Текст книги "Ритуал Старлинга (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

Сорок два

Каспия

Я отложила перо и закрыла свой дневник. Рассказ, который я писала, был закончен, и мне вдруг захотелось взять свои слова обратно. Вырвать страницы из переплета и бросить их в камин.

И все же, когда я посмотрела на книгу и сопровождающий ее текст, невероятный груз свалился с моих плеч.

Я больше не могла нести бремя Старлинга в одиночку.

Я не заполнила ни один из дневников полностью. Мне нравилась идея, что со временем можно будет добавить что-то еще.

Но я написала историю своей жизни. Историю моего народа и семьи. Я даже включила в нее то, чем не поделилась с Андреасом, например, что моя кровь стала зеленой и что я стала сильнее и быстрее, чем когда-либо в Нелфинексе. Что мое зрение и слух обострились.

Этот проект поглотил меня целиком, и, что бы ни случилось, эта информация была записана.

Я встала со стула, спина и плечи у меня затекли после долгих часов, проведенных за столом в нише библиотеки. Прижимая к груди стопку книг, я оставила перо и чернила и направилась к столу Факсона.

На кончике его носа красовались очки в металлической оправе, когда он сидел, склонившись над книгой, и щурился, читая.

В библиотеке было темно, свет, который обычно проникал через окна, был приглушен толстым слоем серых облаков, нависших над Росло.

Я скучала по солнечному свету. Я терпеть не могла дождь.

Андреас предупреждал меня, что по мере приближения дня зимнего солнцестояния тучи и дождь будут постоянно. Но, в конце концов, погода прояснится, и весна в Куэнтисе сделает каждый мрачный момент стоящим.

– Факсон, – сказала я, останавливаясь у его стола. – Извини, что беспокою тебя. Но могу я попросить тебя об одолжении?

– Не стоит беспокоиться, леди Каспия. – Он поднялся со стула и снял очки, оставив их лежать на месте в своей книге. – Что я могу для тебя сделать?

– Я хотела спросить, не мог бы ты… – Мои руки крепче сжали дневник. Оставь это, Каспия. – Ты не спрячешь это где-нибудь в надежном месте?

Он нахмурил брови и протянул руку.

– Конечно.

Отпусти ситуацию. Я отдала ему дневник, борясь с желанием отобрать его.

Факсон не открывал обложку. Он не заглядывал внутрь. И в глубине души я знала, что он уважит мою личную жизнь.

– А второй? – Факсон указал на другой мой дневник, близнец того, что сейчас лежал у него в руке. – Хочешь, его я тоже уберу?

– Нет, этот я оставлю себе.

– Очень хорошо. – Факсон кивнул, слегка поклонившись мне, а затем исчез где-то среди стеллажей, чтобы спрятать дневник на полку, где о нем забудут.

Пока не придет время Косу найти его.

Видение, в котором он читает первую страницу, пришло ко мне три месяца назад. Оно было коротким и размытым по краям, словно затянуто туманом.

В последнее время большинство моих видений были такими. Как сны.

Горный лес, покрытый белым.

Бесчисленные могилы за крепостной стеной.

Мужчина с черными косичками, одной рукой держащий своего новорожденного сына.

Эти новые видения казались мне осколками разбитого стекла, и я должна была понять, как они все сочетаются друг с другом.

Возможно, я никогда не увижу всю картину целиком.

Я зевнула – побочный эффект унылой погоды. Я направилась к дверям библиотеки, собираясь с духом, чтобы пройти через большое фойе.

Ощущение новизны от меня еще не прошло. Людям нравилось перешептываться о моих волосах. Моей одежде. Моих глазах. По большей части, люди, казалось, не понимали, кем я была для Андреаса. Я несколько раз слышала термин «любовница», и, хотя у нас в Нелфинексе этого слова не было, я поняла его суть.

В Нелфинексе он был бы моим любовником. Моим супругом.

