Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Ну право слово, завидовал я прибывшим ночью героям. Их то никто не тревожит на предмет работы, по крайней мере, до обеда не станут дергать. Да и вовсе – герои. Да я лучше бы повоевал, чем все это разгребать.

Это же кажется, что хожу и руками вожу. А сколько конфликтов, порой истерик разруливаю? Или просто филонят, работают не в полную силу. Приходилось и кричать, и даже порой бить, когда стали расценивать крик за слабость. И все это мне не нравилось.

– Да, это я так, ворчу. Давай распределяй соседей-батраков на делянку. Так же пусть и плугом поработают, выясни, кто вообще на что горазд. Еще нужно отправлять на заготовку сосны, строиться нужно. Еще в помощь бабе Клаве на поля часть соседей отправь. Она выйдет на работу, в празднике особо не была замечена.

– Да понял я, может и сам бы справился, но чухонцы эти попросили твоего присутствия. Мол, с тобой ряд заключили, так и треба лик твой узрети. Вот узрели, ты кивни им и иди, поспи. Работы сегодня много, а к вечеру обещали презентацию первых наших горшков, – сказал Рыгор и энергично зашагал к толпе оборванцев.

Продемонстрировав «свой лик» пришедшим общинникам Рыси и подтвердив договоренности, я умылся холодной водой, попросил на кухонном блоке крепкого, очень дефицитного кофе у дежурившей там Веры. Она была и за няньку детей Катерины с Павлом и кладовщицей. А, выпив бодрящий напиток, пошел к Свете. Не хотел я создавать проблемы в личной жизни, когда можно приятным способом их предупредить.

– Нужен дворец, а я тут в палатке, – пробурчал я и прошмыгнул в свое полевое жилище

Здесь меня ждала самая прекрасная девушка этого мира.

* * *

Несмотря на праздник, немного опухшие, но с еще не иссякшим энтузиазмом, из своих жилищ выходили герои. Гордые собой, они решили полдня провести в поселении и отправиться за остатками награбленного Снором и его бандитами добра.

Большой и Рог расхватали бывших пленников, и повели их по профильным мастерским.

Рогову понравился в использовании арбалет, и он хотел такими вооружить и себя и еще кого, создавая новый род войск. Поэтому Рог застрял в кузне, куда взял и кузнеца, что вчера бахвалился перед ним своим непревзойдённым мастерством.

Скоро Большой пошел смотреть за строительством крепости, а по сути, просто убежал от женщин, которые были так рады видеть своего мужчину, что изматывали уже не молодого Большого не один час. И даже в мастерских, которые компактно находились в школе и в школьных гаражах, жены нашли своего любимого.

Горыня со своими ближайшими решил самостоятельно проинспектировать четверых бойцов, которых освободили из плена. Степан же сбежал с Властой куда-то и, видимо, они друг друга так же усердно инспектируют. Безобразие. Но они якобы на охоте. А после Власта подстрелит несколько куропаток, да и назад.

Только часа через два, когда Заяц вновь радовал крупным уловом, на этот раз, выловив не сома, а какого-то монстра, вышел из своего дома необычайно счастливый Павел и просто сияющая Катерина. Женщина даже не стала отчитывать своих подчиненных, что те и не прибрались в местах празднеств, да и не поставили на баланс трофеи, которые привезли воины, не переписали новых людей, учет которых Катерина вела.

Такого плодотворного общения с мужем, женщина не получала уже… Да она и не помнила когда Паша был таким неутомимым и внимательным. Теперь Катерина была готова молится, чтобы только не случился обратный перенос в будущее, если только муж будет хотя бы изредка повторять такой вот «забег» по семейному ложе. Ну а детей?.. Тут сложнее, но выучат, и они станут людьми и в этом мире. Что важно, то детям начинает нравиться. Они словно бы застряли в игре, из тех, что играли в деревне.

* * *

– Ну, давайте начнем, – открыл совещание я. – По насущным проблемам и их решениям.

