Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)

Двадцать

Одесса

Путешествие по сухим, суровым равнинам Лейна было таким же мучительным, как мои детские уроки игры на клавесине.

Мы были слишком беззащитны в пустыне. Слишком уязвимы. А время поджимало. Хотели Мавины в это верить или нет, но миграция приближалась, и это путешествие затягивалось.

Я проводила дни, прислушиваясь к пронзительным крикам и высматривая на горизонте черные крылья. Но все, что я видела, – это пустое небо и бескрайнее пространство из камней и песка.

Несколько дней назад мы пересекли Озарт и теперь ехали по центру Лейна. Если раньше я думала, что путешествие с Востером было утомительным, то четыре дня, проведенные с Мавинами, изменили это понятие.

Каждое утро мы выезжали на рассвете, останавливаясь только для того, чтобы дать лошадям передохнуть. Лагерь обычно разбивали в сумерках.

– Здесь так жарко. – Эви убрала с лица прядь потных волос. – Мы можем остановиться?

– Еще нет. – Мы обе были измучены, но я не собиралась просить Мавинов о передышке.

Там, где наши тела соприкасались, она сидела спиной ко мне, наша одежда была липкой. Фэйз тяжело дышал в своей переноске, чувствуя себя не менее ужасно.

Солнце палило нещадно, и, хотя Эви закатала штанины и рукава, я заставила ее прикрыть лицо, чтобы оно не обгорело.

Мои губы были сухими и потрескавшимися. Трещинка посередине кровоточила.

– Ненавижу Лейн, – сказала она.

– Я тоже.

Повсюду вокруг нас были скальные образования. Большинство из них были выветрены, побиты и округлены ветром. Некоторые были протерты посередине, образуя арки разных размеров, вероятно, от древних рек, которые давно испарились. Земля была усеяна редкими клочками сухой, ломкой травы. А еще там был песок.

Песок, который залетал мне в глаза. Песок, который я не могла вытряхнуть из ботинок. Песок, который я ощущала на языке, и крупинки которого застревали у меня на зубах.

Я ненавидела песок.

Тени, я хотела принять холодную ванну. Мне хотелось смыть пот, вымыть голову и сжечь эту одежду.

Джоди подъехал к нам со своей неизменной ухмылкой. Пурпурный блеск в его глазах стал ярче, как будто он был в каком-то другом Лейне. На лбу у него не было ни капли пота. Как он мог не изнемогать от жары, одетый во все это черное?

– Тебе не нравится пустыня, куколка?

– Не особенно, – пробормотала я. – Мы слишком беззащитны.

– Эта пустыня мягкая. Скажи спасибо, что мы не в дюнах на востоке.

– Я имела в виду, что мы слишком легкая добыча для круксов.

– А-а. Да, круксы. По твоим словам, миграция должна начаться с минуты на минуту.

Придурок. Он все еще не верил мне.

За последние четыре дня мы встретили на дороге не так уж много людей, но у каждого торговца или путешественника, мимо которого мы проезжали, Джоди обязательно спрашивал, не слышали ли они что-нибудь о разведчике крукса в Туре.

Ни один человек не слышал этой новости.

Ухмылка Джоди становилась все шире уже несколько дней.

Он не будет беспокоиться о миграции, по крайней мере, до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности в замке моего отца в Куэнтисе, но я с нетерпением ждала, когда эта ухмылка исчезнет с его лица.

Капля пота скатилась по моему виску, и я вытерла ее рукавом.

– Сними тунику.

У меня отвисла челюсть.

– Извини?

– Твоя туника. Лейн – не то место, где стоит носить шерстяную тунику. На тебе ведь что-то надето под ней, верно?

Тонкая кофточка, но это было не его дело.

– Мне хорошо и в тунике, поэтому она останется там, где она есть.

Он пожал плечами.

– Просто пытаюсь помочь.

