Текст книги "Возвращение Богов"

Автор книги: Дэвид Дрейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Корл расхохоталась. – Боюсь, из этого ничего хорошего не выйдет, – сказала она. – Если бы я думала, что смогу вытянуть из них ответ, я бы не бросила это дело, чтобы найти тебя. Как бы отчаянно они ни жаждали крови, они не станут выступать против Горанда. Не думаю, что даже Теноктрис смогла бы вытянуть это из них.

Кэшел кивнул. Ему было жаль, что Расиль не получила информацию, за которой они пришли сюда, но в глубине души он был рад, что все это не сработало не из-за него. – Что ж, – сказал он. – Прежде чем мы продолжим поиски Горанда, нам нужно найти Лайану. По крайней мере, я так думаю, потому что мне следовало присмотреть за ней, пока вы были заняты.

– Она оставила одну из своих туфель на поляне, – сказала Расиль. Если у нее и было какое-то мнение о том, стоит ли искать Лайану, она оставила его при себе.

– Исходя из этого, я думаю, что смогу определить направление. Или даже лучше.

Они пошли обратно на поляну. Кэшел намеревался идти впереди и расчищать дорогу, но Расиль не нуждалась в помощи и не дала ему ни одного шанса. Поляна была такой же, как и тогда, когда они прибыли, за исключением ямки, которую Кэшел оставил в дерне.

Серые голодные твари, элементали, исчезли, и он был рад этому. Кровь больше не блестела в лунном свете. Он предположил, что если бы дотронулся до дна ямки, то обнаружил бы, что оно сухое, как череп в пустыне. Не то чтобы его это волновало, но и проверять он не собирался.

Расиль подняла сандалию, критически осмотрела ее, верх и подошву, и сказала: – Возможно, я смогла бы получить более четкое изображение, если бы поместила ее на то место, где кровь должна была подействовать на мое заклинание, но я не думаю, что у меня получится.

– Нет, мэм, – ответил Кэшел. – Лайане бы это не понравилось, так что мы не будем этого делать. Он был рад, что Расиль сама так решила, но он бы сказал ей об этом так ясно, как ему было нужно. Он решил, что Лайана скорее умрет, чем будет спасена магией крови. Сам Кэшел так не считал, но видел, что у нее есть свои аргументы на этот счет.

– Тогда мы положим ее туда, где она ее уронила, – сказала волшебница, кладя сандалию на землю. Она сунула руку в корзинку и достала стебли тысячелистника.

– А почему ты вообще хочешь ее найти? – неожиданно спросила лесная эльфийка.

Кэшел поднял голову. Она сидела на развилке  куста сумаха прямо внутри круга деревьев. Она встала и потянулась, одарив его улыбкой феи. – Знаешь, ты мог бы добиться гораздо большего, – сказала она. – Такой бык, как ты, заслуживает самого лучшего.

– Мэм, – отозвался Кэшел. – Лайана – моя подруга, и она невеста моего лучшего друга. Вы знаете, куда она ушла?

Эльфийка спрыгнула на землю и неторопливо направилась к Кэшелу по траве. – Значит, ты свободен? – спросила она. – Пойдем со мной, человек-бык!

– Нет, мэм, – ответил Кэшел, выпрямляясь. Она была не выше его лодыжки, но размер здесь мало что значил. Он достаточно часто бывал в таких местах, чтобы понимать это. – Пожалуйста, скажите нам, где Лайана.

Эльфийка скорчила ему рожицу. Несмотря на то, что она была маленькой, он ясно видел ее, и предположил, что видит не глазами. – С тобой неинтересно! – заявила она. – Ну, ты можешь просто забыть о своей маленькой худенькой подружке. Ее забрали слуги Миледи, так что вам никогда не вернуть ее обратно!

– Ты хочешь сказать, что ее забрал Горанд? – спросила Расиль. Она поставила корзинку на землю, но все еще держала стебли тысячелистника.

– Не подходи ко мне, котяра! – сказала эльфийка, проскакивая между ног Кэшела. – Не позволяй ей причинить мне вред, здоровяк!

– Расиль не причинит вам вреда, – ответил Кэшел, гадая, правда ли это. Ну, в этом не было необходимости. – Но, мэм, вы должны сказать нам, где Лайана.