Был вечер, уже смеркалось, и важно было собраться Советом, чтобы хоть что-то понять из того, что творилось целый день. Просто огромное количество людей, которые, казалось, находились в беспорядочном броуновском движении.

Между тем, как по волшебству в этом хаосе, продолжали возводиться стены крепости, рылся ров на уже последнем, юго-западном направлении. Да много чего делалось как бы само по себе. Но так же не бывает, значит управление было, пусть и не системное.

Умник и Павел нужное дело сделали, исследовали протоки.

– С чего начать? Может с кавалерии? – предложил обсудить чрезвычайное происшествие Козак.

– Да, дурень Крот, мал еще, вот и полез не на свое поле, – высказался приглашенный на расширенный Совет Шишон.

– Дурень и есть, – подхватил определение умственных способностей моховского подростка Горыня.

А проблема была в том, что Крот решил покрасоваться и показать джигитовку на коне, привезенном из варяжского схрона. Малой хотел только повторить хотя бы что-то из того, что продемонстрировал один из пленников, Карп.

– Баба Клава с Веданой говорят, что жить будет, перелом ноги, да пару ребер. Я сама посмотрела и согласна с ними, – проинформировала Оля, как глава уже не только академической медицины, но больше санитарно-гигиеническая службы.

– Спасибо, Оля, чуть попозже поговорим о твоем направлении, – сказал я одной из двух приглашенных на Совет девушек.

Была еще Вера, которая сейчас вновь заменяла Катерину, а вот Лида отказалась идти, указывая на свою бесполезность. Вообще что-то твориться с ней не то, и не могу понять, что именно. На откровенность не идет ни со мной, ни с девчонками, которых я просил поговорить с Лидой.

– Расскажите мне об этом Карпе, что за карась приплыл в наше болото⁉ – не изменяя своей манере шутить всегда и везде, поинтересовался Большой. – И что за нахрен? Почему сегодня мы так и не отплыли за хабаром?

– Добрый вой! – лаконично ответил Горыня.

– Все они добрые, когда спят у стеночки, вот только стеночка клыками погрызена, – вставил вновь свою реплику Большой.

– Владимир… – попытался было я привести к порядку Большого.

– Вот за Владимира ухо откушу, называй меня Большой, но я все, я стату́я, у которой нету… Короче, совещайтесь, – незлобно, но все же с нотками наигранной обиженности сказал Большой.

– Так, вот… – решил высказаться Рог и с некоторой укоризной посмотрев на Большого. – Так вот, этот мужик действительно крут и нравом и опытом. Получается, без обид, Шишон, но он лучший среди нас наездник. Работает луком просто на загляденье, я такое только в кино видал про индейцев. На мечах мастер, Степа протестировал, а сын то у меня республику выигрывал.

– Карп поведал мне про свою долю. Он изверг, и хочет рядиться на живот свой. Сотник он, добрый, аще два гридня при нем, – продолжил Горыня, демонстрируя отличное уже знание нашего языка.

– Артур, что думаешь, будет от этого гриба яд? – спросил я у безопасника.

– Не уверен. Он очень старается проявить себя и занять хоть какое место в нашей иерархии. Смотрит на некоторых девиц, вернее на одну, да не масленым, похотливым взглядом, а как на нечто потерянное. Думаю у него свое горе и погибшая семья, – докладывал Артур под удивление присутствующих, при этом смотрел на Веру, намекая, на какую именно девушку смотрел Карп.

За неполный день особист сумел много рассмотреть и понять, да и демонстрировал бывший пленник стремление закрепиться за шанс жить в поселении. У меня уже был разговор с Артуром на эту тему.

– Я правильно понял, что девица сможет такого бойца приручить и оставить в общине? И еще нужен ли он нам? – спросил я.