В Каландре мне понадобится другой титул, чтобы по-настоящему принадлежать ему.

Жена.

В последнее время мы не говорили о его помолвке, хотя я знала, что он все еще работает над аннулированием соглашения. Если люди судачили обо мне, что ж… я об этом не знала. Я избегала газетчиков и их публикаций любой ценой.

Был ли в библиотеке черный ход? Я сделала мысленную пометку спросить об этом Факсона завтра.

Я была в центре атриума, когда двойные двери распахнулись. Охранники придержали их для женщины в темно-синем платье, расшитом серебряной нитью.

Ее золотистые волосы гладкими прядями ниспадали на плечи. Ее карие глаза, в которых сверкали янтарные искорки, были такими знакомыми, что я остановилась.

Я знала эти глаза. Я просыпалась с ними каждое утро и засыпала с ними каждую луну.

Векс. Андреас предупредил меня, что его мать хочет, чтобы меня представили ей. Он придумывал оправдания, но, очевидно, она устала от них.

Это было хуже, чем газетчики и замковые сплетники. Но, по крайней мере, мы были не в холле.

Полы ее платья зашелестели, когда она пересекла разделявшее нас пространство. За ее спиной охранники закрыли двери. Вероятно, у них был приказ не открывать их, пока она не закончит со мной.

Малинн остановилась на расстоянии вытянутой руки, ее взгляд был холодным и расчетливым, когда она оглядела меня с ног до головы.

На ее ушах висели белые и зеленые драгоценные камни. На шее – тяжелое ожерелье из таких же камней. Ее лицо было безупречным, а кожа подчеркнута кремами и пудрой. От нее пахло лавандой и лепестками роз. Ногти были отполированы до блеска. Она излучала достаток и властность.

Андреас был не из тех мужчин, которые выставляют напоказ свое богатство, и из-за этого было легко забыть, что такова его жизнь. Богатство его семьи означало власть и ответственность.

Как и ответственность за женитьбу на женщине, которую его родители считали приемлемой.

Черт. Мне следовало надеть свое более красивое платье.

Малинн нахмурилась, и впервые ее холодная внешность дала трещину. За ней скрывалось явное разочарование.

Думаю, мне больше нравился ее ледяной взгляд.

– Так вы и есть та женщина, которая развратила моего сына.

На море бушевал шторм. Волны с белыми шапками катились к порту и разбивались о скалы рядом с городом. Корабли в доках раскачивались взад и вперед. Из облаков хлынули потоки дождя и сверкнула молния.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Гром прогремел прежде, чем я досчитала до шести. Всего несколько минут назад, я могла досчитать до десяти.

Гроза приближалась, и я не смогу долго оставаться здесь, но эти сердитые серые тучи соответствовали моему настроению.

– Балкон. Давненько мы здесь не были. – Андреас обнял меня и присоединился ко мне у перил. – Что не так?

– Я сегодня познакомилась с твоей мамой, – сказала я сквозь стиснутые зубы.

Он застыл.

– Черт.

– Она пришла в библиотеку. Она очень красивая.

– Да, это так.

Малинн пробыла там недолго. Она закончила осмотр, явно сочла, что мне чего-то не хватает, а затем сообщила мне: «С тобой будут проблемы».

Она даже не спросила, как меня зовут, прежде чем уйти, сверкая своим дорогим платьем.

Я отправилась домой и провела остаток дня на этом балконе, наблюдая за бурей.

– Мне жаль. – Андреас положил подбородок мне на макушку.

– Ты предполагаешь, что она была груба?

– О, я довольно хорошо знаю свою мать. Она была груба.

Я скривила губы.

– Очевидно, со мной будут проблемы.

Он оторвал мою руку от перил и переплел наши пальцы.

– Она расстроена из-за того, что я расторг помолвку.

Я резко обернулась, глядя на него снизу вверх.

– Все кончено?

