Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

Год назад, когда он покинул Куэнтис.

– Мне так жаль.

– Мне тоже. – Он грустно улыбнулся. – Во время последней миграции семья моей матери погибла. Они жили в Салтморе. Это город по другую сторону Куэнтиса. Мы приехали на похороны. Мы с братом предпочли ехать на своих лошадях, а не в мамином экипаже. По дороге лошадь Эрика испугалась змеи. Он бы упал, но его ботинок застрял в стремени. Его протащило, и к тому времени, когда я догнал его, чтобы остановить лошадь, у него была раздроблена нога.

– Андреас, – выдохнула я, глядя на него снизу вверх, и мое сердце сжалось от боли, отразившейся на его лице.

– Он выжил. Хотя это можно интерпретировать по-разному. Эрик уже никогда не был прежним. Он провел много месяцев в постели, в агонии. Целители давали ему коракин, чтобы заглушить боль.

– Что такое коракин?

– Это экскременты каверинов.

– Я не знаю этого существа.

– Это чудовище. Меньше некоторых. Похож на росомаху, но в два раза свирепее. Они живут в пустынях Лейна.

Каверины по описанию были похожи на гигантских бисанских ласк.

– Я нарисую для тебя одного из них, – сказал он. – Целители и алхимики берут его навоз и варят его в кашицу. Затем он превращается в пасту. Если ее проглотить, он заглушает любую боль. Обычно у человека, который его принимает, возникают галлюцинации. Но его часто используют в больницах для людей, которым требуется операция или ампутация. Он хорошо помогает. Вот только он еще вызывает сильную зависимость.

В Нелфинексе не было коракина, но были порошки и зелья, которые обволакивали людей до тех пор, пока они не начинали жаждать следующую дозу сильнее, чем еду или воду.

– Эрик стал зависимым.

– Это изменило его жизнь, – сказал Андреас. – Он снова научился ходить, хотя ему требовались трость и корсет. На это ушли годы работы с целителем. Всякий раз, когда Эрик жаловался на боль, ответ целителя был одинаковым. Целитель воспользовался зависимостью моего брата, с радостью принимая деньги, когда Эрик просил добавки. Пока, наконец, я не вмешался и не отправил целителя на другой конец Куэнтиса, заплатив ему за то, чтобы он никогда не возвращался. Но к тому времени было уже слишком поздно. Мой брат оказался изобретательным. И этот замок кишит людьми, которые не задумываются о вреде, который они причиняют, если это означает полный кошелек золота.

Андреас бросил взгляд через плечо на шпили, возвышавшиеся над нами. Они сверкали даже под затянутым облаками небом.

Дворец в Шоу был построен с той же целью. Крепость для Старлингов. Убежище для Птенцов. Дом для Безмятежных. Место, где хранят знания и историю.

Однако это не было задумано как четкое разделение между сильными и бессильными.

Каменная стена, окружавшая территорию этого замка, служила четкой границей между теми, кому здесь были рады, и теми, кому нет. Как и его золотые ворота.

– Мои родители закрывали на это глаза, – продолжил Андреас. – Они отказывались верить, что у Эрика были проблемы. Они никогда не задавались вопросом, почему у него всегда не хватало денег или почему он не пропускал ни одной вечеринки или бала в замке. Они находили оправдания, когда он целыми днями валялся без сознания в своей постели.

– Вот почему ты отдалился от своего отца.

– Я умолял его сделать что-нибудь, пока не стало слишком поздно. Но он не слушал. А потом, год назад, Эрик был на вечеринке. Он был пьян и не в себе из-за коракина. Он потерял сознание и упал с лестницы. Он сломал себе шею.

– Мне жаль. – Я взяла его за руку и крепко держала, пока мы шли.

– Даже после похорон Эрика мой отец отказывался признать, что это был коракин. Он сказал, что трость Эрика сломалась. Вот почему он упал. Я не мог оставаться и выслушивать оправдания. Поэтому я ушел.

– И отправился в Генезис.

– Это того стоило. На какое-то время я отказался от всего. – Он остановился и повернулся ко мне лицом, убирая прядь волос с моего виска. – Это стоило того, чтобы найти тебя.

