Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц)

Информация

Книга является 2 в серии.

Книги в серии:

#1 Щит Спэрроу/Shield of Sparrows

#2 Ритуал Старлинга/Rites of the Starling

#3?

Автор: Девни Перри/Devney Perry

Книга: Ритуал Старлинга/Rites of the Starling

Пара: Одесса и Страж/Odessa&The Guardian

Пролог

Судьба Спэрроу Вульф была в руках пяти мужчин.

Пяти королей Каландры.

Они стояли вокруг овального стола, сосредоточенно изучая договор, разложенный на деревянной поверхности с зарубками. Чернила на пергаменте еще не высохли. Священнослужитель, написавший документ, поспешил собрать свои вещи и, закончив работу, выскользнул из комнаты.

Подземный зал был погружен во тьму. В воздухе витали запахи сырых камней и едкого дыма. Одна из ламп догорала, масло в ее резервуаре почти закончилось после долгих часов переговоров.

Спэрроу стояла у каменной стены, молча наблюдая за происходящим. В очаге потрескивал огонь, но его жар не мог прогнать холод, сковавший ее тело. Она стиснула зубы, чтобы они не стучали.

Тело Спэрроу оцепенело, онемение распространялось на кончики пальцев рук и ног. Если Богиня Дарья будет к ней благосклонна, это оцепенение вскоре заглушит боль в ее сердце.

Ни один из пяти королей не обращал на нее внимания, даже ее отец. Они были слишком заняты обсуждением того, за кого она выйдет замуж.

Верховный жрец Востеров парил над полом. Его босые ноги не касались земли с тех пор, как он спустился в зал. В тусклом свете его бледная кожа казалась совсем бесцветной.

Его глаза, эти непроницаемые темные омуты, не отрывались от договора. Как только короли придут к соглашению, он скрепит их клятвы кровью.

Руки жреца были сложены перед собой, а толстые темно-зеленые ногти на его пальцах были такими длинными, что впивались в мантию. Бордовая ткань была такой же темной, как грозовая туча, нависшая над ее сердцем.

Короли были одеты в яркие ткани – красные, зелёные, синие и бирюзовые, – и каждый из них с гордостью представлял своё королевство с помощью цвета и эмблем, вышитых на одежде.

Спэрроу была одета в серое – цвет, столь же пустой, как и её надежды.

Этот договор был необходим. Она убеждала себя в этом бесчисленное количество раз. Он положит конец войнам, которые сотрясали их континент на протяжении многих поколений и навеки свяжет пять королевств Каландры.

Либо они найдут способ жить вместе, либо погибнут, пытаясь это сделать.

Как принцесса, которую воспитал её отец, начинающий политик, она знала, что это необходимо для выживания. Но, как молодая женщина, мечтавшая о любви, она начала угасать в тот момент, когда в разговоре всплыла тема брака.

Была причина, по которой Спэрроу оказалась в этом подвале, о которой она не догадывалась, пока не стало слишком поздно. Она была здесь не как наследница своего отца. Она была здесь не для того, чтобы наблюдать и учиться.

Она была символом, который можно было обменять во имя мира.

Эти короли были обеспокоены тем, что одного обмена товарами недостаточно для поддержания соглашений. Что может быть лучше для объединения королевств, чем узы крови? Будущие поколения. Дети, которых она когда-нибудь родит. Дети, связанные с двумя королевствами.

За столом воцарилась тишина, от которой у Спэрроу волосы на затылке встали дыбом. Она выпрямилась, когда короли кивнули.

– Мы пришли к соглашению? – спросил Верховный жрец, и его голос был таким же шелковистым, как ее каштановые волосы.

Каждый король, включая ее отца, пробормотал «Да».

После подписания этого договора каждый король и их будущие наследники должны будут соблюдать его условия. Их нарушение означало смерть.

Это противоречило ее натуре как туранки – поступиться своей свободой воли. Ее отец, вероятно, чувствовал то же самое. И все же у Туры не было иного выбора. Их королевство было сильным, но недостаточно, чтобы противостоять остальной Каландре. Особенно тогда, когда они пытались оправиться от миграции крукса.

Ее отец не мог помешать заключению этого договора, но это не облегчало ее участи.

Один за другим каждый король доставал кинжал из ножен. Они надрезали ладони, обмакивали перья и кровью писали свои имена.