– Да. – Он повернул меня к себе, взяв пальцем за подбородок, чтобы закрыть мне рот. – Женщина, на которой она хотела, чтобы я женился, – дочь ее ближайшей подруги. Я встретился с ней после того, как вы с Косом устроились. Она хотела выйти за меня замуж примерно так же сильно, как я хотел жениться на ней, то есть совсем не хотела. Но она спросила, сохраню ли я видимость нашей помолвки, пока ее возлюбленный не вернется из Озарта. Он отправился обменять партию зерна на золото, необходимое для предложения. Сегодня утром она прислала мне сообщение, в котором сообщила, что он вернулся, и они вместе сообщили ее родителям, что помолвлены и что она не выходит за меня замуж. У меня не было возможности найти свою мать сегодня.

– Она нашла меня первой.

– Мне жаль. – Он накрутил локон на палец. Отпустив его, он упал на колени.

Еще один взрыв звука прогремел в небе, когда я уставилась на него сверху вниз.

– Что ты делаешь?

– Каспия. – Андреас взял мои руки в свои. – Выходи за меня замуж. Будь моей женой.

Мое сердце екнуло. Да. Я хотела сказать «да». Я бы согласилась на все, о чем бы он меня ни попросил. Вот только я не знала, что значит быть женой.

Должно быть, он прочитал замешательство на моем лице, потому что его взгляд смягчился.

– Это значит, что ты моя. А я твой. Отныне и навсегда мы будем вместе даже в тени.

Я не верила в тени. Но я бы дождалась его в загробной жизни.

– Да.

Едва я успела произнести это слово, как он встал и накрыл мои губы своими, как облака над нами разорвались.

Мы смеялись, не прерывая поцелуя, а гроза промочила нашу одежду насквозь. Когда наши языки переплелись, я почувствовала вкус дождевых капель на его улыбке.

– Боги, я люблю тебя. Я не заслуживаю тебя. Но все равно буду хранить тебя. До конца наших дней. – Он прижал кончики пальцев ко лбу. – Клянусь.

– Я тоже. – Если все, что у нас было, – это этот момент, обещания, данные друг другу под проливным дождем, этого было достаточно.

Он кружил меня и целовал до тех пор, пока у меня не закружилась голова, затем отнес меня внутрь, и под нашими ногами образовалась лужа, когда он поставил меня на пол.

– Чего бы ты ни пожелала, тебе нужно только попросить. Мы найдем твою кузину. Мы отомстим за твою сестру. Я пошлю кого-нибудь разыскать среброглазого мужчину. И если мне понадобится поймать каждого бэарвульфа в Каландре, то так тому и быть.

– Нет. – Я запустила пальцы в его волосы. – Я больше не хочу мести.

Может быть, этот среброглазый воин спас бесчисленное множество жизней, забрав ее жизнь. Может быть, у него не было выбора, если она стала монстром.

И хотя я действительно хотела найти Зендру, это означало бы запереть ее в клетке.

Возможно, было бы лучше позволить ей разгуливать на свободе.

– Я хочу продолжать проводить время в библиотеке. Продолжить искать подсказки, пока не найду.

– Что найдешь? – Он наморщил лоб.

Я глубоко вздохнула. Была причина, по которой меня и моих сестер воспитывала тетя Олиана. Причина, по которой моя мать так и не вернулась в Нелфинекс. И у меня было ощущение, что причина была связана со всем, что я узнала с тех пор, как приехала на Каландру.

– Правду об исчезновении моей матери.

Сорок три

Одесса

Кровать затряслась так сильно, что мне показалось, будто кто-то поднял матрас, чтобы перевернуть его. Я отпрянула, когда Рэнсом пнул простыни.

Тени.

– Проснись. – Я вскочила на колени и положила руки ему на плечи. – Рэнсом.

Мой голос только усилил боль. Его голова моталась взад-вперед по подушке, а глаза были крепко зажмурены.

