Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

И плевать князю было, при каких обстоятельствах погиб его человек.

Так что Олег оценил то количество еды, которое передали дружине князя. Получалось досыта накормить не менее двух тысяч человек.

– Аще дасть мне дань по черной кунице от дыма, – Олег запнулся, так как и понятия не имел, сколько дымов в этом городе.

Получалось, что не меньше двадцати, это количество тех строений, что увидел наблюдательный князь, но каждый дым был многим больше, чем обычные полуземлянки, в которых обычно жили люди, да и не увидел всего Олег. А длинное и, по местным меркам, огромное здание школы вообще рушило княжеские понятия обложения данью.

– Миша, передай Рогу о дани, – распорядился я и Умник, молнией выбежал из чертогов.

– Аще дай мне сию деву во служение, – продолжил торг Князь.

Я, увидев согласительный кивок Лиды, почувствовал некую обреченность. Сейчас отчетливо ощутил, что не хочу отдавать девушку.

«Да она с ума сошла!» – подумал я.

– Прости, князь в роду нашем дева решает с кем быть, – волнуясь и даже не думая подбирать старорусские слова, произнес я, но князь, привыкший к множеству наречий в своей дружине, да и большую схожесть сказанного со словенским языком, все понял.

– Коли порядитесь меж собой, то разую тя, князь, – высказалась Лида и так томно, многообещающе посмотрела на Олега, что и я слюну сглотнул.

Между тем, пока происходил этот разговор, в чертоги вносили дань, что приготовили для князя.

Начался торг по принципу «колым-приданное» что даст род, что простит Олег. Нет, это была не свадьба, и князь особо подчеркнул, что Лида не станет его женой. Между тем, он покупал у рода девушку, и по обычаям, если та не взята боем, Олег должен откупиться.

Однако, дань Олег не простил. Намекал, что дружина не примет такого. А вот корабли Снора князь отдал нам. Их никто и не видел, спрятанные в затоках, значит и разговора в войске не будет.

Выторговал я и пять коней, которые были в войске Олега, но в относительно не большом количестве. Получилось добиться и обещания, что, в случае взятия Киева, Олег станет посылать к Славграду торговых гостей, в основном с тканями и маслом. Князь так же пошлет посыльного в Ладогу, чтобы те организовали для продажи пару кораблей скандинавской руды сразу же после того, как лед сойдет.

И было еще одно условие… Мне же предписывалось принять сто десять воинов во главе с сотником Волькомиром. Тут я попытался сопротивляться. Принятие такого количества профессиональных вояк сулит проблемы, но Олег оставлял гарнизон и в Смоленске и оставит в Любече уже очень скорою.

Так что я видел своей задачей или ассимиляцию этих ратников, ну, крайним вариантом всегда остается зачистка и бегство, чего очень хотелось бы избежать. С другой стороны, прокормить еще сотню человек должно получиться, а опытные воины, при потенциальных угрозах, окажутся к месту. Тем более, что дополнительно Олег оговорился, что Главой остаюсь именно я, пусть и не стоит обольщаться.

– Благо, что не стал речь бляди, а поведал о Сноре, – проговорил князь после того, как были оговорены основные условия договора.

–??? – я недоуменно посмотрел на Умника, но тот лишь пожал плечами, не поняв семантику слова «бляди».

– Кривды не было, – прояснил Олег, уловив наше непонимание.

«Бляди – это в смысле „чуши“, „чепухи“, откровенную ложь» – прояснил я для себя так заинтересовавшее слово.

– Хорошо, что не стал говорить скверную ложь, а все рассказал об истории со Снором, – через некоторое время, словно пролистав в голове энциклопедию, довел до меня смысл сказанного князем Михаил.

Что ж… Не будем бляди говорить!

Глава 28

Глава 28

Поселение

Июнь 882 года

Я сидел с бутылкой шампанского, уже к слову, третьей, и наблюдал, как в город возвращаются жители. Повезло с погодой, не было дождя или серьезного ночного холода. Тепло и не жарко. Поэтому для тех, кто прятался от неопределенности с визитом Олега Вещего, уход из города стал затянувшимся пикником.

– Дай, граф, и мне выпить, что ли, – ко мне подошел Степан, хромая на левую ногу.

Наглец! Без подобострастия к целому графу, взял у меня бутылку шампанского и стал жадно пить алкогольную шипучку.

