Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

Часть 2

Открытие

Двадцать восемь

Одесса

– Значит, ты Страж. – Джоди сидел на своем обычном месте у нашего костра, напротив моего. И хотя разговаривал с Рэнсомом, смотрел он на меня.

Его руки были сложены на животе, ноги вытянуты и скрещены в лодыжках. Он был воплощением расслабленности и беззаботности, несмотря на сегодняшнее нападение бэарвульфов.

Ему когда-нибудь надоест изображать из себя такого бесцеремонного человека?

– Он Страж и наследный принц, Джоди, – сказала Тора, водя точильным камнем по лезвию своего топора. – Туранцы действительно любят секреты и политические игры.

Рэнсом усмехнулся.

– Мавины тоже знают толк в секретах и играх, не так ли, Вейл? Или ты предпочитаешь называть себя Торой?

Ее камень соскользнул с лезвия, а глаза вспыхнули.

– Назови меня этим именем еще раз, Страж, и мы посмотрим, насколько ты хорош в драке.

Смех Джоди был низким и угрожающим.

– Откуда, собственно, вы двое знаете друг друга? – спросила я.

– Мы и не знаем. – Рэнсом и Тора произнесли это в унисон.

– Лааадно, – протянула я.

Еще один вопрос, который мы обсудим с Рэнсомом, когда наконец-то останемся наедине.

Эви что-то напевала, засыпая в его сильных объятиях. Она практически не отходила от него ни на шаг, и с момента их воссоединения не выпускала его из виду.

Я взяла Фэйза за другую лапу и положила его к себе на колени, он спал, свернувшись клубочком, а я гладила оранжевые чешуйки на его спине.

Если я больше никогда не ступлю ногой в лес скелетов, я умру счастливой женщиной.

Пока мы с Эви ехали на Ауринде, Рэнсом решил идти пешком. Мы добрались до края этого проклятого места в сумерках, и я никогда в жизни не была так рада видеть зеленую траву.

Мы разбили лагерь у скопления валунов, достаточно больших, чтобы обеспечить хоть какое-то укрытие от ветра, дувшего с побережья Генезиса. Мы были ближе к морю, чем когда-либо за последние недели, и легкий привкус соли в воздухе вселил в меня надежду.

Это был не Куэнтис, но мы были уже близки к нему.

Я буду в безопасности в замке моего отца. Рядом с убежищем для переселенцев. Рядом с целителями и алхимиками, которые смогут помочь мне найти лекарство от Лиссы.

Тора отложила топор и уставилась на звезды, прошептав что-то, чего я не расслышала. Затем она встала и прошла мимо костра в ночь.

Мгновение спустя Джоди сделал то же самое.

– В Генезисе принято хоронить своих умерших ночью, – сказал Рэнсом. – Они верят, что при свете лун-близнецов Шестеро могут лучше разглядеть душу, чтобы поместить ее в нужную тень.

– Ради Матиаса, я надеюсь, что это правда. – Я прислонилась головой к плечу Рэнсома и вздохнула.

– Джоди влюблен в тебя.

Я усмехнулась.

– Нет, это не так. Все во мне раздражает его.

– Поверь мне. Это уловка. Он без ума от тебя. Мне следовало бы знать. У нас с ним одинаковый вкус.

У Джоди не было никаких чувств ко мне, но даже если Рэнсом был прав, это не имело значения. Мое сердце принадлежало моему Стражу.

– Откуда ты знаешь Тору? – спросила я.

– Я знаю о ней. Или, лучше сказать, я знаю ее как Вейл. Но мы никогда не встречались лично. Она племянница Кэтлин.

У меня отвисла челюсть, и я выпрямилась.

– Что?

Это объясняло белые волосы.

– Семья Кэтлин погибла во время последней миграции, но жена ее брата выжила. В то время женщина была беременна, и вскоре после того, как ее муж был убит, она отправилась в Генезис. Кэтлин поддерживала с этой женщиной дружеские отношения, время от времени обмениваясь письмами. Когда Кэтлин узнала, что Вейл часть семьи Мавинов, она спросила мою мать, может ли она заплатить долг Вейл за ее свободу.

– И твоя мать сказала «нет»? – Это было совсем не похоже на Луэллу.

