Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

Порыв ветра налетел сзади, едва не сбив меня с ног. Я дернулась вперед, чтобы удержаться, и споткнулась о седло Фреи.

Черт бы побрал этих Востеров.

Мне действительно следовало убежать.

Три

Каспия

Среброглазый мужчина вонзает свой меч в сердце Эмери. Перья превращаются в плоть. Крылья – в руки. Когти – в пальцы ног.

Она падает со звезд вместе с среброглазым воином.

Моя сестра падает на землю.

И не остается ничего, кроме крови и пыли.

Я резко очнулась от видения. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, а каждая косточка в теле болела так, будто я сама упала со звездного неба. В груди разливалась мучительная боль, словно меч пронзил мое сердце, а не сердце Эмери.

– Только не снова. – Я схватилась за простыни и закрыла глаза, давая сердцу возможность вернуться в горло. Затем я сбросила одеяло и, шатаясь, побрела по каменному полу к открытым окнам своей комнаты.

Соленый бриз коснулся моих щек. Прохладный воздух наполнил легкие. В нос ударили запахи специй и сладковатого дыма.

Видение смерти Эмери будет преследовать меня еще несколько часов. Тяжесть ее утраты давила на мои плечи, и я прислонилась к подоконнику, глядя на спящий город, раскинувшийся у подножия дворца.

Лучи лун окрашивали Шоу в серо-белые тона. Улицы были пусты. В городе царила тишина, но долго это не продлится.

Вскоре солнце поднимется из океанских глубин, чтобы поприветствовать небо. К рассвету побережье будет усеяно рыбаками, управляющими лодками с разноцветными парусами. К сельским полям потянутся повозки, чтобы собрать урожай. Пастухи отправятся за городские стены, чтобы присмотреть за стадами. А шахтеры погрузят свои тележки и отправятся в шахты, где будут добывать драгоценный металл из нелфинекского камня.

Шум и суета с улиц Шоу будут проникать в каждый открытый дворцовый оконный проем, не давая мне уснуть. Да и нет у меня на это времени. Не с моими обязанностями и строгими тренировками.

Было бы разумно вернуться в постель и отдохнуть до рассвета, но я знала, что стоит мне закрыть глаза, как я увижу Эмери и среброглазого воина.

Кто он такой?

Где она?

Я перебралась на широкий подоконник и обхватила колени руками. В глубине души я знала, что она ушла не просто так. Но если мое видение было правдой, если Эмери убил тот мужчина, а Божество призвало ее в загробный мир, мы никогда не узнаем, почему ее постигла такая ужасная участь.

У меня никогда не будет возможности попрощаться с ней.

– Эмери, – прошептала я ветру, надеясь, что видение было ошибкой. Надеясь, что она ответит мне до восхода солнца.

Это будет не первый мой бессонный месяц, проведенный у окна, в лучах звезд. К тому времени, когда на горизонте показались золотые лучи, моя спина затекла, а веки отяжелели. Во время тренировок мое тело будет вялым, и я уже могла услышать упреки своих наставников.

В коридоре за моей спальней послышались шаги. Мгновение спустя в дверь постучали костяшками пальцев, и ручка повернулась. Зендра так и не дождалась ответа или приглашения.

– Каспия, ты не спишь? Если спишь, то просыпайся. – Моя кузина вошла в мою комнату и дважды хлопнула в ладоши.

Ее длинные рыжевато-оранжевые локоны цвета меди были собраны в тугой узел на затылке. На ней была униформа, брюки цвета экрю подчеркивали стройные изгибы бедер. Жилет без рукавов в тон оставлял обнаженными ее сильные руки. На бицепсах и предплечьях были металлические браслеты из элфалтера, указывающие на ее должность. На нашу должность.

Безмятежные.

Мы с Зендрой обе ждали начала ритуала. После него мы станем Старлингами, и эти сверкающие браслеты сменятся кольцами на каждом пальце.

Кольцами, которые будут символизировать верность нашей стране. Народу Нелфинекса. Нашей семье.

Старлингам.

– Проснулась. – Я разогнула колени и перекинула ноги через подоконник, чтобы спрыгнуть вниз.

Зендра окинула взглядом мою неубранную постель и развевающийся белый халат. Мои собственные огненно-рыжие кудри были распущены и свисали до талии. Обычно, когда она врывалась в мою комнату, я крепко спала, пуская слюни на подушку. Эти два ее хлопка были для меня утренним призывом к действию.

