Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

Шестнадцать

Одесса

Эви поперхнулась и зажала нос.

– Воняет.

– Ага. – Я вдохнула ртом, но запах был настолько сильным, что я почувствовала его на языке.

Я вдохнула. Меня затошнило, и я прикрыла рот рукой.

Этот запах пропитал долину перед нами, аромат был таким густым, что, пока мы ехали к болотам, воздух сгустился.

Мой друг Сэмюэл Хэй как-то сказал мне, что, понюхав болота, я никогда не смогу больше есть сладкие пряные конфеты, которые они готовят из кристаллизованного пещерного имбиря. И, о, как же он был прав!

Как поживают газетчик и его сын? Они все еще в Эллдере? Пережили ли они атаку крукса на крепость?

После смерти жены и пожара, уничтожившего его дом в Туре, Сэмюэл пережил достаточно трудностей. Я надеялась, что он нашел безопасное место, чтобы переждать миграцию. Я надеялась, что когда-нибудь наши пути снова пересекутся и я смогу рассказать ему об этом ужасном походе через болото пещерного имбиря.

– Вы привыкнете к этому запаху, – сказал Шрайкер, ехавший рядом с нами и, казалось, не обращавший внимания на вонь гнилой плоти и протухшего молока.

– Я в этом не уверена.

– Вы говорите как Эдда. – Он усмехнулся. – Она терпеть не может болота. Но к вечеру мы будем в самой гуще.

– Спасибо, что проводите нас.

– Вы уже в десятый раз благодарите меня за это утро. Одиннадцатый не нужен. В этом нет ничего сложного. И было бы неправильно отправлять вас одних.

Возможно, если бы я была больше уверена в своих способностях обеспечить безопасность Эви, я бы обиделась. Но я приму всю возможную помощь от таких людей, как Шрайкер, Эдда и Уэллс, если это означает пересечь Озарт.

Если я сосредоточусь на пересечении одного королевства за раз, путешествие по континенту не покажется таким уж пугающим.

Болота находились в центре Озарта. Они простирались через долину, которая шла параллельно реке Харроу. Эта местность была единственным местом в Каландре, где выращивали пещерный имбирь. Он процветал в болотах, которые аллигаски называли своим домом.

Конечно, там не могло пахнуть лучше, потому что путешествие по болотам было сопряжено с определенным риском. Шрайкер предупредил меня, что пышные речные просторы кишат тигровыми кошками и таркинами. Это продлило бы наше путешествие на неделю, а поскольку миграция быстро приближалась, неделя казалась слишком драгоценной, чтобы тратить ее впустую. Кратчайшим путем через Озарт и на юг, в Лейн, было срезать путь через болота.

Один день с этим зловонием казался лучшим вариантом.

Эдда попрощалась с нами этим утром после плотного завтрака, состоявшего из вареных яиц и твердого сыра. Их дети, хихикая, цеплялись за ноги Шрайкера, когда он, шаркая, выходил на улицу, волоча их за собой. А его семья стояла у своего дома и махала нам вслед.

– Вы скучаете по фермерству? – спросила я Шрайкера.

– Ни капельки. – Шрайкер когда-то был пещерным фермером, выращивавшим имбирь, но после того, как на него напал аллигаск, Эдда умоляла его найти другую работу. Поэтому он сменил свою ферму на небольшую лавку на берегу Харроу, где продавал припасы путешественникам, переправляющимся через реку.

– Почему его называют пещерным имбирем? – В одном из дневников Луэллы была заметка об этом растении. Пещер поблизости видно не было. Я улыбнулась при мысли о том, как она едет по этим болотам, записывая подробности о болотах и обитающих в них монстрах.

– Я и сам всегда задавался этим вопросом. – Шрайкер пожал плечами. – Понятия не имею. Вы когда-нибудь пробовали эти конфеты?

– Они были моими любимыми. – До сих пор.

– А что насчет тебя, девочка? – спросил Шрайкер Эви. – Ты пробовала их раньше?

– Моя учительница однажды дала мне попробовать. – Она сморщила нос. – Было остро.

– Моим детям они тоже не понравились, – сказал он.

У имбиря был острый вкус, который я полюбила, только став старше.

