Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Другие раненые были в разной степени плохи, в сознании был только один студент, который постоянно стонал, но делал это, как-то стесняясь, в полголоса.

– Девчонки, вы сами-то как? – спросил я, протягивая бутылку, но девушки отмахнулись от алкоголя. – Восьмерых, я так понимаю, потеряли уже.

Ольга, передумав, с сильным резким движением забрала водку у меня. Она сделала большой глоток, после которого скривилась и, словно повторяя ранее виденное, занюхала рукавом спортивной кофты.

– Давайте сделаю последнюю ходку и будем перевозить больных, – решил я не развивать дальше тему. – А парня напоите водкой, в Афгане не видел, как сходят с ума, но видел, как лечат психику спиртом те из бойцов, что были на грани.

– Солдат, как там дела? – спросил Алексей, встречавший меня на выходе из лазарета, но отчего-то не смевший туда зайти.

– Да так… убили треть студентов, других товарищей разодрали. Мы в прошлом на тысячу лет назад. А в целом, да, все отлично, – сказал я.

Глава 11

Глава 11

Лагерь археологов. Часть деревни Мохов.

Год???

Шац, все больше казался адекватным. Не настолько, чтобы брать его в расчет. Но тенденции на лицо. То самое побитое мной лицо. Может и второго оставшегося в живых преподов, Николая, стоит так же повоспитывать?

– Ты сможешь оставить тут Лиду и Колю, а сам со мной наверх? Там сейчас идет серьезный разговор с местными, пока Умник проясняет обстановку, но думаю уже пора и нам присоединиться, – сказал я.

Я уже собирался идти к машине, но вновь окликнули, в этот раз Лида. Девушка дождалась, пока Алексей Шац уйдет вперед, только после начала разговор:

– Игорь, ты извини, я дура, просто испугалась отношений. Ты мне нравишься. Моя ошибка, тебя не виню, что в тот же вечер…

Я только хотел ответить, но Лида перебила:

– Стой! Ничего не говори, пожалуйста, я выпила, а от алкоголя становлюсь просто неадекватной, вот и бегала голая перед всеми, тебе нагрубила, с Колей была… Я понимаю, что ты со Светой, она нормальная девчонка, при деньгах, но ее высокомерие только для виду. Я… да иди уже, спасай нас! Но рушить демократию и запрещать гласность и право на выбор не позволю!

– И я! – выкрикнула Оля, услышав последние слова Лиды, которая те произнесла нарочито громко, но обе девчонки скорее говорили про выборы с юмором.

Уже с юмором. Может что-то поняли? Что их избранники просто импотенты, не способные на решения.

В кабине грузовика я чуть было не пожалел, что начал более уважительно относится к Алексею. Тот засыпал вопросами о местных, как с ними общаться, можно ли тех привлечь к демократическим процедурам, или вообще жить от них отдельно.

Я уже думал, что игры в «демократию» закончились, но нет. Хорошо, что хоть пришло понимание о необходимости работать и создании нормального механизма принятия решений. А там народная сельская демократия от моховцев точно поколеблет веру Шаца в демократические нормы и процедуры. В деревне проще общение между людьми.

Подъехав к месту разгрузки, я предложил выкопать глубокую яму рядом с более-менее густым кустарником для костра, чтобы не было видно яркого огня издали, нужно было хотя бы разогреть тушенку.

Алексей артачился, приводя доводы, что тут городище и нельзя нарушать культурный слой, что можно и подальше во дворах домов распалить костёр. Но я был настойчивым, явно же ересь несет.

А чуть поодаль от места будущего лагеря, от края холма, стояла большая группа из человек пятнадцати в основном взрослых, даже престарелых деревенских. Шишоновских было не много. Все они обступили Михаила-Умника. А тот самозабвенно что-то вещал своей аудитории. Подозрительным было то, что шпана Шишона представлена только малой частью и только одной девчонкой. А вот остальных нигде не было видно.

– Павел, – выцепил я из толпы Казака. – А где Шишон и его пацаны?

