Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)

– Да? – Андреас протянул мне Одессу, устраивая ее в колыбели моих рук.

Она засуетилась, словно почувствовала растущее напряжение, пока мы ждали объяснений стюарда.

– Простите, что беспокою вас, сир, – сказал стюард, вставая, и его паника наполнила комнату. – Это срочно. В тронном зале четверо Востеров, Ваше Величество. Они требуют разговора с вами обоими. Немедленно.

Андреас пристально посмотрел на меня.

Мир ушел у меня из-под ног.

– Оставь нас, – приказал он стюарду.

Мужчина исчез так же быстро, как и появился.

Я не могла дышать. Этого не могло быть. Не могло.

Пожалуйста.

Еще нет.

– Черт. – Андреас прижал меня к своей груди, его сердце бешено колотилось у меня под ухом. – Возможно, ничего особенного. Возможно они здесь для обсуждения политики.

Нет, они пришли сюда не для того, чтобы обмениваться любезностями с королем.

Я крепче прижала Одессу к себе, зажмурив глаза.

В моей груди снова началась пульсация.

– Оставайся здесь. Я разберусь с ними. – Андреас поцеловал меня в волосы и отпустил, бросившись за своей короной и надевая ее.

– Подожди. – Я схватила его за руку, когда он проходил мимо, и потянула назад. Затем я встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Я целовала его так, словно наступил конец света. Как будто мое сердце не разрывалось на части в груди. Я целовала его в благодарность за все поцелуи, которых мне будет не хватать.

Я целовала его так, словно этот был не последним.

Когда я наконец отстранилась, то не смогла скрыть слез, которые текли по моему лицу.

– Все будет хорошо. – Он обхватил мое лицо руками, его пальцы зарылись в мои волосы. – Дыши. У нас все будет хорошо.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, сердце мое. – Он поймал мои слезы большими пальцами, заглядывая мне в глаза. Он прищурился, как будто мог читать мои мысли. Как будто он мог заглянуть в мой разум и увидеть видение, которым я не делилась.

Четыре Востера. Смерть. Убит круксом.

Старлингом.

– Каспия, что…

– Доверяешь мне?

Он заколебался.

– Всегда.

Я рассчитывала на это.

– Иди. – Я отступила назад, глядя на открытую дверь.

Андреас разочарованно вздохнул и вышел из покоев, поправляя корону.

Только когда стих стук его сапог, я поспешила к двери.

Стражник, стоявший снаружи, поклонился, когда я вошла в зал.

– Ваше Величество.

– Найдите Марго. Сейчас же.

– Да, Ваше Величество. – Он снова поклонился и отправился на поиски камеристки, а я закрыла дверь и побежала в гардеробную.

Одной рукой я расстегнула ожерелье на шее. Затем я прошла в самый дальний угол и отодвинула доску от стены, чтобы открыть небольшое отделение, которое я соорудила под полом.

Даже Андреас не знал о его существовании.

Я тайно наняла ремесленника, когда мы готовили эту комнату для Одессы. Я заплатила ему два мешочка золота, чтобы он создал это отделение, и поклялся никогда никому об этом не рассказывать.

Я вытащила дневник, который прятала внутри, и положила его себе на колени. Дневник, который я начала вести несколько лун назад в нише библиотеки. Дневник, который я дополнила только сегодня утром своим видением Эмери и тети Олианы.

Держа его у себя на коленях, я опустила ожерелье в отделение, прежде чем закрыть доску.

Как только оно оказалось на месте, хлынула новая волна слез. Я стиснула зубы, задыхаясь от боли, и обняла свою дочь.

– Когда-нибудь ты найдешь это ожерелье, Десс, – прошептала я. – Элфалтер взовёт к тебе. И у тебя останется частичка меня, которую ты сможешь носить у своего сердца.

Она тихо всхлипнула, широко раскрыв глаза и уставившись на меня.