– Уверен, – приняв на свой счет мои слова о нужности Карпа, первым свое мнение высказал Рог. – Я не претендую на генерала. Вообще мое участие в операции было скорее вынужденным. Нет, я не отказываюсь и далее, если нужда будет. Но по мне лучше создавать оружие, да учить молодежь боксу и общей физической подготовке. А этот волкодав, да при правильной гражданско-патриотической и политической обработке, станет хорошим сотником, а многим больше сотни бойцов мы не соберем никак.

– Ну, не согласен. Начинали мы, может, с тремя-четырьмя десятками, но как-то быстро люди становятся воинственными. Сейчас, если всех ополчить, включая бывших рабов, то под сотню и наберем. А еще, что-то мне подсказывает, что станет перетекать к нам молодняк от соседей Рысей-болотников, – высказался я.

– Только вопрос, а оно нам нужно? – включал «адвоката дьявола» Большой.

Вот и проходил Совет в прениях и спорах, когда Большой почти безэмоционально критиковал любое решение, а другие стремились доказать ему свою правоту, выискивая новые доводы и корректируя вероятные решения.

Так, фундаментально было принято решение, что локальная экспансия – единственный шанс для нас и всех тех, кто к нам присоединяется. Поэтому нужны люди и коли будет такая возможность, то купить тех же рабов, но выборочно, Заниматься гуманизмом в этом времени не стоит, не поймут и сочтут слабым.

Да, и прознают все окружные ватаги, что некий град скупает большое количество рабов, так только увеличат количество набегов на поселения для грабежа, а поселению не хватит ресурсов выкупать многих.

Разговор был и о строительстве крепости. Многих пугала тенденция, что дубрава, кажущаяся некогда огромной, уже лишилась не менее сорока процентов от своей площади. Пусть и осталось не так уж и много мест, еще не обнесенных крепостной стеной, но тенденция в целом не очень привлекательная, если учитывать, что дуб представляется важным ресурсом, в том числе и из-за желудей. Мало ли какой голод может случиться.

Была еще одна дубрава вдали от поселения, превращающегося в город. Это километров шесть-семь в сторону бывшего поселения Горыни, практически на берегу Днепра.

– Так что мешает прийти туда либо по лесу, либо по воде, напилить, нарубить, да можно и почти вырубить ту дубраву, связать бревна в плоты, пустить по Днепру. А тут их ловить, через протоку почти к самому городу протаскивать, а дальше можно и на гору затаскивать. Это и стена и новые постройки. Уже скоро соберем, урожай ржи, неделя-две и нужно срочно строиться в самом центре будущего города, – говорил я, выражая мнение многих собравшихся, просто такие простые решения нужно было озвучить.

– Там хозяин живе, аще вельми много туров, кои за той дубравой и затоки, – выразил сомнение Горыня.

– Хозяин – это медведь? – спросил я и, получив согласительный кивок, продолжил. – Уверен, что нам удастся его уговорить, если тут нет заморочек по тотему, с запретом убийства. Вообще хорошая шкурка большого зверя – статусная вещь при приеме тех же купцов. Ну, а что касается туров, то это даже хорошо, можно же отлично запастись мясом.

– Ты понимаешь, что такое стадо туров, особенно с боевитым вожаком? Это машина смерти, чем их возьмем? Крупнокалиберного пулемета у нас нет, не всякой стрелой можно пробить шерсть со шкурой. Да и как обработать столько мяса, – Большой продолжал отыгрывать свою роль.

– Я так думаю, – почесав уже изрядно подросшую бороду, вступил в дискуссию Рыгор. – Туров тех бить нужно, это сладим. Конечно не всех, но нам срочно нужно задумываться о зиме. Во что одевать станем детей? Да, мы скупили уже немало шкурок и бабы уже думают, как шить шубы, но этого мало, очень мало. Побьем бобров, еще кого, но шкуры нужны. Это раз. Два – проблема заготовки мяса упирается по большому счету в соль. Ее сейчас много, но стоит ли жертвовать тем же огурчикам соленым, помидоркой, да и много чем, что, между прочим, и продать можно. Нужно посчитать количество соли. Солончаки искать нужно. После даже организовать соляной поход под Мозырь, вот, не знаю, есть сейчас там город, или нет, но точно немалые залежи соли будут, я был некогда на предприятии Мозырьсоль и, надеюсь, найду место и сейчас. А так, по таре: банки стеклянные это не все решение. Заработала гончарная мастерская, все сегодня видели, что горшки знатные вышли, пусть из десяти только семь и можно использовать. Есть воск, и будет его больше, я вот надумал пассику расширять до хотя бы двадцати ульев. И всем советую. Так можно мясо в горшки, воском закупорить, да в погреб. Да таким и торговать будет удобно.