Ее отец был последним. Занеся перо над договором, кончик которого блестел красным, он окинул ее долгим взглядом. От жалости и извинения в его стальных серых глазах ей стало трудно дышать. Зеленые искорки в его радужках вспыхнули на мгновение, прежде чем он опустил взгляд на пергамент. Резкий скрип, сопровождавший его подпись, был быстрым, как стрела, пронзившая ее сердце.

Спэрроу опустила подбородок, чтобы короли не увидели слез стоявших в ее глазах.

Готово. Договор был заключен.

Каландра лежала в руинах из-за миграции крукса. Теперь королевства будут восстанавливаться вместе. Вместе торговать. Вместе жить.

Вместе размножаться.

Сегодня вечером Спэрроу станет племенной кобылой, как ее любимая лошадь Хелена.

Увидит ли она когда-нибудь Хелену снова? Вернется ли она когда-нибудь в Туру? Или ее заберут прямо из этого жалкого подвала в Генезис, где она будет представлена как их новая королева?

Возненавидят ли ее жители Генезиса так же, как их король Тэнис Оук ненавидит ее отца?

Мысль о том, что она проведет остаток своей жизни, привязанная к мужчине, который ненавидит ее семью, ее народ, заставила ее замереть. Выместит ли Тэнис свой гнев на ней? Придется ли ей страдать из-за соперничества, которое длится много лет?

Договор запрещал ему убивать ее, но были судьбы и похуже смерти.

Тэнис, который был старше ее по крайней мере на десять лет, был единственным неженатым королем в этом зале. А она была единственной принцессой в Каландре, достигшей совершеннолетия и способной рожать детей. Может быть, после того, как она родит ему сына, он забудет о ней. Если боги будут милостивы, ее оставят в покое.

Спэрроу крепко зажмурилась, потому что страх и печаль грозили вызвать новые слезы. Без сомнения, благосклонно Тэнис к жеманной жене не отнесется. И ведь она туранка.

Она не станет плакать.

Во всем виноваты боги. Ублюдки. Шестеро прокляли Каландру своими монстрами. Круксами. Она пережила прошедшую миграцию только чтобы сменить один кошмар на другой. Боги могли гнить в своих тенях. Как и Востеры, с их клятвами и магией, используемой для манипулирования людьми.

Стиснув зубы так сильно, что они заскрипели, она выпрямила спину и вздернула подбородок.

Взгляд Верховного жреца был выжидающим.

Она ненавидела его больше, чем кого-либо еще в этой комнате. Он без угрызений совести заключит этот договор. Она чувствовала на языке привкус ненависти к его магии, похожий на медный привкус крови.

Легким наклоном головы он пригласил ее к столу.

– Ваше имя?

– Спэрроу Вульф, – ее голос звучал ровно и спокойно, не выдавая бешено бьющегося сердца.

Он долго смотрел на нее.

– Этот договор будет известен как «Щит Спэрроу».

Другая принцесса, возможно, оценила бы, что в ее честь назвали международный договор.

Спэрроу подавила крик.

– Клянешься ли ты, Спэрроу Вульф, принцесса Туры, защищать «Щит Спэрроу», заключив союз с Тэнисом Оуком, королем Генезиса? – спросил Верховный жрец.

Казалось, все короли в зале затаили дыхание, ожидая ее ответа.

Слезы наполнили глаза ее отца, когда он кивнул ей.

– Я, Спэрроу Вульф, клянусь, – прошептала она.

Не встречаясь с ней взглядом, отец передал ей свой нож.

Она раскрыла ладонь, стараясь не поморщиться, когда лезвие пронзило ее плоть. Быстрым движением запястья она написала свое имя кровью.

Затем прозвучало имя Тэниса, его собственная клятва, произнесенная вслух. Его голос был ровным и глубоким. Бесстрастным и холодным.

По спине Спэрроу пробежала дрожь.

Верховный жрец положил обе руки на договор и закрыл глаза.

Она ничего не почувствовала. Никакого видимого намека на его текучую магию. Но когда он открыл глаза и поднял руки, у нее не осталось сомнений в том, что теперь она связана этим договором.

«Щит Спэрроу».

– Свершилось, – от заявления Верховного жреца у нее перехватило дыхание.