– Я в порядке. – Если бы «в порядке» означало «несчастна».

– Делай, что хочешь, куколка. Должен сказать, что румянец на твоих щеках довольно привлекателен. – Он одарил меня белоснежной, красивой улыбкой. Я была уверена, что эта улыбка заманила в его постель не одну женщину.

Я закатила глаза.

– Убирайся. Прочь.

Он подмигнул и остался рядом со мной на дороге, переключив свое внимание на Эви.

– Хочешь, я заберу этого зверька, лапочка?

Эви зарычала. Или, может быть, это был Фэйз.

Им обоим не нравился Джоди. Они отлично разбирались в людях.

Возможно, путешествие с Мавинами было ошибкой. Мы не встретили ни одного монстра со времен болот пещерного имбиря. Самой большой опасностью, с которой мы столкнулись, было заблудиться. Но дорога была достаточно хорошо проложена, и мы с Эви могли бы пройти по ней одни.

– А не быстрее ли было бы добраться до побережья и переплыть Крисент под парусом? – спросила я.

– Быстрее. Дороже. Мы обсуждали это прошлой ночью, пока ты спала.

Я скривила губы.

– Жаль, что я пропустила этот разговор. Ты мог бы разбудить меня.

– Мы пытались. Тора пнула тебя. А ты просто продолжала храпеть.

Неудивительно, что на днях у меня разболелась нога.

– Так почему же мы не плывем?

– Если ты говоришь правду о разведчике крукса, никто из нас не хочет оказаться запертым на корабле посреди Крисент в начале миграции.

– Я говорю правду, – процедила я сквозь зубы, теряя дыхание. – Значит, нам придется пройти через ущелье Эвон.

– Да. Ты когда-нибудь там была?

– Нет.

Ущелье Эвон отделяло Генезис от Куэнтиса. Пропасть так глубоко врезалась в землю, что, как говорили, на его дне было почти черно. Настолько темно, что выжить не могло ничего, кроме обсидиана и хайроптусов – монстров, похожих на летучих мышей, которые называли Эвон своим домом.

– Тебя ждет сюрприз, – пробормотал Джоди.

Я хотела спросить, такие ли они страшные, как я слышала, и так ли смертоносны, как мерроуилы и бэарвульфы, но Эви слушала.

– Так… почему именно Куэнтис? – спросил он.

– Ты уже спрашивал вчера.

– И мне не понравился твой вчерашний ответ. Давай попробуем еще раз.

Вчера, когда он спросил, я сказала ему, что устала от снега и хочу, чтобы зима была более мягкой.

– В Куэнтисе живет мой муж.

Джоди удивленно приподнял брови.

– Теперь у нее есть муж? Как удобно. И он находится в Куэнтисе, в то время как ты путешествуешь одна с ребенком, на пороге миграции. Ты не очень искусная лгунья, не так ли?

– Ага. – Я сжала бедра и пустила Фрею рысью. Если Джоди не отстает сам, мы поможем ему.

Мы устроились позади Голдинга, мужчины-горы с теплой коричневой кожей, лысой головой и двумя вытатуированными звездочками на виске. Его любимым оружием была булава.

Из того, что я поняла, Голдинг и Джоди были попутчиками, но не друзьями. Они никогда не ездили верхом вместе и не разбивали лагерь бок о бок. И я еще ни разу не видела, чтобы они сказали друг другу хоть слово.

Что делало Голдинга моим новым любимым человеком.

– Десс? – позвала Эви тихим голосом. – Почему ты солгала ему?

– Джоди? – На самом деле я не знала. Я надеялась, что Рэнсом в Куэнтисе.

– Да. Папа в тени, а не Куэнтисе.

Эта девочка понимала больше, чем я предполагала. Она, как и все остальные, верила, что Завьер – мой муж.