– Десс? – Эви повернулась, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, и от серьезности в ее глазах у меня упало сердце. Я еще до того, как она задала этот вопрос, поняла, о чем именно она спросит. – Где Луэлла? Она в тени с папой?

Как бы мне ни хотелось сказать «нет», я не могла солгать.

– Да, любовь моя.

Ее глаза наполнились слезами, когда она прошептала:

– А Рэнси?

– Нет. Он не в тени. – Я должна была верить в это, чтобы так и было. – Мы найдем его. Я обещаю.

Она кивнула, прижимаясь боком к моей груди.

Я никогда раньше не слышала, чтобы Эви называла Рэнсома по прозвищу, но это имело смысл. Завьер звал его Рэнси.

Она произнесла это имя достаточно тихо, чтобы слышала только я, как ее и учили. Как знала, что нельзя называть Завьера папой. Как знала, что никому нельзя говорить о том, что она туранская принцесса.

Эта девочка была хранительницей слишком большого количества секретов.

Она спрятала лицо в моих руках, которыми я обнимала ее, и крепко прижалась, тихо плача.

Шрайкер бросил на меня обеспокоенный взгляд.

– Это было долгое путешествие. Из Норкреста, – быстро добавила я.

С голубыми искорками Эви я надеялась, что люди подумают, что мы из Озарта. Если это означало, что они помогут нам выжить в их королевстве, они могут думать все, что угодно.

– Когда мы углубимся в болота, держите арбалет при себе. – Шрайкер указал на оружие, которое он дал мне сегодня перед тем, как мы покинули берег реки. – Он не убьет аллигаска, но стрела, попавшая в глаз, замедлит его.

Конец арбалета был прикреплен к кожаному ремню, который я обмотала вокруг туловища, арбалет висел у меня на бедре. Но, услышав его предупреждение, я сунула арбалет под мышку, достала из седельной сумки мешочек с запасными болтами и протянула их Эви.

– Сможешь взять на себя ответственность за это?

– Хорошо. – Она насухо вытерла лицо и кивнула.

– Моя храбрая маленькая звездочка. – Я погладила ее по волосам, затем убедилась, что Фэйз уложен в переноску на случай, если нам придется ехать быстрее.

Сегодня он извивался больше обычного, и дважды мне приходилось останавливать его, когда он пытался высвободиться.

– Мы пойдем гуськом через болота, – сказал Шрайкер, когда мы приблизились к узкой проторенной тропе, которая вилась по долине.

Трава была такой густой, что я боялась, что мы не заметим приближающегося нападения.

– Аллигаски не скрываются, – сказал он, вероятно, прочитав беспокойство на моем лице. – Вы услышите шелест травы и увидите, как он движется. В воде они молниеносны. Но для суши у них слишком короткие ноги, чтобы развивать большую скорость. Изгороди тоже замедляют их бег. Если вы увидите монстра, просто продолжайте скакать.

– Хорошо. – Я подавила подступающую панику, когда он прошел перед нами, поправляя свой арбалет так, чтобы до него было легко дотянуться.

Запах усилился, но страх перед тем, куда мы направляемся, вытеснил его из головы, когда в поле зрения появились изгороди.

Темные, проржавевшие столбы были расположены близко друг к другу, промежутки между ними были шириной в фут. Они были выше травы, но достаточно низкими, чтобы мы могли заглянуть поверх них на болота.

Долину заполняли бесчисленные маленькие пруды. Они были окружены пучками травы. Некоторые из них были достаточно прозрачными, чтобы отражать голубое небо, в то время как другие были покрыты дымкой зеленых водорослей.

Рядом с нами раздался всплеск, и я подпрыгнула, высматривая в воде чудовище, но увидела только рябь.

Волосы у меня на затылке встали дыбом от ощущения, что за мной наблюдают. Охотятся.

Тело Эви задрожало.

– Как его собирают? – спросила я у Шрайкера, желая как-то нарушить тишину. – Пещерный имбирь.

– Мы приносим на болота приманку, обычно это свиньи или овцы. – Он повернулся, чтобы говорить через плечо. – Чтобы аллигаскам было на что поохотиться. Затем специальными граблями мы снимаем ягоды имбиря с верхушки. Однажды я собирал урожай, когда к изгороди подошел аллигаск. Ему удалось прорваться через слабую секцию и напасть. Удача была на моей стороне.