– Миледи – это не Горанд, – презрительно сказала эльфийка. Она осторожно вышла из укрытия, но по-прежнему держалась по другую сторону от Корла. – Она здесь, а Горанд просто правит. Горанду наплевать на худенькую девочку!

Расиль наклонилась к земле и сморщила нос. Кэшел сначала не понял, но потом сообразил, что Корл учуяла запах. –  Здесь недавно были обезьяны, – сообщила она, поднимаясь. – Я должна была заметить это раньше, пока была занята с элементалями.

– Конечно же, здесь были слуги Миледи, – усмехнулась эльфийка, наклоняясь вперед, чтобы наблюдать за женщиной-кошкой, при этом стоя позади Кэшела. – Я же вам говорила. Ее забрали в замок к Миледи, и вам больше никогда не удастся ее увидеть.

– Где же... – начал было спрашивать Кэшел. Он посмотрел вверх, проследив за взглядом эльфийки. На фоне неба возвышались башня и полуразрушенная стена. Руины, должно быть, находились на расстоянии полета стрелы.

Может быть, теперь Кэшел увидел их сквозь верхушки забавных деревьев из-за другого угла зрения, но, может быть, раньше их там вообще не было.

– Почему бы тебе не пойти со мной, красавчик? – спросила эльфийка. – Ненадолго, если хочешь.

На вершине башни задвигались фигуры. Две из них были огромными обезьянами. Дымка, скрывавшая луну, рассеялась. Обезьяны держали Лайану. – Кэшел! – позвала она. Он уже шагал к руинам, держа посох поперек туловища. Расиль была рядом с ним.

***

К щеке Шарины мягко прикоснулся листик.  Она села, оценивая произошедшие события, и пытаясь вспомнить, где находится. Она спала на скамье в беседке на крыше, подложив под голову солдатский плащ вместо подушки. Близился рассвет; звезды на востоке поблекли, хотя солнце все еще было за горизонтом. Виноградный лист пощекотал ее, потому что...

– Эй, что это? – спросил Кровавый Орел. – Помолчи, тупица! – отозвался рядовой Лирес. – Это любимая крыса принцессы, разве ты не видишь?

Берн, сидя на корточках, на виноградной лозе толщиной с запястье, свисающей на задней стороне решетки, отбросил скорпиона, которого он только что прикончил. – Я предпочитаю думать о себе, как о ее коллеге, – заявил он, затем откусил еще два кусочка и выбросил останки через перила.

– Он хотел меня ужалить? – спросила Шарина. Она старалась говорить спокойно, но это было усилием воли. Она вспомнила хитиновую массу, извивающуюся на Платте. Берн перебрался на ее сторону решетки. Тонкая рука Шарины не пролезла бы в ромбовидные отверстия, но крысе это не составило труда.

– О, нет, – ответил он. – Он подслушивал, шпионил. Когда я вернулся, их было три штуки, и все шпионили, так что я избавился от них, прежде чем рассказать вам о том, что я узнал.

Охранники, разумеется, смотрели во все глаза, но, по-видимому, не заметили трех скорпионов, ползущих по кирпичной кладке, но Шарина и представить себе не могла, чтобы кто-то из людей заметил бы их.

Кроме Кровавых Орлов, здесь больше никого не было. Шарина сняла нож, когда ложилась спать. Теперь она встала и снова обернула пояс вокруг талии. На ней все еще была ночная туника в качестве нижнего белья, но Диора принесла пару сандалий и верхнюю тунику. – Расскажи мне, – тихо попросила она.

– Штаб-квартира культа находится в храме Богоматери в Роще, – сообщил Берн звучным голосом. – Умные они, не правда ли? Все жрецы раньше поклонялись Пастырю, но лидеры находятся в старейшем храме Богоматери здесь, в Панде.

– О, они умные, – мрачно согласилась Шарина, продевая язычок ремня из тюленьей кожи в петлю. – Но, благодаря вам, Мастер Берн, недостаточно умны.

– Если вы быстро пошлете войска, то можете застать их внутри, – сказала крыса. – Но каждый скорпион – шпион, и они передают мысли друг другу.