Тэнис вышел из подвала.

Остальные короли последовали за ним, поднимаясь по лестнице, которая должна была вывести их из тайной комнаты под столицей Озарта.

Верховный жрец прижал обе руки к сердцу и слегка поклонился ей.

Она прикусила язык, чтобы промолчать.

Затем он аккуратно сложил текст договора. Чернила, ее кровь, едва успели высохнуть, когда он ушел.

Ее отец сдался, как только они остались одни. Дыхание вырвалось из его легких, плечи опустились, его широкая, высокая фигура съежилась у нее на глазах.

Это раскололо ее дух надвое.

Ничего этого не случилось бы, если бы не было проблемы. Если бы не было больше миграций.

– Почему Шестеро прокляли нас этими монстрами? Почему они нас ненавидят?

– Потому что они – ничтожные боги, – сказал он. – Потому что только люди обладают силой сделать богов таковыми.

Спэрроу уставилась на своего отца, любуясь его строгим профилем.

– Я никогда больше не буду им поклоняться. И никогда не буду доверять Востерам.

– Я тоже. – Он грустно улыбнулся ей, раскрывая объятия. – Прости меня, дочь моя.

Она упала ему на грудь, в крепкие объятия, такие знакомые с детства.

– Что мне делать?

Он поцеловал ее в волосы.

– Будь смелой, моя Спэрроу. Будь смелой.

Часть 1

Разделение

Один

Рэнсом

Трео напоминал кладбище.

Общий двор был пуст. На сторожевых башнях не было часовых. Порыв ветра раскачивал перекладины веревочной лестницы, и она со скрипом качалась взад-вперед. Домик на дереве был таким же пустым, как и весь остальной лагерь.

Где Одесса? Она должна была быть здесь.

Паника, разлившаяся по моим венам, вызывала головокружение. Я поднес пальцы к губам и свистнул. Пронзительный свист отразился от деревьев, прежде чем его поглотил лес.

И когда он затих, не осталось ничего, кроме тишины.

У меня по спине пробежал холодок.

Что-то не так. Она могла заблудиться в темноте, покинув Эллдер, но на рассвете нашла бы дорогу.

Издалека донесся грохот копыт. Я затаил дыхание, надеясь, что это Одесса и Эви, но всадница была всего одна, ее волосы были гладкими и белоснежными, а не дикими рыжими кудрями.

Кэтлин остановила свою пятнистую кобылу и спрыгнула на землю. Она привязала лошадь к тому же стволу дерева, к которому я привязал Ауринду.

Черная шерсть моего жеребца все еще была влажной от пота после утомительной скачки из крепости в лагерь.

– Тебе следовало остаться в Эллдере, – сказал я Кэтлин.

Она стояла рядом со мной, прядь ее седых волос развевалась на ветру.

– Ты был зол. Я волновалась, что…

– Что я причиню вред собственной жене? – Мои ноздри раздулись.

Да, я был зол. Напуган. Неистов. Смущен. Но я скорее воткну нож себе в сердце, чем причиню боль Одессе.

– Нет. – Она прижала обе руки к пылающим щекам. – Просто волновалась. Я не знаю, что и думать, Рэнсом.

– Я тоже.

Образ той женщины, запечатлелся в моем сознании. Как это возможно? Что это за магия? Или мой разум сыграл со мной злую шутку?

Я вышел из крепости, уверенный, что попал в ловушку ночного кошмара. Даже после того, как я нашел Ауринду и оседлал его для поездки в Трео, мне казалось, что я двигаюсь как в тумане. Двигаюсь, пока не проснусь от сна.

– Ее волосы, – прошептала Кэтлин.

Суть сместилась от чудовища к внешности. У той женщины было достаточно общих черт с Одессой, от волос до носа и изящного подбородка, чтобы я не мог не заметить сходства.

И ее кровь…

– Как ты думаешь, Одесса знает?

– Нет. – Я отказывался верить, что она могла хранить от меня такой секрет.

Сунув руку под жилет, я вытащил прядь коротко остриженных волос оборотня. Я накрутил шелковистый локон на палец, позволяя оранжевому, клубничному и медному цветам заиграть на свету. Затем я пустил пряди по ветру.

– Они сожгли труп? – спросил я.

– Да.

– Хорошо.