– Перчику бы туда, лаврушки, – мечтательно пробормотал Козак.

– Вот и хорошо, видите, сколько советский дефицит дал нам возможностей. И банок с запасом и лавровый лист мешками, что на всю жизнь рачительной хозяйке хватит и перец и крышки на закатки, да и мука, соль, сахар мешками. Всем затаривались впрок, – с долей сарказма высказался Алексей.

И это была сущая правда. Когда провели, наконец, полную ревизию всего и вся, нашли нужное сейчас, но незначительное для двадцатого века. В семи полностью перенесенных домах, двух частично, но, главное с погребами, инвентаризировали очень много чего.

Люди в деревне были не просто запасливы, а маниакально запасливыми. Закатки, домашняя тушенка, сало в банках – это было своего рода фетиш. Не было ни одной хозяйки, у которой не был полон и погреб и, если был, «холодник».

– Товарищи, я все понимаю, нужно сельское хозяйство и все такое, но то, что творится, это же сущая вакханалия. Еще не успеваешь очистить поле, как туда нагоняют девок, и те уже засевают. Вокруг нашего города уже все больше поля, за лесом приходится ходить за пару километров, – Большой сегодня выражал апологет скепсиса, критикуя даже, казалось понятные вещи.

– Большой, ты что, не выспался, или твои жены не так встретили своего героя, чего ты все критикуешь? – взбеленился Рог. – Мы еще не обсудили конкретику по доставке дуба с дальней дубравы, а ты уже другие вопросы накидываешь.

Большой лишь пожал плечами, мол «отыгрываю свою роль, да и только».

– Да, мы должны на выходе с сельского хозяйства получить много, надеюсь больше, чем нужно, да и рабочие руки с полей можно было бы распределить на другие участки. Вон даже обучение детей не организовали, а у нас много детишек в возрасте до четырнадцати лет. Можно посчитать, что у них каникулы, но работа нужна и в этом направлении. Все это ресурсы. С теми же болотниками, так я называю сейчас наших соседей, мы будем торговать, в том числе, и едой. Они кормятся от природы, но огороды, как я понял, у них слабые, а охота не всегда дает достаточно еды. Так что поля будут, еще больше нынешнего, будут склады с возможностью сидеть в осаде до полугода, – я оглядел всех собравшихся. – Мы уже почти час в говорильню играем, давайте чуть быстрее, а то все участки без пригляда.

– Экого ты, Казак, ученика вырастил, – усмехнулся Рыгор, поддевая плечом Павла.

«Наставник» только что-то буркнул.

– Добро, но скажи, Солдат, а что тут за легенды ходят, что ты с волчицей закорешился? – Большой задал мучивший многих, особенно аборигенов, вопрос.

– Теперь она мой телохранитель. Но какой-то неправильный – вот опять с Рексом убежали куда-то, – ответил я и демонстративно перевернул страницу блокнота, зачитывая следующий вопрос на повестке.

– Во мля! С волками в корешах. Ты силен! – восхитился Большой.

Глава 24

Глава 24

Поселение

Июнь 882 года

Князь Олег, как его называли словене, или Хельги, как обращались к князю заморские варяги, выходил из палат, которые занял после покорения Смоленска. Хельги было больше прозвище, смысловая нагрузка которого уже ставила Олега выше иных людей.