– Она согласилась. Не задавая вопросов. Это Вейл отказалась, – нахмурился Рэнсом. – Она настояла на том, чтобы заплатить долг самой, поклявшись ничего не брать у Туры. Это было много лет назад. Я не знаю подробностей. Не думаю, что Кэтлин знает. Но мама попросила меня, если я когда-нибудь скрещу клинки с Мавинами, проявить милосердие к женщине со снежно-белыми волосами.

– Кэтлин когда-нибудь встречалась с ней?

– Нет, не думаю.

Я повернулась и уставилась в темноту. Что такого сделала Тора, чтобы оказаться в долгу перед Салемом и заработать столько звездочек, вытатуированных на ее лице? Ради Торы я надеялась, что запись в дневнике Луэллы когда-нибудь сбудется.

И ради Кэтлин. И что, возможно, когда-нибудь библиотекарша познакомится со своей племянницей.

Я прижалась к Рэнсому, устремив взгляд на пламя. Как бы сильно я ни хотела уснуть, это был наш момент наедине.

– Что случилось в Эллдере? С круксом? Я видела, как он унес тебя и… – У меня перехватило горло, я не смогла договорить.

– Она мертва. – Он вдохнул, как будто хотел еще что-то сказать. Но затем закрыл рот и уставился на огонь, его взгляд менялся от зеленого к серебристому.

– Что?

– Ничего. – Он убрал один из моих локонов с плеча и накрутил его на палец.

О чем он умолчал? У него была Лисса? Не убил ли он кого-то еще, кого я любила?

Он опустил локон и положил подбородок мне на макушку.

– Я думаю, она планировала поднять меня достаточно высоко и уронить. Вместо этого я вонзил свой меч ей в сердце. Она приняла на себя основную тяжесть удара, когда мы падали, но меня отбросило достаточно сильно, и я очнулся только к рассвету. Когда я добрался до Трео, он был пуст. Мой отец и его оставшиеся рейнджеры проехали через него. Почти все ушли, чтобы последовать за ним в Аллесарию, но Мэриэтт все еще была там. Когда она сказала мне, что у тебя ничего не получилось, я понял, что что-то пошло не так.

– Брат Дайм ждал в подземелье вместе с Фреей. – Я глубоко вздохнула, а затем рассказала ему о той ночи. От схватки с Бэннером до смерти Завьера и обнаружения жреца в потайном ходе из Эллдера.

– Что ж, это объясняет, почему было так трудно напасть на твой след. Должно быть, он как-то замаскировал его, – сказал Рэнсом. – Вероятно, чтобы спрятать тебя от моего отца.

Или от Верховного жреца.

У меня так и вертелось на языке рассказать ему о брате Скоре и водопаде, но предупреждение Востера о преданности Рэнсома и о том, что жизнь моего отца в опасности, заставило меня остановиться.

Позже. Мы поговорим об этом позже.

– Как ты нашел нас? – спросила я.

– Это заняло некоторое время. Я решил, что ты отправишься в Куэнтис с Эви. Сначала я отправился в Перрис, предполагая, что ты решишь переплыть Крисент. Но ни один начальник порта не припомнил, чтобы видел женщину с золотистыми глазами и буйными рыжими волосами, путешествовавшую с маленькой девочкой. Итак, я поехал на восток и, добравшись до реки Харроу, расспросил каждого переправщика, которого смог найти. Ты произвела впечатление на одного из них.

Мои ноздри раздулись.

– Он был свиньей.

– Тогда ты будешь рада узнать, что я сломал ему руку.

– Хорошо. – Этот придурок-переправщик, вероятно, отпустил непристойный комментарий.

– Он сказал мне, что вы пересеклись на севере Озарта, недалеко от Норкреста. Но он сказал, что вы были одни, и он не видел Востера.

– Брат Дайм встретился с другим жрецом. Его звали брат Скор. Вскоре после этого Дайм ушел, и Скор повел нас вдоль гор Аксмар. За нами погнались бэарвульфы, – мы остановились у водопада, – затем он оставил нас возле Норкреста. Он сказал мне найти воительницу. Я предположила, что он имел в виду Тору, и он знал, что Мавины в Озарте.

– Он оставил тебя? Одну? С Эви? И только с твоим мечом? – Рэнсом напрягся всем телом. – Этому брату Скору лучше не попадаться мне на пути.