– Где все? – спросила Кэтлин, осматривая деревья. – Когда я проезжала мимо, сторожевые башни были пусты.

– Исчезли. Трео опустел.

Где ты, Кросс? Где ты, черт возьми?

Я уже дважды обошел лагерь. Я звал Одессу и Эви, пока мой голос не сорвался, а в горле не пересохло.

Если их забрал мой отец, если он причинил им боль, мне будет все равно, какие клятвы на крови я давал, я оторву ему все конечности. Или если ночью их нашел другой монстр, я молился, чтобы Одесса нашла безопасное место, где можно спрятаться.

– Одесса и Эви должны быть здесь, – сказал я. – Я отправил их в подземелье и сказал, что встречусь с ними здесь.

Краска отхлынула от щек Кэтлин.

– Где она, черт возьми? – Я провел рукой по лицу. – Я не должен был позволять ей уходить.

Кэтлин положила руку мне на плечо.

– Мы найдем их.

Я их найду. Здесь или в тени.

– Я нашла это на улице, когда шла в загон. – Кэтлин потянулась к своей седельной сумке и достала два ножа.

Ножи Одессы.

Оба лезвия были в крови.

Блять. Я ненавидел то, что у нее их не было. Что она была где-то там, без защиты. Без меня.

Треск ветки заставил нас с Кэтлин повернуться в сторону общего двора. Мое сердце замерло, а затем ушло в пятки, когда из-за деревьев появилась Мэриэтт.

– Страж. – Смотрительница поклонилась. – Кэтлин.

– Где все, Мэриэтт? – спросила Кэтлин.

– Ушли. – Ее волосы безвольно свисали на плечи, седеющие пряди выбились из жесткого узла. Ее темно-карие глаза были усталыми и налитыми кровью. На ней был толстый серый плащ, а за плечами висела туго набитая сумка. – Я уходила последней. Миновав последнюю сторожевую башню, услышала свист и вернулась. Король и его солдаты проехали мимо перед рассветом и предупредили нас о разведчике крукса. Мы следуем за его караваном в Аллесарию.

– Одесса и Эви были с ним? – спросил я.

Она покачала головой.

– Я их не видела. Король прибыл с небольшим отрядом. Всего около двадцати солдат. Они собрали припасы, но не задержались надолго.

– Черт. – Я стиснул зубы. – Тебе следует идти. Догнать остальных.

Убираться к черту из Трео, пока есть шанс сбежать.

Мэриэтт на мгновение заколебалась, подняв взгляд на домик на дереве у меня над головой. Домик на дереве Одессы. Мгновение она смотрела на него так, словно ей было неудобно покидать Трео. Как будто она больше никогда его не увидит. Но нерешительность исчезла, и так же быстро, как и появилась, она поспешила прочь, лавируя между толстыми стволами деревьев, пока не скрылась из виду.

– Если она не с твоим отцом, то где? – просила Кэтлин, медленно поворачиваясь кругом.

Где? Где, черт возьми, моя жена?

Ужас, которого я никогда не испытывал, поселился глубоко в моих костях. В жилах застыла кровь.

– Сколько людей знают о круксе?

– Немного. Немногие пережили эту ночь.

– Возвращайся в Эллдер. Заплати стражникам за молчание о женщине-круксе. Если понадобится, то плати за молчание всем. – Я подошел к Ауринде и прикрепил ножи Одессы к своему седлу запасным куском кожи. – Оставайся с Завьером. Присмотри за ним. Если он очнется, передай весточку. Если нет… похорони его рядом с моей матерью.

Глаза Кэтлин наполнились слезами.

– И куда именно я должна послать весточку?

Я вскочил в седло, сворачивая с тропинки, на которой исчезла Мэриэтт. С дороги, которая в конечном итоге привела бы меня в Аллесарию.

Была вероятность, что Одесса воспользуется отметками на моем манжете и отправится на поиски столицы. Но у меня было предчувствие, что она увезет Эви куда-нибудь в другое место. В место, где она сможет спрятать мою сестру от нашего отца. В место, где она будет чувствовать себя в безопасности.

– В Куэнтис.

Два

Одесса

Что, если я убегу?

Сидя на берегу озера без названия, я смотрела на воду, спокойную и гладкую, как стекло, и уговаривала себя не сломаться. Не поддаваться душевной боли и страху. Не рассыпаться на тысячу мелких кусочков, как круглые камешки подо мной.