– Рэнсом. – Я встряхнула его, затем взяла лицо в ладони. Его кожа была слишком горячей. – Проснись. Это всего лишь ночной кошмар.

Его руки сжались в кулаки, и он взревел.

Я откинула волосы с его вспотевшего лба и на этот раз закричала.

– Рэнсом!

Он двигался так быстро, что я не успела среагировать. Он сел прямо, развернул меня, схватил за запястья и прижал их к спинке кровати. Его тело пригвоздило меня к кровати, а из горла вырвалось рычание.

Я вскрикнула, скорее от удивления, чем от боли, застыв на мгновение от ужаса, когда посмотрела в лицо своему мужу.

И увидела, что на меня смотрит чудовище.

Рэнсом оскалил зубы, а его глаза были такими же серебристыми, как лунные лучи, струящиеся сквозь окна. Не было и намека на то, что он осознает, что рычит на свою жену.

– Рэнси, – прошептала я, стараясь придать своему голосу спокойствие, хотя сердце бешено колотилось. – Вернись ко мне.

Он моргнул.

Серебристый цвет сменился ореховым. Гнев сменился ужасом. Затем он освободил мои запястья, и нас разделило пространство спальни.

– Черт. – Его руки зарылись в волосы, теребя пряди.

– Я в порядке. – Я сползла с кровати и бросилась к нему.

– Десс? – Его горло дернулось, когда он сглотнул. Затем его плечи опустились, и он закрыл лицо руками.

– Я в порядке. – Я взяла его за запястья и потянула их вниз. – Посмотри на меня. Я в порядке.

Он оглядел меня с головы до ног. Затем взял мои запястья в свои руки и осторожно повернул их, чтобы убедиться, что я не лгу. Сожаление в его глазах было как нож в сердце.

– Ты не причинил мне боли. Это был просто кошмар.

Он закрыл глаза, притянул меня к своей груди и зарылся лицом в мои кудри.

– Мне жаль. Мне так чертовски жаль.

– Не стоит. – Я обняла его за талию и прижалась носом к его груди, вдыхая его запах и слушая, как колотится его сердце.

Он смешивался со звуком дождя, барабанящего по окнам, и отдаленными раскатами грома от сегодняшней грозы.

– Что это было? Сон?

– Я видел, как она шла за тобой, – пробормотал он. – В Эллдере. Она летела так быстро, и я не смог подоспеть вовремя. Я не смог спасти тебя от нее.

Я обняла его крепче.

Это был не просто ночной кошмар. Это была Лисса. Темные вены протянулись от его сердца дальше, чем когда-либо, некоторые из них доходили до ребер.

Он мало-помалу терял самообладание. Сколько у нас еще оставалось времени, прежде чем он совсем потеряет контроль?

– Я не могу… – Он покачал головой, отпуская меня. Он прошелся по комнате, проводя рукой по бороде. – Я буду спать на диване.

– Нет. – Я направилась к двери, скрестив руки на груди.

– Десс, я не подвергну тебя опасности.

– Не уходи. Пожалуйста. – Я подошла к нему, положив руки ему на бедра. – Держаться вместе, помнишь?

Он вздохнул, обхватив мое лицо ладонями. Его глаза искали мои, и я знала, что ничего не смогу сказать, что заставит его передумать. Поэтому я не стала утруждать себя разговорами.

Я обхватила его рукой за шею и, приподнявшись на цыпочки, притянула к себе для поцелуя.

Мои губы скользнули по его губам из угла в угол, пока Рэнсом стоял неподвижно, прижавшись всем телом. Только когда я лизнула его губы, он, наконец, сдался.

Весь мой самоконтроль испарился, когда он накрыл своим ртом мой, удерживая меня на месте, пока наши языки сплетались.

В поцелуе и крепкой хватке его рук была какая-то неистовость, когда он поднял меня и понес в постель. Он схватил мою ночную рубашку и задрал ее на бедра.

