за эту манжету, включая моего отца.

Отец отправил меня в Туру не только как Спэрроу, чтобы выполнить обязательства Куэнтиса по договору, но и как своего шпиона. Он поручил мне найти дорогу в столицу Туры.

Вот только, я не была шпионом. Я с треском провалила попытку выудить информацию у туранцев. Единственная причина, по которой я знала местонахождение Аллесарии, – это Рэнсом. Он доверял мне настолько, что отдал мне этот браслет и верил, что я сохраню его значение в секрете.

Он верил, что я не предам его народ. Наш народ.

Я не знала, чего хотел мой отец в Аллесарии, но пока не узнаю его мотивов, моя карта останется незаконченной. Закрыв дневник, я убрала его в сумку. Затем я опустила рукав своей туники, прикрыв манжету.

Одно за другим я сложила остальные дневники обратно в сумку, молясь, чтобы швы сумки были достаточно прочными и выдержали до Куэнтиса.

Фэйз встал с раскладушки, где всю ночь проспал у меня в ногах, согревая их. Он спрыгнул на пол и потянулся, затем подошел и запрыгнул ко мне на колени, уткнувшись носом в руку.

– Ты такой избалованный, – прошептала я, почесывая его за ушами.

Он издал тихое «рар».

Вдоль его позвоночника образовались два новых ряда красно-оранжевых чешуек. Четыре ряда превратились в шесть. Его мех все еще был розовым, но постепенно темнел, а полосы на ребрах с каждым днем становились все более заметными.

– Что мне с тобой делать? – спросила я тихо, чтобы не разбудить Эви. – Мы не можем держать тебя вечно. Может, нам лучше оставить тебя здесь. Я не уверена, что это хорошая идея – везти тебя в Куэнтис.

Как будто он понимал, о чем я говорю, его яркие фиолетовые глаза встретились с моими, и он бросил на меня умоляющий взгляд, который так сильно напоминал взгляд Эви, что я не могла не удивиться.

– Вы что, сговорились против меня, пока я не видела?

Он замурлыкал.

– Так я и думала, – пробормотала я, еще раз почесала его и опустила на пол. Я взяла сапоги, лежавшие рядом со стопкой нашей грязной одежды, и вышла из комнаты.

Салли была на кухне и месила тесто. В комнате пахло шалфеем, дрожжами и сладким дымом.

В животе у меня заурчало.

– Доброе утро. – Она улыбнулась, ее щеки раскраснелись.

– Доброе утро. – Я подошла к столу и натянула сапоги. – Спасибо, что разрешили нам остаться.

– Мне было очень приятно. Мы родом из Уэстора, и к нам постоянно кто-то приезжал – родственники или друзья. Каждый день у нас были гости. Мы с Дэймоном редко ужинали вдвоем. Но теперь, когда мы переехали подальше от города, гостей у нас немного. Я все еще учусь готовить на двоих. Как же здорово, что вы здесь.

– И где именно мы находимся? – Я выглянула в окно, но из-за того, что дом был вкопан в землю, я видела только траву и грязь.

– Мы на южной оконечности горного хребта Аксмар. Примерно в половине дня пути от границы с Озартом.

О, тени, неудивительно, что у меня все тело болело после восьми дней в седле. Мы пересекли почти все королевство Туры за восемь дней.

Границей между Турой и Озартом служили горы Аксмар. Это был самый длинный и опасный горный хребет во всей Каландре. И где-то в этих горах, если я правильно поняла надпись на манжете Рэнсома, находилась Аллесария.

– Дэймон всегда хотел жить в сельской местности, – сказала Салли, с улыбкой выкладывая тесто в чугунную форму. Она накрыла ее крышкой и отнесла к очагу, поставив на решетку, чтобы хлеб мог испечься. – Поначалу было непривычно. Мы ездим в город за продуктами раз в несколько месяцев. Зимой будем ездить еще реже. Но мы оба решили, что во время миграции будет безопаснее жить не в городе, полном людей. Пара, которая жила здесь до нас, пережила две миграции.

Она подошла к центру комнаты и постучала ногой по ковру.

– Здесь есть туннель, ведущий в подземную пещеру. Там есть пресная вода, и мы запасемся продуктами. Пещера достаточно большая, чтобы нам с ребенком было комфортно. К следующей весне он уже будет достаточно взрослым, чтобы оставаться под землей.