– И теперь вы носите его шкуру.

– Ношу. Сначала это было скорее как трофей и напоминание о том, что я выжил, когда большинство погибло бы. Тогда я еще занимался фермерством и заметил, что, когда я был в этом пальто, на меня не обращают особого внимания.

В точности как в истории из дневника.

Впереди у изгороди остановилась повозка с лошадью. Мужчина быстро просовывал грабли в щель между столбиками забора, в то время как женщина собирала ягоды в корзины и загружала их в тележку.

Ни один из них не обратил на нас никакого внимания, когда мы приблизились, слишком сосредоточенные на своей задаче.

Визг поросенка раздался с того места, где он застрял в грязи на соседнем болоте. Приманка.

Эви посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Не смотри, – сказала я.

Она повернулась в другую сторону как раз вовремя, и не увидела аллигаска.

Чудовище поднялось из болота, разинув пасть, чтобы проглотить свинью целиком.

– Пресвятая матерь. – Они были огромными, больше, чем я ожидала. Когда он вышел из воды, его шкура сияла, как солнце над головой. А когда он погрузился в воду, взмахнув толстым длинным хвостом, то исчез под поверхностью.

Когда мы проезжали мимо, вода уже успокаивалась, скрывая чудовище, таящееся в ее глубинах.

Я крепче сжала арбалет.

Фэйз извивался так сильно, что почти выпал из переноски.

– Что не так? – Я повесила арбалет на ремень и подняла его, проверяя лапы и живот, чтобы убедиться, что он не ранен.

Он обнажил клыки и зашипел, но не на меня, а на воду.

Краем глаза я заметила зеленую вспышку, за мгновение до того, как воздух наполнился громким хлопком и ревом. Аллигаск врезался в изгородь рядом с нами, рыча и брыкаясь, пытаясь освободиться.

– Скачи, – приказал Шрайкер, пуская свою лошадь в галоп.

Фрея отскочила от монстра, а затем помчалась за Шрайкером.

Вот только мои ноги не были вставлены в стремена, и я недостаточно крепко держала поводья. В мгновение ока я потеряла контроль, за который цеплялась неделями.

Я завалилась набок, соскользнув на самый дальний край седла, и сильно подпрыгнула, мотая головой из стороны в сторону.

Крик Эви смешался с ревом аллигаска, когда он снова врезался в изгородь.

Боль пронзила мои мышцы, когда я вцепилась в Эви и луку седла, втаскивая себя на сиденье.

Наши тела столкнулись, мы едва удержались и каким-то образом умудрились не упасть.

Но что-то должно было случиться.

И этим «чем-то» был Фэйз.

Он вырвался из моей хватки и с визгом рухнул на землю.

– Фэйз! – закричала Эви, потянувшись к нему.

– Нет, – выдохнула я, когда она повалилась на бок, удерживая ее рядом с собой, пока я изо всех сил натягивала поводья Фреи.

Но моя лошадь не хотела останавливаться. Она продолжала бежать, пока я не дернула так сильно, что у нее не осталось выбора.

– Шрайкер, – позвала я.

Он замедлил шаг и обернулся, его глаза расширились, когда он посмотрел мимо меня на тропу.

Я повернулась, проследив за его взглядом, и заставила Фрею развернуться.

Она взбрыкнула, поднимая передние лапы, как раз в тот момент, когда аллигаск прорвался сквозь три столба изгороди, освободив достаточно места для когтей.

Он раскрыл пасть, обнажив острые зубы размером с мои пальцы.

– Фэйз! – крик Эви наполнил воздух, и у меня внутри все оборвалось.

– Боги. – Я нащупала арбалет, подняла его и выстрелила в зверя. Но мы были слишком далеко, и мои руки так сильно дрожали, что я не могла прицелиться. – Дай мне болт.

Эви продолжала выкрикивать имя Фэйза, протягивая руки, чтобы он подбежал к ней.

Может, на суше аллигаск и двигался медленнее, чем в воде, но все равно он был быстрее нашего маленького таркина.