Сегодня титул звучит, как издевательство, но еще вчера ночью, нетрезвый я кичился, что стал первым графом на Руси. Кто-то из варягов, ходивших грабить франкские земли, брякнув, не подумав, а оно и воно как.

– Быть по сему. Ты – граф! – сказал нетрезвый конунг Олег.

Так что… как-то так.

– Сильно болит? Надолго выбыл из строя? – спросил я у лучшего фехтовальщика города, но, как оказалось, не всей Руси.

– Нормально. Но вот то, что загордился и считал, что моя дестреза, венгерская школа современного фехтования, советская школа, не справится с фокусником… Обидно, но есть над чем работать, – ответил Степан и рассмотрев вокруг землю, решился присесть рядом.

Я сидел на сырой земле, а осмотрительность Степана связана с тем, что весь центр города просто утопает в многочисленных человеческих выделениях. Кого тошнило, кто опорожнялся, не стесняясь окружающих прямо возле места, рядом с которым и пировал.

Туалет? Не, не слышали. Правда, поставленные два домика для справления своих нужд были постоянно заняты. Очень много человек, которые очень много ели, но, самое главное, пили, вот и результат в виде такого органического «удобрения». Хоть бы и вправду на поля бегали и там…

– Ну да, этот Волькомир оказался тем еще фокусником, – произнес я и посмотрев на не выпускающего шампанское из рук Степана, стал открывать еще одну бутылку, уже последнюю, что я взял из запасов магазинного склада.

Мужики во все времена, с некоторыми допущениями, таковыми, и вчера в разгар пиршества действовала формула «алкоголь, женщины, добрая драка». Еще когда я рядил договор с Олегом, княжьи дружинники начали цеплять колкостями горожан. Большой, Рыгор, Козак, как и другие люди двадцатого века не всегда понимали, что их целенаправленно ангажировали к драке, но вот Карп просто кипел от негодования. Появившиеся в поле зрения девушки, призванные разрядить обстановку, не сильно повлияли на ситуацию, от чего горожане уверились в спланированной провокации.

А после, когда из чертогов вышли мы с Олегом, начались бои. Князь акцентировал внимание, что теперь и горожане его люди, поэтому без смертей должно быть. Ну желательно… хотелось бы… А и хрен с ним, хоть поубивайтесь, лишь бы весело. Вот такой в общем был посыл.

Скорее всего, Олег намеривался продемонстрировать силу, ловкость и умения своих воинов, чтобы славгородцы прониклись.

Первому войти в круг Олег предложил мне, при этом он ранее интересовался, считаю ли я себя воином. Я, тогда еще почти трезвый старший сержант ГРУ, с большим трудом, но избил очень неплохого рукопашника из свиты князя. Красивый «фонарь» на левом глазу еще несколько дней не сойдет с моего помятого лица.

Когда же свою схватку выиграл и Большой, раздосадованный князь выкликнул некого Браслава и тот схлестнулся с Рогом. Мастер спорта по боксу не смог сломить молодого, юркого парня, который оказался настолько выносливым, что загнал Рогова. Эту схватку можно было считать ничьей.

Но дальше пошли неудачи. Павел-Козак знатно отхватил, так, что теперь лежит дома с заплывшими гематомами глазами. Шишону сломали ногу, лицо Карпа было алым от крови, рука отсушена. Складывалось впечатление, что все остальные воины города никчемны. Когда же выходил на поединок Арнольд, его вызвал один из свиты Олега, я даже закрыл глаза, чтобы не видеть этого позора.

Но… в этот раз подражатель Шварценеггера удивил. Арнольд с таким остервенением бил своего визави, что пришлось и мне вмешиваться. Видимо, ему надоело, что постоянно шпыняют, да трусом считают.

Последним же боем стала схватка Волькамира и Степана. Олег представил своего сотника, которого собирался оставить в городе и предложил попробовать того на прочность. Я хотел слегка подправить надменное лицо дружинника князя и поэтому вызвал Степана. Предполагалось драться на не заточенных мечах.

– Я обязательно научусь вертеть мечем и щитом, как этот сотник, – словно обиженный ребенок сказал Степан.

– Да, он не пустил тебя даже на расстояние удара клинка, а потом эта взрывная атака… Как ты еще умудрился отбиться? – сказал я и громко, разливая напиток, открыл бутылку с шампанским.

– Позорно отбился, он же мог мне ногу отсечь, если бы дрались заточенными клинками, или сломать, но только обозначил удар плашмя, – пожаловался Степан.