Мне казалось неправильным быть тем человеком, который расскажет ей всю правду. Мне казалось, что это должен сделать Рэнсом. Но у него есть свои секреты, которые он сможет ей рассказать. Я могла бы рассказать этот.

– Ты же знаешь, что нужно хранить секреты, – сказала я, наклонившись так низко, чтобы только она могла слышать. – О папе и о том, что ты принцесса.

Она кивнула.

– Я тоже должна хранить некоторые секреты. И мой секрет касается Рэнсома. Твой папа был мне очень близким другом, но я люблю Рэнси. Он мой муж. Но мы никому не говорим.

Она подняла глаза, прикусив нижнюю губу.

– Ты замужем за Рэнсомом?

– Да.

Мы с Рэнсомом всегда тщательно скрывали наши отношения. На публике я была Спэрроу, замужем за наследным принцем. Он был Стражем, знаменитым воином Туры.

Я поцеловала его в Эллдере перед тем, как увести Эви в подземелье. Может, она помнила. А может, и нет. Это не имело значения. Четырехлетний ребенок не в состоянии был это понять.

– Ооо. – Ее плечи поникли, а затем она всхлипнула и задрожала всем телом. – Но если ты не замужем за папой, то ты не можешь быть моей мамой. С кем мне быть?

– О, Эви. – Мое сердце разбилось, и от боли стало трудно дышать. Я прижала ее к себе и наклонилась, чтобы поцеловать в волосы. – Со мной. Всегда со мной. Несмотря ни на что. Хорошо?

Она кивнула, хотя слезы продолжали литься из глаз.

Я надеялась, что когда-нибудь все это станет далеким воспоминанием. Я надеялась, что она будет чаще улыбаться. Я не была ее матерью, но у меня была материнская надежда, что эта прекрасная девочка преодолеет свое горе.

И, возможно, она еще не знает об этом, но она не одинока. У нее есть брат.

Я дотронулась до своего шрама и крепче обняла Эви.

Мы ехали, пока солнце не коснулось горизонта.

Тора, всегда шедшая впереди Мавинов, свернула с дороги и направилась по тропинке к ближайшему выступу скалы с редкими деревьями. Только когда она слезла с лошади, остальные из нас потрудились сделать то же самое.

К наступлению ночи костер был окружен седлами.

Мы с Эви заняли место Моза, после того как он оставил Мавинов. Пять скаток были пусты, мужчины расстелили их перед тем, как отправиться на охоту.

В то время как дни были жаркими, ночи были холодными. Я разложила наши одеяла: нижнее – чтобы уберечь нас от песка, а верхнее – чтобы нам было тепло.

– Не уходи слишком далеко, – сказала я Эви, пока она играла с Фэйзом за пределами круга седел. Затем я села, отряхивая проклятый песок со штанов.

– Ты сказала, что твоя фамилия Вульф, – сказал Джоди со своего места по другую сторону костра. Какое бы место в кругу я ни выбирала, он всегда оказывался прямо напротив меня, так что, когда бы я ни поднимала взгляд, он был там. Похоже, дразнить меня стало его новым любимым занятием. – Это фамилия твоего мужа?

– Да.

– А какая у тебя была фамилия раньше?

– Почему это имеет значение?

Он пожал плечами.

– Назови это любопытством. У женщины, которая может заплатить тысячу зиллов каждому из нас, должна быть узнаваемая фамилия.

– Заткнись, Джоди. У меня от твоего голоса болит голова. – Тора точила нож. – К тому же, ты уже знаешь, как ее зовут. Перестань мучить Спэрроу.

У меня отвисла челюсть.

Джоди усмехнулся.

– Тора всегда портит мне веселье.

– Вы знали? – Я уставилась на них обоих, разинув рот. – Каким образом?

– Мавины считают своим долгом следить за событиями в каждой королевской семье. Ты единственная принцесса Одесса на Каландре. И если ты была в Туре, то, должно быть, была Спэрроу, а не своей сестрой.

Что ж, она права.