– Я люблю тебя. – Я поцеловала ее в лоб, наслаждаясь ощущением ее тяжести в своих объятиях. Запахом ее кожи. Звуком ее нежного дыхания. – Будь храброй, дочь моя. Будь бесстрашной. Будь доброй. Будь светом. Я люблю тебя, Одесса. Я люблю тебя больше, чем свою собственную жизнь. Милостью Божества, я увижу тебя снова. В этой жизни или в следующей.

Рыдание вырвалось из моего горла, когда я снова поцеловала ее.

Это было несправедливо.

Нам нужно было больше времени.

– Ваше Величество. – В дверях появилась Марго. – С вами все в порядке?

Я встала, вытерла слезы с глаз, прежде чем поцеловать нежную щеку Одессы. Снова и снова. Я целовала ее на все грядущие лета.

– Возьми ее, – приказала я. – Пожалуйста.

Марго искоса взглянула на меня, прежде чем потянулась за ребенком.

Вот только я не могла ее отпустить.

– Ты должна забрать ее.

Краска отхлынула от лица Марго, но она подчинилась, вырвав Одессу из моих рук.

Они казались пустыми.

Я наклонилась и подняла дневник, сжимая его в руках.

– Защити ее, Марго. Поклянись в этом.

– Ваше Величество, я не знаю, что произошло, но…

– Поклянись мне в этом. – Я проглотила рыдание и посмотрела в ее голубые глаза. – Пожалуйста. Поклянись в этом. Прижми пальцы ко лбу и поклянись в этом.

Марго посмотрела на Одессу, затем снова на меня. Она коснулась своего лба.

– Клянусь.

– Спасибо. – Воздух вырвался из моих легких, когда я заплакала. – Когда-нибудь отдай ей этот дневник. В нем написано кем она является. Кем мы обе являемся. Ты узнаешь, когда придет время.

Она кивнула, принимая его из моих рук.

– Ты любишь его. Андреаса.

Марго опустила взгляд в пол.

– Простите, Ваше Величество.

– Не дай ему зачахнуть. – У меня вырвалось рыдание, когда мое сердце, казалось, разбивалось на все более мелкие кусочки. – Ему понадобится кто-то, кто будет его любить.

Она подняла лицо, побледнев.

– Ваше Величество, что вы говорите? Вы пугаете меня.

Я грустно улыбнулся ей. Затем я посмотрела на свою дочь. На ее рыжие волосы и золотистые глаза.

– Милостью Божества. – Я коснулся пальцами своего лба, затем ее. – Я люблю тебя.

Поцеловав ее в щеку в последний раз, я выбежала из покоев. Я вытерла слезы с глаз и поспешила по коридору к лестнице. И к тому времени, когда я добралась до главного этажа, зов был таким сильным, что было трудно дышать.

Как и боль.

Боль, когда тело выворачивают наизнанку. Каждый шаг был мучительным, но я держала подбородок высоко поднятым, пока шла к боковому входу в тронный зал, махнув рукой охраннику, чтобы он пропустил меня внутрь.

Он был молод, новичок. Он поклонился и открыл дверь.

– Не заходи внутрь. Что бы ты ни услышал.

Он быстро заморгал, но я прошла мимо него. Это было единственное предупреждение, которое он получил. Надеюсь, он прислушается.

Когда за мной закрылась дверь, мне показалось, что я шагнула в прошлое. В сцену, которая так живо разыгралась в моем воображении, что я помнила каждое мгновение.

Я знала, как холодит пол мои босые ступни. Я знала, какой ветерок дует с балкона, выходящего на город. Я знала о золотом кинжале, рукоять которого была инкрустирована изумрудами, сапфирами и рубинами, который Андреас прятал за спиной.

И ужас.

Боль усилилась, и я замедлилась, из моего горла вырвался стон. Этот звук привлек внимание Андреаса.

Он повернулся ко мне, широко раскрыв глаза, и бросил взгляд через мое плечо на дверь. Безмолвный приказ уходить.

Я продолжала идти, сжав руки в кулаки, когда боль стала такой острой, что я чуть не упала на колени.

– Братья, я бы хотел поговорить с женой наедине. – Андреас шагнул ко мне, но один из Востеров поднял свою скрюченную руку.