Вот только миграция начнется не следующей весной. Присутствие разведчика крукса в Эллдере означало, что до миграции остались месяцы, или, что еще хуже, недели. Орда круксов будет здесь до наступления зимы.

– Вам следует начать готовится сейчас. Не ждите.

Ее брови сошлись на переносице.

– Но сейчас даже не зима.

Я открыла рот, чтобы рассказать ей о разведчике, но прежде чем я успела предупредить ее, из спальни появилась Эви, одетая в грязную, перепачканную кровью тунику, которую она надевала перед принятием ванны.

– Эви, что на тебе надето?

– Моя туника. – Она посмотрела на пятна, затем на Салли. – Можно мне взять мои брюки?

Салли кивнула, направляясь к веревке, на которой они висели всю ночь, чтобы просохнуть.

Я встала и забрала их у нее, затем жестом пригласила Эви в спальню, закрыла дверь и опустилась перед ней на колени, положив брюки себе на колени.

– Как насчет того, чтобы надеть чистую тунику, в которой ты спала прошлой ночью?

– Я хочу надеть эту.

– Она слишком грязная. – Я приподняла подол, но она оттолкнула мои руки и отступила на шаг.

– Эвандже…

– Это моя туника.

Она была испачкана кровью Завьера.

– Ты не можешь носить ее, звездочка.

– Могу. – Она топнула ногой и скрестила руки на груди.

Я закрыла глаза, собираясь с силами для борьбы, которая могла причинить боль.

– Сними ее, Эванджелина.

Она покачала головой, ее большие серые глаза наполнились слезами, и она попятилась.

– Нет.

– Прости, – прошептала я, и на этот раз, потянувшись за туникой, я не позволила ей оттолкнуть меня. – Мне так жаль.

– Нет! – крикнула она, когда я сорвала ее с нее и отбросила в сторону.

Она брыкалась и извивалась, сопротивляясь мне каждый раз, когда я подбирала чистую тунику с пола. Ее руки сжимали мою челюсть, а голова моталась из стороны в сторону. Но каким-то образом мне удалось натянуть чистую тунику через ее голову.

– Прости меня. – Я повторяла извинения снова и снова, надеясь, что она услышит меня сквозь свои крики.

К тому времени, как на ней была надета чистая туника, она уже рыдала навзрыд, все ее тело дрожало и обмякло, когда она перестала сопротивляться.

– Я хочу к папе и Луэлле. Я хочу домой.

– Знаю, что хочешь. – Я притянула ее к себе, покачивая на коленях. – Знаю.

Она скорчилась, уткнувшись лицом мне в плечо.

Пока я жива, я никогда не забуду звук ее разбитого сердца. Он был таким громким, что запечатлелся у меня в памяти.

Жжение в горле и носу было невыносимым. Я закусила щеку изнутри, чтобы не заплакать.

Пока нет. Позже будет возможность сорваться, но не сейчас. Не на глазах у Эви.

Дверь за пределами спальни открылась и закрылась – Салли, скорее всего, ушла, чтобы дать нам побыть наедине. По дому разлился сладкий аромат свежеиспеченного хлеба. Снаружи заржала лошадь. Эви плакала и плакала, пока наконец не обмякла в моих руках и не начала икать, а я вытирать ее слезы.

Когда я помогла ей встать, она долго смотрела на брошенную на пол тунику. На мгновение мне показалось, что она попытается снова ее надеть.

У меня не хватит сил сорвать ее с нее во второй раз.

Но она оставила тунику на полу, понуро опустила плечи и побрела туда, где Фэйз вылизывал лапы. Она взяла его на руки, отнесла на кровать и свернулась калачиком на подушке, повернувшись ко мне спиной.

Я не винила ее за то, что она злилась. Я бы тоже разозлилась на себя.

Схватив с пола грязную тунику, я оставила ее одну и вернулась в гостиную, где на столе остывала буханка хлеба, испеченная Салли.

В доме было душно, воздух был пропитан горем и чувством вины. Боги, мне нужен был свежий воздух. Я вышла на улицу, взбежала по ступенькам и оказалась на лужайке. Мне было слишком жарко, сердце билось слишком быстро, в груди было тесно.