– Если это тебя утешит, я была рада, что он ушел.

– Не важно. Он не должен был оставлять тебя.

Нет. Но это в прошлом. И, если повезет, я никогда больше не увижу брата Скора.

Нам не потребовалось много времени, чтобы понять, что дальше наши путешествия были похожи, мы оба проехали через Озарт и Лейн. По пути в Эмрист он встретил торговца, который рассказал ему, что с Мавинами путешествует женщина с рыжими вьющимися волосами и маленькой девочкой на руках.

Если бы Тора не неслась с бешеной скоростью, он бы догнал нас задолго до леса скелетов.

– Я никогда не гнал так быстро, как после того, как увидел следы бэарвульфа. Я не знаю, что случилось бы, если бы я приехал на день позже. – Он закрыл глаза. – На час.

– Но ты приехал. – Спасибо Арабелле. Я верила, что Богиня Любви одарила Рэнсома и Ауринду божественной скоростью, чтобы он смог оказаться там вовремя и спасти мою жизнь.

Я не могла представить, что бы с ним случилось, если бы он нашел нас мертвыми. Он и так потерял слишком много.

– Мне так жаль по поводу твоей матери. И Завьера.

Он взглянул на Эви и с трудом сглотнул.

– Его нашла целительница Гизала. Она услышала твой свист. Я не знаю, выжил ли он, но, когда я уходил, он все еще был жив.

– Ч-что? – Я ахнула так громко, что разбудила Фэйза. Он жив? Завьер, возможно, все еще жив? Моя рука дрожала, когда я поднесла ее ко рту. – О, Боги.

– Я попросил Кэтлин послать весточку в Куэнтис. Когда мы приедем, она будет там.

– Не говори Эви. Пока мы не узнаем.

– Договорились. Она знает о маме?

Я кивнула.

– Она спросила, в тени ли Луэлла. Я сказала ей «да», но и только.

Он погладил ее маленькую ручку большим пальцем.

– Когда-нибудь, когда она подрастет, я расскажу ей остальное. Она должна знать свою мать, даже если это всего лишь воспоминание.

Это было больше, чем у меня.

– Я хочу домой. – Я обвила рукой его талию, прижимаясь ближе.

Не в Куэнтис, а в Туру.

Я хотела спрятаться в домике на дереве в Трео вместе с Рэнсомом на несколько месяцев, не обращая внимания на хаос, который, казалось, сгущался над нашими головами подобно грозовым тучам.

– Завтра мы поедем на побережье и найдем рыбацкую деревушку. Мы наймем кого-нибудь, кто доставит нас в Росло.

– Мы успеем до начала миграции?

– Успеем.

– Рэнси, никто из тех, кого мы встретили по дороге сюда, не слышал о разведчике крукса. Похоже, никто не паникует. Мавины не поверили мне, когда я рассказала им. Почему новости не распространяются быстрее? Почему люди не ищут убежища? Их нужно предупредить. Твой отец не стал бы держать это в секрете, не так ли?

– Нет. Тора была права насчет туранцев. У нас есть свои секреты. Но этот он бы не стал хранить. Когда мы доберемся до Куэнтиса, я выясню, были ли там еще разведчики.

– Лисса распространяется по всей Каландре. Миграция происходит на много месяцев раньше, чем предсказывали ученые. Ее еще никогда не было зимой. Люди не успели запастись достаточным количеством еды или найти место, где спрятаться. Такое чувство, что королевство на грани краха, а мы оказались в ловушке посреди огненной бури. Что нам делать?

– Держаться вместе. – Он поднес руку к моему лицу, обхватил мою челюсть и приподнял ее, заглядывая мне в глаза. – Несмотря ни на что. Держаться вместе.

Рэнсом завладел моим ртом, его губы мягко прижались к моим собственным.

Я мгновенно раскрылась перед ним, наши языки переплелись, когда тлеющие угли в костре растворились в ночи.

– Надеюсь, я не помешал, – голос Джоди прервал поцелуй, когда он шагнул в круг, плюхнулся на одеяло и отряхнул грязь со штанов. – Тора не хотела компании.

Он вытянул ноги и принял расслабленную позу, скрестив руки за головой.

– Прекрасная ночь, не так ли?