В озере отражались заснеженные горы, величественные вечнозеленые растения и небо пастельных тонов. Безупречное отражение мира, перевернутого вверх ногами.

Этот луг был воплощением безмятежности. Пристанищем для измученной души. Камерой без решеток и замков.

Что, если я убегу?

Далеко я не уйду. Далеко мы не уйдем. Кроме того, я заблудилась. Окончательно.

Эви крепко спала, свернувшись калачиком у меня на коленях. Она наконец перестала дрожать после того, как я заставила ее помыться в ледяной воде. Ее одежда была грязной и покрыта засохшей кровью, но, по крайней мере, все это не попало на волосы и кожу.

Несмотря на то, что мы ополоснулись в озере, от нас все еще пахло дымом и смертью. С момента падения Эллдера прошло пять дней, и я уже начала опасаться, что этот запах будет преследовать меня вечно.

Я запечатлела поцелуй на мокрых волосах Эви, когда над моей головой пролетел ястреб и издал пронзительный крик. Я вздрогнула всем телом.

Эви захныкала, еще крепче прижимаясь к моим рукам.

Я снова поцеловала ее волосы, нежно покачивая ее взад-вперед, пока она не расслабилась.

Фэйз замурлыкал, уткнувшись носом мне в ногу.

Вода плескалась о берег.

В животе у меня заурчало.

Тишину нарушали негромкие звуки, но они были слишком тихими, чтобы заглушить крики и хлопанье массивных крыльев крукса, которые все еще звучали у меня в ушах.

Я раскрыла ладонь и провела кончиком пальца по розовому шраму на своей ладони. По зеркальному шраму на ладони Рэнсома. Они появились на нашей коже в тот день, когда мы кровью подписали договор «Щит Спэрроу» и поклялись быть мужем и женой.

Может быть, если я прикоснусь к своему шраму, он найдет дорогу ко мне. Может быть, я почувствую биение его пульса и пойму, что он все еще жив.

– Хвала Аме. Любимая мать, – прошептала я, – позволь ему жить. Помоги найти свой путь каждому… – моя молитва была прервана покалыванием магии Востера у меня на затылке.

Брат Дайм шел по траве, окружавшей это озеро, его бордовая мантия задевала золотисто-зеленые стебли. Он потянулся за желтым полевым цветком и провел по нему толстым ногтем.

Утреннее солнце заливало луг мягким кремовым светом. Это было единственное время суток, когда бледная кожа жреца, казалось, приобретала персиковый оттенок.

Он остановился там, где кончалась трава и начинались прибрежные скалы. Достаточно далеко от того места, где я сидела, чтобы воздействие его магии не было невыносимым, но в то же время достаточно близко, чтобы мы могли слышать друг друга. Сцепив руки за спиной, он поклонился.

– Ты отдохнула?

– Нет, – голос звучал не как мой собственный. Он был слишком ровным, безжизненным.

Слишком оцепенелым.

Я пережила слишком много ужасов. Предательство Джоселин. Убийство генерала Бэннера. Смерть Бриэль. Крик Эви, когда Завьер истекал кровью на улице.

Позже. Эти кошмары никуда не денутся. Я справлюсь с ними, когда перестану бродить по дикой местности с человеком, который, возможно, пытается спасти мне жизнь, а может, и нет.

– Мы не можем медлить, – сказал он.

Мы ехали уже пять дней, останавливаясь лишь для того, чтобы Фрея отдыхала. Мы с Эви обе были на грани срыва, и этих коротких передышек едва хватало, чтобы перевести дыхание, не говоря уже о том, чтобы отдохнуть.

Мне понадобится целая жизнь, чтобы прийти в себя после той ночи в крепости, а не пять дней и несколько украденных мгновений у проклятого озера, даже если вид здесь был захватывающим.

– Мы не можем продолжать в таком темпе.

– Ты должна, дитя.

Я стиснула зубы, чтобы промолчать.

Сколько бы мы не двигались, он, казалось, не уставал и не спал.

Последние пять дней брат Дайм шел пешком, а мы с Эви ехали верхом на Фрее. Его энергия ни на секунду не ослабевала, пока он уводил нас все дальше от Эллдера. От Трео.