– Тут, Солдат, такое дело… – Павел замялся. – Там четверо взломали магазин и принялись бухать, а Шишон начал наводить порядок и парни побутькали Демьяна. Нет, я вписался и одному прострелил ляжку солью, так они попросили сами разобраться в своей банде.

– Поубивают друг друга? – с некоторой тревогой спросил я.

То, что Шишон слово держит, это хорошо, но наличие крыс в его компании, это проблема и очень большая. Отдавать все на откуп Шишону и его оппонентам не хотелось, но еще меньше хотелось лезть в местные расклады.

Тот же Павел, наверняка, будет против, а он мужик тертый, да и на вид другие деревенские тоже не забитые студенты. Есть кого под ружье поставить, но это уже усобица. Нам бы всем вместе держаться.

– Кто поубивает? Шпана эта? Да не переживай, они уже бухают мировую, меня звали, но не время сейчас. Вот завтра, если что проясниться, так ужрусь, точно. Ты не обижайся, но пол ящика белой я себе из магазина забрал, – Павел сделал паузу, оценивая мою реакцию.

Я не стал возражать. Да, был не доволен, что в магазин лазят все и каждый. Но если сейчас поднимать эту проблему, то не будет согласия. Понятно, что мужская дружба нередко начинается с драки. Но не в нашем случае.

И все же…

– Кончайте чистить сельпо! – сказал я.

– У магазина будут дежурить мужики по очереди, все равно там выход дубравы и нужно присматривать. Никто больше ничего не возьмет, только два ящика водки то и пропало, да банок десять икры с хлебом, – наивно сказал Павел.

– Всего? – усмехнулся я и провел краткий ликбез. – Да это охренеть, как много!

Вот взять водку… Это атисептик, это продукт, который мы если и сможем создать, то очень не скоро. А продать могли бы. Использовать в медицине, тоже. Но не пить же! Ну или не так, чтобы запойно. Для снятия стресса, по контролем, может быть. Но теперь алкогольные загулы нужно прекращать.

Но еще важнее, это вопрос по продуктам. Его я и поднял.

– Нам по харчам нужно тоже что-то решать. Лучше вместе столоваться, нас меньше двух сотен всех выживших с вами. Есть две полевые кухни, назначить какую смышленую из ваших, деревенских, женщин, как главную по столовой, да наших девок в помощь ей дать. Все равно женской работы не так, чтобы много, – предложил я.

– Дельно! Однако, пошли-ка к людям, а то твой Миша может и сутки болтать. Ох, и разумник какой! – сказал Павел.

Я же махнул Алексею, чтобы присоединялся.

У меня появлялось ощущение, «демократическая камарилья» становится балластом. Но оттирать Шаца и Николая я не стал. Не из-за этих деятелей. Все на взводе, растерянные. Нужно стараться сглаживать те углы, которые только можно.

– … бифуркация пространства. Мы попали в пространство-временную аномалию. Физически это возможно. Советские ученые говорят о таких явлениях, как о вероятности, – просвещал деревенских и с пяток студентов-бездельников Штейн.

– Миша, давай про теории вероятностей потом. К сожалению, но судя по всему, у нас будет много времени, если только не сгинем. Но, как говаривали наши предки: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», – я прервал лекцию.

– Да ты, парень, прямо надежду вселяешь, – усмехнулся рослый мужик, сантиметров на десять выше меня и с явными признаками занятия спортом, в прошлом.

Рядом с этим мужчиной стояли двое – парень лет двадцати и гигант, медведеподобный мужик с коротко стрижеными волосами и черной, ухоженной бородой. Если парень походил больше на спортсмена, коим, наверняка, и являлся, то бородатый мужик выглядел грузным, но мощным человеком, забросившим спорт, но периодически тягающим гантели.

Двое – типичные братки.