– Почему ты ничего не сказала?

– Мне наплевать, кто ты такая, принцесса. Я ищу монету Золотого короля. Мне нужно расплатиться с долгом, и он поможет мне это сделать.

Я была просто средством для достижения цели.

За последние четыре дня я убедила себя, что вернула себе некоторое подобие контроля. Что Востер больше не манипулирует мной. Я даже гордилась собой за то, что наняла Мавинов и добралась до Лейна целой и невредимой.

Вот только я все еще была всего лишь пешкой. Контроль был иллюзией.

Тора использовала меня для своей выгоды.

Справедливо. Я тоже использовала ее. Все, что меня волновало, – это доставить Эви в Куэнтис и найти Рэнсома.

Джоди скрестил руки на груди, его взгляд переместился за мое плечо, туда, где Эви все еще играла с Фэйзом. Хитрого блеска в его глазах было достаточно, чтобы заставить мой желудок сжаться.

– С тобой все было просто. Но я до сих пор не выяснил, кто эта девочка.

– Она моя. – Я потянулась к мечу, висевшему у меня на боку, и положила его себе на колени.

Джоди мог приставать и раздражать меня сколько душе угодно. Но если он хотя бы посмотрит на Эви не так, как надо, я воткну этот клинок ему в сердце.

Тора рассмеялась. Это был хриплый звук, который редко использовался для смеха.

– Она мне нравится.

– Еще вопросы, Джоди?

– Не сегодня, куколка. – Он опустил подбородок, затем поднялся на ноги, вытирая руки о штаны. – Я собираюсь…

Прежде чем он успел договорить, от скалы отразился лошадиный топот, и пятеро Мавинов, отправившихся на охоту, ворвались в лагерь.

Голдинг появился на свет первым, держа в руках мертвое существо. Он бросил его к ногам Торы.

Тора выпрямилась, хмуро глядя на мертвого зверя.

– Я не собираюсь снимать с него шкуру.

– Мы не будем это есть. – Голдинг упер кулаки в бока.

Я выпрямилась, широко раскрыв глаза, когда увидела монстра.

Каверин.

Это были ночные животные, которые жили в песчаных дюнах Лейна и могли почти идеально видеть ночью. Тело животного было покрыто густым коричнево-черным мехом, а зубы, клыки и когти были белоснежными. Как и два спиралевидных рога, торчащих из черепа существа.

Их помет назывался коракин. Когда его разваривали в кашицу и превращали в пасту, это был сильнейший галлюциноген в Каландре. Это был еще один ингредиент эликсира Луэллы, который привел к созданию Лиссы.

– Мы убили этого и еще одного, – сказал Голдинг, когда остальные Мавины присоединились к кругу. – Нам нужно быть начеку сегодня ночью, на случай, если появятся еще.

– Эви, иди сюда. – Я махнула в сторону костра.

Она схватила Фэйза и прибежала.

Джоди усмехнулся.

– Каверин и близко не подойдет к огню.

Голдинг перевернул монстра, обнажив порез, который тянулся по всей длине живота монстра.

Из него сочилась зеленая гнилостная кровь.

Лисса. Глаза каверина должны были быть желтыми, но даже в тусклом свете я разглядела молочно-белый оттенок.

Дэр, высокий и долговязый мужчина с лохматыми светлыми волосами, подошел и встал рядом с Голдингом.

– С тобой все в порядке?

Голдинг кивнул и наклонился, чтобы осмотреть изодранные остатки штанины. Кожа была разорвана в клочья и покрыта кровью. Красной кровью.

Он схватил нож Торы и разрезал ткань. Его икра была покрыта следами от когтей.

– Он напал на меня в темноте. Моя лошадь тоже получила несколько ран.

– Каверины – злобные существа, – сказал Джоди.