От Рэнсома.

– Куда вы нас ведете? – спросила я в сотый раз, и в сотый раз он не ответил.

– Я приведу твою лошадь. – Он повернулся и направился к лугу, где паслась Фрея.

Сегодня, когда мы остановились перед рассветом, я сняла с нее седло, чтобы прислониться к нему, но оставила недоуздок, чтобы ее было легче поймать. Не то чтобы у брата Дайма когда-либо возникали проблемы с ловлей моей лошади.

Когда он приблизился, она взмахнула своим черным хвостом и подошла к его протянутой руке, позволив погладить ее по серой щеке.

Возможно, причина, по которой я не боролась изо всех сил, чтобы сбежать от Дайма, заключалась в том, что я боялась, что Фрея не оставит его. Или потому, что боялась вернуться в Эллдер и увидеть последствия того, что мы оставили позади.

Я боялась, что вернусь и узнаю, что у этой ноющей раны в моем сердце была причина.

Он жив.

Рэнсом жив. Он не умрет, не тогда, когда нам еще столько всего предстоит пережить вместе.

Он, вероятно, был в ярости, а я – нет. Когда он найдет нас, я с радостью вытерплю его свирепый взгляд и эпическое надирание задницы. Главное, что он жив.

Если возвращение в Эллдер означает узнать какую-то другую правду, означает потерять его среди теней, тогда, возможно, я останусь в туранских дебрях навсегда.

Вздохнув, я погладила Эви по щеке.

– Пора просыпаться, звездочка.

Потребовалось мгновение, чтобы ее серые глаза распахнулись. Ее лазурно-голубые искорки в глазах ярко вспыхнули, затем начали гаснуть с каждым морганием, пока их почти не поглотила серость.

Я улыбнулась ей, но она не ответила.

Она просто смотрела на меня снизу вверх, в отчаянии, словно ждала, что я отмотаю время назад. Что верну ее в ту жизнь, где Завьер жив. В жизнь, где кровь ее отца не запеклась на ее тунике.

Он отдал свою жизнь, чтобы спасти нас. Меня.

Это было несправедливо, что она так много потеряла. Отца. И свою мать.

Что бы Луэлла сказала Эви? Как бы она помогла своей дочери преодолеть эту боль?

Помоги мне. Я вознесла безмолвную молитву, затем проглотила комок в горле, отказываясь поддаваться слезам. Я не могла сломаться, пока не могла. Не тогда, когда она нуждалась во мне, чтобы оставаться сильной.

– Ты голодна? – спросила я.

Эви покачала головой.

Она мало ела. Я тоже.

Бесконечные дни истощили мои силы, а постоянная бомбардировка магией брата Дайма отбила у меня аппетит.

Он держался на расстоянии, стараясь не касаться моей кожи своей. Он держал длинные концы поводьев Фреи, когда вел нас через лес, но эти поводья были не такими уж длинными. И он все еще не выпускал нас из виду.

Что, если я убегу? Остановит ли он нас?

Я настолько боялась его магии, что даже не попыталась.

Он не обращался с нами как с пленниками, но я не была настолько глупа, чтобы поверить, что мы свободны.

В ту ночь, когда мы выехали из подземелий в Эллдере, я попросила Дайма отвезти нас в Трео.

Рэнсом сказал мне следовать за луной, Ауриндой, и она приведет меня к лагерю. Я была так рада, что у нас будет сопровождающий, пусть и магический. Когда мы свернули в другую сторону от лун-близнецов, я сказала Дайму, что нам нужно возвращаться.

Он забрал у меня поводья Фреи и продолжил свой путь в темноте.

За последние пять дней я поняла, что Востер отдаёт большинство своих приказов без единого слова.

– Пора вставать. – Я убрала волосы с лица Эви, затем помогла ей встать, прежде чем подняться самой.

Фэйз вытянул передние лапы, вонзив когти в гальку, и взмахнул хвостом в воздухе. Затем он бросился вперед, хватая жука челюстями. Его ребра выделялись сильнее, чем раньше.

Я кормила его кусочками вяленого мяса, которые брат Дайм давал нам с Эви, но Фэйз привык пить молоко. И ему так же, как и нам, надоело ездить верхом. Он слишком много дней пролежал в переноске. Из-за постоянной толкотни и собственной несвободы он стал сварливым.