– Так, как там малец назвал нас, «хронопутешественники»? Мы, моховцы, уже давно знаем друг друга. С Викентием, извини, Рогом познакомились, с сыном его Степаном с Большим знаемы и ранее были. Что делать никто не понимает, но знаю одно, что держаться нужно разом, одним колхозом. И мальцам никто сопли подтирать не станет. Пусчай они сами по себе, лезть не станем, если все по уму. Отпускать же вас нет желания, сгинете. Так что нужно строить новое обсчество, – выступил вперед Рыгор, начиная сложный разговор.

– Будь умнее и не двигай демократию в массы, тут не поймут, – шепнул я Шацу на ухо, но Алексей и так уже проникся видом взрослых мужиков и умудренных женщин.

Тут преподавательским авторитетом не продвинешь идеи альтернативного избирательного процесса. Тут и нахрен пошлют.

– Я видал, что у тебя, парень и автомат имеется и пистолет. Не поранишься случаем, или в кого стрельнешь по неразумению? – спросил тот же Рыгор, который выступал своего рода застрельщиком на переговорах, прощупывая своих оппонентов.

Нельзя просто назваться лидером, нельзя и быть слабым лидером, если кто-то назовет. Люди должны понять, почему они станут идти за предводителем. Я уничтожил в себе сомнение. Да! Если не я, студентов никто не защитит. Для местных, моховцев, они вообще чужие. Придет некоторое озверение, упадок нравов, и тогда студенты станут рабами.

А еще мне будет сложно полностью подчиниться кому угодно. Даже вот этим мужикам. Если бы кто из присутствующих был действующим офицером либо в отставке, то было бы проще, на службе субординацию вбивали жестко и на всю жизнь, а так…

– Есть и автомат и мысли, как отбиться от нового нападения и что делать. А стрелять умею, счет «духов» в Афгане за пятьдесят перевалил, когда я сбился. Старший сержант отряда специального назначения Генерального разведывательного управления, общий срок службы пять лет, направлен в запас. Мастер спорта по самбо, отличник стрелковой.

Я непроизвольно принял по стойке «смирно».

– Вольно, боец, – слово взял бородатый здоровенный мужик. – Паша рассказывал, как ты и Шишона проучил без падения авторитета, узнали мы и о том, что часть тех собак и бешенных людей, что напали на вас, тоже ты упокоил, так что не тянись, парень, слушать будем, не погоним. Заслужил.

Я посмотрел на Шаца с осуждением, складывалось впечатление, что деревенские неплохо осведомлены о происходящем в лагере, скорее всего, посетили его, когда я был занят, или наблюдал за странным кораблем.

– Что предлагаешь, Старший сержант? – спросила дородная женщина лет сорока, ногу которой обнял мальчуган пяти лет, не больше.

– Предлагаю объединить усилия и жить, как, если бы навсегда жили. Не лениться, работать всем, думать и делать. Миша рассказал вам, что были пришлые бородачи, они убили парня, тело которого еще лежит у Днепра и можно увидеть в оптику, – говорил я.

– Димка, а ну иди, погуляй! – сказала женщина, которая только что сама просила говорить, а сейчас посмотрела укоризненно, что тот при ребенке о смертях рассказываю.

Мальчуган обиженно посмотрел на меня. Я улыбнулся ему в ответ. Но быстро посерьезнел и продолжил:

– Нужно объединиться, собрать все ресурсы, укрепиться, начать охоту и следить за уцелевшими огородами. Что можно сохранить из консервов, сохраняем, времена могут быть разные.

Мои слова вызвали оживление и интерес, но не было в лицах деревенских протеста. Я отошел чуть в сторону. Им нужно самим принять решение. Здесь и сейчас. А после уже обсудим, кто будет стоять во главе нашего союза.

Слушателей становилось все больше, к ним присоединились еще трое из банды Шишона, да и он сам ковылял, прихрамывая на левую ногу, со стороны одного из домов. Подтянулись и некоторые студенты, Света подошла и взяла меня за руку, демонстрируя то ли поддержку, то ли права собственности. Но мне было приятно.

– Оружие нужно под строгий контроль, – высказался Рог.