– Я никого не буду посылать, – сказала Шарина. – Капитан Аскор, с нами во время вчерашнего рейда была рота пехоты Орнифала. Где они расквартированы?

– Прямо здесь, во дворце, ваше высочество, – ответил Аскор. – Из-за беспорядков Лорд Тадаи решил, что здесь должны дежурить не только обычные стражники. Я думаю, э-э... это ему могли предложить чиновники лагеря полка, так называемые маршалы.

– Да, – сказала Шарина. – Я тоже так думаю. Что ж, капитан, давайте найдем Престера и Понта. Они уже знают маршрут.

Престер и Понт часто говорили, что они стали старыми солдатами, потому что не рисковали, но они были не из тех, кто стал бы прятаться, если бы казалось, что есть перспектива активных действий. Тот факт, что они решили дежурить здесь, означал, что они либо предполагали, что кто-то может напасть на дворец, либо ожидали чего-то подобного происходящему. Они видели, как принцесса Шарина орудовала своим большим ножом, и, вероятно, решили, что при малейшей возможности она воспользуется им снова. В этом они были правы.

Трое помощников стояли в ожидании у первой лестничной площадки. Звуки голосов на крыше заставили их насторожиться, но курьер не успел застегнуть крышку своей сумочки; из нее торчал стаканчик для игры в кости. Проходя мимо, Шарина крикнула ему: – Передай Лорду Тадаи, что я ухожу с готовой ротой!

Это было все, что она была готова сообщить открыто. Она сомневалась, что это будет иметь большую ценность для Тадаи, но, по крайней мере, ей будет что сказать, когда городской префект будет горько жаловаться на то, что она исчезла без предупреждения.

Представление о том, что принцесса может делать все, что ей заблагорассудится, было справедливо только для эпических персонажей, которые не жили в реальном человеческом обществе.

– Нет, налево! – крикнул Лирес из задних рядов отряда охраны, когда передовой отряд повернул направо в коридоре первого этажа. – Они в западном саду! Маленькая свита, топая ногами, в замешательстве сменила направление. На мгновение Шарина оказалась впереди, но затем Аскор выбежал вперед, изрыгая поток проклятий.

Берн скакал на левом плече Шарины с грацией акробата; он смеялся, но она думала, что скорее от волнения, чем из-за юмора происходящего. Это было волнующе, особенно после того, как возникла угроза беспорядков. Громкий шум послужил полезным предупреждением для роты Орнифала.

– Приготовиться! – донесся голос из-за закрытых ставнями окон, расположенных вдоль коридора. Шарина была уверена, что это говорил Понт. Дверь в конце коридора распахнулась прежде, чем до нее добрался первый охранник.

Престер оглядел коридор с высоко поднятым фонарем, затем отступил в сторону. – Это принцесса, ребята! – крикнул он своим людям. – Клянусь Владычицей, если вы не готовы, то лучше сразу надейтесь, что вас убьют! Я буду давить на вас сильнее, чем Сестра во Христе, если вы сейчас замешкаетесь!

Солдаты вскидывали на плечи щиты, надевали шлемы и выстраивались в шеренги. На них уже были доспехи; они были готовы отреагировать в любой момент, что как раз и происходило сейчас…

– Маршал Престер, – обратилась Шарина. У приземистого ветерана было много жира, но у него было больше мышц, чем могло бы похвастаться большинство мужчин. – Мы направляемся на кладбище, где вчера вечером поймали священника. Мы будем следовать тем же путем, что и тогда.

– Хорошо, сегодня все будет так, как вчера, принцесса... – отозвался Престер. Он бросил на Берна, все еще сидевшего у Шарины на плече, странный взгляд, но ничего не сказал о нем. – Скорее всего, мы доберемся туда быстрее, если пойдем по новой широкой дороге Баундри Роуд.

– Мы пойдем прямо через город, – сказала Шарина, не повышая голоса, но, не сводя глаз, с ветерана.

– Вы правы, принцесса, – ответил Престер. Он повернулся к компании, состоявшей примерно из шестидесяти человек, выстроенных в четыре шеренги.