– Нет. – Я пнула Фрею, заставляя ее двинуться к монстру, хотя она и дрожала. Я вырвала пакет с болтами из рук Эви, мои пальцы дрожали, когда я вытаскивала один из них. Он выскользнул и упал на землю. – Черт возьми.

Меня охватила паника, когда я вытащила еще один, кончик которого пронзил мою плоть. Хлынула кровь, покрывая мои пальцы и делая практически невозможным взводить затвор. Но мне удалось сделать это и зарядить его. Затем я заставила себя дышать ровно, подняла оружие и выстрелила в монстра.

Болт вонзился в молочно-белый глаз аллигаска.

Но он не переставал приближаться к Фэйзу. Он зарычал в мою сторону, словно обещая, что я буду следующей.

– Фэйз! – голос Эви сорвался, когда она закричала во всю глотку.

Я остановила Фрею, не желая подходить ближе, и вытащила еще один болт. Пожалуйста. Я молилась, чтобы Бог услышал меня. Пожалуйста, не отнимай его у нее.

У меня.

Я зарядила болт и подняла арбалет, задержав дыхание, когда стреляла. Он отскочил от толстой шкуры монстра и упал в траву.

Эви упала вперед, крича и впадая в истерику, когда хвост монстра взметнулся над головой в сторону Фэйза. Он отбросил его тело в сторону, сбив с ног.

Я потянулась за своим мечом, понимая, что ничего не могу сделать. Я не стану рисковать Эви, подпуская ее ближе, но я не могла просто оставаться здесь и смотреть, как этот монстр пожирает Фэйза целиком.

Даже не думай об этом.

Голос Рэнсома эхом отдавался в моей голове, как будто он сидел рядом со мной и точно знал, что я собираюсь сделать.

– Прости. – Я дернулась в сторону, собираясь выпрыгнуть из седла, когда мимо меня пронеслась лошадь и всадник, едва не задев мое плечо.

В воздухе промелькнуло белое, серебряное и стальное пятно, и на солнце сверкнул топор. Затем топор вонзился в череп аллигаска, расколов его челюсть надвое.

Я моргнула, уверенная, что это сон.

Женщина с волосами, светлыми как снег, стояла на коленях над дергающимся трупом зверя – воительница, одетая в серую кожу и металлические доспехи, стальные детали которых сверкали на солнце.

Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом. Ее светло-карие радужки и бледно-желтые искорки, появлявшиеся на земле Генезиса, делали ее взгляд похожим на два пламени.

Она была столь же прекрасна, сколь и пугающа. Моложе, чем я себе представляла, прочитав запись в дневнике. Старше меня, но ненамного.

Возможно, ее можно было связать с дневником по прическе и подведенным глазам, но татуировки на ее лице были именно такими, как описано в книге.

На скуле был вытатуирован ряд из пяти четырехконечных звезд. Самая большая из них покрывала висок, а тонкие линии тянулись от верхней и нижней точек.

Быстрый вздох Эви означал, что она тоже узнала женщину из дневника.

За моей спиной раздался топот копыт, а затем нас окружили лошади и всадники, облаченные в такие же доспехи из кожи и металла, что и женщина.

Один мужчина поскакал за ее лошадью, в то время как двое других подошли к сломанной изгороди и подняли упавшие прутья. У каждого на виске была вытатуирована звезда.

Воительница вытащила свой топор из черепа монстра, нахмурившись при виде крови на его закругленном лезвии.

Гнилостная зеленая кровь.

Лисса.

Этого монстра не остановила бы никакая изгородь. Инфекция, бегущая по его венам, инфекция, которая превратила его кровь из красной в зеленую, которая заволокла его малиновые глаза белой пленкой, заставила его убивать просто потому, что он мог.

Или потому, что он почувствовал, как я еду по болотам.

Если бы не эта женщина, Фэйз был бы мертв.

– Еще один. – Ее губы скривились, когда она вытерла зеленую кровь о ближайший пучок травы. – Боги, как же это воняет. Это уже третий случай зеленой крови за столько месяцев.