Взмахнув пальцем, он выстрелил в Андреаса струей воздуха, которая оттолкнула его на три шага назад.

Другой жрец направил струю воздуха в мою сторону, заставив меня остановиться.

Я наклонилась навстречу ветру, прищурив глаза.

– Это будет ваш конец, – предупредила я.

Они обменялись взглядами, когда ветер стих, и в тронном зале воцарилась зловещая тишина.

Достаточно тихо, чтобы расслышать эхо детского плача на четвертом этаже, доносившееся из открытого окна покоев на балкон внизу.

Все произошло именно так, как я и предвидела.

Четверо Востеров подняли глаза к потолку. Затем они разбежались, двое направились к дверям, чтобы отправиться на поиски моей дочери.

Один направился ко мне, и боль от его магии пронзила мою грудь, как лезвие ножа. Но это было ничто по сравнению с болью в моем сердце. Болью от того, кем я собиралась стать.

Четвертый Востер пристально посмотрел на Андреаса.

– Остановите их, – крикнул Андреас стражникам и метнул свой кинжал в жреца, направлявшегося в мою сторону.

Лезвие просвистело в воздухе, но от взмаха запястья Востера оно отлетело в сторону и упало на пол.

Мы не могли сражаться с ними.

Мы не могли победить.

Не такими, какими были.

Они убьют Андреаса и Одессу. Они не позволят выжить потомку Старлинга или ее ребенку. Не тогда, когда мы могли лишить их магии.

Они убьют нас.

Если только мы не убьем их первыми.

Я посмотрела на Андреаса.

– Я люблю тебя.

Его глаза были дикими, когда он вытаскивал меч.

– Прямо в мое сердце, любовь моя. Не сомневайся.

– Каспия, нет, – взревел Андреас, но было уже слишком поздно.

Перевоплощение пронзило каждую клеточку моего тела, пробираясь изнутри наружу. Рвущийся и царапающийся звук стал новым биением сердца. Пульс монстра требовал, чтобы его выпустили на свободу.

Я закрыла глаза и прекратила борьбу.

Плоть превратилась в перья. Руки превратились в крылья. Пальцы ног превратились в когти.

Золотистые глаза стали черными.

Ритуал был завершен.

Я стала Старлингом.

Монстр, в которого я превратилась, издал вопль.

А потом не было ничего, кроме смерти.

Шестьдесят

Каспия

Борись с этим.

– Пожалуйста, Каспия, – голос Андреаса звучал глухо, заглушая огонь, бушующий в моих венах.

Чудовище жаждало смерти. Чтобы его кровь стала частью растущих луж на мраморном полу. Чтобы она окрасила мой язык.

Борись с этим.

Крик вырвался из моего горла, сотрясая стены.

Он выронил меч.

– Я люблю тебя.

Борись с этим.

Я боролась с болью. С жаждой крови. Но с каждым ударом сердца монстр все больше терял контроль.

Из окна замка наверху донесся крик ребенка. Этот звук прорвался сквозь безумие, и на один душераздирающий миг я обрела контроль.

Я была Старлингом.

Это тело принадлежало мне.

Я подчинила свои крылья своей воле.

Чудовище бушевало.

Но сдерживало свою жажду крови.

Ненадолго. Но достаточно.

Я боролась за его жизнь. И за ее.

Пока Андреас не взял в руки этот меч. Пока он не сделал то, что должен был сделать.

Пока Божество не призвало меня домой.

Шестьдесят один

Андреас

– Ваше Величество. – Тавен присел передо мной на корточки, его голос был едва слышен из-за криков, все еще звучащих в моих ушах.

Крик Каспии.

Мой крик.

– Ей холодно, Тавен. Мне нужно одеяло.

Обнаженное тело Каспии было прикрыто моим жакетом, но он был недостаточно теплым. Ее кожа была ледяной, губы синими.

– Ваше Величество, она умерла. Прошло два дня. Давайте поднимем вас с этого этажа.

– Нет, мне просто нужно одеяло. Принеси мне одеяло. – Я крепче прижал Каспию к груди, прижимаясь к ней всем телом, чтобы согреть ее.