– Ваше высочество, я не думаю, что вы понимаете, – заявил восемнадцатилетний прапорщик. Он был потомственным дворянином, который вполне обоснованно рассчитывал через пять или шесть лет командовать полком. – Сегодня ночью произошли массовые беспорядки, и маршрут через центр города может быть...

Понт подошел и снял с него шлем. Парень резко повернул голову и закричал: – Что ты делаешь, дурак?

Престер ударил прапорщика по затылку пальцами с такой силой, что можно было вбить кол для палатки. Парень взвизгнул и покачнулся вперед. Понт поймал его и сказал: – Послушай, щенок! В следующий раз, когда захочешь поговорить с принцессой, подожди, пока она сама тебя спросит! – и надел шлем на его голову.

Престер развернул его к себе и, в свою очередь, проревел: – А потом ты спросишь нас, чтобы мы сказали тебе, хочет ли она, чтобы ты открыл рот, в чем я сомневаюсь.

– Налево, – приказал Понт, и окна дворца задрожали. Рота резко развернулась влево. – Вперед... марш!

Шарина уже много раз видела войска в движении. Каждый раз оно приводило ее в трепет и изумляло. Мысленно она всегда сравнивала их со стадом овец, поскольку в ее жизни, пока она росла, не было случая, чтобы столько людей делали что-то одновременно. Овцы никогда не были так организованы. Даже пчелы и муравьи не были так организованы по сравнению с тем, что солдаты делали ежедневно.

– Беглым шагом, марш! Сверкая сапожными гвоздями и раскачивая копьями, рота трусцой двинулась по каменной улице к центру города. Прапорщик, снова поправивший шлем, шел во главе роты, но два маршала с Шариной и ее подразделением Кровавых Орлов двигались в арьергарде.

Она приподняла левую руку в виде платформы и сказала: – Берн, спрыгивай.

– Я отсюда лучше вижу, – ответила крыса.

– Да, но мне не видно! – сказала Шарина. Она была слепа с левой стороны, так как крыса сидела на ее плече. Ворча, Берн опустился ей на руку.

Двигаясь между ветеранами, Шарина обратилась к ним, надеясь, что говорит достаточно громко, чтобы ее услышали за стуком обувных гвоздей. – Вы помните храм Богоматери в Роще, который мы будем проходить через шесть кварталов?

– Это тот большой, где после наступления темноты тусуются девчонки ради двух медяков? – решил уточнить Престер.

– Ну, насчет девчонок не знаю... – и Шарина улыбнулась.

– Конечно, она не знает! – проворчал Понт. – Пресвитер, разве у тебя нет ничего, кроме кости между ушами?

– Но большой храм – я о нем, – продолжила Шарина, пытаясь снова взять инициативу в свои руки. – На самом деле, мы собираемся совершить облаву, а не идти на кладбище, но я не хочу, чтобы они получили предупреждение. Важно, чтобы никто из людей, находящихся внутри, не сбежал.

– Проблем быть не должно, – сказал Понт. – Вам нужны пленники?

– Немного, если вы сможете, – отозвалась Шарина. Ритм ее шагов подчеркивал то, что она бормотала.

– Думаю, мы справимся, – весело заявил Престер.

– Престер? Понт? – нахмурившись, обратилась к ним Шарина. Я не знаю, что мы встретим в храме.

Понт усмехнулся. – Принцесса, мы солдаты, – сказал он. – Мы никогда не знаем, что встретим. За исключением того, что в этой жизни чертовски мало приятных сюрпризов.

– Я думаю... – подключился другой ветеран. Сегодня у него и его друга вместо служебных дубинок были копья. Он осмотрел свое оружие и продолжил: – И для людей в храме тоже не будет приятного сюрприза.

Глава 14

Илна ждала, сложив ладони перед собой и зажав между ними аккуратно сложенный узор. Она не планировала связать его к приходу Принцессы Перрины: пальцы сделали его сами, потому что у нее было время, а ситуация могла стать неприятной. Илна считала, что большинство ситуаций всегда более или менее неприятны. Единственное время, когда она была по-настоящему довольна, – когда стояла за ткацким станком, не думая ни о чем, кроме работы.

Даже до своего путешествия в Подземный Мир она умела создавать замечательные изделия, на которые могла смотреть с гордостью. Но вместо ткачества она оказалась в роще на севере Блейза, разыскивая мужчину, которого никогда не встречала, чтобы помочь мужчине, который ей не особенно нравился.