Что я сделала не так? Как мне облегчить ее боль?

Если бы только Рэнсом был здесь. Он был нужен ей.

Он был нужен мне.

Прохладный туранский воздух наполнил мои легкие, но не смог унять жжение в горле. В уголках глаз и носу защипало в два раза сильнее, чем от магии Востера.

Не плачь, Одесса. Пока нет.

– Я потеряла родителей, когда была совсем маленькой. – Салли подошла и встала рядом со мной, устремив взгляд на заснеженные горы вдалеке. – Нужно время, но рано или поздно она справится с горем.

– Ей нужна мать, – мой голос дрогнул. – Я не могу заменить ее.

– Ну, не знаю. – Салли взяла у меня из рук тунику и поднесла к утреннему солнцу. – Знаете, может, нам удастся ее спасти. У Дэймона бывают ужасные пятна, когда он работает со скотом. У меня есть средство, которое творит чудеса с пятнами от грязи.

– Это не грязь. Это кровь ее отца, пролитая в ту ночь, когда он погиб.

Салли и глазом не моргнула.

– Что ж, посмотрим, что я могу сделать.

Если ей удастся вывести эти пятна, если она сможет спасти тунику Эви, чтобы у моей маленькой звездочки был кусочек дома, я буду бесконечно благодарна.

– У нее есть плюшевый кролик. Его зовут Мэрри. Вы не могли бы попробовать почистить и его тоже?

Кивнув, она оставила меня и вернулась в дом.

Не успели стихнуть ее шаги, как по моей шее пробежали мурашки, а волоски на предплечьях встали дыбом.

Я застонала, зная, что обнаружу, когда обернусь. Одной ночи без магии Востеров оказалось недостаточно. Я почесала предплечья, чтобы избавиться от ощущения мурашек. Вздохнув, я повернулась спиной к захватывающему дух виду и увидела, что в мою сторону направляется брат Дайм.

Его руки были сложены перед собой, бордовая мантия шуршала по траве и касалась босых ног. Он остановился в нескольких шагах от меня и поклонился.

– Сегодня вы отдыхаете. А потом продолжите свой путь. Брат Скор будет сопровождать вас и позаботится о вашей безопасности. Я ухожу. Верховный жрец ожидает меня, а я и так уже достаточно задержался.

– Вы уходите? – Я подавила желание захлопать в ладоши.

Без брата Дайма, возможно, нам удастся ускользнуть от Скора. Сбежать от одного жреца проще, чем от двух. И теперь, когда я лучше представляла, где мы находимся, мы с Эви могли бы отправиться в Перрис и нанять корабль, который доставит нас в Куэнтис.

– Не испытывай терпение брата Скора. Оставайся с ним, – предупредил он, как будто мог читать мои мысли.

Я кивнула.

– Конечно. – Нет.

Он изучал меня достаточно долго, чтобы я начала ерзать, но затем он снова поклонился и ушел.

– Подождите. – Я подняла руку, но она так сильно дрожала, что я уронила ее. – Вы сказали, что Рэнсом был предан Верховному жрецу, и что это была ошибка. Но вы собираетесь встретиться с ним?

– У каждого из нас есть своя роль.

Тени, эти расплывчатые ответы чуть не вывели меня из себя.

– Какую роль играете вы? Мне нужна конкретика. Рэнсом в опасности?

– Сейчас не время для вопросов.

– А когда? Вы уходите. Это мой последний шанс. Чего вы хотите от меня? Почему мы не поплыли в Куэнтис?

Он повернулся и пошел прочь.

– Почему Верховный жрец спрашивал о моей матери? Почему я чувствую вашу магию? – кричала я ему, зная, что он проигнорирует меня.

Так он и сделал.

– Мне нужно выучить древний язык.

Это, казалось, привлекло его внимание. Он остановился и оглянулся через плечо, удерживая мой взгляд в течение трех мгновений, пока сердце бешено колотилось.

– Брат Скор научит тебя.

– Как? Он вообще умеет говорить? – Или он собирался научить меня почти мертвому языку, дуя порывами ветра мне в лицо?

– Он говорит, когда это необходимо.

Мне от этого понятнее не стало.

– Он пугающий.