Хельг – суть священный, видящий то, что иным не под силу. И князь отвечал этим требованиям, зачастую выполняя роль жреца на капищах. Да и все те рисунки деревьев, что были на его теле, воспринимались как охранительные обереги.

Дружина верила, что Перун, а для иных Один с Тором, берегут Олега, и это боги разукрасили тело предводителя. Сам же князь, будучи умным человеком, не развенчивал мифы, не рассказывал, что подобные рисунки он уже видел, и что-то похожее было даже на телах некоторых чухонцев.

Несмотря на утро, Олег был утомленным. Он опять очень мало спал. И причина его бессонницы для многих могла быть сладкой фантазией, но не для Хельги. Вновь он провел ночь сразу с тремя молодыми женщинами.

Олег любил женщин и до поры с превеликим удовольствием демонстрировал девушкам, а через их рассказы, и всему войску свою мужскую силу, но не каждый же день. Уже две недели он пьет брагу и мед и услаждается женщинами в Смоленске, закрепляя свою власть над городом и его окрестностями.

Это сколько же детей появится в этом большом граде после отъезда князя? Однако, такое поведение было обязательно. В коллективе воинственных мужчин необходимо демонстрировать свое превосходство и в поединках и в любвеобильности. Жена есть. Одна. В Изборске ее земли и там она проживает.

Олег не имел прямого отношения к Рюрику. Ефанда, родная сестра Олега была женой первого русского князя. Этот союз был сперва вынужденным. Приглашенный конунг на княжение в словенские земли решил укрепить свою власть, женившись на дочери одного из знатных новгородцев. После, уже немолодой Рюрик, влюбился в свою суженую. Не мог допустить князь-сокол еще одного восстания словен, подобного кровавой бойне с Вадимом Новгородским, поэтому привлекал к себе и словенскую знать через влияние тестя.

Между тем, Олег выполняет наказы, даже мечту, своего шурина Рюрика, имя которого так созвучно с прозвищем «Сокол». И пока все складывается как нельзя хорошо. Тот же Смоленск был взят практически без боя, только некоторые представители элиты, особо ретивые, были зачищены.

В многочисленных походах, как в земли воинственных словенских родов, так и к чухонцам, при отражении набегов иных варягов, чаще данов, реже свеев, Олег у костра много разговаривал с Рюриком. Тогда, с кувшином хмельного меда в руках, под треск горящих палений, Олег много спорил со своим старшим товарищем, другом и родственником.

Рюрик говорил, что в случае взятия под контроль торговых путей, можно создать такую державу, что и франки позавидуют, а ромеи за равных считать станут. Шурин строил планы большого «полюдья» по пути в греки. Его разведчики и отдельные отряды много вестей принесли с Днепра, Припяти, других рек.

Рюрик даже отправил в град Кия своих мужей Дира и Аскольда, и те смогли важный торговый город взять под контроль. Но со смертью князя, те варяги перестали слать послания и начали чинить много преград для торговых гостей, а про дань в триста гривен серебром Рюрику забыли напрочь.

Почему Рюрик выбрал Олега в качестве своего самого приближенного человека? Рюрик видел силу и богатство только в единстве всех варягов, словен, кривичей, веси и иных народов. Норвеги ли, свеи, тем более даны, могли совершить только набег и после уйти, а это только отвадит торговцев и сделает всю Русь еще слабее.

Олег же был из знатного рода словен, его уважали все варяги, он был своим и для кривичей и для мери с весью не чуждым. Вся эта, пока еще очень шаткая, сила могла реализовать цели и мечту Рюрика. Хельги-Олег был сильно набожным, почитая и воинственного Перуна и чтя других богов, воздавая и им свою дань и кланяясь, никогда не обижая, что еще больше ценили разнонародные племена.

И Олег поклялся. Тогда, уже умирающего от жара Рюрика, принесли на капище, как и только что рожденного Игоря. Туда, где еще недавно сжигали умершую Ефанду. И Олег, в присутствии своих родичей и самых ярых в бою воинов, дал свою клятву в верности младенцу Игорю и в том, что сделает все для реализации задумок Рюрика, имя которого восславит в веках.