Я прильнула к его прикосновению, и на мгновение все в моей жизни обрело смысл. Я была здесь, в Каландре, ради Андреаса.

Но затем раздался следующий удар сердца, и мой мир пошатнулся.

По моему телу пробежала пульсация, распространяясь от сердца к рукам и ногам. Такой пульсации я не ощущала со времен «Сирины».

Пульсация ритуала.

Когда Андреас наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, я закрыла глаза и притворилась, что не чувствую его притяжения.

Тридцать

Одесса

Тора сидела на перилах корабля, свесив одну ногу через край, и смотрела через серо-голубое море на заходящее солнце.

Ее волосы, как и мои, были вымыты и чисты. Пятна засохшей зеленой крови, оставшейся после нападения бэарвульфа, исчезли, не оставив ничего, кроме белых прядей, ниспадавших гладкими прядями ниже талии.

Она выглядела моложе. И такой одинокой. Как будто она была в нескольких секундах от того, чтобы перевалиться через борт корабля и погрузиться в океанские глубины.

Тора не произнесла ни слова с тех пор, как отправилась хоронить Матиаса прошлой ночью. Когда на рассвете мы ехали к побережью, она держалась в хвосте нашей маленькой процессии, так же, как и Джоди. А когда мы добрались до маленькой деревушки на побережье Генезиса, она исчезла.

Пока Рэнсом нанимал рыбака и команду, чтобы они доставили нас в Куэнтис, мы с Эви сходили в баню. После того, как мы вымылись и переоделись в свежую одежду, мы встретили Рэнсома и Джоди на этом корабле. Торы нигде не было видно.

Я действительно верила, что она уехала. Что она отправила Джоди с нами, чтобы получить плату за нее и остальных Мавинов от моего отца. Но потом я поднялась с нижней палубы, где располагалась крошечная каюта Эви, и мое внимание привлекли бесцветные волосы Торы.

На ней были простые кожаные штаны и серая туника, та же одежда, что и на мне, – единственное, что отличало ее от одежды деревенского торговца, – это размер. Кожа, доспехи и оружие исчезли, но она по-прежнему выглядела так же устрашающе, как и в день нашей встречи.

Я подавила нервный порыв и подошла ближе, каблуки моих новых ботинок громко стучали по деревянному настилу.

– Привет.

Моргание было единственным признаком того, что она меня услышала.

– Мне жаль на счёт Матиаса. Я не хотела, чтобы все это случилось. Но я благодарна тебе и ему за то, что вы спасли наши жизни. – Я должна была сказать ей это еще вчера.

Плеск волн о корпус корабля нарушил ее молчание.

Сказав то, что хотела сказать, я отступила на шаг.

– Одесса. – Она посмотрела на меня покрасневшими глазами, выражение ее лица было пустым. – Его смерть – не твое бремя. А мое.

Когда она снова перевела взгляд на море, на ее щеке блеснула слеза.

Я оставила Тору наедине с ее горем и повернулась к Рэнсому.

Он стоял посреди корабля, заложив руки за спину.

Команда из четырех человек тоже была на палубе, большинство из них выглядели скучающими, уставившись на воду, как будто они должны были ловить рыбу, а не переправлять воинов и лошадей в Росло. Но я подозревала, что денег, заплаченных Рэнсомом, было более чем достаточно, чтобы компенсировать им потраченное время.

Мой пульс участился, когда я увидела своего мужа.

Он тоже принял ванну, и борода, покрывавшая его подбородок, была короче, чем утром. Его волосы были аккуратно причесаны, так и просились, чтобы я их взъерошила пальцами. Его коричневая туника была расстегнута у горла, открывая слегка подтянутую кожу. Ткань облегала его широкие плечи и грудь. Кожаные штаны облегали его мощные бедра.

Он, без сомнения, был самым красивым мужчиной во всей Каландре. И он был моим.

Зеленые глаза Рэнсома сощурились, когда я облизнула губы. Уголок его идеального рта приподнялся.

Мое сердце екнуло.

Черт, я скучала по этой ухмылке.

Я надеялась, что, сколько бы лет ни прошло, у меня никогда от нее не перестанет перехватывать дух.

Эта ухмылка была десятком украденных мгновений. Сотней драгоценных воспоминаний. Единственным обещанием на всю оставшуюся жизнь.