Она нахмурила брови, когда я опустилась на край кровати.

– У тебя было еще одно видение, не так ли?

– Да. – Не было смысла отрицать это. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что все можно понять по моим глазам.

– Тоже самое? Насчет Эмери?

Я кивнула, ковыряя ноготь на большом пальце.

– Векс, – выругалась она.

– Не позволяй никому другому услышать, как ты произносишь это слово.

Безмятежным нельзя было ругаться. Мы должны были быть воплощением стоицизма, а ругательства, по словам моей тети, были эмоциональной опорой.

Зендра нахмурилась.

– Знаю, ты не хочешь снова рассказывать ей о видениях, но…

– Не хочу. – Я встала и отошла от своей кузины – от этого разговора – в свою гардеробную.

Тетя Олиана и слышать не хотела о моих видениях, особенно об этом. Сколько бы раз я ни говорила ей, что это не просто сны, она всегда считала их плодом моего разыгравшегося воображения. Она отвергала их как чепуху, как лунные кошмары, которые прекратятся после ритуала.

Даже когда видения были правдой, когда у меня были доказательства того, что то, что я видела, происходило на самом деле, она не верила. Я перестала рассказывать Олиане о них, когда мне исполнилось шестнадцать. В течение многих лет я была ее послушной помощницей, и если она и задавалась вопросом, снятся ли мне еще такие сны, то не спрашивала.

Но после того, как видение про Эмери появлялось снова и снова, я решила нарушить молчание.

Она отмахнулась от него легким движением руки.

Так что нет, я не собиралась снова об этом говорить.

Одежда была разбросана по полу моей гардеробной. На пороге моей ванной комнаты лежало полотенце. Комод у стены был почти пуст, его содержимое было разбросано в разных местах.

Я сняла халат и бросила его на ближайшую кучу, которую собиралась разобрать позже. Затем я порылась в беспорядке в поисках самой чистой из своих униформ. Все они были мятыми и надевались по крайней мере один раз.

Вместо того чтобы сидеть у окна, мне следовало заняться стиркой. Но стирка была моей самой нелюбимой работой и наименьшей заботой, поэтому я надела брюки и жилетку, такие же, как у Зендры, и начала заплетать волосы в две косы.

Когда я вышла из гардеробной, Зендра застилала мою постель.

– Тебе не обязательно было это делать.

– Я не возражаю. – Она пожала плечами и поправила подушку. – Где Хоп?

– Грасиэлла спросила, может ли он переночевать в ее комнате.

– Если ты не будешь осторожна, она украдет твоего фенека.

– Наверное, ты права. – Я рассмеялась, поправляя уголок льняного одеяла и проводя рукой по ткани цвета шафрана. Затем я села на край кровати, чтобы натянуть кожаные сапоги до колен.

Зендра села рядом со мной.

– Если ты скажешь ей, возможно, на этот раз она тебе поверит.

– Не поверит. – В этом я не сомневалась.

– Но это единственное видение, которое повторялось. Это должно что-то значить.

– Да, – пробормотала я, чувствуя, как внутри у меня все сжимается.

Всю мою жизнь у меня были видения. Когда я была ребенком, они приходили нечасто, но по мере того, как я превращалась из Птенца в Безмятежного, по мере того, как я становилась взрослой женщиной, они приходили все чаще. Иногда каждые четыре или пять солнц.

И все же за все это время видение об Эмери и среброглазом воине было единственным, которое посещало меня больше одного раза. Прошлое было шестым по счету.

И не принесло ничего хорошего.

– Ты должна сказать ей, Каспия. Если не ради своего спокойствия, то ради Грасиэллы. Если это правда, она имеет право знать, что ее мать не вернется. Если Эмери была убита, то должно последовать возмездие.

Она была права. Мы обе знали, что она была права. Векс.

Ради Грасиэллы я должна была рассказать своей тете. И Эмери заслуживала мести.

Это был путь Старлинга.

– Хорошо, – пробормотала я.

– Спасибо. – Зендра взяла меня за руку и крепко сжала ее. Другой рукой она подняла висевший у нее на шее кулон из элфалтера и поднесла его к губам. Красно-оранжевый металл сверкнул на солнце. Серебряное крылышко, вставленное в круг, сверкало, как звезда. – Милостью Божества, она услышит.