Пользуясь случаем и эмоциями собравшимся, Олег добился подобной клятвы и со всех собравшихся. Уже тогда, еще за несколько часов до смерти Рюрика, новый князь формировал свою собственную элиту и сподвижников.

– Конунг, к тебе воин из дружины Снора, – на скандинавском наречии обратился к Олегу один воин из его ближней дружины, который сегодня дежурил у княжеского терема в центре Смоленска.

– Пусть зайдет, – на том же языке ответил Олег.

Вообще, князь знал два северных наречия, словенский язык, одно чухонское наречие и всегда общался на том языке, на котором к нему обращались. Этот прием имел и плюсы и минусы. Так, единообразие в использовании языка способно сплотить дружину, но тут могут обидеться словене, если использовать одно из северных наречий, или северные варяги обидятся, если словенский язык станет единственным. Между тем, Олег все больше опирался в своем общении на словенский, но не сейчас. Пришедший Кнут говорил на свейском наречии.

– И почему ты, Кнут покинул Снора, я говорил быть при нем до моего прибытия в Любеч, а может и дольше. Мне нужно все знать об этом беспокойном варяге, – проявлял свое недовольство Олег.

Именно что «проявлял». Князь очень редко выходил из себя, всегда старался думать, прежде чем делать. Но ратные люди такого характера лидера не поймут, тут в цене лихость, чаще безрассудство, но не расчет. Зачем думать, если человеком все равно играют боги?

– Не гневайся, князь, но нет больше Снора, как и всего его хирда, – Кнут выпрямился и посмотрел в глаза Олегу, как это пристало делать, принимая гнев конунга с достоинством.

– Давай по порядку рассказывай, – спокойно сказал Олег.

Кнут был, как это бы сказали люди из будущего, шпионом. Олег внедрял, или подкупал варягов в независимых дружинах. Эти люди приносили новости о настроениях и деяниях внутри хирдов.

Да таких дружин и было то всего четыре, остальные лично подчинены Олегу. Снор же, как и другие вольные варяги, – наследие от Рюрика, который нанимал много варягов для войн с чухонцами, отодвигая тех все дальше на Восток от Новгорода и Ладоги.

До князя уже доходили слухи о том, что его распоряжения Снором выполняются с некоторыми отклонениями. Да и то, что во время остановок войска Олега, Снор и его непобедимый берсерк Олаф уже в поединках убили почти два десятка хороших воинов, повлияло на то, чтобы князь думал, как избавиться от буйного нрава Снора.

Вот и сейчас, Олег отправил немалую, а что еще важнее, очень сильную, дружину Снора разведать обстановку на торговом пути до Любеча, организовать две-три стоянки для всего воинства. Нужно же было подклепать корабли, по необходимости, смастерить новые весла, которые часто ломаются, да и воинам нужен отдых, нормально поесть, выпить хмельного меда.

А еще задачей Снора было разведать обстановку с радимичами, которых Олег хотел привести к покорности и брать дань с этого племени. Князь предполагал, что угроза перекрытия торговли с Сожа в Днепр может способствовать большей покладистости песчанцев.

Снор должен был понять, насколько радимичи зависимы от торговли и кому те платят дань. Да, скорее всего, хазарам, но расстояние от Итиля до Сожа уж очень велико и песчанцы могут иметь и самостоятельность, а это, по мнению Олега, неправильно.

Но регент при сыне Рюрика, был хитер и прозорлив, мог не волхвованием, но своим разумом предвидеть и планировать. Поэтому Олег посчитал, что от Снора нужно избавляться, как и от всех наемных варягов Рюрика.