Она распространялась все быстрее и дальше. Как ни старался Рэнсом не допустить, чтобы инфекция пересекла границы Туры, было уже слишком поздно. Лисса расползалась по Каландре, и было только вопросом времени, когда она распространится с одной стороны континента на другую.

Она выпрямилась и уставилась на меня, прищурив глаза.

– Кто вы?

Я открыла рот, чтобы ответить, но рядом со мной появился Шрайкер, положив руку мне на плечо.

– С вами все в порядке?

Я вздохнула, взглянув на Эви, а затем на Фэйза, который поспешил встать у ног Фреи.

– Мы в порядке.

– Ваша рука. – Он покачал головой, глядя на кровь, и потянулся к своей седельной сумке, чтобы достать полоску ткани.

– Спасибо. – Я перевязала рану и уже собиралась спуститься, чтобы забрать Фэйза, когда к нам сзади подошел мужчина, одетый исключительно в черную кожу.

Он был сложен как Рэнсом – высокий, широкоплечий и мускулистый. Его темные волосы были коротко подстрижены и аккуратно причесаны. Он двигался с грацией и уверенностью, которые привлекли мое внимание. Его лицо было чисто выбрито, а линии подбородка и скул были острыми, как лезвия.

Если бы не три звезды, вытатуированные у него на виске и щеке, он мог бы сойти за аристократа при дворе Куэнтиса.

Мужчина схватил Фэйза за шиворот, чем вызвал бурю негодования как со стороны таркина, так и со стороны Эви.

– Я возьму его. – Я протянула руку к Фэйзу, но мужчина отвел его подальше от меня. Мое сердце подскочило к горлу, когда он цокнул языком.

– Интересный питомец, – протянул он, и его голос был таким же дымчатым, как и глаза. В его чернильном взгляде едва угадывались пурпурные искорки Лейна.

– Отдайте его. Сейчас же. – Я вложила в свой голос столько властности, на сколько была способна, и щелкнула пальцами. Это прозвучало так похоже на Марго, как никогда раньше – моя мачеха гордилась бы мной.

Детеныша монстра, живого и относительно ручного, можно было бы продать за баснословную цену на черном рынке.

Уголок рта мужчины дернулся, когда он еще раз внимательно посмотрел на Фэйза, затем передал его ей.

Эви взяла его на руки и зарылась носом в его шерсть.

– Кто вы такие? – спросила я.

Его губы растянулись в ухмылке.

В ухмылке, которая так сильно напомнила мне о моем муже, что у меня защемило сердце.

– Она не знает, кто мы такие, Тора, – сказал он беловолосой женщине, когда она подошла и встала рядом с ним.

Вместе они выглядели устрашающе.

Воительница – Тора – не удостоила меня и взглядом. Ее взгляд был сосредоточен на Эви и Фэйзе, она смотрела жестко, словно обдумывала, не убить ли сегодня еще одного монстра. Когда ее внимание переключилось на меня, выражение ее лица было пустым и оценивающим.

Мой пульс гулко отдавался в ушах, а она все смотрела и смотрела.

Затем она, моргнув, отпустила меня и ушла, как будто я была всего лишь незначительным неудобством в ее день убийства монстра.

Вау, она была устрашающей. Воздух вырвался из моих легких прежде, чем я успела это остановить, а ухмылка мужчины стала еще шире.

В этом мире был только один ухмыляющийся мужчина, которого я была готова терпеть, и это был не он.

– Что? – огрызнулась я.

– Ты действительно о нас не слышала?

– Нет.

Он отступил на шаг и отвесил изящный поклон, еще один признак аристократизма.

– Мы, миледи, Мавины.

Не успел он выпрямиться, как к нему подошел еще один мужчина. Его волосы были темно-каштановыми, подстриженными по бокам, но непокорными от макушки до затылка. Его глаза были такими же голубыми, как у Эви. В своей мясистой руке он сжимал окровавленный арбалетный болт.

Тот самый болт, который я всадила в глаз аллигаску.

– Хочешь это, Джоди? – спросил он.

– Спасибо, Матиас. – Джоди взял у него болт и пальцем в перчатке коснулся зеленой крови на острие. Затем протянул его мне. – Это ты выстрелила?

– Да. – Я вырвала его у него из рук.