Я остановилась в нескольких шагах от него.

Он нахмурился, протянул руку, схватил меня за запястье и притянул ближе.

– Больше никакого притворства, помнишь?

– Прости. Привычка. – Я потратила месяцы, убеждая королевство – и какое-то время саму себя, – что не влюблена в Стража.

Не то чтобы я была очень убедительна. Я была ужасной лгуньей.

Или, может быть, то, как я любила Рэнсома, было просто невозможно скрыть.

– Что у тебя за спиной? – спросила я.

Он вытащил два ножа.

Мои ножи.

Я ахнула, потянувшись за ними. Но, прежде чем дотронуться до их рукоятей, замерла.

В последний раз, когда я видела эти ножи, они были в руках Бриэль. Она вытащила их из тела Бэннера после того, как я убила его. А перед тем, как ее схватил крукс, она обронила их на улице Эллдера.

Должно быть, Рэнсом нашел их. Я даже пожалела, что он это сделал.

– Тебе не кажется странным, что я не хочу к ним прикасаться?

– Нет, Десс. – Он переложил оба ножа в одну руку, чтобы прижать меня к своей груди.

Я обхватила его за талию, вдыхая его запах. Одним вдохом я ощутила запах ветра и кожи. Со следующим – мужской, цитрусовый аромат, который смешался с соленым бризом.

Он был хаотичным и постоянно меняющимся, как и его глаза, но за всем этим скрывался Рэнсом, и я узнала бы его где угодно.

– Знаете, чего я не понимаю? – К нам неторопливо подошел Джоди. – Как можно убедить целое королевство, что он не их избалованный наследный принц, а знаменитый воин? Неужели туранцы действительно такие доверчивые?

Тело Рэнсома напряглось, но прежде чем он успел воспользоваться моими ножами, чтобы перерезать шею Джоди, я забрала их у него из рук.

Они легли мне в ладони, и я ощутила знакомый и приятный вес. Лезвия были чистыми и блестящими. Рэнсом, вероятно, заточил их, когда смывал остатки крови.

Эти ножи спасли мне жизнь, и все же все, чего я хотела, – это выбросить их за борт.

– Осторожнее с этим, куколка. На вид они острые.

Я смерила Джоди свирепым взглядом и взмахнула запястьем, лезвие ножа издало свист.

– Уходи.

Мавин ухмыльнулся, но оставил нас в покое, направившись к Торе. Он не присоединился к ней на перилах, а остался в стороне, давая ей пространство.

– Он тебя дразнит, – тихо сказала я Рэнсому.

– Ага. – Он вздохнул. – Не волнуйся. Я потерплю. Я ненавижу этого ублюдка, но он сохранил жизнь тебе и Эви. Так что я не буду вырывать ему язык. Пока.

Я закатила глаза и протянула ему ножи.

– Вот. Не выбрасывай их. Но я пока не хочу, чтобы они возвращались.

– Как только будешь готова. – Он поцеловал меня в лоб.

Эви и Фэйз поднялись по лестнице, ведущей на нижние палубы. Поводок Фэйза был обмотан вокруг ее запястья, и она тянула его за собой, а он оставлял следы от когтей на дереве.

– Идем. Фэйз.

– Ты же должна была спать, – сказала я.

На ней была новая ночная рубашка с воланами на подоле, которые доходили до ее босых пяток. Она была ей велика, но, по крайней мере, чистая. У нас все еще была ее ночная рубашка из Эллдера, но она перестала просить надеть ее.

– Ему не нравится клетка, – сказала она. – И он не перестает рычать. Можно, пожалуйста, он просто поспит со мной в моей постели?

– Прости, Эви. – Рэнсом опустился на колени рядом с ней. – Он привыкнет. Я обещаю.

Рыбак бросил один взгляд на Фэйза и отказался пустить его на борт судна. Он передумал только после того, как Рэнсом отдал ему последний зилл, который был у него в седельной сумке, и пообещал, что Фэйз будет на поводке в течение дня. А на ночь его будут запирать в решетчатом ящике.

Наверное, это было к лучшему. У меня было предчувствие, что у Марго тоже будут правила для таркина, когда мы приедем в Росло.