Князь был почти уверен, что варяжий хирд начнет грабить на торговом пути, могут и тех же радимичей на их рубежах пограбить, не сдержится Снор. И тогда Олег, проявит свою волю и очень строго накажет варяга и тех, кто будет с ним до конца. Шурин Рюрика покажет всем на торговом пути, что именно он, Олег, является гарантом безопасности торга, что никто, даже его люди, не может бесчинствовать на пути в греки. Авторитет князя должен будет взлететь в регионе, а племена станут сговорчивее. Ну а Олег уберет от себя ненадежного варяга.

– И что берсеркера побили? – после рассказа своего шпиона князь не мог сдерживать своих эмоций, впервые за долгое время.

– Олафа-берсеркера в бою одолел ярл того вика. А когда Олаф уже проиграл, ему прямо между глаз прилетела из темноты стрела. А я прикинулся мертвым, а потом отполз к кустам и быстро ушел, когда жалкие остатки хирда Снора стали на колени, а сам он пал от меча престарелого воина, – продолжал шокировать Олега Кнут.

Рассказ о необычном поселении, которое возникло вроде как бы из ниоткуда, но там, где было бы целесообразно ставить город, был невероятен. И то, что после грохота падали воины Снора, и что оборонявшиеся поселенцы использовали греческий огонь, который они поместили в горшки. Все было еще большей выдумкой, чем саги скальдов. Был бы Олег не таким расчетливым, он мог подумать и о происках богов, но нет… Это люди.

– И что мне делать с этими новостями? – задал скорее себя самому вопрос Олег.

Кнут же промолчал, не ему давать советы конунгу, на то Олег может и тинг собрать.

* * *

Месяц прошел, даже больше. Как определял Михаил-Умник, сейчас был где-то конец мая. По утвержденному мной календарю принято считать, что сегодня 18 мая.

Жара стояла просто невыносимая, точно июньская. Однако наши умники утверждали, что в целом в этом времени теплее и такой май вполне нормально. Но погода, между тем в достаточной степени благоприятствовала, дождей было не мало, сильной сухости не ощущалось.

Но этот месяц был и метафорически жарким, из-за того объема работы, что было проделано.

Затея со сплавом строительной древесины по течению Днепра была частично удачной, если не считать потраченных литров двадцать невосполнимого ресурса в виде бензина. И тут речь не только о заправке бензопил, с этим-то все вполне объяснимо и рационально. Но то, что пришлось в срочном порядке на моторной лодке вылавливать часть плотов, догоняя их чуть ли не возле того места, где должен был быть Лоев, вот это плохо.

Однако, справились и уже все поселение огорожено стеной, после чего было принято называть наше место обитания городом.

Шли споры о названии. Огородили же, значит уже град, тем более, что и кирпичные здания у нас имеются. Теперь кипят работы по сооружению площадок на стене, да бойниц, так сказать стационарных стрелковых сооружений.

Умельцы смастерили уже три просто адских арбалета, силой более шестисот джоулей и способностью пробить кольчугу на расстоянии до ста двадцати метров. Собрали и две катапульты, но они сейчас проходят испытания и, как я признал, не очень то и удачные. Несмотря на то, что собирали с точностью по картинке из одной из книг Умника.

Между тем, как ни критикуют женщины, городская промышленность все равно больше ориентируется на оборонку. Много мужики, как аборигены, так и попаданцы, провели времени в кузне. То не получалось плавить стальные листы, то формы плохие, то мешки поддувал рвутся в день по нескольку раз.

Но шесть поселенцев, в той или иной степени имеющих отношение к кузнечному ремеслу, при том, что часть из них из другой эпохи, добились своего. Были изготовлены пять изделий, типа «шашка казацкая». Павел настоял на названии «казацкая», тем более, что он принимал активное участие в производственном процессе.

Теперь шесть человек, включая меня, отчаянно тренируемся, постигая мастерство владения шашкой. Тут инструктором чаще всего выступает Степан, реже Павел, Карп и Горыня. А клинки достались еще и мне с Константином. На очереди Рог, Алик, Шишон, Бушуй. Им я обещал в течение трех дней сделать оружие.