Если судить справедливо, большинство людей, как мужчин, так и женщин, ей не нравились. И хотя это было неудобно, она и сама, обычно, чувствовала себя неуютно. Илна ос-Кенсет любила доводить дело до конца. Она была настолько искусной ткачихой, что даже в создании сложной ткани ее таланты не проявлялись. Гораздо сложнее было заставить людей правильно подходить друг другу…

Она одарила Ингенса холодной улыбкой, от которой он напрягся, и при этом отнюдь не была уверена в своем успехе.

Пара обезьян в остроконечных шапочках и красных жилетах пробиралась на задних лапах через заросли кизила, убирая нижние ветки с дороги для тех, кто следовал за ними. Даже в вертикальном положении они были ниже человека – по сути, ниже ее самой, – но их плечи были широкими.

Илна по опыту знала, что мускулы обезьян больше похожи на проволочные канаты, чем на человеческую плоть. Обезьяны выглядели такими же унылыми, как работники в поле в разгар сбора урожая. Но не безобидными: в деревушке Барка каждую осень по вечерам происходили жестокие драки, некоторые из которых заканчивались проломленными черепами или смертельными ударами ножей. Ну, по крайней мере, обезьяны не были пьяны.

Следом за передними обезьянами шли  юноша и девушка лет двадцати или около того – они выглядели моложе, но Илна подозревала, что их тонкие черты лица обманывают ее. Они были похожи, как близнецы. За ними, на четвереньках, ковыляла еще одна пара обезьян.

– Это Принцесса Перрина, – хрипло прошептал Ингенс. – Я не знаю, кто второй мужчина.

– Я Илна ос-Кенсет, – представилась Илна. – Я здесь, чтобы вернуть Мастера Хервира ор-Халгран его семье в Панде. Не могли бы вы привести его ко мне, пожалуйста. Никто, услышав ее тон, не мог бы принять последнюю фразу за вопрос.

– Госпожа Илна! – воскликнул юноша с явным восторгом. Обезьяны, стоявшие впереди, остановились и наклонились вперед, опираясь на костяшки пальцев; он прошел мимо них, широко раскинув руки. – Я Принц Перрин, а это моя сестра Перрина. Мы так рады с вами познакомиться!

– О, Мастер Ингенс, – воскликнула девушка, направляясь к секретарю быстрыми маленькими шажками. Она тоже протянула руки, но не так широко. – Я так боялась, что больше никогда вас не увижу. О, как чудесно, что вы вернулись, Ингенс.

Брат и сестра были одеты в одинаковые рубашки с пышными рукавами, красные жилеты, как у обезьян, и мешковатые панталоны. Их алые туфельки были с загибающимися носочками; но на туфельках Перрины были маленькие серебряные колокольчики – единственное отличие в их одежде.

– Мастер Перрин! – обратилась Илна, слегка приподнимая руки, но, не разжимая их. – Пожалуйста, не подходите ближе!

 Юноша остановился так резко, словно она ткнула его вилами в глаза. Либо ее тон остановил его, либо, что более вероятно, он, подозревал, что сделает с ним узор, если она покажет его.

– Пожалуйста, госпожа, – сказала девушка, опускаясь на одно колено и протягивая руки к Илне, прежде чем снова подняться. – Мы не хотели вас обидеть. Мы просто рады видеть таких приятных гостей, как вы и Мастер Ингенс.

– Принцесса, мы здесь, чтобы найти Хервира, – сказал Ингенс. – Он не вернулся после того, как ушел с вами.

– Ну конечно, он вернулся, – ответила Перрина с явным удивлением. – Мы предложили ему перекусить и показали крокусовые поля, но к середине дня он вернулся в реальный мир. Он полагал снова прийти до наступления темноты, чтобы поужинать с нами и нашим отцом.

– И завершить сделку, – добавил принц. – Он сказал, что принесет деньги, когда вернется.

– Хотя... – начала было, Перрина, отворачиваясь, но искоса поглядывая на секретаря. – Мне не следовало бы этого говорить, но… Я надеялась, что он пришлет вас вместо себя, Мастер Ингенс. В вас было что-то такое, что... Мне стыдно говорить о том, что я подумала. О чем я думаю.