– Мне не нравится этот корабль, – надулась Эви.

Мне он тоже не особо нравился. Каюты были маленькими и пахли рыбой. Но для лошадей он был достаточно просторным, и команда согласилась отплыть без промедления.

– Я отведу тебя обратно в твою комнату. – Рэнсом потянулся к Фэйзу, но таркин зашипел и ударил его лапой, оставив на предплечье Рэнсома три тонкие царапины.

Кожа начала заживать почти сразу, но не раньше, чем появилось несколько капель темно-зеленой крови.

Эви ударила Фэйза по носу.

– Нет, Фэйз. Это плохо.

Таркин немедленно съежился, уткнувшись в нее носом и безмолвно прося прощения.

Я уставилась на руку Рэнсома, на эти крошечные капельки крови и шрам от укуса рядом с ними. Я почувствовала присутствие Джоди за своим плечом, его взгляд был так же прикован к крови, как и мой.

Рэнсом вытер кровь быстрым движением руки, затем подхватил Фэйза и встал.

– Пойдем, Эви. Пора спать.

Перекинув монстра через одну руку, чтобы скрыть шрам, и держа мои ножи в другой, он прошествовал по палубе.

Эви фыркнула, но последовала за ним, и они вместе спустились по лестнице.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда я сделала шаг, чтобы последовать за ним.

– Одесса, – голос Джоди заставил меня остановиться.

Я оглянулась через плечо, ожидая ехидного комментария, но увидела в его взгляде только жалость.

– Если это то, о чем я думаю, то тебе лучше забрать свои ножи обратно. – От мягкости его предупреждения стало еще хуже. Он ушел, вернувшись, чтобы нести вахту рядом с Торой.

А я с тяжелым сердцем спустилась на нижнюю палубу.

Тихий голос Рэнсома донесся из открытой двери маленькой комнаты Эви.

Я оставила их беседовать и, нырнув в наши покои, плюхнулась на край кровати. Затем я закатала рукав рубашки, расстегивая манжету, которую носила на предплечье.

Мои пальцы прошлись по выемкам и углублениям. Моя ладонь скользнула по гладкой коже.

Свет в комнате сместился, когда Рэнсом появился в дверном проеме, прислонившись к косяку.

– Что нам делать? – прошептала я.

– Я не знаю. – Он вошел внутрь, закрыл за собой дверь и присел передо мной на корточки, положив руки мне на колени. Его глаза были ярко-изумрудного цвета.

– Вот. – Я приподняла манжету. – Тебе следует забрать это обратно.

Он покачал головой.

– Я доверяю тебе.

Это доверие было для меня дороже, чем все золото в Каландре.

– Мой отец отчаянно пытается найти Аллесарию до начала миграции, но я не знаю почему. Он говорит, что это единственный способ остановить круксов, и, возможно, это правда. Или, может быть, он просто манипулировал мной, чтобы я стала его шпионом.

Отец, наверное, убил бы за эту манжету, если бы знал, что она означает. Несколько месяцев назад я бы без колебаний отдала его ему. Чтобы рассказать ему все, что он хотел знать, просто чтобы заслужить его доверие. Его веру. Его уверенность во мне.

Чтобы я больше не была дочерью, которую он отвергал и игнорировал.

Несколько месяцев назад мое доверие к Золотому королю было непоколебимым. Я хотела верить, что он хороший человек. Что интересы своего народа он принимал близко к сердцу. Но мое доверие к отцу рассыпалось вдребезги, как камень, по которому слишком часто били молотком сомнений.

Теперь все, чего я действительно хотела, – это остановить распространение инфекции по венам Рэнсома.

Где есть яд, там есть и лекарство.

Слова старухи, которую укусила змея, эхом отозвались у меня в голове.

– Я не знаю, как он планирует нарушить «Щит Спэрроу». Не знаю, почему он думает, что может пойти против своих клятв на крови, данных в качестве короля. Не знаю, планирует ли он начать войну, или это все какой-то план для усиления власти. – Я грустно улыбнулась Рэнсому. – Он мой отец, но я не знаю, могу ли я ему доверять.

И я не знала, послушает ли он меня, когда я буду умолять помочь найти лекарство от Лиссы.