Он усмехнулся.

– Хорошая попытка, куколка.

Семнадцать

Каспия

Женщина с каштановыми кудрями приставляет широкий меч к горлу мужчины. Ее ноздри раздуваются, когда она смотрит на лезвие. Меч слишком тяжел для нее. Сила в ее руках ослабевает, ладони начинают дрожать.

Но она держится стойко еще мгновение, выдерживая испытание, глядя в его карие глаза.

Он выбивает меч из ее руки, подбрасывает его в воздух, тот переворачивается. Он ловит его и в мгновение ока направляет на нее. Он приподнимает ее подбородок острым концом своего меча.

Его глаза вспыхивают изумрудно-зеленым.

Она отступает от меча, отходит от воина.

Стоя к нему спиной, она не видит, как меняется цвет его глаз. Зеленый цвет исчез.

И все, что осталось, – это серебро.

Я резко открыла глаза, когда это видение вырвало меня из сна.

Это было первое видение о среброглазом воине, не считая того, в котором я видела смерть Эмери. Кем была та женщина с каштановыми волосами? Приведет ли она меня к нему?

– Я говорил тебе, что эта книга скучная, – сказал Андреас со своего места за столом. От его набросков комнату наполнил тихий скрип угля по бумаге.

– И был прав. – Я отдыхала в кресле Андреаса в хижине.

Когда наши взгляды встретились, уголок его рта приподнялся, прежде чем он вернулся к своему рисунку.

Книга, которую я читала, когда задремала, лежала у меня на коленях. Ну, книга, которую я пыталась читать.

После долгих языковых занятий с Андреасом я захотела попробовать читать, надеясь, что написанные слова помогут преодолеть разрыв между нелфинексовским, бисанским диалектом – тем, что Андреас называл древним языком – и каландрийским.

Как бы мне ни хотелось побольше узнать о каландрийском диалекте, даже несмотря на трудности с переводом, эта книга была достаточно скучной, чтобы усыпить любого. Мои глаза начали разбегаться, когда я добралась до второй главы, в которой перечислялись правила популярной игры, в которой мяч забивают в кольца разного размера.

Эта книга была бы заметно лучше, если бы автор снабдил ее иллюстрациями.

– Извини, у меня больше нечего почитать, – сказал он.

– Все в порядке. – Я встала и вытянула руки над головой, слегка поморщившись от боли в плечах.

Вчера вечером, когда Андреас вышел на улицу, чтобы нарубить дров, я решила помочь. Прошло слишком много времени без тренировок, и мои мышцы ныли от напряжения. Эта боль напомнила мне о том, что пора прекратить бездельничать в этой хижине. Пришло время сделать то, ради чего я приехала на этот континент.

На рассвете я проснулась в постели Андреаса, одетая в его одежду, и настояла на том, чтобы уйти.

Он проводил меня на улицу и помахал на прощание.

Я отправилась в лес, прихрамывая на больную лодыжку, по узкой дороге, которая вилась прочь от хижины.

Не прошло и часа, как у меня подкосились ноги и начала пульсировать голова. Лодыжка снова подогнулась, и я остановилась, чтобы перевести дыхание. Следующее, что я помню, – это то, что я снова проснулась в постели Андреаса, на этот раз одетая в свою одежду.

Он нашел меня без сознания на дороге и отнес обратно.

В следующий раз, когда я сказала ему, что ухожу, два дня спустя, он загородил дверь своей огромной фигурой и приказал мне отдыхать.

Поэтому я отдыхала.

По мере того как силы постепенно возвращались к моему телу, а болезнь проходила, мы с Андреасом проводили большую часть нашего времени, спотыкаясь о языки и истории, пытаясь понять друг друга.

Он нашел меня выброшенной на берег реки Коранесс и, вытащив с берега, принес сюда, в свою хижину, отдохнуть.

Я провела пять дней в лихорадке, бредила и была на грани смерти. Он заставлял меня пить бульон и воду. Он обработал царапины, которые я получила в лесу и на реке. Когда он признался, что переодел меня из промокшей одежды во что-то сухое, его щеки приобрели красивый розовый оттенок.