Армия формировалась, и уже было на что посмотреть, когда парни и три девчонки-валькирии-лучницы постоянно тренируются, маневрируют, соревнуются и спаренгуются. Сейчас дружина составляет восемь десятков человек, из которых даже неполный десяток конницы, но без учета «стариков»: Большого, Рога, Горыни, которые больше заняты в ремесле или на административной работе.

Дружина города, как я понимал, – уже сила, тем более при использовании технического превосходства и стен города. А еще Арнольд попросился в дружину, он не только осознал свою никчёмность, но и ощутил на себе некоторое презрение и со стороны девчонок и парней. Тут, как ни кричи, что ты мускулистый и владеешь восточными единоборствами, без подтверждения заявлений в жестоких поединках, становишься трусливым брехуном. Но его все больше привлекал к своей работе Артур.

Кроме того, больше двух десятков парней от соседей очень хотят стать горожанами, часть из них уже и свататься пыталась к девчонкам. И, что удивительно, были девушки из бывших студенток, которые соглашались, но без переезда. Как-то быстро стало неправильным оставаться без мужчины, особенно приспособленного к местным реалиям.

Аня Миронович, Инна Короткая, Люба Баталова уже готовятся к свадьбе, другие еще «нагуливают аппетит». Неожиданно Вера, бывшая преподавательница-филолог закрутила роман с Карпом, чему я был только рад, так как хорошего воина любовь приковывала к общине, а Вера никуда не уйдет из города. Уже потому, что она не из этого мира и не захочет менять хоть какую связь с былой цивилизацией на дремучее средневековье.

Я женился на Свете Кручининой, Степан Рогов брал в жены Власту Горыничну, Константин становился мужем Ольги Потаповой, Бушуй женился на Виктории Мишиной. Неожиданно Алик, точнее Александр Меньшов решился на официальный, в пределах города, союз с лучшей лучницей дружины, Татьяной Вержбицкой. Самым же неожиданным событием стала свадьба Большого сразу с двумя своими женщинами.

Было на бракосочетании и «именем града пока еще не названного» и «молодые можете кольца одеть» и поклоны с подношениями идолам и благословление отца Андрея с напутственным христианским словом от бабы Клавы. Столы и песни Витька, коллективное исполнение «Черного ворона» и других народных песен будущего. Душевно так вышло, особенно, когда, под удивленные возгласы многих, Рыгор притащил гармонь и исполнил и барыню, и камаринскую, и рио-риту.

Сплачивается коллектив и вообще создается хорошая атмосфера в городе. Поэтому никто из бывших рабов или пленников не сбежал, может, кроме одного деятеля, который попытался залезть на склад и прикарманить себе пару бутылок какого-то алкоголя.

Деятель вдруг куда-то исчез. Арнольд ходил тогда смурной, Артур довольный. Я все понял. Особист повязал парня кровью. А народу не стали говорить, что здоровяк Арнольд впервые пролил чужую кровь, убив в поединке вора. Тогда особист и дал свою рекомендацию на вступление Арнольда в ряды еще не легендарной, но пока непобедимой, армии.

– Игорь, – обратилась Света к своему мужу, ко мне, в волнении теребя край одеяла.

Выдалось редкий час, когда мы отдыхали в своем доме, в том, что находился на некогда курганном могильнике, а ныне на почти окраине города. Мне Советом постановили выделить целый дом и постараться оборудовать его под прием, может, каких делегаций, да и соромно было горожанам, когда их лидер ночует в двухместной палатке. Девчонок расселили, семью градоначальника, меня, заселили. Но оно же и правильно. Статус главы поселения – это лицо всей нашей общины.

– Ну, чего ты волнуешься? Что произошло? Сама не своя, – я нежно погладил свою валькирию по голове.

Сегодня, как, впрочем, и вчера, в наших отношениях витает какое-то недопонимание. При проявлении мной страсти, слышу в ответ «осторожнее», «может не надо», «нежнее». Нет, это не были отказы в близости, но что-то не так, не похоже на Свету, которая была раньше пожаром в постели.