Я ответил:

– Отчасти согласен. Огнестрел под полный контроль. Выдавать только тем, кто знает, с какой стороны к нему подбираться, учить еще кого-то нет пока ни сил, ни желания. А боеприпаса мало, чтобы расчитывать на огнестрел дальше. Да! Я предлагаю считать, что мы тут надолго, или навсегда. Тогда не будем надеяться на помощь и шевелиться сами станем. По огнестрелу? Там всего-то по рожку на «Ксюху». Это наши стратегические межконтинентальные ракеты для этого времени, ну, если все же девятый-десятый век. А вот холодное оружие: ножи, если будут луки, или еще чего, равносильно эпохе, считаю нужно всем иметь, абсолютно всем.

Мужчины скептически посмотрели в сторону копошащихся студентов, которым все никак не удавалось поставить армейскую палатку.

– Научим. Еще есть что-то после поговорим. Тут жа и охотники имелись, – усмехнулся Рыгор, проследив взгляды большинства собравшихся взрослых людей, а парень рядом с Рогом радостно улыбнулся.

– А какую общественную систему нужно взять за основу в поселении? – неуверенно подал голос Шац.

Все переглянулись, было видно, что этот вопрос у них на повестке вообще не стоял. Эти люди привыкли относиться к другим по их поступкам и личным качествам, а не юлить. Даже городские Викентий его гомельский приятель Владимир, больше ценили прямоту, несмотря на то, что по жизни приходилось встречаться и с карьеризмом и с лизоблюдством.

Но вопрос был важным, как ни крути, пусть и подан несвоевременно логике переговоров.

– Вот ты вроде умный, говорят учитель в институте, предлагай, – сказал Рыгор, указывая на Алексея Шаца.

Вот знает ли что-нибудь по деревенским раскладам Шац или его заместитель? Я был уверен, что – нет, а вот моховцы, похоже, многое успели узнать.

– Я предлагаю провести выборы. Мы уже избрали лагерем президента и других ответственных лиц, – выпалил Алексей, не правильно расценив обстановку и ситуацию.

– Слышь, выбиральщик, а что ты выберешь, если я тебя пошлю и на хрен, и в задницу? – с угрозой спросил медведеподобный мужик, а Шац инстинктивно сделал шаг в мою сторону, что не укрылось от внимания мужчины. – С Солдатом все ясно, такого пацана я и бригадиром бы сделал, чтобы лохов стриг, ты сам ответь за себя, терпила. Под шконку загнать, или сам?

– Не стоит так… Никто не терпила, или терпилы все, так как в одной заднице застряли. Алексей Михайлович выразился не совсем корректно, но этот вопрос единоначалия действительно важен, – я нарочито назвал Шаца по имени и отчеству.

Как бы ни было, но местные для меня чуть более чужие, чем студенты. Да и себя среди археологов я уже поставил. Потому Шац – терпила, но свой, пусть только для меня.

– Я предлагаю создать что-то вроде Совета старейшин, куда войдут главы каких-либо направлений: охотников, огородников, военных, завхоз, может еще кто. Тут я вижу много умных мужиков, пусть трое от вас войдут. Там же и Алексей Михайлович, через его, по крайне мере пока, будет удобно общаться со студентами. Грамотную и хозяйственную женщину из моховцев поставить на хозяйство. Но так, чтобы была боевая, могла по рукам дать и студенту и мужику.

– Катька подойдёт. Вот уж бой-баба! – рассмеялся Рыгор, а Павел понуро опустил голову.

Как определил я по реакции собравшихся и их взглядам, Катькой была стройная женщина невысокого роста, с очень боевым видом, метающая молнии по сторонам, но очень нежно смотрящая на своего сынишку – того самого Димку. Женщина лет до сорока пилила взглядом то Павла, то Рыгора. И, если первый явно тушевался под острыми и пронзительными глазами, то Рыгора ситуация забавляла. Я невольно взгрустнул, так как эта женщина чем-то напоминала ему Анну Кондратьевну, скорее волевым взглядом, чем внешностью.

– Есть кто среди вас, кто может возглавить что-то типа армии? – спросил я и почувствовал некоторое волнение.