– Ну и ты его задел в итоге, – попробовал я поддержать парня, но тот только отмахнулся и сделал очередной глоток игристого полусладкого.

– Как там вообще твой отец и Большой? – спросил я, мое сиятельство, граф Солдат Игорь фон Славгородский.

– Жрут водку, да рефлексируют, в принципе, как и мы с тобой, ваша светлость, – уязвленный фехтовальщик заливисто рассмеялся, чем вызвал улыбку и на моем лице.

– Правильнее будет «ваше сиятельство», ну а ты, виконт, скорее – «ваше высокоблагородие», – поддержал я шутку друга.

Вот только насколько это шутка, если титул даровался князем?..

Когда начались поединки для выяснения у кого длиннее и толще харизма, Олег, тогда еще будучи трезвее многих, начал расспрашивать Умника, пользуясь либо моим отсутствием, либо увлеченностью схватками. Миша же нашел «свободные княжеские уши» и лил туда потоками информацию. Впрочем, сведения были, по мнению Умника, исключительно в рамках легенды.

Да, пришлые – один из родов полумифической Скифии. Да, пришли из-за большого озера, что Байкалом зовется. Там мы встретились с воинственными кочевыми племенами, что были стократно большим числом, чем род.

Потом, согласно легенде, мы пошли на Запад, но и тут встретились с воинственными уграми, будущими создателями венгерского государства. Эти племена действительно в это время должны кочевать на Запад и скоро пройдут южнее Киева. Олег, если история пойдет схожим путем, даже проиграет битву уграм и откупится от них.

А мы… в кровопролитной и отчаянно жестокой битве, где всего полутора тысячам «байкальцам» противостояла вся мощь степных лучников, полегли многие воины. Остались только те, почти все подростки, которые смогли воспользоваться заслоном славных ратников князя Постала и уйти дальше. После долгих скитаний дети стали крепнуть и я, Солдат, сын Постала решил пойти под руку Рюрику, потом князя Олега.

Захмелевший Умник самозабвенно рассказывал историю героизма и чудесного спасения детей, когда их родители умирали, завоевывая лишние минуты для бегства своих горячо любимых чад. Неискушенное разными шоу, кинематографом, да и книгами, восприятие просто заваливало князя мыслеобразами. Будущий князь Киевский даже прослезился в какой-то момент. И на эту эмоционально удобренную почву и легла идея о том, что в Европе-де во Фракии карлы называют своих наместников, которые им подчиняются, но и сами могут вершить суд, графами.

Олег тогда махнул рукой и провозгласил меня графом. Что ему, конунгу Руси, хоть султаном назовись, только чтобы дань платил, да в ином наряд не нарушал. Вот и стал я именоваться граф Сол-Дат Посталовский. И только для ближних – я – Игорь, чтобы не было непоняток с именем сына Рюрика.

– Слушай, а давай тебе титул виконта дарую? А что? Виконт Степи-Пан де фон ван Рогов, звучит? – делая очередной глоток игристого вина, отшучивался я. «Виконт» поперхнулся шампанским, а я продолжил лицедейство. – Виконт, а не подскажите где это ваша виконтесса Власта Горынична де фон ван де… Рогова, да графиня, свет ее очи, Света-Лана Посталовская?

– ХЗ, – коротко, но емко ответил «благородный идальго».

Сегодня ничего не хотелось делать, только напиться и спать. Правда, нужно перестелить постель. Я отдал в пользование Олега свой дом, куда ближе к рассвету его повела спать Лида.

Девушка уверенно взяла князя тогда за руку, томно посмотрела ему в глаза и как будто заворожила. Мужественный, жесткий средневековый правитель, словно теля пошел вслед за дамочкой из будущего. Я же в какой-то момент, обуреваемый непонятно откуда взявшейся ревности, было рванул вслед, но мощная рука, вдруг оказавшегося рядом, Большого остановила. Кажущийся глуповатым, но на самом деле, очень житейски мудрый бывший гомельский бандит сказал:

– Себя погубишь, девку и всех людей. Я разговаривал с Лидой, она и вправду в городе с ума сходит. Амбициозная девица, а ты выбрал Свету. Она и второй бы пошла и третьей женой, но ты ее грубо отшиваешь. Вот и решилась она в княгини выбиться. Девочка обещала помогать, если у нее все получится. А я думаю, что получится. Лида собирала опыт постельного общения с мужчинами, откуда только могла, много общалась с Алексеем и Михаилом, выжимая у них все, что те знали об истории периода, много говорила с аборигенками. Не мешай девке свою судьбу выстраивать. Все, парень, мы тут и жить нужно по-туташнему. Вот так-то!