– Ваше Величество, если вы позволите мне помочь…

– Принеси мне гребаное одеяло, Хоксли, – рявкнул я. – Моей жене холодно.

Тавен долго смотрел на меня, его глаза были полны жалости, которой я не заслуживал. Когда он встал и пошел прочь, его ботинки оставили кровавые следы. Кровь была темно-зеленой, почти черной.

Моя вина. Я это сделал.

Я закрыл глаза и стал раскачивать Каспию взад-вперед, зарываясь носом в ее волосы.

Они пахли неправильно. Сладкий цитрусовый аромат, который я так любил, исчез. Теперь ее волосы пахли смертью.

Я все равно вдохнул его.

Женский вздох наполнил тронный зал.

Хныканье ребенка заставило меня выпрямиться.

Наталия несла Одессу на руках, идя рядом с Тавеном.

У него не было одеяла.

– Что вы делаете? – Мои глаза расширились, когда они подошли и остановились у лужи засохшей крови. – Унесите отсюда ребенка.

Одесса никогда этого не вспомнит, но я все равно не хотел, чтобы она была здесь.

– Ваше Величество, пора. – Тавен присел на корточки, а няня опустилась на колено, поворачивая Десс так, чтобы я мог рассмотреть ее драгоценное личико.

У нее были глаза Каспии. Ее нос. Ее подбородок. Ее волосы.

Десс была так похожа на Каспию, что это разбило мне сердце.

А теперь ее матери не стало. Из-за меня.

– Мне жаль. – Я поднял руку и коснулся гладкой, чистой щеки моей дочери. Только мои пальцы были перепачканы темной кровью.

Кровью ее матери.

Это моя вина.

Я отдернул руку.

– Держи ее подальше от меня, Лия.

– Ей нужен ее отец, Ваше Величество.

– Нет. Это для ее же блага. – Я закрыл глаза. – Пожалуйста, унесите ее.

– Да, мой король. – Лия кивнула и встала, ее шаги были тихими, когда они направились к дверям.

– Андреас. – Тавен впервые назвал меня по имени. – Отпусти ее.

Я рухнул вперед, всхлипывая, когда прижал безжизненное тело Каспии к себе.

– Никогда.

Шестьдесят два

Одесса

Отец стоял на балконе тронного зала, глядя на две луны.

Он снял жакет и повесил его на перила. Воротник его туники был расстегнут, открывая едва заметный шрам под горлом. Он бросил взгляд на дневник, прижатый к моей груди, и опустил голову. Но, похоже, он не удивился.

– Он был у Марго?

– Да.

– Она клялась мне, что у нее ничего нет, но какая бы клятва ни была дана ею твоей матери, она была сильнее любой клятвы, данной мне. – Он снова поднял лицо к небу. – Всякий раз, когда у твоей матери были видения, которые будили ее, она выскальзывала из постели и выходила на балкон. Она говорила, что ей приятно знать, что где-то по ту сторону Мариксмора ее семья смотрит на те же две луны.

Я заняла свободное место рядом с ним, глядя на Росло. Мои щеки все еще были влажными от слишком большого количества слез, выплаканных из-за истории жизни моей матери.

Она все записала в этот дневник. О своей жизни. О своих видениях.

Даже о видении ее смерти.

Больше не должно было быть слез, после всего, что я выплакала в тюрьме рядом с Рэнсомом, прочитав мамин дневник. Но новая волна слез наполнила мои глаза, а горло обожгло.

– Ты убил ее.

– Да, – прошептал он. – И с тех пор каждый день ненавидел себя за это.

– Почему ты мне ничего об этом не рассказывал? – Рыдание вырвалось у меня, и слезы потекли по моему лицу. – Ты должен был сказать мне, кто она такая. Кем она была.

Старлингом.

Принцессой. Воином. Оборотнем из Нелфинекса. Страна, о существовании которой я и не подозревала, пока не прочитала этот дневник.

– Мне жаль, – его голос дрогнул. – Я только хотел защитить тебя.