– Ничего подобного я еще не видел. – Дэр направился к своему седлу, чтобы достать аптечку. – Другой был таким же кровожадным. Я отрубил ему рога и лапу своим топором. Но он все равно продолжал наступать.

Мой взгляд был прикован к ногам Голдинга.

– Он тебя укусил?

Все внимание сразу переключилось на меня.

Тора поднялась на колени и медленно встала.

– Почему ты спрашиваешь?

– Он тебя укусил? – повторила я.

– Нет.

Воздух вырвался из моих легких.

– Хорошо.

– Ладно, принцесса. – Тора скрестила руки на груди. – Что ты знаешь?

Возможно, мне не стоило рассказывать эту историю. Рэнсом всегда держал Лиссу в секрете, потому что боялся, что это только вызовет панику.

Но люди должны паниковать. Из-за этого и миграции.

Кроме того, был очень реальный шанс, что Мавины все равно мне не поверят.

Я с трудом сглотнула.

– Это инфекция. И называется она «Лисса».

Двадцать один

Каспия

– Каспия? – Андреас обнял меня за плечи. – С тобой все в порядке? Ты сегодня какая-то тихая.

– Да, – солгала я. – Просто устала.

Устала от видения прошлой луны, которое прокручивалось у меня в голове.

Внутренний двор, огороженный высокими бревнами, усеян телами. Вокруг меня бушуют пожары, дым клубится облаками.

Рычание и щелчки смешиваются с душераздирающими криками.

– Зендра. – Слезы текут по моему лицу, когда я наблюдаю, как смерть крадется по лужам крови.

Это не моя кузина. Это не Старлинг.

Безжизненное тело Андреаса лежит у моих ног. У него вырвана глотка. Кольцо, которое я подарила ему на нашу свадьбу, сверкает в свете камина.

Я закрываю глаза, когда смерть рычит.

И пусть Божество призовёт меня домой.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его мертвое тело.

Я прижалась к Андреасу, стараясь выбросить из головы картину его смерти, и смотрела на костер, который он развел для лагеря.

Мы лежали, свернувшись калачиком, на поваленном бревне, вытянув ноги и укрывшись одеялом, чтобы защититься от холода. Было темно, две луны были скрыты толстым слоем облаков. Достаточно темно, чтобы скрыть слезы, выступившие у меня на глазах.

Что означало это видение?

Никогда в моей жизни видение не было связано со мной. И никогда в своей жизни я не видела проблеска будущего. Это всегда было прошлое. Всегда это были события, которые уже произошли для других людей.

Это был не сон. У него были такие же четкие очертания, как у видения. Тот же самый образ, который я запомню до конца.

– Ты дрожишь. – Андреас натянул одеяло повыше.

Я дрожала всем телом, но это не имело никакого отношения к погоде.

– Сегодня холодно.

– Времена года меняются, – сказал он. – Скоро будет зима.

– Зима? – Я не поняла этого слова.

– Самое холодное из четырех времен года. Лето. Весна. Зима. Осень.

– У нас в Нелфинексе нет сезонов.

– Это не мое любимое место, но я люблю весну в Куэнтисе, – сказал он. – Здесь красиво. Пышно, зелено и ярко. Ты увидишь, когда я отведу тебя туда.

А он сможет? Если мы продолжим идти по этому пути, отправившись в Туру, выживет ли Андреас? Или это видение было даром Свыше? Это могло быть предупреждением о том, что я на неверном пути. Что, если я найду Зендру, но вместо того, чтобы спасти ей жизнь, она лишит жизни нас?

По моим костям снова пробежала дрожь.

Мы путешествовали по Каландре, и, хотя солнечные дни были долгими и изнурительными, они стоили того, чтобы провести их под звездами.

Вот только звезд не было. Было ли это еще одним предзнаменованием смерти, которая ожидала нас в конце этого путешествия?