Рэнсом что-то проворчал.

Я вздохнула, расслабляясь у него на боку, радуясь, что сегодня ночью смогу уснуть у него на груди.

Держаться вместе.

Если бы только королевство не пыталось разлучить нас.

Двадцать девять

Каспия

В замке Росло была фреска с изображением Бистена.

Бистен, темпераментный, сварливый самец, который жил в дворцовых вольерах. Любимый стриж Зендры, с каштановыми перьями, которые сияли, как золото, в лучах раннего утра.

Художник, создавший эту фреску, идеально передал сходство с Бистеном. Вот только эта картина была ложью. Бистен был колючим, но не жестоким. Не кровожадным.

Это, должно быть, ошибка. Потому что на фреске был изображен монстр.

И эта фреска будет преследовать меня до тех пор, пока Божество не призовет меня в загробную жизнь.

Галерея была заставлена другими гобеленами и картинами, но я, казалось, не могла оторвать взгляда от самой большой из них.

Самец стрижа – я отказывалась верить, что это был Бистен – разорвал человека надвое. Из открытого клюва существа свисали внутренности. Кровь и клочья плоти прилипли к его заостренным рогам. Под его лапой лежала женщина, ее тело было раздавлено, а сердце пронзено его когтем.

На лодыжке самца был шрам. Три белые линии прорезали черную, покрытую чешуей кожу. На его клюве была зазубрина. На остром краю был скол.

Такие шрамы были у Бистена. И на клюве был такой же скол. Это были его блестящие темно-рыжие перья и красновато-коричневые рога.

Это не мой Бистен.

Не мой стриж.

– Кто это нарисовал? – Вопрос прозвучал скорее как обвинение.

– Довольно известный художник. Он был маленьким мальчиком во время последней миграции. Он был настолько глуп, что рискнул жизнью, чтобы взглянуть на монстров. Но каким-то образом выжил и с тех пор рисует.

Это была ложь. Все это было ложью.

Мои руки дрожали так сильно, что я сжала их в кулаки, чтобы не сорвать все произведения искусства с этих стен. Я стиснула зубы так сильно, что они заскрипели. Я боялась, что если открою рот, то закричу.

Я переплыла Мариксмор и попала в ужас.

Это, должно быть, розыгрыш. Мне нужно было, чтобы это был розыгрыш.

Мое сердце разбилось, когда гнев исчез, вытесненный печалью, которая проникла до мозга костей. Мой желудок скрутило, и я бросилась к растению в горшке у стены, упав на колени, чтобы завтрак оказался в папоротнике.

– Каспия. – Андреас бросился ко мне, проводя рукой вверх и вниз по моей спине. – Прости. Мне не следовало приводить тебя сюда.

Слезы наполнили мои глаза, когда я опустилась на колени, вытирая рот рукавом.

– Нет, я должна была увидеть это.

Я должна была увидеть, как каландрийцы относятся к стрижам.

Не к стрижам.

К круксам.

К монстрам.

Андреас рассказал мне все о миграциях во время нашего путешествия на «Улитке» к Куэнтису. Сначала я хотела возразить и сказать ему, что он не прав. Что круксы не могли быть такими жестокими. Они не стали бы разрушать здания и города. Они не стали бы убивать людей.

Но Андреас никогда не сомневался в моих словах, поэтому я выслушала и приняла его слова. И когда он спросил, не хочу ли я своими глазами увидеть, что происходило во время миграции, я согласилась пойти с ним в галерею в замке Куэнтиса.

– Здания в Скеншоне с шипами и железными решетками на крышах. Это для защиты во время миграции, не так ли? – спросила я.

– Да. Большинство городов и деревень имеют свои собственные уникальные защитные сооружения. Здесь, в Росло, у нас под замком построены убежища на время миграции. В скалах вокруг города есть и другие туннели и подвалы.

– Вы сражаетесь с ними? С круксами? – Может быть, если я начну думать о них как о круксах, мне будет легче воспринимать их как монстров.

– Большинство королевств пополняют свои легионы и набирают солдат по мере приближения миграций. Ты обратила внимание на катапульты и большие арбалеты, установленные на крепостных стенах замка, когда мы вошли?

– Нет. – Я была слишком очарована позолотой и высокими башнями, которые сверкали на солнце. Этот замок излучал богатство.