Слова Большого остановили меня от необдуманных действий, но сейчас, когда Лида уже отправилась на флагманском драккаре участвовать в покорении Любеча и Киева, мне было противно думать, чем и как занималась некогда бывшая моя любовница в постели, его постели. Эмоции были настолько противоречивы, что я постарался задавить невесть из-за чего возникшую ревность, но спать в доме, пока там не перестелют, отказывался.

Ну, и жену дождаться очень хотелось, забыться в ее компании обо всех странностях с сердечными делами, ну или это эмоции мужланского собственника.

– Сидите, бухаете? – к нам со Степаном подошел Шишон в сопровождении своего «пажа» Крота.

– Держи! – протянул я свою бутылку, и бывший предводитель деревенских хулиганов отглотнул шипучки, сразу же поморщившись.

Ночью ему разбили губы и вроде бы как выбили пару зубов.

– Как тебе такая пьянка с князем Олегом? Многим отличается от гуляния на деревенских плясках? – усмехнулся Степан.

– Если бы раз в неделю такие пьянки в деревне были, то уже через месяц в ней не осталось бы жителей, поубивали друг друга, – ответил Шишон, который так же был опробован на стойкость в дружинной сотне, что пировала у подножья города, рядом с озером.

– Смертей нет и то хвала Перуну, – высказался я и все непроизвольно посмотрели в голубое, безоблачное небо.

Между тем, работа в городе уже кипела, прежде всего уборка. А нас никто не трогал. И не потому, что тут присутствует и граф, и виконт, и рыцарь-кабальеро де Шишон. А потому, что все понимали, чего стоила эта встреча с власть имущими создателями Древней Руси.

– О, Катерина идет к нам, сейчас люлей станет вставлять, почему ее Павлик битый в доме валяется, – высказался Степан, а Шишон с Кротом быстро попытались уйти, отлично зная норов этой женщины.

– Эй, Шишон, коней то добрых князь дал? – вслед молодому мужчине, у которого образовались «срочные дела» крикнул я.

Ответа не последовало, а моих знаний, точнее их отсутствия, хватало только для того, чтобы понять, что это не клячи, а боевые кони, пусть и где-то в годах. Но послужить пару лет смогут, как и потомство дать. Главнее же было то, что коней князь дал пятнадцать, больше ранее обещанных, лошадей, сторговав еще два славгородских клинка из моностали.

– Вы что, гады, творите? Сами вон сидите тут синеете от советского игристого, а Паша чуть ли не помирает… Если с ним что случится, я… я… – запнулась, захлебываясь в своих эмоциях выговаривала парням Катерина.

– Катерина, по-другому нельзя было, – строго с металлом в голосе говорил я. – Все попали под эти игры. А как еще в дружине князя может быть? Они и между собой удаль показывали и нас на прочность проверили. Вот взял бы Козак твой, струсил и что?.. А я скажу, что… Спросили бы где его женщина, он не достоин ее, нужно забрать бабу в поход, да показать бабе настоящего мужчину. А твой сражался как лев, но доказал, что… короче все что нужно и доказал. Иди е Лешему, Катерина. Задолбали!

Катерина взмахнула руками и быстро развернулась, чуть ли не побежав обратно в свой дом. Видимо, женщина много нелицеприятного высказала нетрезвому и побитому мужу. А тут вот что получается, это он отстаивал ее честь, чтобы какой немытый противный дикарь не взял ее по праву сильного. Вот и побежала жена организовывать достойный ее героя уход и комфорт.

Тут же вернулся Степан.

– Красиво ты ее, учишься на эмоциях людей играть, – сказал Степан и протянул свою уже почти уже опустевшую бутылку, чтобы стукнуть ею о шампанское в моих руках.

– Фирма веники не вяжет. И от нас угрозу убрал и Козаку помог. Катерина сейчас вокруг него курицей-наседкой кудахтать будет, – отпив игристого вина, сказал я.

– Да, только без нее сложно. Еще и Вера побежала к своему Карпу. Некому порядок навести с работягами, – заметил виконт.

Я только пожал плечами, выказывая, что именно сейчас ему все равно.

– О, наши женщины идут, да еще на волокушах тащат… Вроде бы, Володю Кащина, – Степан указал рукой с бутылкой в сторону бывшей школы.