Мы ехали по дороге через леса Генезиса к Коранессу, столице, расположенной у подножия гор Элруз. Город представлял собой скопление зданий с высокими остроконечными крышами. Все строения были окрашены в яркие цвета – от красного до синего, от желтого до зеленого. Даже некоторые каменные улицы города были окрашены в разные цвета.

Коранесс был местом, которое я могла бы исследовать все лето, но мы отдохнули всего одну луну в гостинице на окраине города, прежде чем купить двух лошадей и покинуть столицу.

Но было приятно видеть, что на Каландре есть города. Меня все еще беспокоило, как много свободного пространства между ними. Как мало людей жили на этом континенте. Или, может быть, они просто жили в других местах, таких как Куэнтис.

Мы ехали на север, вдоль предгорий, пока не въехали в Лейн. Пока что эта страна казалась такой же малонаселенной, как Генезис. Она так отличалась от Кенна и Нелфинекса.

Деревья уступили место голым скалам. Это было не совсем похоже на пейзаж в Шоу, но достаточно похоже, чтобы вызвать у меня тоску по дому.

Когда я спросила Андреаса, почему здесь так мало городов, он ответил мне, что люди, как правило, собираются в городах, где они будут в большей безопасности от монстров.

Со времен фенека мы еще не видели ни одного монстра. И пока Андреас ходил покупать двух наших скакунов в Коранессе, я спросила хозяина гостиницы, не знает ли он о воине с серебряными глазами.

Он, в свою очередь, спросил меня, не пьяна ли я.

Андреас поднял руку к моему лицу и провел костяшками пальцев по моей скуле, отвлекая меня от моих мыслей.

– Расскажи мне о своей семье.

– У меня есть две сестры. Эмери и Саския.

– А твои родители?

– Мой отец умер за пять лун до моего рождения.

Эмери и Саския помнили его достаточно, чтобы рассказывать мне истории. Он был капитаном «Королевских клинков», почти на двадцать лет старше нашей матери. Он умер во сне.

– А моя мама… ушла. Она бросила нас, когда я была совсем маленькой. Нас растила моя тетя.

– А.

– У тебя есть сестры или братья? – спросила я.

– Только брат. Эрик.

– Вы ладите?

– Н-э-т. – Андреас всегда переходил на древний язык, когда заканчивал разговор.

Я вздернула подбородок и выдавила улыбку.

– Я готова к настоящей постели.

– Я тоже. Может быть, мы проведем в Скеншоне еще день или два, когда доберемся туда. Я уже останавливался в гостинице, где готовят лучшее рагу из моллюсков, которое ты когда-либо пробовала. И в каждом номере есть ванна, достаточно большая для двоих.

Я замурлыкала, прижимаясь ближе.

Каждую луну Андреас целовал меня до головокружения, но прежде чем это заходило дальше, он отстранялся. В Коранессе он снял для нас отдельные комнаты в гостинице.

Я надеялась, что упоминание о ванне означает, что по прибытии в Скеншон мы будем делить комнату и кровать.

– Ты часто путешествовал, не так ли?

– Да. Когда я достиг совершеннолетия, мой отец решил, что для меня важно как можно больше узнать о Каландре. Моя семья богата, и мне повезло, что они могли позволить мне исследовать королевство.

– Ты богат? – Я села, пытаясь сопоставить эту новую информацию с человеком, который похитил мое сердце.

– Да. Это меняет твое отношение ко мне?

– Нет. – Богатый или бедный, он все равно оставался Андреасом. – Почему ты был в той маленькой хижине?

– Чтобы доказать себе, что я могу уйти.

– Уйти от чего?

– От богатства. Моего отца. Мы не в лучших отношениях. Я не разговаривал с ним целый год, с тех пор как уехал из Куэнтиса. Я хотел вести образ жизни, который бы ему не понравился, поэтому выбрал место, где никогда не был. Хижина принадлежала человеку из Клефтона. Я познакомился с ним давным-давно, когда был еще мальчишкой. Он предложил мне продать ее. Я согласился.