Я подняла свое ожерелье и поцеловала эмблему Нелфинекса, Старлинга, мысленно помолившись.

Милостью Божества, даруй нам ритуал.

Милостью Божества, обрати нас к истине.

– Нам пора идти. – Я встала, одергивая подол жилета в надежде разгладить несколько складок.

– Поговорить с тетей Олианой? – спросила Зендра.

– Да. Пока у меня не сдали нервы.

– Поклянись. Тогда твоя храбрость не ослабеет.

Старлинги ценили верность. Мы верили в месть, силу и дисциплину. Но превыше всего для нас были наши клятвы. Мы умирали, пытаясь сдержать их. Я прижала два пальца ко лбу.

– Клянусь.

– Спасибо.

Я подошла к подносу на туалетном столике, где хранила свои браслеты из элфалтера, и быстро надела их на предплечья и бицепсы. Затем я последовала за Зендрой из своей комнаты.

Мы с ней поднялись по ближайшей лестнице на восемь пролетов. Когда мы добрались до верхнего этажа дворца, то встретили слугу, выходившего из апартаментов Саскии.

– Принцесса Каспия. Принцесса Зендра. – Его карамельные глаза сияли, когда он проходил мимо нас к лестнице, неся поднос с недоеденным завтраком Саскии.

– Доброе утро. – Я ответила на его теплую, добрую улыбку.

Как только мы пройдем ритуал, как только мы станем Старлингами, слуги и сопровождающие должны будут падать на колени и кланяться, когда будут встречать нас в залах. Они будут относиться к нам так же, как к Старлингам. Как они относились к тете Олиане, королеве. Как только мы завершим наш ритуал, мы станем королевскими особами.

Но мы еще не были Старлингами.

Я буду скучать по легким улыбкам и непринужденным приветствиям. По неформальному общению. По своей комнате на среднем этаже дворца, откуда я была ближе к городу. По посещению Птенцов каждый день после обеда в библиотеках.

По крайней мере, в качестве Старлинга мне не придется самой стирать белье.

Мы с Зендрой прошли мимо ряда арочных проемов, из которых открывался вид на город и океан Мариксмор за ним. По залу поплыли ароматы шалфея, цитрусовых и соли, и я сделала глубокий вдох, задержав его в легких.

Эмери как-то сказала мне, что после ритуала ее чувства обострились и изменились. Она перестала любить лимонный сок и засахаренный мед. Я надеялась, что, когда мое преображение завершится, я все еще буду любить запах моря.

Мы проходили мимо одной двери за другой по всей длине дворца. Каждая из них вела в покои, которые занимали Старлинги. Сестры. Кузины. Тети. Бабушки. Двоюродные бабушки.

Из открытой комнаты донесся смешок. Девочка с растрепанными рыжими кудряшками – волосы всех Старлингов – выбежала в коридор, а фенек бросился за ней в погоню.

– Грасиэлла. – Я улыбнулась и присела на корточки, широко раскрыв руки.

Она со смехом бросилась мне на грудь, когда я подхватила ее на руки и закружила.

– Привет, тетя Каспия.

– Как поживает моя сладкая девочка? – Я поцеловала ее в щеку и похлопала по веснушчатому носу, прежде чем опустить на пол.

Она откинула с лица мешавший локон.

– Ей скучно, и она хочет есть. Мы пробираемся на кухню за угощением. Это была идея Хопа.

– О, правда? – Я потянулась почесать Хопа за ушком. – Привет, мой милый питомец.

Он потерся носом о мою ногу и замурлыкал. Его мех цвета корицы был почти того же оттенка, что и кафельный пол, густой, теплый и мягкий. Белые клыки, выступавшие из-под его челюсти, были такими же яркими, как стены. Хоп взмахнул своим пушистым хвостом, затем слегка подтолкнул Грасиэллу, безмолвно приказывая ей следовать за ним.

– Смотри, чтобы тебя не поймали, – предупредила Зендра.

Грасиэлла рассмеялась, в ее золотистых глазах плясали огоньки, и она вприпрыжку побежала за моим питомцем.

– Меня никогда не поймают.

Зендра покачала головой, пока мы шли по коридору к лестнице, которая должна была привести нас к вольерам.

– Эта девочка слишком похожа на свою мать.

У меня мгновенно защемило в груди.

– Ага.

Грасиэлле было всего шесть лет, но даже в таком юном возрасте она была дочерью Эмери во всех отношениях. Они были зеркальным отражением друг друга как внешне, так и по характеру.