– Да. – Брат Дайм улыбнулся. Ну, это было что-то вроде улыбки. Он выглядел чуть менее жутким и пугающим. – Мы еще встретимся, дитя.

– Жду не дождусь, – с невозмутимым видом произнесла я, когда он направился к конюшне, откуда появился Дэймон, ведя за собой свою лошадь.

Я подняла лицо к голубому небу, наблюдая, как мимо проплывают белые облака, окаймленные желтым солнечным светом, а до моих ушей донесся топот удаляющейся лошади. Когда все стихло, я закрыла глаза и провела пальцем по шраму на своей ладони.

Я скучаю по тебе, Рэнсом.

По моей спине снова пробежала дрожь, как будто за мной наблюдали. Я обернулась и увидела брата Скора позади себя.

Задыхаясь, я сделала шаг, затем другой, увеличивая расстояние между нами. Он подошел ко мне бесшумно. Ни намека на то, что его одеяние касалось травы, а ноги ступали по грязи. Он умел левитировать, как Верховный жрец?

Рукава его мантии были такими длинными, что закрывали кончики пальцев, а подол развевался на легком ветерке. Он не моргал, глядя на меня сверху вниз. Он даже не пошевелился.

– Эмм, брат Дайм сказал, что вы отвезете нас в Куэнтис.

Скор ничего не ответил.

– И он сказал, что вы можете научить меня древнему языку.

Ответа по-прежнему не последовало.

Что ж, если он мог говорить, я думаю, сейчас это не было необходимо.

Но он пугающий. Определенно пугающий.

– Я, эм… – Я отступила еще на шаг, показав большим пальцем за плечо. – Я, пожалуй, пойду проверю, как там Эви.

Только когда я оказалась в доме, сидя за столом рядом с Эви, которая уплетала кусочек хлеба, я поняла, что причина, по которой брат Скор подкрался ко мне, заключалась в том, что я не почувствовала его магии.

Никакого покалывания. Ничего.

Если он слабее других Востеров, возможно, у нас будет шанс сбежать. Мы отправимся от Аксмарских гор к побережью. Если мы сможем добраться до Перриса, я найду корабль, чтобы переплыть Крисент. И, может быть, только может быть, найду своего мужа.

Рэнсом обещал найти меня, здесь или в тени.

Ну, не в том случае, если я найду его первая.

Семь

Каспия

Морской бриз спутал мои волосы в узлы и бросил выбившийся локон мне на глаза. Я вцепилась руками в борт корабля – ногти впились в дерево – борясь с искушением отвернуться от носа и посмотреть через плечо на море.

Рассветный холод рассеивался по мере того, как солнце поднималось все выше и выше над Мариксмором.

Мой желудок скрутило так же, как и волосы, внутри все бурлило, но не от постоянного покачивания корабля на легких волнах, а от великой неизвестности, простиравшейся по ту сторону моря. Там не было ничего, кроме бескрайних вод и ясного неба.

Но что-то там все-таки было, за всей этой синевой. Что-то манило меня.

Пульсация в моей груди стала сильнее. Устойчивее. Как будто каждый удар моего сердца был напоминанием о том, что я двигаюсь в правильном направлении. Именно так Эмери и Саския описывали зов ритуала.

Божество, дай мне сил выдержать предстоящее путешествие.

Может, у меня и не было морской болезни, но я уже тосковала по дому. К этому времени Зендра, должно быть, уже ворвалась в мою комнату и дважды хлопнула в ладоши, чтобы поднять меня с постели. Сказала ли она тете Олиане о моем уходе? Отдала ли она ей мои письма? Прочитала ли она то, что было адресовано ей?

Был ли все еще виден город? Если я обернусь, смогу ли увидеть Нелфинекс? Мои ногти впились еще глубже, до боли, не позволяя мне повернуться.

Даже плывя под луной, я как вкопанная стояла на этом самом месте, вглядываясь в темноту. Даже когда Кэп предложил показать мне мою каюту под палубой, я не хотела двигаться.

Он обещал, что из моей комнаты открывается прекрасный вид на заднюю часть корабля. Но я не хотела видеть, как исчезает мой дом, поэтому вместо этого осталась здесь, глядя вперед.

– Кэп! – крикнул мужчина. – У меня проблема.