Не сказать, что я оставил мысль занять главенствующее положение в выстраиваемой иерархии. Но уж больно матерыми казались деревенские мужики, ну, и приезжие рыбаки-охотники из Гомеля. Пауза затягивалась, а предложений не было.

– Рог? – спросил один из крупных мужиков-отдыхающих из областного центра. – Ты же был сержантом по армейке. ВДВ ептель! Мастер по тяжелой атлетике.

– Большак? Ты с дуба рухнул? – отозвался тот. – Может ты?

– Я? – удивился Большак. – Это если самодержавие или тиранию придумать. И чтобы у меня гарем был официальный. Но оно же и лучше будет. Буду лежать, жрать, вы все работать. А всех девок обрюхачу за пару дней и будет скоро много малышей Большаков.

От этой перспективы явно все были не в восторге. Напрягся Паша-Козак. Он смотрел на свою жену, на Большака. И был готов вцепиться Большаку в глотку.

– Тут вот как, парень, – Рыгор сделал логическое ударение на слове «парень». – Я то и не против, кабы ты стал главою, но нужно, узнать нам друг друга, кто на что горазд. Думаю я, что, как заместитель ты подойдешь и проявишь себя. Ну и главным будь у студентов. А я, к примеру, могу довериться Пашке. Или приезжие что думают.

Рыгор посмотрел на Рогова и Большого.

– Все мужики должны заняться безопасностью, а присмотреться можно друг к дружке. Как по мне, так Солдат подойдет, пусть под Пашей походит как Верховный главнокомандующий, с перспективой стать главным, а я пока и поохочусь. Устал я от всего. Меня не трогайте, да и хорошо. Охотиться буду, жить буду, грызть врагов, если такие найдутся, тоже буду, – высказался Большой.

Рогову мялся. Я заметил, что ему было не особо уютно, что придется кому-то подчиняться. Но, видимо, мужик обострять не хотел. Всех противников положить не получится, а, если и положит, да власть возьмет, что он, малолеток прессовать будет, да постоянно оглядываться за спину?

– Пусть так, – ответил Рогов после небольшой паузы, когда многие смотрели именно на его. – Будут косяки, не обессудьте, мужики.

– Казак, командуй! – обратился к новоиспеченному «воеводе» Рыгор.

– Да пусть Солдат. А я погляжу, если что нужно, так и подскажу, – решил включить «наставника» Павел.

– С чего начнешь, командир? – с некоторой ехидцей превосходства спросил Павел.

Я усмехнулся. Как мне кажется, у Павла-Казака такая ситуация: нравится, что главный, но брать реальную ответственность не хочет. Ну и ладно. Отдерётся со временем, если я буду знать что делать, и делать, что знаю.

– Нужно распределить дежурство. Кто в ночь, того уже нужно отправить спать, назначить… – начал было перечислять я имена, но был перебит «наставником».

– Ты бы добычу вначале обиходил, таскаешь кабана, пока черви не заведутся. И так уже в уксусе мясо нужно вымачивать, – пристыдил меня Казак.

Да понимал я, что многое упускаю. Даже такие мелочи, как кабан. Правда, мелочи ли. Вот, если бы еды не было вообще, то эта мелочь и жизнь спасти могла. Только, в таком случае нашлись бы и те, кто его свежевал, а не ждал с моря погоды, пока кто-то это сделает за них. Голод не тетка.

Можно говорить, что нет людей, которым можно поручить работу для городского жителя не типичную, просто нет навыков. Тогда что? Два варианта: либо, опять же, сам, либо научи.

– Вот и поручение тебе, Казак! Возьми трех парней из студентов и покажи на примере, как нужно свежевать кабана, – так я решил и проблему делегирования и учебы.

– Лихо! Это как про инициатора с инициативой. Вот могу же послать тебя, как главный. Но пойду искать живодеров. Кто ж еще учить-то будет? – с вполне доброжелательной улыбкой ответил Павел и уже выкрикнул в сторону студентов. – Эй, умники! Три человека свежевать кабана. Кто умеет?

