Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 4

Глава 4

Лагерь археологов.

???

– Алик, твою мать, не подкрадывайся! – говорю я, чуть было не ударив ножом парня.

Он стоял с выпученными глазами, смотрел на нож, на меня.

– Ну? Что?– спросил я, поворачиваясь спиной к Алику и наблюдая за туманом.

– Что делать? Солдат, там Танька должна была остаться, Светка жива? Тоху загрызли собаки! Что делать? – засыпал меня вопросами Алик.

– Ты как выжил? – спросил я, заканчивая заряжать арбалет. – Ты же к Ане шел. Или как там ее. В дальнюю палатку.

– Она кричала… Там уже туман. Я был с другой.

Видимо, Алика спасла его кобелиная натура, пошел к той, которой уже, наверное и нет в живых. Это и спасло «ходока».

– Бах-бах! – раздались новые выстрелы.

– Тра-та-та! – автоматная очередь звучала уже в тумане.

Машины накрыл туман. И оттуда слышались звуки борьбы.

– Что делать? – кричал Алик, орали и другие студенты, жавшиеся к деревьям.

Видел, что некоторые побежали дальше, в гору. Вот они правильно сделали. Подальше от тумана! Вот такой девиз должен двигать всеми.

– Бегите! – закричал я.

– Всем стоять! Не разбегаться! – послушался грозный голос начальницы экспедиции.

Не правильное решение. Не поняла она, что опасность только в тумане. Но спорить сейчас нет ни смысла, ни времени. Посмотрим, может менты и охрана Первого секретаря расправятся с людьми и собаками из тумана. Оттуда все еще доносились звуки борьбы и выстрелы.

– Беги по всем палаткам, которые еще не в тумане, буди, если кто спит, может, напились и не могут встать, то оттаскивай за ноги, собери еще ребят. Потом отходите к кустам и возьмите с собой все, что найдете фонари, нужно освещать туман. Найдите использованные стрелы или из волков выдергивайте. На деревьях Света и Таня, они отстреливают волков, но стрел мало, штук по пятнадцать. Там, у командирского стола палатка с лопатами и пару топоров – вооружитесь, попробуйте сделать факелы.

– А ты? – спросил Алик.

– А я по своей программе, – сказал я.

Тут из тумана вынырнул еще один краснокожий.

– Пух! – отравил я болт в него.

Попал в плечо. Подскочил и ножом… В сердце. Готов индеец.

– Действуй, Алик! – выкрикнул я, но парня рядом уже не было.

Надеюсь, что он убежал не из-за трусости, а направился организовывать мужиков.

Вдруг в моем направлении рванул туман. Резко выпрыгнувший пес и нес этот туман. Меня накрыло дымкой. Собака вцепилась пастью в арбалет, не давая возможности его перезарядить последним оставшимся болтом. Еще одна собака… Этот прыгнул и клацнул пастью, лишь немного не достав моей шеи. Я успел сместиться влево.

Пес приземлился и я воткнул ему нож в шею, проворачивая клинок. Удивленные глаза животного чуть было меня не ошарашили. Второй пес уже перестал трепать ремень арбалета и размышлял нападать на меня с боку.

Я оттолкнулся от земли и всем своим не таким и малым весом навалился на псину. Боль в правой руке говорила о том, что бушлат не так чтобы выдерживает укус большой собаки. Перехватил нож в левую руку и начал наносить удар за ударом по повисшем на мне собачьем теле.

Боли особой не почувствовал, бешеное выделение адреналина в кровь компенсировало болевые ощущения. Да и некогда… Человек…

Взял горсть земли, я кинул ее в глаза индейца. Резко поднялся и… ударом между ног явно выключил мужика с копьем из боя.

– Вжух! – пролетела стрела.

– Р-рыс! – прорычал еще один индеец, заваливаясь со стрелой в голове.

Беру свои слова назад по поводу меткости девчонок.

И тут туман передо мной стал расступаться, он смещался в сторону толпы студентов, которая ломилась через густые кустарные заросли, чтобы убежать подальше от ужаса, появляющегося из тумана. Получалось у еще юных археологов это не очень, многие падали, образовывались локальные давки, менее расторопных достигал туман и его звери.

Крича нечленораздельные слова, с занесенным над головой топором в туман, который уже пожирал студентов в зарослях, влетела руководительница экспедиции Анна Кондратьевна Бережная. В ту сторону не светили фонарями, не было видно никому, кроме тех, кто был в дымке, как героически защищала мать своих детей.

У не имеющей собственной семьи Анны Кондратьевны студенты были ЕЕ сыновьями и дочерями. Она была строга с ними, но ровно настолько, насколько может быть строгой требовательная мать. Требовательная и к себе, и к детям.