– Хервир не вернулся, – сказала Илна. – Приведите его к нам сейчас же. Часть ее сознания задалась вопросом, что она сделает, если эта пара просто уйдет через кусты тем же путем, каким они пришли, и исчезнет. Она очень сомневалась, что их плантация находится по другую сторону полосы кизила и осин. Но тот факт, что они пришли, в первую очередь, показывал, что они чего-то хотят от нее и Ингенса.

– Но, госпожа, – сказал Перрин, его лицо исказилось от беспокойства. – Мы не можем «привести», как вы сказали, того, кто покинул нас.

– Послушай, брат? – обратилась Перрина, выглядя еще более обеспокоенной. – Ты же не думаешь…? Она перевела взгляд с Илны на Ингенса и подняла ладони вверх. – Мы с братом предложили сопроводить его в реальный мир, – серьезно сказала она.

– Между уровнями вселенных… могут быть… опасности, – сказал Перрин, – но не часто. Тем не менее, мы предложили Мастеру Хервиру сопроводить его.

– Но он и слышать об этом не хотел, – дополнила Перрина. – Ну, вы же знаете, какой он упрямый, Мастер Ингенс. Он хлопнул по своему мечу и сказал, что ему не нужна нянька.

– Я думаю, он выпендривался перед моей сестрой, – печально сообщил Перрин. – Мастер Ингенс, я не хочу ничего сказать против вашего друга, но Хервир явно был увлечен моей сестрой. Это, конечно, понятно, но он был расстроен, даже обезумел от того, что она не ответила на его чувства взаимностью.

– Он был довольно милым парнем, – заявила принцесса. – Если бы я не встретила его сначала рядом с вами, Ингенс, я, возможно, не сочла бы его таким безнадежно неопытным, – и коснулась запястья секретаря, застенчиво отвернув лицо в сторону.

Илна сердито посмотрела на нее; Перрина отдернула руку

– Пожалуйста, нам очень жаль, если с Хервиром что-то случилось, – сказал Перрин. – Я не знаю, как нам убедить вас, что он был в добром здравии, когда уходил от нас. Может быть, вы сами захотите посетить плантацию?

– О, пожалуйста! – тотчас подключилась принцесса. Она схватила Ингенса за руки, но тут же опустила их под взглядом Илны. – Наш отец был бы так рад познакомиться с вами обоими!

– Госпожа Илна, – обратился Перрин. Он слегка приподнял руки, но тут же опустил их, прежде чем она успела среагировать. – Я... мне больно, что вы сомневаетесь в нашей добросовестности. Если бы вы пошли с нами, вы бы увидели, что мы невинные фермеры, безоружные... Он обеими руками указал на широкий золотой пояс, поддерживающий его панталоны. Ни меча, ни кинжала у него не было. – Наша... защита состоит только в том, что мы  отделены от реального мира.

Илна взглянула на обезьян, сидевших на земле неподалеку. Одна из них вычесывала шерсть у другой в поисках блох; третья нашла орехи гикори, и разгрызала их своими массивными челюстями, а затем выплевывала остатки. Насколько Илна могла судить, она не глотала содержимое; обычно любой орех, который оставляли белки, был червивым. Затем обезьяна почесала обе подмышки одновременно и тихо хмыкнула про себя.

– Хорошо, – сказала Илна. – Мы хотели бы осмотреть вашу ферму. Возможно, мы найдем какой-нибудь ключ к разгадке исчезновения Хервира.

Брат и сестра Перрин радостно заговорили. Они снова подняли руки, но быстро отдернули, не коснувшись Илны и Ингенса. – О, отец будет очень доволен! – воскликнула принцесса. – Да, проходите сюда, – сказал Перрин. – Это довольно просто и совершенно безопасно.

– Идите, Ингенс, – сказала Илна. Секретарь выглядел без особого энтузиазма, пока хрупкая принцесса не встала на цыпочки и не прошептала ему что-то на ухо. Илна нахмурилась, но ничего не сказала, следуя за Перрином вокруг большого дуба.