Никого не удивило, что тетя Олиана взяла на себя заботу о Грасиэлле после исчезновения Эмери. Олиана поступила так же, когда моя мать покинула Нелфинекс, оставив трех дочерей. И Эмери всегда была любимой племянницей Олианы.

Племянницей, которую она теперь отказывалась обсуждать.

Может быть, сегодня она меня выслушает. Ради Грасиэллы, ради чести Эмери, я попробую.

В последний раз.

Мы дошли до изогнутой каменной лестницы и поднялись на этаж выше. Когда мы добрались до лестничной площадки, нас встретили звуки хлопающих крыльев и щебетания.

В это раннее время вольеры были еще полны птиц. Почти все гнезда были заняты стрижами. Солнце поднималось все выше, и к тому времени, когда температура достигнет своего пика, все гнезда опустеют. Огромные птицы покинут дворец, чтобы поохотиться на крупных лосей и коз, обитавших в скалистых горах Нелфинекса. Но сейчас они все были здесь и шумели.

Я подошла к ближайшему гнезду, к молодой самке с блестящими черными перьями.

– Привет, красотка.

Она поднесла свой огромный клюв к моей протянутой руке, затем придвинулась ближе, чтобы я погладила перышки между ее темными глазами.

Большинство стрижей жили в дикой природе, но несколько самых умных и сильных оставались в вольерах.

Зендра прошла в противоположный конец, чтобы найти Бистена, своего любимого самца и самого крупного стрижа, который считал этот дворец своим домом. Его темно-рыжие перья отливали золотом в лучах раннего утра.

– Каспия, – голос моей тети разнесся по комнате, перекрывая все остальные звуки.

Она стояла у входа в открытый арочный проем, сцепив руки за спиной, и смотрела куда-то вдаль. Выражение ее лица было пустым и непроницаемым.

Волосы Олианы были перевязаны тонкими кожаными ремешками. Заплетенная в них толстая коса ниспадала по спине. На ней было платье янтарного цвета, легкая ткань которого развевалась на ветру над ее босыми ногами.

У нее никогда не было детей, и она решила растить меня и моих сестер как своих собственных. Говорили, что из трех ее племянниц я больше всего похожа на нее. Когда она была в моем возрасте, нас бы приняли за близнецов. У нас были одинаковые прямые носы и губы в форме бантика. Одинаковый овал лица и изящный подбородок.

Внешне мы, возможно, и были похожи. Но по духу мы были такими же разными, как солнце и луны.

Тетя Олиана не была любящей женщиной. Она была лидером, правительницей и политиком. Она была связана долгом перед своим народом, этой страной и нашим родом.

Она считала мое нежное сердце слабостью. Королева не могла позволить себе привязанности. Даже к девочкам, которых воспитывала как своих дочерей.

Когда я подошла к ней, самка стрижа, которую я гладила, встала, расправив крылья, насколько позволяло пространство. Она перепрыгнула на другую арку и, оттолкнувшись сильными лапами, спрыгнула с выступа, широко раскинув крылья. Шипы на их передней кромке рассекали воздух.

– Красивая, не правда ли? – спросила тетя Олиана, когда я заняла место рядом с ней, и мы обе наблюдали, как самка взлетает все выше и выше.

– Да.

– Если Грасиэлла не сможет перевоплощаться после ритуала, я сделаю ее всадницей. – Она говорила так тихо, что это казалось скорее мимолетной мыслью, чем заявлением, которым она собиралась поделиться. Страхом, который она не собиралась озвучивать.

– Почему ты думаешь, что она не сможет перевоплощаться?

– Это просто план на случай непредвиденных обстоятельств. – Олиана слегка улыбнулась мне, ее взгляд упал на браслеты на моих руках. Намек на улыбку исчез.

В свои двадцать пять лет я уже давно опаздывала с ритуалом. Олиана перешла в другую форму в пятнадцать. Эмери и Саския – в шестнадцать.

Моя мать ушла из Нелфинекса, когда я была совсем маленькой, и, поскольку никто в моей семье не говорил о ней, я не знала, прошла ли она свой ритуал и когда именно.

Каждый Старлинг чувствует зов в свое время, и никто не торопит и не форсирует перевоплощение.

Мы просто молимся Божеству, которое его устраивало.