Без сомнения, Андреас спас мне жизнь. Не только после того, как я попала в реку, но и тем, что оставил меня здесь, чтобы я могла прийти в себя. И рассказывая мне о своем континенте и языке своей страны.

Я узнала, что мы находимся в Генезисе, одном из пяти королевств Каландры. Река Коранесс, где он меня нашел, была названа в честь столицы на другой половине этого королевства.

Этот город казался мне таким же подходящим местом, как и любое другое, чтобы начать поиски среброглазого воина.

Я подошла к столу и села на стул напротив него.

Он убрал свой альбом для рисования, наклонив его так, чтобы я не могла видеть страницу.

– Что ты рисуешь?

– Ничего. – Уголок его рта приподнялся, когда он продолжил рисовать.

Я не могла оторвать от него взгляда. Его волосы были убраны со лба. На подбородке виднелась щетина. Я часами изучала идеальную симметрию его лица. Векс. Он был само совершенство.

Моя тетя всегда говорила, что Старлинги были прокляты тем, что легко увлекались.

Она винила это проклятие в том, что Эмери ушла с Максом. Олиана всегда отказывалась от супруга или любовника, не желая, чтобы кто-то отвлекал ее от управления Нелфинексом. Но мне не казалось таким уж ужасным открыть свое сердце, даже если ты королева.

Мне нравилось верить, что мы, Старлинги, просто распознавали хорошего человека, когда находили его.

А Андреас был хорошим человеком.

Легкое увлечение добрым, щедрым и красивым мужчиной не казалось мне проклятием.

В другой жизни я бы перестала позволять ему спать в этом кресле и вместо этого пригласила бы его разделить со мной постель.

Божество, я пожалела, что не умею рисовать. Когда я покину эту хижину, мне захочется оставить что-нибудь на память о нем. Может быть, набросок, где он запечатлен на кухне, с закатанными рукавами и точеными предплечьями, когда замешивает тесто для хлеба. Или, может быть, рисунок, на котором он рубит дрова, его мышцы напрягаются под тканью рубашки, когда он взмахивает топором.

Больше всего мне хотелось, чтобы было что-то, что помогло бы мне запомнить его карие глаза. Андреас смотрел на меня, и весь остальной мир становился серым.

Мне казалось несправедливым, что наше время подходит к концу.

Так быстро, как только могла, я потянулась за альбомом для рисования.

Но я была недостаточно проворна. Андреас захлопнул его, но я успела заметить свое лицо. Он нарисовал меня сидящей на стуле.

От его улыбки у меня внутри все перевернулось, а его смех наполнил крошечную комнату.

Это было так же очаровательно, как и сам мужчина. И это еще одна причина, по которой мне пора было двигаться дальше. Если я не уйду в ближайшее время, то, возможно, никогда не покину эту хижину.

– Ты голодна? – спросил он, откладывая альбом в сторону и проводя рукой по своим, песочного цвета, волосам.

– Да. – Я жаждала прикоснуться к его волосам. Пропустить их сквозь пальцы. Прижаться губами к его губам и узнать, такие ли они мягкие, какими кажутся.

Я бы отдала почти все, чтобы почувствовать силу его рук, обвивающих мое тело. Я хотела поцеловать впадинку у него под горлом и ощутить вкус его кожи.

Когда я встретилась с ним взглядом, в нем был голод. Он высунул язык, чтобы облизать нижнюю губу.

Мой рот приоткрылся, и у меня перехватило дыхание.

Он прочистил горло, опустив глаза на стол.

Как бы сильно я ни хотела поддаться этому влечению, снять напряжение между нами, но если я сдамся сейчас, то ни за что не уйду.

И я произнесла слова, которых боялась всю жизнь.

– Я должна уйти, Андреас.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим бешено колотящимся сердцем.

Желание, которое было мгновение назад, исчезло из его взгляда. Одним плавным движением он встал, так что его стул со скрежетом проехался по полу.

– Н-э-т.

Нет.

Он произнес это на древнем языке, чтобы не было сомнений в том, что он говорит.

Это было именно то, что я хотела услышать. И прямо противоположное тому, что мне нужно было услышать.

– Я должна найти свою кузину.

Андреас прошелся по комнате, провел рукой по лицу и покачал головой.