Он был далеко не таким большим, как дворец в Нелфинексе, но все равно был еще тем зрелищем. Старлинги были невероятно богаты за счет элфалтера, но мы не выставляли напоказ свой статус, украшая свои башни роскошью. Может быть, потому, что нам не нужно было хвастаться своим богатством.

Наше самое ценное достояние текло по нашим венам.

И все же, замок Куэнтиса был великолепен. В нем было больше золота, чем я когда-либо видела, и, когда мы вошли внутрь, я больше ничего не заметила.

– Мы делаем все возможное, чтобы убить как можно больше круксов, когда начинается миграция, – сказал он. – Это делается в целях самозащиты, чтобы выиграть людям время добраться до укрытия. Но из-за огромного количества монстров победить их невозможно. Все, что мы действительно можем сделать, это спрятаться и подождать, пока миграция не закончится.

Андреас говорил мне, что миграция длится несколько лун. Если Каландре повезет, то меньше двух. Если нет, то больше трех.

– Вот почему здесь так мало людей, – пробормотала я. Вот почему мы проделали такой долгий путь и встретили так мало людей.

Их популяция сокращалась с каждым поколением.

– Когда ты рассказала мне о нелфинексах, я предположил, что вы тоже страдаете от миграций, – сказал он. – Никто не знает, откуда они берутся. Я полагал, что они всегда летали по королевству, оставляя за собой смерть и разрушения.

– Никто никогда не пытался выяснить это? Проследить за ними с Каландры?

– У нас есть путешественники, которые исследовали Мариксмор. Большинство из тех, кто уезжает и возвращается, ничего не находят. Некоторые уезжают и не возвращаются. Но если бы ты пережила это, – он указал на картины, – поспешила бы ты последовать за круксом в море?

Нет. Мой подбородок задрожал, на сердце было так тяжело, что я боялась, что никогда не смогу подняться с этого этажа.

Как только круксы покидали этот континент, все, что могли делать выжившие, – это отстраивать все заново.

Между пятью королевствами были заключены договоры, гарантировавшие мир в те годы, когда не было проблем. Эти договоры также гарантировали торговлю, чтобы у каждого королевства были ресурсы, необходимые для восстановления.

– Я не хочу в это верить, – прошептала я, глядя на фреску Бистена. – В Нелфинексе, во дворце, есть огромный вестибюль. На потолке изображены все королевы Старлинги. Большинство предпочитает, чтобы их изображали круксами в которых они перевоплощаются. Я не могу сопоставить эти фрески с картинами, которыми часами любовалась в детстве.

– Мне жаль, милая.

Мои глаза наполнились слезами, когда он помог мне подняться на ноги.

– Мне тоже.

– Пойдем домой.

У меня внутри все сжалось, когда мы вышли из галереи в просторный открытый вестибюль замка. Каждый зал, каждая комната были такими же роскошными, как и снаружи.

Сводчатые потолки украшали позолоченные балки. Хрустальные люстры отражали свет из арочных окон, отбрасывая искры на мраморный пол.

Стук ботинок Андреаса эхом отдавался в пустом помещении, в то время как мои шаги были абсолютно бесшумными. Тапочки, которые он мне подарил, казались слишком мягкими, слишком непрочными по сравнению с моими ботинками. Но женщины в Куэнтисе не носили черных плащей или брюк с ножами, прикрепленными к бедрам и запястьям.

Андреас убедил меня, что для посещения замка я должна выглядеть соответственно. Поэтому я надела эти сине-зеленые тапочки и платье того же оттенка с юбкой, доходящей до лодыжек.

Тете Олиане понравилось бы это платье, но она терпеть не могла тапочки.

Мое ожерелье было спрятано под высоким вырезом, и, хотя они были не моими, я надела каждое из колец Эмери. Не для того, чтобы заявить о своем статусе Старлинг, а, чтобы помнить, откуда я родом.

– Где находится библиотека, о которой ты мне рассказывал? – мой голос эхом разнесся по похожему на пещеру пространству. – В этом замке?

– Да, но мы можем посетить ее в другой раз.

– Нет. – Я покачала головой. – Я бы хотела увидеть ее сейчас.

– Каспия…

– Я должна понять, Андреас. Я должна найти в этом смысл.