Когда я выловила его из воды, он оскалил клыки и зашипел. Я щелкнула его по носу.

Эви побрела к берегу, безвольно опустив руки.

Я схватилась за сердце, потирая его от боли. Как мне это сделать? Как помочь ей? Я понятия не имела, как рассказать ей о смерти Луэллы или помочь ей пережить потерю Завьера. Она была слишком юна, чтобы видеть столько крови и насилия.

– Облегчи бремя на ее сердце, Богиня Карин. – Я перекрестилась Восьмерым, обводя рукой лицо и сердце. – Дай ей покой.

Если молитвы за меня останутся без ответа, я выживу. Но ради Эви я надеялась, что бог или Восьмеро услышат меня.

Фэйз бросился вперед, обвиваясь вокруг ног Эви. Временами я была уверена, что он чувствует ее боль. Несмотря на рычание, которое он издавал в мою сторону, за последние пять дней он редко отходил от нее. Он всегда рядом, всегда терпелив. Когда она взяла его на руки и зарылась лицом в его розовую шерстку, он даже не пошевелился.

Я отвернулся от озера, мысленно собирая силы, чтобы поднять седло Фреи, когда какое-то движение за деревьями позади брата Дайма заставило меня замереть. Всадник на черном коне рысью въехал на луг.

На мгновение я подумала, что это Рэнсом. Подумала, что он нашел нас и может отвести в безопасное место. Но потом мои глаза встретились с надеждой в моем сердце, и я поняла, что лошадь была не черной, а сине-чалой. И человек в седле был еще одним жрецом.

В одной узловатой руке он держал поводья чалой. В другой была веревка, привязанная к гнедой лошади, которая трусила рядом.

Брат Дайм подвел Фрею ко мне, как всегда, постарался не коснуться моей руки, когда передавал поводья.

Знал ли Дайм, почему я могу чувствовать магию Востеров, а другие – нет? Я была слишком ошеломлена после отъезда из Эллдера, чтобы приставать к жрецу с вопросами, но, если мы будем путешествовать вместе, возможно, я смогу выудить из него какую-нибудь информацию.

– Кто это? – Эви появилась рядом со мной, уставившись снизу вверх на брата Дайма.

Он присел на корточки, но был таким высоким, что ей все равно пришлось поднять подбородок, чтобы выдержать его взгляд.

– Брат Скор. Он будет сопровождать нас, когда мы поедем в Озарт.

– О-Озарт? – Я моргнула. – Подождите. Мы едем в Озарт? Зачем?

Он проигнорировал меня.

Возможно, мне следовало попросить с этого момента Эви задавать вопросы. Ей больше везло с ответами.

Брат Дайм поднял руку, стряхнул воду с ее волос и собрал их в корону.

Казалось, целую вечность назад он сделал то же самое для меня возле галереи в замке в Куэнтисе. По моей коже поползли мурашки, но я сдержалась, чтобы не поежиться, не желая лишать Эви мгновения волшебства.

Вот только она не оценила мерцающую корону. Улыбка не озарила ее лица. Вместо этого ее взгляд опустился на землю. Она вышла из кольца воды и придвинулась ко мне так близко, что ее рука могла обхватить мою ногу.

Брат Дайм отогнал воду легким движением запястья.

Было нелегко прочесть выражение его лица, но линия его бесцветных губ смягчилась, должно быть, от жалости. Он встал и отступил на несколько шагов, достаточно далеко, чтобы ослабить воздействие своей магии.

Другой жрец подъехал к брату Дайму, остановился и спешился. Он был одет в бледно-голубую рясу, которая облегала его костлявую фигуру. У него был такой же ястребиный нос, как и у Дайма.

Брат Скор отпустил животных пастись, когда подошел к Дайму. Оба жреца прижали руки к сердцу и поклонились.

Их объединенная магия потрясла меня до глубины души.

– Иди, подожди с Фэйзом, – сказала я Эви, и осталась наблюдать, как она идет к таркину у воды.

Если Дайм думал, что сможет избежать моих вопросов, то жрец ошибался.

Эви нужно было где-то спать, и не у меня на коленях. Ей нужна была еда, настоящая ванна и безопасное место, чтобы выплакаться. А Фрее требовались более длительные перерывы, чем ей давали.