Эта манжета может стать предметом моего торга. Это может стоить жизни Рэнсому.

– Ты должен забрать ее обратно. – Я ткнула ее Рэнсому в грудь.

Он отодвинул ее.

– Я доверяю тебе.

– Что, если я сделаю неправильный выбор?

– Не сделаешь.

– Как ты можешь так в меня верить?

Он поднес руку к моему лицу, обхватив мой подбородок.

– Потому что ты моя королева.

Мое сердце наполнилось радостью.

– Я люблю тебя.

– Да, любишь. Не забывай об этом. – Он наклонился и накрыл мой рот своим.

Я расслабилась, когда он провел языком по моим губам, позволяя проблемам королевства улетучиться в дальний уголок моего сознания, где они будут ждать, пока не придет время вспомнить о них снова.

Ловкими пальцами Рэнсом застегнул манжету на моем запястье, в то время как его губы скользили по моим. Как только он сделал это, я обняла его за плечи, придвигаясь ближе, пока моя грудь не прижалась к его груди, и тепло его тела не проникло сквозь мою рубашку. Мои соски под одеждой превратились в твердые бугорки.

Его язык порхал над моим, прежде чем он проник глубоко, пробуя на вкус каждую частичку моего рта.

Жар разлился по моим венам. Желание разлилось между ног. Внутри меня забился ровный пульс.

Руки Рэнсома обвились вокруг меня, когда он стащил меня с кровати, оторвал от пола и, повернувшись, прижал к ближайшей стене.

Мои ноги обвились вокруг его узких бедер, я потерлась об его твердость. Мое тело жаждало большего.

Он провел губами по моему подбородку, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею, пока мои руки скользили по его волосам.

– Тени, я скучал по тебе.

– Больше никогда. – Я закрыла глаза. – Куда бы мы ни пошли, мы пойдем вместе.

Рэнсом поцеловал мой пульс, и боль в животе усилилась.

– Вместе.

Его бедра прижимали меня к стене, а руки блуждали вверх и вниз по моим ребрам, прежде чем скользнуть под подол моей туники. Грубые мозоли на его ладонях и пальцах были невероятно нежными, их прикосновение к моей коже было как райское наслаждение.

Я потянула его за ворот туники, натягивая ее все выше и выше, сжимая в кулаках, в то время как его губы продолжали исследовать изгиб моего горла.

Его ладони обхватили мои груди, а большие пальцы слегка пощекотали мои набухшие соски.

– Боги, мне нужно трахнуть тебя.

– Да. – Мой стон был беспричинным и отчаянным, когда он прижался своими бедрами к моим, его член задвигался у моего клитора.

Рэнсом поставил меня на ноги и быстрым движением сорвал с меня тунику, которая упала на пол.

Я потянулась, чтобы расстегнуть его брюки, но не успела расстегнуть пуговицы, как в дверь постучали. Для Эви это было слишком громко.

Мои руки замерли, когда Рэнсом сердито втянул в себя воздух.

– Что? – прорычал он, скорее как монстр, чем как человек.

Мне почти стало жаль человека по ту сторону двери. Почти.

Человек постучал снова. Очевидно, у него было желание умереть.

Глаза Рэнсома вспыхнули серебром, когда он протопал к двери, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы поговорить с нашим посетителем, но не для того, чтобы выставить меня напоказ, когда я подбирала с пола свою тунику.

– Тебе лучше взглянуть на это, – раздался голос Джоди из коридора.

Рэнсом захлопнул дверь у него перед носом.

– Черт.

Я натянула тунику, пока он делал несколько успокаивающих вдохов, его челюсть напряглась, а руки сжались в кулаки. Но к тому времени, когда я была готова, его глаза стали карими. Он все еще был зол, но не жаждал убийства.

К счастью для Джоди.

Мы вместе поднялись на палубу, где вечерний свет почти угас. На горизонте виднелась лишь оранжевая полоска, а над головой мерцали звезды.

Джоди стоял рядом с Торой у поручней корабля. Он лишь бросил на меня тяжелый, холодный взгляд, когда мы присоединились к ним.

Возможно, Рэнсом был прав насчет чувств Джоди, но в тот момент у меня были проблемы поважнее.