– Ты будешь скучать по ней?

– Да. – Он кивнул. – Это сыграло свою роль. Когда-нибудь я снова поеду туда, но жить там снова не буду. Я не могу вечно избегать Куэнтис.

– На что он похож? – спросила я, снова прижимаясь к нему. – Куэнтис?

Он поиграл прядью моих волос, накручивая ее на палец.

– В сельской местности есть какая-то открытость. Поля пшеницы и злаков заставляют человека чувствовать себя маленьким. Это все равно что находиться на корабле посреди золотого моря. Мои любимые города – это города на побережье, где из каждого открытого окна доносится шум океанских волн. Где пахнет солью, песком и всеми мыслимыми специями.

Как Шоу.

То, как Андреас говорил о Куэнтисе, с любовью и обожанием в каждом слове, было похоже на то, как я относилась к своему дому.

Может быть, я найду частичку своего Нелфинекса здесь, на Каландре. Этого будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в моем сердце на случай, если я никогда не вернусь.

– Ты скучаешь по этому, – сказала я.

– Каждый день.

– Я тоже скучаю по своему дому.

– Нелфинекс. – Он часто произносил это название, и всегда с необычной интонацией в голосе. Каждый раз, когда я рассказывала ему о своей стране, он впитывал каждое слово. Насколько он знал, это могло оказаться ложью. Но у него никогда не возникало сомнений в том, что я рассказываю ему небылицы.

Его доверие было таким же прекрасным, как и его улыбка.

Чувство вины за то, что я скрывала правду от Андреаса, начало грызть меня изнутри. Он рисковал своей жизнью, чтобы перевезти меня через весь континент, и сам не знал зачем.

– Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывала, – сказала я.

Его тело напряглось.

– Мы с Зендрой приехали на Каландру, чтобы отомстить за смерть моей сестры.

– Что? – Он посмотрел на меня сверху вниз, нахмурив лоб.

Я глубоко вздохнула, уклоняясь от его теплоты, и начала рассказывать ему всю правду.

– Моя тетя – королева Нелфинекса.

Его брови приподнялись.

– Ты член королевской семьи.

– Да. Я Старлинг.

– Что это значит?

– Это значит, что я принцесса Нелфинекса. – Что касается остального, что означает быть Старлингом, ну… это я приберегу для другого солнца. – У моей семьи и нашей родословной много традиций.

– Ваши ритуалы.

– Да. Мы называем это ритуалом. И еще одно, что нам дорого, – это месть. Убийство Старлинга равносильно смертному приговору. Я верю, что убийца моей сестры Эмери находится здесь, в Каландре. Среброглазый воин. И я уверена, что он в Туре.

Андреас стиснул зубы и перевел взгляд на огонь, не отрывая взгляда от потрескивающих язычков пламени.

– Вот почему ты идешь туда. Не для того, чтобы исследовать окрестности и найти свою кузину.

– Я правда хочу найти свою кузину. А также воина с серебряными глазами.

– Почему ты не сказала мне об этом в хижине?

– Я уезжала и не думала, что увижу тебя снова.

– Тогда как насчет того, сколько времени мы провели вместе? – Он сбросил одеяло с ног и принялся расхаживать перед костром. – У тебя было несколько дней, чтобы сказать мне правду, Каспия.

– Мне жаль. Я не хотела причинить тебе боль. – Я опустилась на колени и закрыла глаза. – Я боялась, что ты мне не поверишь.

– Что ты здесь, чтобы отомстить? Может, ты и из Нелфинекса, но у нас на Каландре тоже так делают.

Я грустно улыбнулась ему.

– Нет, я боялась, что ты не поверишь, откуда я знаю, что Эмери была убита среброглазым воином. И откуда я знаю, что это было в Туре.

Он остановился и скрестил руки на груди.

– У меня нет снов, Андреас. У меня бывают видения.