А потом он заставил меня забыть обо всем, кроме ощущения его тела, двигающегося внутри меня. Вкус его языка и рокот его глубокого голоса. Он трахал меня до изнеможения, и когда я свернулась калачиком в тепле его объятий, последнее, что я услышала, прежде чем заснуть, было тихое извинение.

– Прости меня, Десс.

– Я люблю тебя, Рэнси.

Когда я проснулась на рассвете, его половина кровати была пуста.

Как и диван.

Мы с Эви тихо завтракали в своих покоях, когда нас потревожили.

– Король просит вас пройти к нему в кабинет, – сказал стюард. – Сейчас.

Я вздохнула и съела кусочек тоста со сладким желе из хурмы – основного блюда в этом замке, – а затем отвела Эви и Фэйза в детскую, чтобы они поиграли с Арталайусом и Тайтусом.

Встреча с отцом не входила в мои планы на сегодня. Мне нужно было найти мужа. Но в моем глупом-преглупом сердечке теплилась надежда, что отец, возможно, действительно хочет меня видеть.

Я знала, что, скорее всего, буду разочарована. Но моему глупому сердцу было все равно.

Когда я вошла, двери в кабинет короля были открыты. Я собралась с духом и вошла в комнату.

Отец представлял собой внушительную фигуру за своим столом из орехового дерева, с пером в руке он что-то писал на листе пергамента. Он даже не поднял глаз, когда заговорил.

– Я присоединюсь к тебе через минуту.

В каменном камине потрескивал огонь, его свет сливался с светом ламп, расставленных по всей комнате. Стены были отделаны панелями из того же орехового дерева, что и его письменный стол. На одной из стен висели портреты его родителей. Другой казался пустым, но, когда я была маленькой девочкой, я пробиралась в его кабинет, чтобы украсть мятную конфету из банки, которая стояла у него на столе.

Услышав, что он приближается, я пряталась под кожаным диваном перед камином. И выглядывала наружу, чтобы видеть, как он открывает панель в потайном отделении медным ключом.

Дверь загораживала мне вид на то, что он прятал в стенах. Возможно, мне нужно было приложить больше усилий, чтобы выяснить это.

За его спиной была стена с окнами, но бирюзовые занавески сегодня были задернуты. Они заслоняли свет, но не шум моросящего дождя.

Я медленно прошла дальше в комнату, к столу, на котором была разложена карта. Это была та самая карта, над которой мы с отцом корпели в ночь перед моим отъездом в Туру несколько месяцев назад.

Единственной подготовкой, которая была у меня перед тем, как стать его шпионом-любителем, была одна ночь. Моя первая брачная ночь.

Он потратил несколько часов, пытаясь втиснуть в мой разум как можно больше информации, начиная от сведений о Туре, которые он собрал у профессиональных шпионов, и заканчивая его теориями о местонахождении Аллесарии.

Сегодня карта была другой, с обозначениями и линиями, пересекающими Каландру, а не только Туру. Там были красные крестики. Синие линии. Черные круги.

Он сказал мне, что ему нужно попасть в Аллесарию. Что в скрытом городе есть что-то, что ему нужно. Но было ли это только частью его плана? Я думала, его интересует только Тура. Но что, если у него были более широкие амбиции в отношении пяти королевств?

Холодок пробежал у меня по спине, когда мое внимание переключилось на стол отца.

Его взгляд был выжидающим.

Дерьмо. Я отошла от карты и направилась к его столу, сцепив руки за спиной, чтобы он не заметил, как они дрожат.

– Ты хотел меня видеть?

– Да. – Он сцепил пальцы под подбородком. – Сегодня утром в конюшнях произошел инцидент с принцем Завьером.

– Рэнсомом, – поправила я.

Он отмахнулся от имени.

– У него была стычка с охранником, у которого сейчас сломана рука.