– Защитить меня? Или себя. – Я яростно вытерла лицо, ненавидя себя за то, что не могу перестать плакать.

– И то, и другое.

– Ты отправил меня в Туру с Верховным жрецом.

– У меня не было выбора. – Он провел рукой по волосам. – Если бы был другой выход, я бы оставил тебя здесь. Но я боялся, что, если откажусь, у Верховного жреца возникнут подозрения.

– Ты мог бы, по крайней мере, сказать мне правду.

– Чтобы они могли использовать это против тебя? Хорошо, что ты ничего не знала. Тогда тебе не пришлось лгать.

Мое невежество было всего лишь еще одной частью его плана.

– А теперь? Ты когда-нибудь будешь доверять мне? Ты когда-нибудь скажешь мне правду?

Отец посмотрел на луны-близнецы, свет которых отражался в каждой черточке разбитого сердца, в каждой частичке печали.

– Я всегда доверял тебе, Десс. Вот что так пугает, когда я говорю тебе правду. Я верю, что ты такая же, как твоя мать, во всех отношениях. Я верю, что ты примешь ее борьбу как свою собственную. Я верю, что ты пожертвуешь своей жизнью, если это поможет спасти королевство. Я могу потерять и тебя тоже.

Человек, которого я считала несокрушимым, дал трещину на моих глазах. Его лицо исказилось, когда он наклонился вперед, его собственные слезы капали ему на ботинки. Он потянулся ко мне так быстро, что это застало меня врасплох.

Я упала ему на грудь, когда он заключил меня в крепкие объятия, такие же, какими я обнимала Мэй, Арти и Эви.

– Прости меня, Одесса. – Он отпустил меня, всхлипывая, и взял мое лицо в свои ладони. – С каждым днем ты становишься все больше и больше похожа на нее. Иногда я смотрю на тебя, а она смотрит в ответ. В ту ночь, когда ты вернулась домой, в Куэнтис, из Туры, был момент, когда я подумала, что это она. Я не имел в виду… прости меня.

Возможно, мне следовало сказать ему «нет». Возможно, мне следовало оттолкнуть его.

Но когда я посмотрела в его глаза, то увидела в них только душевную боль.

– Ты должен был сказать мне, – прошептала я.

– Возможно. – По его щеке скатилась слеза. – Она была бы в ярости на меня. И я так горжусь тобой.

Я всхлипнула, прижимаясь к его груди.

– Это несправедливо.

– Именно.

Мы обнимали друг друга, пока слезы наконец не иссякли. Затем, когда он отпустил меня и оперся локтями о перила балкона, я придвинулась к нему поближе.

– С чего мы начнем? – спросила я.

– Полагаю, сначала. С маленького охотничьего домика в Генезисе.

К полуночи зимний холод загнал нас в тронный зал. К рассвету мы уже несколько часов сидели бок о бок на ступенях возвышения, уставившись в мраморный пол, и разговаривали. На том же мраморном полу, где он держал ее тело, прижимая к груди, после того как пронзил мечом ее сердце.

Я не спрашивала его о дне ее смерти, но он все равно рассказал мне. Как и остальная часть его истории, она была точным отражением дневника матери. И отец заполнил недостающие места.

– Она убила Востеров, которые пришли в тот день, – сказал он. – В тот момент, когда она испугалась, что ты в опасности, она велела мне не колебаться. Затем она перевоплотилась. Все произошло в мгновение ока. Жрецы были мертвы. Пол был залит кровью. И когда она повернулась ко мне, я выронил свой меч. Я не мог этого сделать.

– Но сделал?

– Она никогда бы себе этого не простила. Если бы убила меня, убила кого-нибудь еще, это уничтожило бы ее. Лучше я буду жить с этим на своей совести, чем она, – его голос был хриплым и тяжелым от сожаления. Но, казалось, нас обоих охватило оцепенение. – Я бы никому не позволил забрать ее у меня. Когда она умерла, она перевоплотилась. Я держал ее на этом полу два дня. В конце концов, Лия прорвалась. Она принесла тебя, и я отпустил твою мать, чтобы Хоксли мог забрать у меня ее тело.