Больше не было загадкой, где зарождался крукс. Было ли насилие и жажда крови частью этого процесса? Или в Каландре было что-то, что отличало их друг от друга?

Повлияло ли это на трансформацию Зендры?

Было ли это причиной, по которой было запрещено следовать за круксами, когда они мигрировали, из-за ужасов, которыми они становились? Или потому, что наши предки знали, что мы станем такими же чудовищами, как и сами звери?

Как много моя тетя знала о Каландре? Сколько правды она скрыла от своего народа? От Старлингов?

Сюда ли улетела моя мать?

От этих вопросов у меня так быстро закружилась голова, что меня снова чуть не стошнило.

– Каспия. – Андреас нахмурился, почувствовав мой дискомфорт.

– Я в порядке. – Я отмахнулась от него и продолжила идти. – Я хочу посмотреть библиотеку.

Андреас, должно быть, прочитал решимость на моем лице. Он вздохнул, проведя рукой по волосам. Только длинные пряди исчезли.

После того, как мы причалили в Росло и поселились в доме Андреаса, он нанял портниху, чтобы она сшила мне платья и другую одежду. Пока с меня снимали мерки, Андреас и Кос стриглись у камердинера, который подбирал для Коса гардероб.

Волосы Андреаса были такими короткими, что я могла перебирать пальцами только более длинные пряди на макушке. Его чисто выбритое лицо не щекотало, когда он целовал меня. Он выглядел таким же красивым, как всегда, и в то же время так отличался от мужчины, которого я встретила в крошечной хижине в Генезисе.

У меня было подозрение, что я впервые вижу настоящего Андреаса, версию Куэнтиса. Богатого аристократа.

– Я покажу тебе библиотеку, – сказал он. – Но мы ненадолго. Тебе нужно отдохнуть.

– Это из-за тебя я не спала всю ночь. – Мы воспользовались его огромной кроватью, где было достаточно места для игр.

– Я не об этом. – Он остановился и посмотрел на меня с таким беспокойством, что у меня сжалось сердце. Он заправил локон мне за ухо и провел большим пальцем по щеке. – У тебя было еще одно видение.

Да.

Пока он спал, я провела всю свою луну, уставившись в потолок и молясь, чтобы Божество прекратило эти видения.

Я видела смерть Эмери каждую луну. Я видела, как ее убивал среброглазый воин, снова и снова. Было ли это моим наказанием за то, что я отказалась от стремления отомстить? Если это была цена, которую я заплатила, чтобы сохранить Андреасу жизнь, изменить его судьбу, да будет так.

И все же каждый раз видеть ее смерть было больно. Будут ли эти видения вечно мучить меня из-за того, что я не поехала в Туру? Может быть, в этом и был смысл. Или, может быть, Божество пыталось мне что-то сказать.

В моем видении Эмери была круксом. До сих пор я особо не задумывалась об этом. Так вот почему ее убили? Потому что она была круксом?

– Я клянусь отдохнуть позже. – Я прикоснулась кончиками пальцев к своему лбу.

Он снова вздохнул, затем взял меня за руку и повел по нескольким коридорам.

– Ты хорошо знаком с замком, – сказала я. – Как это произошло?

– Будучи мальчиком, я учился здесь вместе с другими детьми дворян. Читать и писать я научился в библиотеке, а в учебном центре меня обучал оружейный мастер замка. – Он повернул за другой угол, и мы оказались в большом фойе с потолками почти в два раза выше, чем в предыдущем вестибюле.

Огромное пространство было заполнено людьми, голоса и смех создавали приглушенный гул.

Три женщины, каждая в ярком платье, поднимались по широкой лестнице. Стражники, одетые в бирюзовые мундиры с золотыми пуговицами, с мечами и ножнами на поясах, стояли на страже у колонн. Перед нами прошел мускулистый мужчина с коричневой кожей и в очках в металлической оправе. Когда он заметил Андреаса, он посмотрел на него дважды и резко остановился.

Андреас этого не сделал.

Он не обращал внимания на всеобщее внимание, любопытные взгляды и тихий шепот, высоко подняв подбородок и крепко сжимая мою руку, пока мы шли по фойе. Его хватка на моих пальцах ослабла, только когда мы свернули в очередной коридор.