Мать Зендры, моя тетя Офелия, никогда не проходила ритуал. Как и ее старшая дочь Хара. В их жилах текла кровь Старлингов, но они не могли превращаться. Они навсегда останутся такими, летая на спинах стрижей, а не на своих собственных крыльях.

Больше всего Зендра боялась, что она никогда не пройдет ритуал.

Я тоже.

В письменной истории Старлингов не было записей о том, что дар может не проявиться. Насколько было известно моей тете, Офелия была первой. Хара – второй.

Как бы мне ни было неприятно думать, что я никогда не стану Старлингом, это было возможно. Дар, заложенный в нас с Грасиэллой, мог обойти меня стороной. Это могло случиться и с Грасиэллой.

– Эмери изменилась в шестнадцать лет, – сказала я тете Олиане. – У нее был сильный дар. Я уверена, что она передала его Грасиэлле.

Королева хранила молчание.

Как всегда, любое упоминание об Эмери встречалось молчанием. Как и упоминание о нашей матери.

Единственное, что тетя Олиана когда-либо говорила о моей матери, так это то, что она была сновидицей. Часть меня задавалась вопросом, были ли «сны» моей матери такими же видениями, как мои.

Пронзительный крик донесся сверху за мгновение до того, как огромный самец ринулся вниз с башен дворца. Затем раздался крик, свободный и радостный, когда птица выровнялась, раскинув крылья. Хара сидела у него на спине, ее седло было закреплено у него на груди.

Моя кузина с сияющей улыбкой повернулась, чтобы помахать мне.

Олиана подняла руку, чтобы помахать в ответ. Если бы я не знала ее лучше, то подумала бы, что в ее глазах блестят слезы. Но я хорошо ее знала.

Она никогда не плакала.

Моя тетя была не из тех женщин, которые смиряются с несчастливой судьбой. Вместо этого она построила эти вольеры, чтобы прирученные нами стрижи могли стать крыльями Офелии и Хары. Чтобы моя отважная кузина могла летать, даже если для этого ей придется делать это на спине своей драгоценной птицы.

Может быть, через два, три или четыре поколения дар Старлингов превратится в воспоминание. Может быть, к тому времени то, что было в нашей крови и делало мою родословную особенной, настолько ослабнет, что мы полностью утратим этот дар. Но пока мы все еще могли летать.

Хара и ее самец вылетели за городские стены, его рога сверкали на солнце, когда они мчались вдаль.

– Ты должна начать ухаживать за Бистеном. – Тетя Олиана повернулась и кивнула туда, где стояла Зендра, поглаживая перья стрижа.

– Зачем? – О характере Бистена ходили легенды, и он огрызался на всех Стерлингов, кроме Зендры. Моей кузине нравился его колючий характер, но меня это раздражало. – Он больше подходит Зендре.

– Возможно. Но я выбрала его для тебя.

Я кивнула, понимая, что лучше не спорить. У Олианы были причины для каждого решения.

Словно почувствовав, что мы застрянем друг с другом, Бистен тихо фыркнул и направился к арочному окну, оставив свое гнездо пустым, когда улетал из дворца.

Зендра подошла к стеллажу с инструментами, чтобы заняться своими делами. Для тех из нас, кто еще не прошел ритуал, дни начинались с работы по хозяйству. Зендру и меня назначили в вольеры, и после того, как мы закончим здесь, мы перейдем к урокам и обучению владением оружием.

– При необходимости она может выбрать другого самца, – сказала Олиана. – Она хорошо ладит с большинством.

– Надеюсь, что в этом не будет необходимости. Для нас обеих.

– Я тоже.

Наша страна была огромной, самой большой на континенте Кенн. Но Олиана была не единственной правительницей, тремя южными странами управляли тираны.

Если они заподозрят, что сила Старлингов ослабевает, то, не колеблясь, нанесут удар. Короли юга жаждали власти не меньше, чем земель.

Нам нужно было быть сильными.

Нам нужно было обеспечить быструю смерть любому, кто может причинить вред Старлингам.

– Тетя Олиана, я должна тебе кое-что сказать.

Она повернулась ко мне лицом, и ее внимание было таким пристальным, что я чуть не отшатнулась.

– Твой ритуал? Ты чувствуешь его зов?

– Нет. – Пока нет.

– Понимаю. – На ее лице промелькнуло разочарование, прежде чем она сменила его на холодное безразличие. – Что ты должна мне сказать?