Над волнами виднелся другой корабль, плывущий в нашу сторону.

На носу этого корабля стоял брат Дайм.

Тридцать один

Каспия

Золотой замок Росло исчез из виду.

Мои ногти вонзились в стену корабля, пока капитан отдавал приказы своей команде. Когда ветер подхватил белую ткань грота, слезы потекли по моему лицу, падая в море, и я поплыла прочь от человека, которого оставила на берегу Куэнтиса.

– Каспия. – Кос ущипнул меня за руку.

– Ой. – Я поморщилась и потерла больное место.

– Простите, – пробормотал он, уставившись на стол.

Я проследила за его взглядом и увидела бороздки на деревянной поверхности. От моих ногтей. Блять.

– О, эм… прошу прощения.

– Вы в порядке? – спросил он.

– Просто устала, сладкий. – Я выдавила улыбку и прикрыла отметины ладонями.

Я начала называть его тем же ласкательным словом, которым называла Грасиэллу. Чем больше я узнавала о Косе, тем больше понимала, насколько он отличается от моей племянницы. Но в то же время они были так похожи, что я скучала по ней еще больше.

Кос взял ложку и зачерпнул немного овсянки с молоком из своей тарелки.

Мой собственный завтрак остался нетронутым, аппетит пропал за последние несколько дней. С тех пор, как я почувствовала пульсацию в груди, я не была голодна.

Видения смерти Эмери прекратились. В течение двух блаженных лун я крепко спала на груди Андреаса от заката до рассвета. Но я должна была знать, что долго это не продлится.

Видение прошлой луны прокручивалось у меня в голове.

Что оно означало? Почему вернулся зов? Неужели мое тело, моя кровь готовились к превращению? Действительно ли мой ритуал не удался?

Был ли это другой зов? Должна ли я вернуться домой? Как мне уйти от Андреаса? Как оставить здесь Зендру?

Неизвестность съедала меня заживо.

Ложка Коса застыла в воздухе, его взгляд был прикован к моим рукам.

Они дрожали. Я положила их себе на колени под столом.

– Тебе не терпится начать уроки сегодня? – спросила я.

Кос кивнул, поедая ложку каши. Из уголка его рта потекла струйка молока. Он задрыгал ногами по ножкам стула. У него никогда не получалось усидеть на месте, но сегодня его энергию было не сдержать.

Прошлым вечером Факсон прислал в дом сообщение, что Кос может приступать к урокам.

Пока Кос ел, Андреас был наверху и одевался. Затем он собирался отвести мальчика в библиотеку.

– Ты знаешь, сколько тебе лун? – спросила я.

– Лун?

– Лет, – поправила я себя.

Кос только пожал плечами.

– Не знаю.

– Ты помнишь своих маму или папу?

Он покачал головой.

– У меня была сестра. Она присматривала за мной, когда я был маленьким.

Кос все еще был маленьким, хотя, скорее всего, пнул бы любого в голень, если бы ему такое сказали. Что касается его, то он мог сам о себе позаботиться. К сожалению, это было правдой.

Если он решит сбежать, я не сомневалась, что он выживет на улицах Росло, как в Скеншоне. Но ему не нужно было выживать, больше нет.

В дополнение к занятиям с Факсоном Андреас нанял няню, которая будет жить с Косом. Они будут находиться в одной спальне на втором этаже дома. У нас был повар, который готовил все наши блюда, и теперь, когда мальчик начнет брать уроки, я подозревала, что его жизнь войдет в привычное русло. Совсем как у Птенцов в Шоу.

Буду ли я здесь, чтобы наблюдать, как он растет? Тяжесть в животе и гул в груди были достаточным ответом.

Андреас вошел в столовую, поправляя лацканы своего жакета.

– Готов?

Кос вскочил со стула и, бросив остатки завтрака – он никогда не оставлял еду, – побежал через весь дом к входной двери.

Я рассмеялась.

– Он взволнован.

Андреас перегнулся через спинку моего стула, чтобы поцеловать меня в лоб. Когда он увидел царапины на столе, между его бровями пролегла морщинка.

– С тобой все в порядке?

– Да. – Я встала, приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Тебе лучше уйти, пока Кос не оставил тебя здесь.