– Мужчина в очках узнал тебя, – сказала я, когда убедилась, что мы одни.

– Да. Он коллега моего отца по работе.

– Ты не хотел с ним разговаривать?

– Не сегодня. – Он погладил большим пальцем мою руку. – Я хочу показать тебе библиотеку. Потом мы вернемся домой. Обменяемся любезностями со старыми знакомыми в другой раз.

– Чем именно занимается твой отец?

Андреас сжал челюсти.

– Он тратит деньги, которые ему не принадлежат.

Прежде чем я успела попросить более подробных объяснений, мы подошли к позолоченным дверям с инкрустированной резьбой в виде завитков.

Два стражника стояли перед дверями, преграждая вход.

Андреас подошел к ним, и они, кивнув, расступились. Один из них открыл дверь, пропуская нас, и, поклонившись, пробормотал:

– Милорд.

Это был титул Андреаса? Он был лордом? Когда у меня перестанет кружиться голова, я должна буду подробнее расспросить о политике Куэнтиса и о том, как его семья вписывается в эту схему.

Но как только мы вошли в библиотеку, все мысли улетучились, когда я увидела огромный круглый атриум, окаймленный множеством полок. Три этажа были заставлены бесчисленным количеством книг.

Андреас сказал мне, что в этой библиотеке больше книг, чем человек мог бы прочитать за две жизни. Готова поспорить на весь элфалтер мира, что мне потребовалось бы три, чтобы просмотреть столько томов.

Она была почти такой же обширной, как дворцовая библиотека в Шоу.

У входа аккуратными рядами стояли столы и стулья, все незанятые. За ними полки образовывали колонны и стопки, которые тянулись так далеко, что я не могла разглядеть конца комнаты.

– Их так много, – пробормотала я. – С чего мне вообще начать?

– Библиософы помогут сузить круг поиска.

Я не поняла этого слова, но, когда Андреас подвел меня к столу, я предположила, что он имеет в виду ученых или хранителей этой коллекции.

– Почему здесь никого нет? – спросила я, когда мы проходили мимо пустых столов, вдыхая ароматы шалфея, бумаги и корицы.

– Необходимо получить разрешение на пользование этой библиотекой. Король хранит книги так же, как золото.

– Почему? – спросила я.

Андреас вздохнул.

– Не знаю. Под его правлением Куэнтис превратился в богатое королевство. Но у Короля Кросса много секретов. Он суровый, упрямый человек, который все меньше и меньше общается со своим народом. Это подпитывает слухи о том, что он что-то скрывает в этом замке.

Холодок пробежал у меня по спине.

На антресолях второго этажа стоял охранник и смотрел на нас с непроницаемым выражением лица.

– Почему тебе дали разрешение? – спросила я.

– Мой бывший наставник теперь главный библиософ. Именно он научил меня древнему языку. Вчера, когда мы приехали, я написал ему сообщение, в котором просил разрешения. Это его рук дело. – Андреас ободряюще улыбнулся мне. – Он поможет нам. Если в этой библиотеке есть какая-нибудь информация о Нелфинексе или Старлингах, мы ее найдем.

Милостью Божества.

Когда мы подошли к столу, Андреас постучал по нему костяшками пальцев.

Рядом с ним на полу громоздились три пустых ящика.

Андреас дотронулся до одного из них носком ботинка.

– Во время миграции, произошедшей несколько поколений назад, в библиотеку проник крукс и уничтожил многие из наших книг. Сейчас самые важные тома хранятся под землей. Библиософы ведут каталог и могут открывать его по мере необходимости.

Мгновение спустя невысокий мужчина с длинными седыми волосами и бородой, доходившей ему до пупка, появился из-за стеллажа, держа в руках книги.

Он был одет в кремовые льняные брюки и тунику в тон. На плечах у него была бирюзовая накидка, перехваченная на талии шнурком в тон. У него был выпуклый нос, и, когда он увидел Андреаса, его зеленые глаза с янтарными искорками, как у всех куэнтинов, заблестели.

– О, Андреас. – Мужчина поспешно отложил свои книги, затем обогнул угол стола и крепко обнял Андреаса. – Ты вернулся. Благословенная Ода.

– Привет, Факсон. – Андреас хлопнул старика по спине.