– Генерал Хоксли?

– Он был со мной очень, очень долго. В основном помогал кеннинам в поиске сфер.

– Но теперь он твой генерал?

– Когда Бэннер ушел, и началась миграция, мне нужен был кто-то, кому я мог доверять. Хоксли никогда не выдаст наших секретов.

– Ради тебя? Или Марго?

Отец нахмурился, как будто не собирался раскрывать тайну отношений Марго и Хоксли.

– Ради нас обоих.

– Что ты сделал с Востерами, которых убила мама?

– Я сжег их тела в этой самой комнате, позаботившись о том, чтобы пепел был выброшен в море. Я уничтожил все доказательства того, что они были здесь. Каждый охранник, который видел, как они входили, либо мертв, либо ему заплатили за молчание. Тем не менее, кеннины опасались, что Верховный жрец предпримет ответные действия, поэтому они предложили одному из своих жрецов взять вину на себя. Его звали Хейн.

Это имя я знала из книги моей матери.

– Таким образом, Востеры понятия не имеют, что произошло на самом деле.

– Нет. Если бы они знали, никого из нас не было бы в живых. – Отец похлопал по дневнику, лежащему у меня на коленях. – То, что здесь написано, должно остаться тайной. Я верю, что у них есть подозрения на мой счет, но они не могут преследовать короля без доказательств. А брат Дайм, выступающий в роли эмиссара и в то же время преданный кеннин, обеспечил нам некоторую защиту.

– Чего на самом деле хотят кеннины?

– Вернуться на Кенн. Но они связаны с Каландрой клятвами на крови, данными в те времена, когда их магия была нова. Единственный способ разорвать эти узы – уничтожить магию в нашем королевстве. Уничтожить сферы.

– Ты думаешь, это действительно возможно?

– Я должен верить, что ее смерть была не напрасной. Если мы уничтожим останки Шестерых, я верю, что магия в наших землях исчезнет. Востеры сделают все, что в их силах, чтобы этого не произошло. Нам повезло, что они еще не поняли, какие шаги мы предприняли против них. Но это ненадолго.

Именно по этой причине брат Дайм предупредил меня о преданности Рэнсома Верховному жрецу.

– Ты знаешь, что я была с братом Скором. Он отвез меня в каньон Орсон. Он принес тебе сферу?

– Да. И когда я узнал, что он взял тебя с собой в тот каньон, я сказал ему, что, если он еще раз подвергнет тебя подобной опасности, я снесу ему голову с плеч.

– Ты говоришь как Рэнсом, – пробормотала я.

– У нас с ним одна цель, Десс. Твое выживание. Может, я и не доверяю твоему мужу, но я ценю его преданность тебе.

– Эта преданность двусторонняя. Я не собираюсь ничего скрывать от него.

Отец некоторое время изучал меня, затем кивнул.

– Ты исписал всю карту в своем кабинете, – сказала я. – Ты знаешь, где спрятаны остальные четыре сферы?

– Точно не известно. Скор потратил десятилетия на поиски вместе с Хоксли. Мы сузили поиск до нескольких мест в Лейне, Генезисе и Туре. Но магия в них взывает только к Старлингу. Они каким-то образом скрыты от Востеров.

– Значит, тебе всегда была нужна моя помощь.

Он покачал головой.

– Я надеялся, что смогу найти их самостоятельно. Я был готов попробовать.

– Ну, теперь тебе это и не нужно. Нравится тебе это или нет, но я иду за ними. Если есть способ остановить круксов и Востеров, мы должны попытаться.

– Ты говоришь как она, – сказал он, все еще не отрывая взгляда от пола. – Она была непоколебима. Бесстрашна. Она была самым сильным человеком, которого я когда-либо знал.

Тогда мы закончим это за нее. Чтобы почтить ее память.

– Как нам их уничтожить?

– Не знаю. Как и жрецы.

Ну черт.