Позади меня поднялась суматоха, послышались глухие шаги по деревянным доскам, а с главной палубы донеслись звуки борьбы.

Женский вскрик заставил меня выпрямиться.

Предполагалось, что я единственная женщина на этом корабле. Перед тем, как я наняла Кэпа для этого путешествия, он не преминул сообщить мне, что его команда состоит исключительно из мужчин.

Это было не предупреждение, а просто заявление. Он заверил меня, что я буду в безопасности, что эти люди будут относиться ко мне с уважением. Я поймала на себе достаточно настороженных взглядов, когда заходила на корабль, и была уверена, что у этой команды был здоровый страх перед Старлингом.

Даже перед Безмятежным.

– Отпустите меня, – приказала женщина.

Нет. Мое сердце остановилось. Она бы не посмела.

Но она посмела. Я знала этот голос так же хорошо, как свой собственный.

Я отпустила стену корабля и повернулась в сторону потасовки.

Двое мужчин волокли Зендру по палубе.

Она была одета в черные брюки и жилет такого же цвета, подпоясанный на талии. Темный плащ свободно свисал с ее рук и плеч.

Очевидно, мы обе надели одинаковые наряды, чтобы незаметно выбраться из дворца.

– Что происходит? – спросил Кэп, спускаясь с квартердека, где он стоял у штурвала.

– Безбилетник, Кэп, – усмехнулся один из мужчин, державших Зендру за руку.

Она могла вырваться из этого захвата и повалить его на спину прежде, чем он успеет моргнуть, но она хорошо играла.

Глаза Кэпа сузились, когда он остановился перед моей кузиной. Он скрестил руки на обнаженной груди, напрягая бицепсы.

Большинство мужчин на корабле этим утром сняли рубашки, хотя ни один из них не был таким мускулистым и сложенным, как Кэп. Он возвышался над остальными по меньшей мере на три дюйма, его тело было отточено физическими нагрузками, необходимыми для управления этим судном.

– Безбилетников выбрасывают за борт, – сказал он ей. – Если они не могут заплатить за проезд.

Взгляд Зендры скользнул вверх и вниз по его телу, и лукавая улыбка, появившаяся на ее губах, заставила меня сухо рассмеяться.

Кэп имел полное право сбросить ее в океанские глубины. Он выглядел так, словно тоже мог поддаться искушению. Но испугалась ли она? Нет. Не Зендра. Она посмотрела на него и увидела своего следующего любовника.

– Тогда, полагаю, мне придется заплатить. – Она пристально посмотрела на обоих мужчин, которые все еще держали ее.

Кэп кивнул, и они отпустили ее.

Она откинула ткань плаща, обнажив браслеты на бицепсах.

– Сколько?

Кэп ухмыльнулся.

– Все.

– Половину, – возразила она.

Он подошел на шаг ближе, наклоняясь так, что его нос почти коснулся ее носа.

– Все. Безмятежная.

– Скажите «пожалуйста». – Она щелкнула зубами, как будто собиралась укусить его.

Кэп рассмеялся, его голубые глаза встретились с ее.

– Я предлагаю выбросить ее за борт.

Мужчины, столпившиеся вокруг них, согласно хмыкнули.

Улыбка Зендры стала еще шире, когда она сняла свои браслеты и один за другим положила их в его широкие ладони.

– Все.

– Добро пожаловать на борт «Сиррины». Как вас зовут?

– Оно вам действительно нужно?

– Нет. – Он подмигнул ей, затем дернул подбородком, призывая мужчин вернуться к работе, а сам вернулся к штурвалу.

Зендра смотрела вслед удаляющейся фигуре Кэпа, ее взгляд задержался на его мускулистой заднице, прежде чем она улыбнулась и неторопливо направилась в мою сторону.

Мне уже стало жаль этого человека.

К тому времени, когда мы доберемся туда, куда направлялись, она уже заползет к нему в постель. И, вероятно, уйдет отсюда со всеми своими браслетами и его сердцем в кармане.

– Мне следовало бы приказать ему развернуть этот корабль. – Я скрестила руки на груди, когда она поднималась по лестнице. – Ты могла бы, по крайней мере, проявить порядочность и признать себя виновной.

Она вошла прямо в мое личное пространство и заключила меня в объятия.