– Ну, тогда я уверена, что это была самооборона. Рэнсом ломает руки не ради спортивного интереса.

– Из отчета, который я получил, следует, что охранник отпустил несколько язвительных замечаний. За свое неуважение он будет наказан. Но эти наказания должны быть назначены капитаном Бриксом и генералом Хоксли. А не гостем Туры. Он твой муж и принц, приехавший с визитом, и, да, я предоставлю ему некоторую свободу действий. Но я не готов терпеть такую наглость, Одесса. Ты меня поняла?

Я промолчала. На самом деле он не ждал ответа. Но, по крайней мере, теперь я знала, куда отправился Рэнсом.

Он взял перо и вернулся к письму, которое писал.

– Ты можешь идти.

Мое глупое-преглупое сердечко было настоящим ослом, что заманило меня сюда.

Я повернулась, чтобы уйти, злясь на себя больше, чем на отца. Но прежде чем я дошла до дверей, он остановил меня.

– Одесса.

– Да? – Я обернулась, изобразив улыбку.

Его губы скривились, когда он увидел мои черные брюки и зеленую рубашку с поясом.

– Держись подальше от Гейбла.

– Нет.

Он сжал челюсти.

– Это не обсуждается.

– Тогда ты можешь рассказать мне о моей матери.

В комнате стало так тихо, что даже пылинки перестали кружиться в воздухе.

– Уходи.

Я стояла на своем, не позволяя ему снова прогнать меня.

– Верховный жрец спрашивал меня о ней, и у меня не было ответа. Я заслуживаю того, чтобы знать, кто она такая. Если ты не собираешься мне рассказывать, я найду того, кто расскажет.

– Не совершай ошибку, испытывая меня.

– Не совершай ошибку, угрожая мне. – Слова прозвучали так убедительно, что я не смогла бы остановить их, даже если бы попыталась.

Никогда в жизни я не говорила так, как Рэнсом. Непоколебимо. Бесстрашно. Я по горло сыта тайнами, хранящимися в этом замке.

– Почему в замке нет ее портретов? Почему никому не разрешается говорить о ней? Она причинила тебе боль? У нее был любовник? Поэтому ты не хочешь о ней говорить?

– Хватит, Одесса. – Он стукнул кулаком по столу. От его лица исходили волны ярости.

Несколько месяцев назад эта ярость выгнала бы меня из его кабинета. Но я устала оставаться в неведении. Он мог либо сказать мне правду, либо жить, зная, что я буду делать собственные предположения.

– До меня дошли слухи, что ты убил ее. Это правда?

Стена между нами рухнула. Эмоции в его взгляде исчезли. Гнев исчез. Не было ничего, кроме пустой тишины.

Он не стал отрицать моего обвинения. Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и вернулся к работе.

– Что ты ищешь в Аллесарии? Как ты собираешься остановить миграцию? Убьешь Востеров?

Он продолжал писать, его голос был холодным и отстраненным.

– Если понадобится.

– Даже если это будет стоить тебе жизни?

– Этого не произойдет. Ты свободна.

Всегда «свободна». Ничего нового.

– Почему у меня золотые глаза? Почему у меня нет искорок? У моей мамы были золотые глаза? Почему я чувствую магию Востеров? Она тоже ее чувствовала?

Перо со скрипом выпало из его пальцев. Отец поднял голову, и краска медленно отхлынула от его лица.

– Ты можешь чувствовать их магию.

– Да. – Я скрестила руки на груди.

– Ты никогда не говорила мне об этом.

– Что ж, думаю, я училась хранить секреты у лучших. Что это значит?

Он медленно встал, положив ладони на стол, как будто использовал их, чтобы сохранить равновесие.

– Это значит, что тебе нужно держаться подальше от Востеров.

– Это не ответ.

Но это был единственный ответ, который он собирался дать.

Не говоря ни слова, он обогнул стол. И так как я не хотела покидать его кабинет, отец вышел вместо меня.