– Магия подпитывает само стекло сфер. Они не бьются. Огнеупорные, – сказал он. – Я подумываю отправить их на корабле на середину океана, но, если заключенная в них магия просочится в воды Каландры, не думаю, что мне захочется знать, что произойдет, если она запятнает Мариксмор.

– Должен же быть какой-то способ. – Если у этой магии было начало, значит, был и конец.

– Должен. – Он уверенно кивнул мне. – Просто мы его еще не обнаружили.

– Они вместе? Сферы? – спросила я.

– Нет. Я боялся, что будет слишком сложно спрятать их от Востеров, если они будут вместе. Что, возможно, магия, исходящая от одной, будет подпитывать другую. Одна из них находится в подземельях. Другая – в склепах под лазаретом.

Запертые достаточно далеко, чтобы я не смогла почувствовать их магию. Надеюсь, Востер тоже не мог.

– Что находится в Аллесарии?

– Брат Дайм не может нарушить свои клятвы, и Скор тоже, но, судя по тому, что они могли предположить, я думаю, что туранцы построили свою столицу, чтобы защитить святилище Востеров. Которое, в свою очередь, могло быть построено на сфере.

Неудивительно, что он так стремился попасть туда до миграции.

– Значит, у Верховного жреца есть своя сфера. Он это просто так не оставит.

– Я не уверен, что она у него. Нет, если они скрыты. Хотя он, вероятно, знает, что она близко. Если Востеры построили то святилище сотни лет назад, после того, как пришли с Кенна, и их магия была новой, они, вероятно, не знали об этом. Возможно, они просто имеют более глубокую связь с магией, потому что находятся рядом со сферой. А горы дают им безопасное убежище во время миграций.

Что ж, если Верховный жрец не знал об этом тогда, то теперь он точно знает. Даже если он не знает точного местоположения, он будет защищать это место всеми силами братства Востеров.

Я закрыла глаза, потирая виски.

Поэтому Скор взял меня с собой в каньон Орсон, чтобы проверить, смогу ли я выйти на неохраняемую сферу. Не самое приятное занятие, но вполне обычное по сравнению со спуском моих родителей в ущелье Эвон. Но найти их обеих было в сто раз проще, чем проникнуть в Аллесарию.

– Это невозможно.

– Верь, Десс. – Отец положил руку мне на предплечье и замер, ощущая кожу под тканью моей туники.

– Это манжета Рэнсома. Традиция Турана. Он подарил ее мне. – Полуправда. Может быть, когда-нибудь я и дам ему эту карту. Но не сейчас. Не раньше, чем доверие между нами станет глубже. – Я думаю, Верховный жрец подозревает, что моей матерью была Старлинг. Наверное, мне следовало продолжать красить волосы.

Подозрения Верховного жреца, вероятно, были причиной, по которой Дайм забрал меня из Эллдера. Он украл меня прежде, чем Верховный жрец смог сделать это сам.

– Это не твоя вина. А моя. – Он вздохнул. – Мне не следовало привозить сюда туранцев.

– Тогда я бы никогда не встретила Рэнсома.

Отец долго изучал меня.

– Ты действительно любишь его?

– Он – моя жизнь.

Если бы завтра королевству пришел конец, я бы ни о чем не жалела, любя Рэнсома.

То, что стремление моей матери избавить Каландру от магии свело нас вместе, было столь же горьким, сколь и сладким.

– Мои шпионы рассказали мне о дарах Стража еще до того, как он появился в Куэнтисе. У твоей матери было то же самое. Если она ранила палец, рана заживала почти мгновенно. Она могла видеть ночью, как днем. Она двигалась быстро, как ветер. И ее глаза…

– …были золотистыми, как у меня?

– Не всегда. Они менялись в зависимости от ее настроения. Чаще всего они были золотистыми. Серебристые, когда она сердилась. А иногда они были такого красивого зеленого цвета, что я не мог отвести от них взгляд.

– Ты думал, Рэнсом – Старлинг?

– Я думал, что Страж был не из нашего королевства. Я боялся того, кем он мог быть. И я знал, что он должен был быть тем среброглазым воином из видения твоей матери.

– Поэтому ты попросил меня убить легендарного воина. Меня?