Усун казался очень тяжелым в свернутом плаще, но он оставался молчаливым и неподвижным, как мешок с песком. Да, он был охотником. Илна, наверное, тоже, как она подумала. Она не была уверена, кто будет ее добычей на этот раз, но надеялась, что скоро узнает.

***

Гаррик вошел в храм, держа оба бантика в левой руке. Позади него на земле, скрестив ноги, сидела Теноктрис и произносила заклинание, обращаясь к кругу, который она очертила мелкодисперсным металлом – серебром, как подумал он, но не спросил. Янтарный атаме поднимался и опускался, когда она произносила слова силы. В сознании Гаррика витал образ короля Каруса, доведенного до неистовства. Карус всегда недолюбливал волшебство, и то, что он утонул в водовороте, созданном волшебниками, не прибавило ему симпатии к нему.

Гаррик знал, что Теноктрис – его друг, и понимал, что то, что она делает, необходимо, но ему все равно это не нравилось. Гаррика беспокоило, что Теноктрис теперь использовала нож-атаме. Она всегда произносила свои заклинания с помощью бамбуковых щепок, которые выбрасывала, использовав всего один раз.

Она сказала, что, поскольку атаме и волшебные палочки накапливают силу с каждым последующим заклинанием, они, вероятно, могут помешать работе всех, кроме величайших волшебников. Рискуя своей жизнью и душой, Теноктрис стала одной из самых могущественных волшебниц всех времен. Ее покачивающийся нож напомнил Гаррику как об опасности, которой она подверглась, так и об опасности для человечества, которая заставила ее пойти на такой риск.

Его ботинки застучали по мраморному полу. Камень был тщательно отполирован, что означало, что по мягкому мрамору почти не ходили – если вообще ходили.

Золотые нимфы наблюдали за Гарриком от входа, стоя у постаментов, на которых они были установлены в качестве кариатид. Были ли это настоящие женщины, которых превратили в металл, или они были воплощены в жизнь из металла? Но это не имело значения.

Гаррик посмотрел на массивный скелет. Кости полностью расчленились; даже кусочки хрящей не соединяли суставы. Как долго Манн пролежал здесь? Но это тоже не имело значения. Вместо того чтобы просто приподнять кость предплечья, Гаррик продел одну из лент через пальцы и запястье, а затем предплечье. Только после этого он надел серебряную ленту на то, что могло бы сойти за бицепс живого человека.

Теноктрис объяснила ему, что нужно сказать, но не подсказала, как ему следует расположить ленту. Это действие показалось ему правильным, когда он рассмотрел кости древнего героя.

Гаррик обошел вокруг подножия катафалка, держа в руках другую ленту. Ему показалось, что он услышал, как кости загремели. Возможно, это был подземный толчок, а возможно, это было всего лишь его воображение.

Свет, пробивавшийся сквозь сплошную панель, был тревожным и обманчивым. Гаррик подумал, что ему будет удобнее отвернуться от радужного потока, чтобы он не смог обмануть его тем, что он почти увидел в этом свете. Но иметь его сзади было еще хуже.

Инстинкты Каруса подсказали ему, что надо развернуться с мечом наготове, так как что-то враждебное готовится к прыжку.

– Вот там, парень! – крикнул призрак. – Там что-то есть, и это враг!

– «Возможно, так оно и есть», – подумал Гаррик. – «Но мне нужно надеть эти ленты на скелет, и я могу это сделать, только стоя спиной к свету, и я это сделаю».

Король Карус рассмеялся. – Смерть – это не так уж плохо, – сказал он, пока Гаррик обматывал левую руку Манна так же, как и правую. – Может быть, сбежать, потому что ты боишься умереть, тоже не так уж плохо, но такие люди, как мы с тобой, никогда об этом не думали. Прости, парень.

Закрепив вторую ленту, Гаррик вернулся к входу, и встал возле проема, откуда мог видеть и Манна, и светящуюся панель, не загораживая обзор волшебнице. Она продолжила петь, перейдя на более высокую ноту. Нимфы смотрели на него холодными, печальными глазами.