– Мы должны ехать, – сказал он.

– Нет. – Я вздернула подбородок, надеясь, что выгляжу храбрее, чем чувствовала себя на самом деле. – Нет, пока вы не скажете мне, зачем мы едем в Озарт.

– Это путь, который ты должна выбрать.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Это единственный ответ, который я могу дать.

Я усмехнулась.

– Тогда мы уходим. Отправимся в Трео на поиски Рэнсома.

Жрецы обменялись взглядами, от которых у меня упало сердце. Взглядами, которые говорили, что я его там не найду.

– Что? Он… – Я не смогла закончить вопрос. У меня слишком сильно закружилась голова, а земля, казалось, ушла из-под ног.

Он жив.

Рэнсом жив. Я не позволяла себе думать ни о каком другом исходе. Если кто-то и мог пережить нападение, так это Страж. Я сжала кожаную манжету на своем предплечье, которую отдал мне Рэнсом, позволяя этой частичке его тела поддерживать меня.

– Я не знаю его судьбы, дитя. – Брат Дайм говорил мягко, как будто знал, что я вот-вот упаду. – Но здесь ваши пути расходятся. Он предан Верховному жрецу.

– А вы нет? – Я, конечно, не доверяла Верховному жрецу, да и Дайму, если уж на то пошло, но разве все они не были частью одного братства?

– Это путешествие ты должна совершить в одиночку. Это единственный способ узнать свою династию.

– Мою династию? У меня нет династии. – Я указала себе за спину. – У меня есть перепуганная маленькая девочка, которая видела, как убили ее отца. Так ответьте на мой вопрос. Почему Озарт?

Брат Дайм кивнул на седло, лежащее на земле у моих ног.

– В Туре для тебя небезопасно. А я обещал твоему отцу, что буду оберегать тебя.

– Тогда отведите меня к нему.

Рэнсом сказал мне, что, если с ним и Завьером, что-то случится, я должна забрать Эви из Туры. Отвезти ее в Куэнтис. Чтобы вся Каландра оказалась между ней и королем Рэмзи.

Если Рэнсом не нашел нас в Трео, то станет искать нас в Куэнтисе, так что именно туда нам и нужно было отправляться. Мой отец защитит нас, и мы сможем укрыться у моей семьи во время миграции.

– Нам не нужно пересекать границу Озарта, – сказала я. – Нет смысла ехать на восток. Мы должны поехать на юг, к побережью, а затем пересечь Крисент.

– Мы не поплывем в Куэнтис.

Я вскинула руку.

– Почему нет? Это самый быстрый путь.

Жрецы переглянулись.

– Что вы мне недоговариваете? Зачем нам ехать в Озарт? Если только вы не планируете пересечь весь этот континент, тогда нет смысла… – О, боги. Мир пошатнулся, когда до меня дошло. – Нет. Это слишком опасно. Это слишком далеко. А как насчет монстров? А как же миграция? На это уйдут недели.

Из Туры в Озарт, затем в Лейн и Генезис. Я даже представить себе не могла, что совершу такое путешествие.

Я покачала головой, сердце бешено колотилось.

– Мы с вами не поедем.

– Поедете. – Брат Дайм придвинулся ближе, и боль от его магии усилилась.

– То есть у меня нет выбора?

– Нет.

Я оглянулась через плечо на Эви. Почему я не сбежала от Востера несколько дней назад? Он не смог бы догнать нас пешком. Но теперь, когда здесь появился еще один жрец с двумя лошадьми, нам ни за что не уйти.

Но если я сражусь с ними. Мой взгляд переместился на меч, лежащий рядом с моим седлом.

– Может, девочке лучше поехать со мной? – спросил брат Дайм.

– Нет. – Я отступила в сторону, преграждая ему путь к Эви. – Она останется со мной.

– Тогда седлай свою лошадь.

Этот ублюдок собирался использовать ее, чтобы манипулировать мной, и пока я не придумаю план побега, я буду в тупике.

– Хорошо.

– Это будет нелегкое путешествие, – предупредил он. – Но ты должна найти в себе силы выдержать. Ради всей Каландры.

– А если я не смогу?

– Ты должна. – С этими словами Дайм ушел.

Брат Скор склонил голову набок, изучая меня долгим взглядом. Затем он поднял руку и щелкнул пальцами.