Он пожал плечами.

– Попробовать стоило. Я видел, как он смотрел на тебя. Это был бы не первый случай, когда мужчину убивали из-за того, что он потерял бдительность из-за женщины.

– Тогда ты недооценил его.

– Нет. Единственный человек, которого я недооценил, – это ты. Я глубоко сожалею об этом.

Это было то, чего я так долго хотела. Его уверенность. Его доверие. Так почему же я чувствовала пустоту? Почему мне казалось, что это меркло по сравнению с мужеством, которое я нашла в себе?

– Я наткнулась на дневник в Туре. Он написан ее почерком. – Тот же элегантный почерк, что и в дневнике, который я читала сегодня вечером. Я выудила ожерелье из-под рубашки, позволяя металлу блеснуть на свету. – И на нем такая же эмблема.

Отец коснулся кулона, и его взгляд смягчился, словно он погрузился в воспоминания.

– Еще один подарок от Марго?

– Нет. Я нашла его спрятанным в моем шкафу.

Он что-то проворчал.

– В дневнике, который я нашла, есть истории, которые сбываются. Это были ее видения?

– Вероятно, на борту «Сиррины», когда она плыла сюда. В то время я не знал, что это были видения. Она сказала мне, что просто записывает рассказы. – Он промокнул глаза. – Я дал ей этот дневник, когда мы были в Генезисе. Или я должен сказать, что взял дневник, который у меня уже был, и оформил обложку подобно ее ожерелью. Она еще не умела писать по-каландрански, поэтому писала на древнем языке.

– Как он оказался в Туре?

– Должно быть, кто-то нашел его в хижине. Я думал, она взяла его, но, должно быть, она оставила его там. А я уехал в спешке, чтобы не потерять ее.

Значит, тот дневник, который каким-то образом нашел меня в Туре, принадлежал им обоим.

– Жаль, что я не оставил ее в Генезисе. Совсем забыл о Куэнтисе, долге и титулах. – Его взгляд снова стал рассеянным. – Тени, она разозлилась на меня, когда узнала, что я принц и наследник короны. Она была в ярости из-за помолвки, которую моя мать устроила за моей спиной. Но больше всего она была в ярости, и вполне обоснованно, из-за того, что ей пришлось прочитать обо всем этом в газете Чапмена Лика. В тот момент я уже был влюблен в нее по уши. Я думаю, что полюбил ее с того самого дня, как вытащил из реки в Генезисе. Но если бы не был, то именно в тот момент я бы в нее влюбился. Ее не волновали титулы и богатство. Она хотела меня таким, какой я есть. Никто и никогда не любил меня так, как она.

– Даже Марго?

– Ага.

– Ты когда-нибудь любил Марго? – спросила я.

– Она хорошая женщина. Но нет.

– И все же ты женился на ней.

– Свадьба на служанке дала публике достаточно информации об их новой королеве, чтобы они быстро забыла о твоей матери.

И для большинства отец, вероятно, выглядел как мужчина, который уже спал с этой служанкой, особенно учитывая, что Марго была камеристкой матери.

– Мэй и Арти – твои дети?

– Судя по королевским записям, да, но последней женщиной, которая делила со мной постель, была твоя мать.

Правда редко бывала мягкой.

Независимо от того, был у нас общий отец или нет, Арти и Мэй всегда будут моими братом и сестрой. Но мне все равно казалось, что я что-то потеряла. Слезы защипали уголки моих глаз, когда я вытерла их.

– Я никогда не хотел, чтобы ты была втянута в это. – Отец одарил меня грустной улыбкой. – Она бы гордилась той женщиной, которой ты стала. Как и я.

Отец взял дневник у меня из рук и открыл его на первой странице. Он провел пальцем по словам матери, как будто все еще чувствовал ее присутствие на странице. Затем он осторожно закрыл дневник и протянул его мне.

Он порылся в кармане и вытащил десять колец, все из того же красновато-оранжевого металла, что и мое ожерелье.

Элфалтер.

Отец отдал мне кольца.

И ключ от камеры Рэнсома.