– Каспия.

– Иди. Увидимся позже. – Я обхватила его лицо ладонями и изобразила самую ободряющую улыбку, на какую была способна. Затем я проскользнула мимо него, спеша к лестнице и нашей спальне на верхнем этаже.

Я зависла у самого большого окна, прислушиваясь, как открывается и закрывается дверь, и наблюдая, как Андреас вместе с Косом удаляются по улице.

Вдалеке виднелся замок, и утренние лучи отражались от золотистого фасада. На башнях висели бирюзовые флаги Куэнтиса с вышитым королевским гербом.

Это было завораживающе. Столь же впечатляюще, сколь и дерзко.

Но когда я закрывала глаза, все, что я могла видеть, это как оно исчезает из виду.

Дрожь пробежала по моим плечам, когда я отвернулась и пересекла комнату, направляясь к балкону, с которого открывался вид на город.

Дом Андреаса стоял на вершине холма, и с балкона открывался беспрепятственный вид на городские здания и аквамариновые воды залива Росло.

В порту стояла вереница кораблей, но мой взгляд зацепился за один из них со спущенными белыми парусами.

У меня перехватило дыхание.

Корабль из моего видения.

От волнения, которое пульсировало в моих венах, меня чуть не стошнило.

Что означали эти видения? Почему я увидела себя, свое будущее, после того как всю жизнь видела только прошлое?

Был ли кто-то на том корабле, с кем я должна была встретиться? Была ли причина, по которой я уйду от Андреаса? Это должно было изменить мою жизнь. Это должен был быть мой единственный выбор. Последний выбор.

Я оттолкнулась от перил балкона и помчалась через комнату, на ходу надевая тапочки, которые оставила в гардеробной. Натягивая обувь, я поспешила вниз, чтобы написать записку Андреасу. Затем я выбежала из дома и направилась по дороге.

Сойдя с «Улитки», мы отправились на карете от доков к дому Андреаса. Я не планировала возвращаться в доки, поэтому не обратила внимания на маршрут.

Мне следовало сделать это.

После бесчисленных неправильных поворотов и тупиков я, наконец, наткнулась на дорогу, запруженную людьми и пахнущую солью, рыбой и рассолом.

На вымощенных деревянными досками тротуарах доков было полно посетителей и торговцев. Толпа то затихала, то расходилась по разным дорожкам, ведущим к скоплению рыночных прилавков.

Это напомнило мне Скеншон, где торговцы продавали всевозможные товары – от овощей и зелени до рыбы и тонизирующих напитков. Мужчина, несший корзину с морковью, врезался мне в плечо, не оглядываясь, пока пробирался сквозь толпу.

– Вам нужен браслет, милашка, – крикнула женщина из-за стола, заваленного металлическими украшениями.

Я любезно улыбнулась, но продолжала идти, привстав на цыпочки, чтобы попытаться заглянуть за спины других. Я протолкалась сквозь толпу, направляясь к воде, осматривая мачты, пока не нашла корабль с белыми парусами.

Свернув с главной аллеи, я прошла вдоль ряда лодок, привязанных к бревнам, пока не добралась до корабля в конце ряда. Он был закреплен толстыми коричневыми канатами и мягко покачивался, а вода плескалась о его корпус.

– Эй? – позвала я, осматривая палубу в поисках члена экипажа.

На носу корабля была вырезана фигура женщины с распущенными волосами и пышным бюстом. Под ней было название корабля. «Малинн». Это название мне ничего не говорило.

– Есть кто? – снова крикнула я.

По дорожке застучали сапоги, ко мне подошел мужчина с загорелой кожей и блестящими черными волосами, одетый в сшитый на заказ кремовый жакет.

– Чем я могу вам помочь, мисс?

– Это ваш корабль?

– Я его капитан. – Он скрестил руки на широкой груди. Он был таким высоким, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Янтарные искорки в его глазах, казалось, сияли под лучами солнца. – А что?

Он не поверит мне, если я скажу ему правду.

– Как вас зовут?

Его глаза сузились.

– Давайте начнем с вашего имени.

– Каспия.

– Каспия и? Какая у вас фамилия?