Я напряглась.

– У меня снова было видение о смерти Эмери.

Если в золотистых глазах Олианы и был какой-то намек на теплоту, то он исчез.

– Эмери не умерла.

– Я тоже не хочу верить, что это правда. Но что, если…

– Она не умерла, – ее голос был острым, как лезвие. – Она бросила нас, чтобы отправиться в какое-то нелепое путешествие с мужчиной. Она бросила свою семью, свою дочь, когда я прямо сказала ей, что она не должна уезжать. Она нарушила мой приказ. Она пренебрегла своим долгом. Но она не мертва. Она вернется и займет свое законное место.

– Но видение…

– Довольно. – Олиана взмахнула рукой в воздухе.

Я спрятала кулаки за спину.

– У меня было одно и то же видение об Эмери шесть раз, тетя Олиана. Это более реально, чем все, что я когда-либо испытывала. Есть мужчина с серебристыми глазами, который…

– Я сказала довольно, – крикнула она так громко, что я покачнулась на каблуках. – Ты больше не будешь говорить об этом. Я запрещаю это, Каспия.

Это был не приказ моей тети. Это был приказ моей королевы.

Я опустила подбородок, как всегда послушная принцесса.

– Да, ваше величество.

Пальцем она подняла мой подбородок, пока я не встретилась с ней взглядом.

– Это всего лишь сны, Каспия. Это все, чем они когда-либо были. Ничего больше. Твоя сестра жива. И, милостью Божества, скоро вернется.

Сны. Не важно, сколько из них сбылось, не важно, как часто я умоляла ее поверить, это всегда будут просто сны.

– Да, тетя Олиана.

Она погладила меня по щеке.

– Мы должны сосредоточиться на нашей семье. На этой стране. Бисанский король давит на нашу южную границу. Если он узнает, что кровь Старлингов слабеет, у него могут появиться безрассудные амбиции. Я не позволю, чтобы хоть одного жителя Нелфинекса постигла та же участь, что и Вельвиос-талферов. Мы не позволим изгнать нас с нашей собственной земли и затравить почти до полного исчезновения. Мы должны быть сильными. Вместе. Ты понимаешь?

– Да. – Я кивнула.

– Хорошо. А теперь продолжай свою работу. – Она прошла мимо меня и направилась к лестнице, приподняв подол юбки, и направилась в свой актовый зал, где ей предстояло провести остаток жизни, правя нашей страной.

Я подождала, пока она уйдет, и только потом опустила плечи.

Зендра отложила лопату и пересекла комнату, присоединяясь ко мне у открытой арки.

– Мне жаль. Может быть, мне не следовало заставлять тебя рассказывать ей. Я думала… Я думала, может, она послушает.

– Это не твоя вина. – Моя тетя тоже в этом не виновата.

Она не хотела верить, что Эмери больше нет, а мои видения были чем-то таким, чего она просто не могла понять. Только два человека верили, что я обладаю видением.

Зендра.

И Эмери.

Когда – если – я пройду ритуал, прекратятся ли видения? В глубине души я надеялась, что больше никогда не увижу их.

Отвернувшись от Зендры, я перевела взгляд на океан, где волны разбивались о берег. Береговая линия была голубой, как драгоценный камень лазурного цвета, а песок – ярким, как наша униформа. Вода была бесконечной, темнеющей по мере того, как простиралась в неизвестность.

Ощущение покалывания поползло вверх по моим рукам, вызывая мурашки на коже. Моя кровь всколыхнулась. Что-то внутри меня потянулось к этой синеве, так сильно, что я невольно сделала шаг вперед и ахнула.

Ритуал.

– Каспия? – спросила Зендра. – Что?

– Ничего, – солгала я, еще не готовая дать название этому ощущению. Я поднесла руку к кулону, лежащему у моего сердца, и элфалтер потеплел, когда я накрыла его ладонью.

Ответы были за морем. Ответы об Эмери. Ответы о себе.

Олиана говорила мне, что ритуал по-разному зовет нас. Одних призывали отправиться в горы. Других – пересечь пустыню.

Мое будущее было за пределами Нелфинекса.

– О, мне не нравится этот взгляд, – пробормотала Зендра.

Я оторвала взгляд от моря, изображая удивление.

– Что за взгляд?

Ее губы сжались в тонкую линию.

– Взгляд, который говорит, что ты навлечешь на нас беду.