– Эуламо! – Теноктрис взвизгнула почти фальцетом. Вместо того чтобы воткнуть свой атаме в землю, как ожидал Гаррик, она повернула его острием вверх. Вспышка алого магического света залила храм изнутри, проникая сквозь стены. Гаррик рефлекторно отступил назад, наткнувшись на дверной косяк. Он моргнул, хотя и знал, что вспышка ослепила не его физические глаза.

Лорд Манн поднялся с саркофага, поднимая свой огромный железный меч. На нем было простое одеяние из зеленой шерсти с черным зигзагом по краям, которое было  застегнуто на левом плече резной деревянной булавкой, оставляя правое плечо открытым. Мраморный катафалк задрожал, превращаясь в пылинки, которые танцевали и оседали в свете стенной панели.

Манн высоко поднял меч и расхохотался. Его волосы и борода были черными, густыми и вьющимися. Он опустил меч и перевел взгляд на Гаррика. – Итак... – произнес он голосом, похожим на раскаты грома. – Ты, парень? Ты пробудил меня ото сна, который я заслужил? Он был гигантом, ростом около семи футов; грубый меч был ему под стать.

Гаррик, в свою очередь, тоже рассмеялся. Это не было притворством: Карус был здесь в своей стихии. Им не понадобятся наставления Теноктрис, чтобы понять, как действовать. – Лорд Манн, – сказал Гаррик, подбоченившись. – Когда вы говорите со мной, помните не только о том, что вы обращаетесь к королю, но и о том, что вы обращаетесь к своему королю. Я Гаррик, принц и правитель этого мира. Я призываю вас исполнить ваш долг.

– И в чем же тогда заключается мой долг? – спросил Манн. В его тоне не было ничего миролюбивого, но он опустил меч и уперся его концом в пол перед собой. Даже для него это было двуручное оружие.

– Когда вы разговариваете со своим королем, милорд, – сказал Гаррик, – делайте это с подобающей вежливостью!

Манн склонился над своим мечом, затем выпрямился, чтобы встретиться взглядом с Гарриком. – В чем, по-вашему, заключается мой долг, ваше величество? – спросил он.

При дворе Гаррика и когда он обращался к гражданам королевства, которым правил, он придерживался мнения, что королем по-прежнему является Валенс Третий, который живет в мечтах о прошлом в своих покоях в Валлесе. Однако здесь он принял почтительное обращение «ваше величество», подобающее правящему монарху.

– Милорд, – обратился Гаррик. – Врата Слоновой Кости открыты. Сон мертвых нарушен, чтобы помочь силам Зла в борьбе с Добром. Закройте Врата.

Раздался громкий смех Манна. – Что я знаю о добре и зле? – произнес он.

– Вы ведь знаете свой долг, не так ли, Лорд Манн? – сказал Гаррик. Он не пытался перекричать великана, но никто не мог усомниться ни в силе его голоса, ни в том, что в нем звучит властность.

– Да, ваше величество, – ответил Манн. – Мои злейшие враги никогда этого не отрицали. Он улыбнулся с выражением, которое Гаррик часто видел на точеных чертах призрака в своем разуме. В нем не было ничего смешного, но была яростная, неутолимая радость. Лорд Манн поднял меч, прижав его к груди, и повел правой рукой. Повернувшись, он зашагал навстречу потоку света. Его босые ступни выбивали завитки из того, что когда-то было  мрамором.

Теноктрис снова начала петь, но Гаррик не был уверен, что она останавливалась: он был так сосредоточен на Лорде Манне, что все менее угрожающее...

– Я видел чертовски мало вещей, которые были более угрожающими, чем этот парень, – заявил Карус, что было и так ясно без его комментария.

Манн остановился, его массивное тело четко выделялось на фоне сияния, пожал плечами, чтобы расслабить мышцы, и слегка сгорбился. Затем, к удивлению Гаррика и его предка, Манн шагнул вперед и исчез в ярком свете. Гаррик открыл рот, чтобы окликнуть его, но промолчал.

Кричать в мраморную плиту, освещенную всеми цветами радуги, казалось бессмысленным даже в его теперешнем состоянии удивления. Он повернулся, чтобы заговорить с Теноктрис, которая сидела так, как сидела с самого начала, напевая в мягком ритме колыбельной. Гаррик не должен был – и, вероятно, не мог – беспокоить ее, разве что спросить у нимф.