Через минуту к Павлу подошли двое парней, о которых ранее я не мог сказать ни плохого, ни хорошего. Не увидел их в стайке трусов во время атаки туманных волков, но и сражающимися не застал.

Оказалось, что они оба деревенские и жили в общежитии, после поступления на исторический факультет. А так знакомы с сельской жизнью и родители держали свиней. Так что, посмотрев на работу парней, Павел уже через двадцать минут позвал еще троих студентов для того, чтобы уже те учились на опыте своих одногруппников, что так легко управлялись с вепрем.

– Маленькое дело, но сделано! Нужно ещё на карандаш каждого взять с его умениями, пристрастиями, предпочтениями, – бормотал я себе под нос, направляясь к Катерине, жене Казака, которая быстро одернула студентов и лично записывала в тетрадь количество съестных припасов.

Женщина моментально нашла общий язык с Лидой и та, вместе с преподавательницей Верой еще двумя девушками, перебирала ящики и мешки под руководством Катерины.

– Катерина! Так же можно обращаться? – спросил я, подойдя к сосредоточенно подсчитывающей количество ящиков с тушенкой женщине.

– Фу, ты, сбилась! – чертыхнулась почти уже завхоз, ну или ключница. – Екатерина Филипповна Казакова, ты можешь звать и Катериной. Чего хотел, заместитель моего мужа? А хошь, так и нашепчи на ушко. Ладный такой…

– Сама-то поняла, что сказала? – рассмеялся Рыгор, неожиданно появившийся из-за спины. – Нынче Пашке скажу…

– Вот только попробуй!

Рыгор примирительно замахал руками. А я разочарованно сказал:

– Думал, что Павел, действительно, казак, потому и прозвище такое, а тут фамилия.

– Ты моего Казака не тронь! Пашка, и правда, саблю в руках держать умеет. Это он до армии на Кубани жил, а после в Витебске познакомились. Я там, в институте легкой промышленности училась, хотела одежду придумывать. А он десантник, красавчик весь такой, – понесло словоохотливую даму.

И как человеческий мозг так умудряется? Общаемся, словно бы и не было смертей, или мы, мать его, не в далеком прошлом! А Катерина продолжала, при этом умудряясь еще и что-то записывать в тетрадь:

– Вот в увольнительной его, стало быть, Пашки Козака, и познакомились. А тут мама жила, а хозяйство большое, переехали вместе. Паша же из казаков, но землю пахать умеет, в колхозе ценили, а в страду, так и деньги добрые зарабатывал, жили хорошо. Пока Горбач Меченый не пришел. И вот это все… перестройка. Перестроились, мля.

– Нужно учет начать с людей, – дождавшись паузы в биографическом повествовании, причем тоже важной информации, сказал я.

Катерина училась шить? Может пригодится.

– Учет людей? Надо, так сделаем, да и вон сколько девок без дела, – Катерина показала рукой в сторону группы девушек, которые сортировали одеяла, покрывала, куртки, свитера, и другую одежду и обувь, скорее всего, погибших. – Ты, это… Солдатик, девок береги, а то шкеты шишонские уже закинули за воротник, неравен час, так и горя не оберёмся. А так спрашивать-то у людей твоих что?

– Что умеют, чем увлекались, может, кто ходил на секцию по фехтованию, или рыбу ловил, охотился, умеет работать с деревом, хоть что-то знает о кузнечном деле, столярном и слесарном. Знает, как можно воспроизвести процессы изготовления бумаги, стекла, арбалетов, да и много чего, – перечислял я, обратив внимание на то, что на территории бывшего лагеря разгорается огромное пламя, которое стремилось перекинуться на деревья и кусты, и сокрушенно пробормотал. – Так нас видно за километры.

Ну говорил же, как добиться, чтобы не было ни большого пламени, ни много дыма. Скоро соберем вокруг себя туеву хучу злых средневековых мужиков. Кем отбиваться? Студентами малохольными. Но ничего уже не поделать, костер горит.