– Виновной в чем?

– Ты невозможна. – Я вздохнула и крепче прижала ее к себе.

Наконец отпустив друг друга, мы отошли на нос, повернувшись спиной к команде, чтобы тихо поговорить. Кончики моих пальцев скользнули по деревянной стене, нащупывая углубления в форме полумесяцев, которые я оставила ногтями.

– Ты не должна быть здесь, Зендра.

– Ты тоже, Каспия.

– Это мой ритуал.

– Что, если пришло и мое время тоже?

Я уставилась на океан впереди, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Ради нее я надеялась, что она чувствовала то же самое.

– Так ли это?

– Нет, – прошептала она. – Пока нет. Может быть, никогда.

– Мне жаль.

Она пожала плечами.

– Я смирилась с этим. Если дар не украсил мою кровь, то, по крайней мере, я отправлюсь с тобой в это путешествие, куда бы ты ни отправилась. Это больше, чем просто ритуал, не так ли? Ты идешь из-за видения. Чтобы отомстить за Эмери.

– Да. – Я была слишком измучена бессонной луной, чтобы притворяться, что это не так.

– Тогда этот среброглазый мужчина встретится с нами обеими. – Она взяла меня за руку и сжала ее в своих.

Ритуал представлял собой путешествие, которое каждая Старлинг должна была совершить в одиночку. Нельзя было брать с собой Зендру. Тетя Олиана настоит, чтобы она вернулась в Нелфинекс.

Но, может быть, наши обычаи нужно было нарушить. Может быть, Божество знало, что вместе мы будем сильнее.

– Ты знаешь, куда мы направляемся? – спросила она.

– Нет, но я чувствую.

– Значит, этот пират исполнит любую твою команду? – Она обернулась, чтобы посмотреть через плечо, и усмехнулась. – Я бы и сама не прочь отдать ему пару команд. Он… вау. Ты хочешь, чтобы я держалась подальше от его постели?

Я рассмеялась, хотя и не думала, что это будет возможно сегодня утром.

– Лучше тебе спать в его постели, чем теснить меня в моей.

Зендра наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– Вот почему ты моя любимая кузина.

Я закрыла глаза, положив голову ей на плечо.

– Я рада, что ты здесь.

– Я тоже.

Наш тихий момент был прерван криком одного из членов экипажа.

– Мерроуилы. Правый борт. Их двое.

Команда принялась за дело, отцепляя гарпуны и копья от того места, где они были закреплены на стенах.

Мы с Зендрой дружно закатили глаза, прежде чем она отошла к правому борту корабля и перегнулась через него, протянув руку к воде.

Я подошла к левому борту и приняла аналогичную позу.

Волны бились о корпус корабля. Брызги щекотали мне ладонь. А затем на поверхности воды показались сапфировые чешуйки с бирюзовыми кончиками.

Мерроуил плыл вдоль корабля, его хребет то появлялся, то исчезал из воды. Переливающийся белый плавник замерцал в лучах утреннего солнца.

Существо закружилось и глубоко нырнуло, прежде чем вынырнуть из глубины. Это была самка, изящная и утонченная по сравнению со своим спутником-мужчиной. Она коснулась носом моей протянутой руки, прежде чем нырнуть обратно в воду. Затем она снова вынырнула на поверхность, снова ища прикосновения моей ладони.

Смех моей кузины разнесся по палубе, когда самец мерроуил с другой стороны корабля подплыл и игриво толкнул Зендру в руку.

– Старлинги, – прошептал один из мужчин из-за моего плеча.

Пока не Старлинги. Еще нет. Но в наших жилах текла кровь Старлингов. И после ритуала эта кровь позволит нам принимать облик любого существа в мире, включая этого прекрасного морского зверя.

Моряки были достаточно умны, чтобы бояться мерроуилов и их пяти рядов острых, как бритва, зубов. Но их оружие не понадобится, пока мы с Зендрой находимся на борту этого корабля.

Божество связало нашу родословную с существами этого мира. Я никогда не боялась животных, какими бы опасными они ни были.

Мерроуил вернулась снова, ее чешуя колыхалась, когда она касалась моей руки.