Он моргнул, затем подошел и сел на бревно.

И выслушал рассказ о смерти моей сестры.

Я достаточно изучила выражение лица Андреаса, чтобы понять, что сжатые челюсти и напряженный взгляд карих глаз означают, что он удивлен. А Андреас был не из тех, кому нравятся сюрпризы.

Он молчал, пока я рассказывала ему о своих видениях, в которых среброглазый воин убивал Эмери, и о том, как я поняла, что это были не сны, а проблески прошлого.

Странно, что то, что так долго преследовало меня, не заняло много времени на объяснение. Это было нечто большее, чем просто мгновения.

Возможно, потому, что я не упомянула несколько деталей. Я не сказала ему, что она была стрижем, когда умерла.

– Я бы отдала все на свете, чтобы узнать, о чем ты думаешь, – прошептала я.

– Элфалтер?

Я вытащила из-под туники ожерелье, и оранжевый металл блеснул в свете костра.

– В Каландре есть золото. В Нелфинексе есть элфалтер. Это самый чистый из всех металлов. Он невероятно прочен, но при этом его можно формовать в строго определенных условиях. Он так же ценен для нас, как любой драгоценный камень.

Андреас изучил кулон, взял его из моих рук и повернул, чтобы рассмотреть серебряное крыло.

– Что это за символ?

– Герб Старлингов.

Он внимательно изучил его, прежде чем прижать к моей груди. Его глаза искали мои, в них сверкали янтарные искорки. Выражение его лица все еще было слишком серьезным, слишком задумчивым.

– Ты мне веришь?

Я бы не стала винить его, если бы он не поверил. Но это был бы конец для нас.

Я не была готова к такому концу.

– Да.

На мгновение мне показалось, что это слово мне почудилось.

– Правда?

Андреас поднялся с бревна и опустился передо мной на колени. Он взял мое лицо в ладони, проводя большими пальцами по моим щекам.

– Я верю тебе.

– Почему?

Он наклонился и поцеловал меня в уголок рта.

– Ты лжешь?

– Нет.

– Тогда я тебе верю.

Я никогда не встречала такой веры ни от кого, даже от Эмери. Даже от Зендры.

Слезы наполнили мои глаза. Боже, я устала плакать.

– Векс, – пробормотала я, смахивая их.

Андреас поймал одну слезинку.

– Векс?

– О, это просто ругательство.

Он на мгновение задумался, затем ухмыльнулся.

– Здесь мы говорим «блять».

– Мне больше нравится твоя версия.

– Мне тоже. – Он накрыл мой рот своим, проводя языком по изгибу моих губ.

Я ахнула, когда он скользнул внутрь, наклоняясь, чтобы ощутить более глубокий вкус.

Его руки переместились с моего лица в волосы. Они скользнули по моим плечам и вниз по спине, остановившись на изгибе моей задницы. Он застонал, отрываясь от меня.

– Не останавливайся, – умоляла я, сжимая в кулаке его рубашку.

– Каспия, есть кое-что… – Он замолчал, прижавшись своим лбом к моему.

– Что?

Он вздохнул, отстраняясь.

– Ничего.

Я позволила лжи остаться.

Он был не единственным у этого костра, у кого были секреты. Рано или поздно мне придётся рассказать ему, что значит быть Старлингом. Но пока ещё нет.

– Ты хочешь меня? – прошептала я.

– Больше всего на свете.

Я подтолкнула его назад, пока он не уперся спиной в бревно. Затем подползла к нему, оседлала его бедра и обхватила его лицо ладонями.

– Тогда я твоя.

– Ты моя, дорогая.

От этой нежности у меня затрепетало в животе.

Я расстегнула застежку на его брюках и прижалась губами к его губам. И когда мы раздели друг друга догола под одеялом из звезд, когда наши тела слились воедино, я позволила другим своим секретам затеряться в темноте.