– Это слишком опасно.

– Сейчас я сильнее, чем когда-либо. – Достаточно сильна, чтобы уйти.

Что-то изменилось в моем теле с тех пор, как я оказалась в хижине. Мое зрение стало более четким, настолько, что я могла различить прожилки на листьях с расстояния в десять шагов. Когда Андреас выходил из хижины, я слышала его шаги на дороге еще долго после того, как он исчезал из виду. И в моих руках, предплечьях и ногах появилась сила, которой раньше не было.

В Шоу я бы с трудом подняла топор Андреаса и замахнулась им над головой. Это был тяжелый и громоздкий инструмент, предназначенный для человека его роста, а не моего.

– Ты стала сильнее, потому что исцелилась, – сказал он. – Ты отдохнула. Но тебе не справиться с монстром.

Монстр.

У нас в Нелфинексе не было такого слова.

У нас также не было слова для обозначения черного чудовища, в которое превратилась Зендра.

После того, как я описала их Андреасу, он сказал мне, что их называют бэарвульфами.

Зендра сказала, что хотела бы превратиться в зверя, который был бы кусачее, чем стриж. Что ж, она сделала мудрый выбор. Бэарвульфов боялись по всей Каландре.

– Я буду осторожна, – сказала я ему. – Но мне пора уходить.

– Нет, пока нет. Мы еще многому можем научиться друг у друга. Я хочу побольше узнать о Нелфинексе.

Андреас никогда раньше не слышал ни о моем континенте, ни о каком-либо другом, и был потрясен, узнав, как далеко я проехала по Мариксмору. К его чести, ему не потребовалось много времени, чтобы признать, что мир больше, чем он когда-то предполагал.

Отчасти то, что делало его таким бесспорно привлекательным, было его приятием. Он верил всему, что я ему говорила.

Я рассказала ему о континенте Кенн и стране Нелфинекс. Я сказала ему, что его древний язык похож на бисанский диалект, другой страны на Кенне. Я рассказала ему, что отправилась в это путешествие со своей кузиной и что нас разлучили бэарвульфы.

За то короткое время, что мы были вместе, я рассказала ему достаточно, чтобы удовлетворить его любопытство относительно моей родины и узнать все, что возможно, о его мире.

И хотя он был красивым, добрым, сострадательным и обаятельным, мы с Андреасом были скорее незнакомцами, чем друзьями. Поэтому я держала большую часть своей жизни в секрете. Если в Каландре и были Старлинги, я не спрашивала. Возможно, если бы у нас было больше времени вместе, я бы рассказала ему все.

Вместо этого я попрощаюсь.

– Андреас. – Я пересекла комнату и встала у него на пути, пока он расхаживал по комнате. Когда он остановился передо мной, озабоченно сдвинув брови, я заставила себя удержаться на ногах, а не приподняться к его губам. – Я не могу остаться.

– Ты не хочешь остаться. Есть разница.

Я грустно улыбнулась ему.

– Я не останусь.

Он разочарованно зарычал, стиснув зубы и уставившись в стену. Затем он закрыл глаза и вздохнул, его фигура расслабилась, когда он взял мое лицо в свои ладони.

– Каспия.

Мне нравилось слышать, как он произносит мое имя. Почти настолько, чтобы остаться. Почти.

Его глаза изучали мои, прежде чем опуститься к моим губам.

Поцелуй меня. Пожалуйста. Я хотела всего лишь одного поцелуя перед уходом.

Первый поцелуй. И наш последний.

Он покачал головой, заскрежетал зубами, издал очередной разочарованный рык и прижался своим лбом к моему. Затем он отпустил мое лицо и заключил меня в свои объятия. Это было первое и последнее объятие.

– Могу ли я переубедить тебя?

– Н-э-т. – Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая свежий аромат дерева, растительного мыла и его собственных мужских специй.

От Андреаса пахло, как лучшие ароматы Шоу и Каландры, вместе взятые. Как будто два мира столкнулись во сне.

Я вдыхала его запах, впитывая тепло и силу его рук. Затем я отпустила его и пошла на кухню, взяв со стола рисунок, который он нарисовал для меня, когда рассказывал о пяти королевствах.