У нас не было фамилий. В Нелфинексе в них не было необходимости, поэтому я дала ему единственный ответ, который, по моему мнению, подходил.

– Старлинг.

– Каспия Старлинг, – сказал он. – Кажется, вам очень понравился мой корабль. Почему?

Потому что этот корабль может перевезти меня через Мариксмор, а может и не перевезти.

– Каким было ваше самое долгое путешествие?

– Это странные вопросы, Каспия Старлинг. – Его губы сжались в тонкую линию.

– Простите. Мне просто любопытно.

Он нахмурился, но ответил:

– Два месяца и девять дней.

– Этого недостаточно, – пробормотала я.

– Прошу прощения?

Я обошла его и пошла прочь, прокручивая в голове видение.

– Эй, – крикнул он мне в спину. – Что значит, этого недостаточно?

Я проигнорировала его и отступала по проходу, пока меня не поглотили люди на рыночной площади.

Зачем мне садиться на этот корабль? Зачем мне уезжать?

Это ради Зендры? Она была единственной причиной, по которой я могла оставить Андреаса и вернуться домой.

Если мы вообще сможем добраться до дома. Если только этот гул не звал меня в Шоу, то была большая вероятность, что мы заблудимся в море.

Шум на рынке становился все громче. Мужчины кричали. Женщины вопили. Было так людно, что на каждом шагу кто-нибудь натыкался на меня, и я теряла равновесие.

Молодой человек, долговязый и высокий, врезался в меня сзади, пытаясь протиснуться мимо.

Я ткнула его локтем в ребра и бросила на него свирепый взгляд.

Один взгляд в мои глаза, и он отшатнулся.

Боже, мне нужно было выбраться с этого рынка. Толпа расступилась, и впереди показалась улица. Я выдохнула и ускорила шаг, пока хаос и запахи дока не начали рассеиваться. Затем я подобрала полы своего платья и ускорила шаг в поисках знакомого здания.

В Шоу у нас были названия улиц. Но в Росло у зданий были только номера, и я не понимала, как они расположены.

Мужчина, прислонившийся к открытой двери небольшого офиса с квадратными окнами, опустил подбородок, когда я подошла.

– Как насчет газеты, мисс?

– Извините, у меня нет денег. – Я продолжила идти.

– Вот. – Он вытащил из заднего кармана сложенный листок бумаги и, оттолкнувшись от дверного косяка, вышел на улицу, преграждая мне путь. Он не сдвинулся с места, пока я не взяла листок из его протянутой руки. – Прочтите это. Если вам понадобится подписка, вы знаете, где меня найти.

Учитывая, что я не знала, как найти свой собственный дом, было сомнительно, что я снова вернусь в это место.

– Хорошего дня, миледи. – Он ухмыльнулся, затем, насвистывая какую-то мелодию, нырнул в свой кабинет.

Я сунула листок под мышку и зашагала вперед. Но не успела я дойти до угла, как волосы у меня на затылке встали дыбом.

Мужчина снова стоял в дверях своего дома, и его свист разносился по улице.

Что-то в том, как он посмотрел на меня, что-то знакомое в его взгляде, словно мы встречались раньше, заставило меня вынуть листок из-под мышки. Я развернула его и пробежала глазами по странице.

Имя Андреаса было написано чернилами вверху статьи, занимавшей целую страницу.

Я вчитывалась в каждое слово.

Закончив, я скомкала бумагу в комок. Затем переступила с ноги на ногу, преодолевая боль. Я не пыталась разобрать номера на зданиях. Не стала искать знакомую улицу.

Я бесцельно бродила по Росло.

Потому что меньше всего мне хотелось возвращаться домой.

Мои тапочки болтались у меня в руках, когда я стояла перед грудой обломков. Странно, что от такой тонкой обуви могли образоваться такие ужасные волдыри. У меня были ободраны пятки.

Я сняла тапочки, когда добралась до этого района мощеных улиц.

Я изучала пятна своей темной крови. Смешанные с дорожной пылью, обувь невозможно было спасти. Как и эту груду дерева и камня.

Дома по обе стороны от разрушенного дома были маленькими, но уютными. Один из них был выкрашен в белый цвет. Другой – в синевато-голубой. Это были прекрасные, очаровательные дома, но между ними царило запустение.