– Я скучал по тебе, мальчик. – Факсон наклонился, оглядывая Андреаса с головы до ног. – Ты хорошо выглядишь.

– Я в порядке. – Андреас обнял меня за плечи и притянул к себе. – Это Каспия.

Глаза Факсона на мгновение расширились, прежде чем он согнулся в поклоне.

– Миледи. Приятно познакомиться с вами.

– И мне с вами. И можно на «ты». – Мне показалось, что это было в другой жизни, когда мне кланялись и официально называли по титулу. Не то чтобы меня когда-либо называли «миледи».

Факсон выпрямился и еще раз оглядел Андреаса.

– Ты уже говорил со своим отцом?

– Нет.

– Ты не можешь избегать его вечно, Андреас.

Андреас кивнул.

– Мы поговорим позже. Но не сегодня.

– Хорошо. – Факсон бросил взгляд в мою сторону. – В твоем послании упоминался проект. Чем я могу быть полезен?

– Каспия ищет информацию о своем наследии. – Андреас наклонился, понизив голос. – Я попрошу тебя сохранить это в тайне. И твоего доверия, старый друг.

Факсон с любопытством посмотрел на Андреаса, прежде чем сфокусироваться на мне. На моих золотистых глазах. Казалось, он заметил их впервые, но, похоже, не насторожился. В выражении его лица было больше любопытства.

– Я буду хранить молчание. Все, что мы обсудим, останется между нами.

– Спасибо. – Андреас поклонился. – Пожалуйста, дай Каспии все, что она пожелает. И у меня есть последняя просьба. Мы взяли с собой мальчика из Озарта. Ему нужны уроки. Он сирота, и я не думаю, что его когда-либо учили читать или писать. Но я должен тебя предупредить. Он… волевой.

– Ах, – усмехнулся Факсон. – Однажды у меня был такой ученик.

Андреас улыбнулся.

– Кос переплюнет меня.

– Тогда я с нетерпением жду этого испытания. Дай мне два дня на подготовку. Я сам займусь его обучением.

– Спасибо, Факсон.

– С возвращением домой, мальчик. – Зеленые глаза Факсона смягчились, когда он посмотрел на Андреаса. На его лице появилась гордость. Любовь. – Приятно видеть тебя в безопасности. Когда прошло столько времени, я забеспокоился, что тебя забрали в тени.

– Пока нет. А с удачей Дарьи, это произойдет не скоро.

Дарья. Одна из Шестерых. Богиня Удачи.

Андреас нечасто упоминал о своих богах, но однажды на борту «Улитки», когда он смотрел на звезды, он рассказал мне об Аме и Оде. О том, что Мать и Отец – это звезды, а их дети, Шестеро, составляют тени между ними.

Факсон перекрестился Восьмерым, затем еще раз крепко обнял Андреаса. Затем он попрощался с нами, когда мы с Андреасом выходили из библиотеки.

Мы не стали задерживаться в фойе, а пробрались сквозь толпу на улицу. За широким входом в замок и массивными дверями начиналась широкая каменная дорожка. Держа меня за руку, Андреас повел меня к воротам замка.

Как только мы оказались за стеной, Андреасу, казалось, стало легче дышать, он ослабил хватку на моей руке и замедлил шаг.

Мы шли мимо домов и магазинов, направляясь к дому Андреаса.

– Мне не нравится замок, – сказал он. – Я избегаю его, когда это возможно.

– Почему? Из-за твоих разногласий с отцом?

– Нет. Из-за того, что он символизирует. Ты видела золото. Сколько золота, использованного для украшений, могло пойти на восстановление после последней миграции?

Я еще только начинала понимать ценность богатства Каландры, но согласилась с его точкой зрения.

– Дело не только в безвкусном убранстве. Я ненавижу этот замок за то, что он сделал с моим братом. Однажды ты спросила меня, ладим ли мы с Эриком.

И он дал мне категорическое «нет».

– Раньше мы любили друг друга. Он на два года младше, но разница в возрасте никогда не имела значения. Большую часть нашего детства мы были неразлучны. Вместе учились. Занимались с одним мастером оружия. До тринадцати лет каждый день брали уроки верховой езды. Мы провели слишком много ночей в тавернах, пили эль и гонялись за женщинами. Он был моим лучшим другом. Пока не умер год назад.