– Может, поможешь? – выкрикнула Света за метров пятьдесят от места распития благородного напитка будущего.

Мы с демонстративной ленцой приподнялись и не спеша пошли в сторону трех девчонок с волокушами и лежащим на них Кащиным. Состояние было, как говорила бабушка Игоря «агульная млявасть и абыяковость да жицця», означающее полное безразличие к происходящему. Сошедшее напряжение от встречи с князем Олегом, да расслабляющее изрядно выпитое шампанское потакало только к нескоротечному разговору, но не к решению серьезных задач.

– Графиня Света-Лана, виконтесса Власта, – Степан нашел в себе силы для лицедейства и изобразил подобие книксена, но из-за резкой боли в ноге, чуть не упал.

– Какого черта, помогли бы! – взъярилась «ее сиятельство графиня».

– Рассказывай! – не обращая внимания на эмоции своей суженной, сказал я.

– Этот придурок, – Света показала на, постанывавшего на волокушах, Владимира. – Ночью, когда я пыталась уснуть, там, в лесу, куда вы нас загнали, да еще мучилась неизвестностью что происходит в городе, а еще и токсикозом, пьяный приперся, и… Начал объясняться, что он с первых дней учебы в универе влюблен в меня и готов на все. Меня тошнило, и я просто послала его на хрен, тогда этот… начал меня лапать, и даже снял с себя штаны. Вот…

Света запнулась, удерживая неуместную паузу, когда я мог подумать, что угодно, но слово взяла Татьяна, поняв опасность недосказанности:

– Нет, он ничего не сделал, а Света как-то сломала идиоту ногу. А мы с Властой были рядом и вытянули его из палатки. Тогда он начал драться и пришлось извращенцу морду набить.

– А опосля, тать сия, бежал, и мы его искали, – подхватила эстафету рассказа Власта. – Слом ноги, а он в бега.

– И поэтому у него одна нога сломана, а вторая со стрелой в бедре, а еще нос сломан, фингал под глазом, – усмехнулся Степан. – Смотри, граф, какие у нас с тобой бабы боевитые, аж жуть. Не, я изменять не стану, а то прострелит Власта еще чего так нужного.

Шутливый тон подпившего фехтовальщика разрядил обстановку и все улыбнулись, кроме Светы.

– Игорь, так что теперь со мной и с Вовой? – опасливо спросила Света.

Наверное, бурлящие внутри женского беременного организма гормоны начали рисовать картину, где я отрекаюсь от нее, обвиняя в измене. Она же в последнее время все реже со мной ласковая, внимательная, а я мужчина, ему нужно женское внимание, а вокруг, как коршуны все бабы города и из будущего и аборигенки. Но… же не те проблемы, чтобы из-за них…

– Ты чего плачешь, как будто у вас и вправду что-то было, – в полушутливой манере спросил я

– Нет, ты в конец охренел? – взбеленилась Света.

Сейчас в городе возможно уже не праздные девчонки есть, которые скрашивали одиночество княжьим дружинникам. Вот и следует не наказать, а «наградить» Вову, пусть растит байстрюков. Впрочем, ему и не обязательно знать, что ребенок будет не его, а одна из девушек будет пристроена.

– Женим Вову, прямо сегодня и женим. Поручаю выбрать из девушек, что были недавно куплены, подыскать самую смазливую и выдать ее замуж за этого страждущего любви. И сделает это… – я сделал заговорщицкую паузу. – Власта и Степан.

– Но, граф, – начал было возмущаться, но был перебит мной.

– Граф я или где! Повелеваю, а уже потом будете и сами любиться. Пусть Ведана проведен обряд на капище, – сказал я и быстро, чтобы больше не слышать возражений, пошел в сторону своего дома, не забыв прихватить за локоть Свету.

Уединится с любимой женой, было очень нужно, чтобы отошли переживания по поводу отъезда Лиды. Ночные эмоции грузом висели, да еще и алкоголь. Так что я спешил выбить клин другим клином, особенно используя некоторое чувство вины Светы.

– А почему граф? – спросила Света, когда мы уже лежали раздетыми и довольными.

– Потому, что и ты уже графиня. Цени, ваше сиятельство, растем, так и герцогами станем, – сказал я, новоиспеченный аристократ, и впился поцелуем в губы своей ненаглядной.

Лекарство подействовало и все тревоги ушли.