– Плыви свободно, красавица, – прошептала я, когда она скрылась под волнами, чтобы больше не всплывать на поверхность. Затем я отвернулась от стены, стряхивая воду с рук, и капли упали на палубу.

Команда, вооруженная и готовая к бою, смотрела на нас с Зендрой с отвисшими челюстями и ошеломленными лицами.

Кэп стоял позади них, не сводя глаз с Зендры. На его губах играла застенчивая улыбка.

Они станут невыносимыми, не так ли? Надеюсь его каюта не соседствовала с моей.

Он коротко присвистнул.

– Возвращайтесь к работе.

Матросы повиновались, и, когда они сложили оружие, я вернулась на нос, закрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам.

– Как ты думаешь, Эмери превратилась в мерроуила, чтобы плыть рядом с кораблем Макса? – спросила Зендра.

– Нет. – Я улыбнулась. – Она слишком любит летать.

– Я ненавижу летать, – сухо рассмеялась Зендра. – Не могу поверить, что сказала это вслух, но это правда. Я ненавижу это. Однажды Хара взяла меня с собой. Она все время смеялась, а я могла думать только о том, как сильно мне хотелось обрести твердую почву под ногами. Если я когда-нибудь пройду ритуал, хочу перевоплотиться во что-то более приземленное.

– В мерроуила? – спросила я.

– Зависит от того, как сложатся отношения с твоим пиратом. – Она одарила меня озорной улыбкой.

– О, я думаю, теперь он твой пират.

– Ты намеренно выбрала брата Макса?

Я наморщила нос.

– Я не думала, что ты заметишь.

– Ой, пожалуйста. – Она фыркнула. – Ты меня недооцениваешь. Они очень похожи. Ты надеешься, что Макс мог рассказать Кэпу, куда они с Эмери ушли?

– Да, – призналась я. – Да, и Кэп согласился на это без лишних вопросов.

– Как ты думаешь, он ищет Макса, пока ты ищешь Эмери?

– Возможно.

Зендра постучала пальцами по стене корабля.

– Допустим, твое видение ошибочно. И Эмери не была убита среброглазыйм воином. И давай предположим, что мы найдем ее и Макса.

Мне не понравилась серьезность в ее голосе. Или то, к чему она клонит в этом гипотетическом сценарии.

– Что, если она не захочет оставлять его? Что, если она откажется возвращаться домой?

– Я молю Божество, чтобы у меня было неправильное видение, – сказала я ей. – Но, если это не так, и, если она не вернется с нами, тогда я не знаю. Надеюсь, ради Грасиэллы, что она это сделает.

Я надеялась, ради Грасиэллы, что тетя Олиана ошибалась насчет влияния Макса на Эмери.

Олиана считала, что Макс испортил преданность Эмери Старлингам. Что он настроил ее против нашей семьи и традиций.

Возможно, моя тетя была права.

Макс не был отцом Грасиэллы и не был нелфинексом. Он был из Бисы, и, хотя он покинул свою родину еще ребенком, когда его родители покинули свою страну, они были нашими заклятыми врагами.

Я верила, что Эмери не обманется красивым лицом. Она была на пять лет старше меня и всегда разделяла прагматизм Олианы. Она была реалисткой и логичной почти во всем, обычно соглашаясь с нашей тетей по большинству вопросов.

Единственным исключением были мои видения.

Когда мне было пять лет, мне приснился сон о краже во дворце. Человек, переодетый «Королевским клинком», украл одно из украшенных драгоценностями яйцо из элфалтера, выставленных в королевском зале. Ограбление стало таким потрясением, что весь замок был взбудоражен. Я рассказала Эмери о своем видении и описала этого человека. У него был длинный неровный шрам, который тянулся от уха через всю щеку. Когда Клинки моей тети поймали вора, у него был этот шрам.

Когда мне было двенадцать, Саския услышала зов ритуала. Через два месяца после того, как она ушла, она так и не вернулась. Мы все начали опасаться, что ритуал отнял у нее жизнь. Затем у меня было видение о моей сестре в пустыне, летящей над западными песками. Она вернулась через два солнца.

Другие видения приходили и исчезали, некоторые я могла доказать, другие – нет. Но Эмери всегда верила, что у меня есть особый дар видеть проблески прошлого. Она верила, что мои видения были чем-то большим, чем просто снами.