Обменять свою жизнь Анна Кондратьевна Бережная смогла за минимум пять жизней своих детей, успевших отбежать от зловещего тумана. Хлипкая и хрупкая на вид женщина, но с несгибаемо волевым характером, поразила двух собак, впилась зубами в шею обхватившего ее мужика с красной кожей.

Я уже рванул к ней на помощь… Опоздал. Ворвавшись в туман, куда десятью секундами забежала руководительница экспедиции, я смог только всадить нож в спину индейцу, но с другим ножом в боку, вроде как из камня, упала на землю Анна Кондратьевна.

Две псины одновременно атаковали меня.

Но в этот раз я оказался не одинок. Воодушевленные поступком руководителя, уже немного отошедшие от первого шока, некоторые парни вступали в схватки с собаками и с людьми, приведшими их сюда. Мужчины-студенты демонстрировали врагу грудь, но уже не спину. Рослый второкурсник влетел в туман, прикрыл собой меня, изловчился, поймав летящего пса, закинул того далеко в густую дымку.

Это был Константин, один из спортсменом-историков, увлекающийся тяжелой атлетикой.

– Пустая! – прокричал очень знакомый голос Светы.

– Две! – сообщила Таня.

Они были очень близко, события, с героической гибелью Анны Кондратьевны разворачивались в метрах шести-семи от тех деревьев, от куда девушки разили пришельцев из тумана.

Я немного выдохнул. Не одинок. Уже не папочка, который беспокоится за детей. Вооруженные топорами и лопатами парни заполняли пространство рядом с пытающимися убежать студентами и быстро выбивали собак в радиусе десяти метров.

– Пацаны строем, выставили лопаты, другие с топорами за ними, давай, вперед! – командовал я и меня слушали.

В этой ситуации, растерянные, но уже решившиеся на бой юноши, могли слушать любого, кто был способен ориентироваться в ситуации.

Относительно стройная линия бойцов с лопатами и тремя топорами двигалась в гуще тумана. Такой высокой концентрации собак и людей, как вначале атаки уже не было, начали попадаться и туши убитых зверей, которых смогли выкосить пули, посылаемые милиционерами и еще кем-то, вероятно охраной первого секретаря.

Была вероятность попасть под «дружественный огонь», но дымная завеса уже не была столь плотной и нас должны были заметить. Да и выстрелов больше не было слышно. Солнце вставало все выше и туман уже и без подсветки становился прозрачным, складывалось впечатление, что краснокожие люди и собаки отступали, уходили в небытие, откуда и пришли.

– Назад! далеко отошли от охраняемых, – сказал я, и строй бойцов стал пятиться в обратную сторону, не отворачиваясь от исчезающего тумана.

Мы с Костей шли бок о бок спиной вперед, опасаясь внезапной атаки зверей, но ее так и не последовало. Петушиный крик, которого до сего момента не было слышно в лагере никогда, словно магией уничтожил туман, и ребята устало отпустили свое оружие.

Все разом поняли, что этот кошмар закончился. Будто стержень вынули из молодых мужчин и часть из них повалились на землю, начиная громко плакать. Но мало кто, в том числе и я, осознавали, что последствия предрассветной атаки загадочных зверей станут не менее жесткими, чем и сама атака. Впереди было невообразимое…

Резко стало тепло, даже жарко, особенно в бушлате, мороз, когда изо рта шел пар, исчез еще быстрее, чем когда начинался.

– Игорь! – мне на шею парня бросилась Лида.

С нее слетело одеяло и девушка оказалась обнаженной.

Толпе выживших девушек и парней было все равно на это происшествие, девичье тело в такой ситуации было последнее, на что будет обращено внимание, когда вокруг открывалась картина побоища. Еще полчаса назад подобная выходка на глазах неискушенных студентов, стала бы новостью номер один, но не сейчас.

Я не сопротивлялся объятиям. Начался адреналиновый откат и почувствовал себя эмоционально истощенным.

– Отвали от него, сучка, – зашипела Света, спускаясь с дерева.

Лучница стала вынимать стрелу из шеи пораженного волка. Было понятно, что она хочет сделать.

– Успокойся, мало тебе сегодня смертей? – заорал я, грубо отталкивая от себя навязчивую Лиду. – Лида, а ты уважение к себе имей, оденься и включайся в работу. Посмотрите вокруг! Помогите тем, кому нужна помощь.

– Да! – самодовольно выкрикнула Света. – Иди и помоги всем! Сучка!

Но и на это я решил не обращать внимание. Еще не хватало мне бабьих разборок.

Лида что-то просипела, обвела злобным взглядом толпящихся студентов, резко повернулась, от чего ее обнаженная грудь покачнулась и гордо пошла к палатке Николая, при этом несколько раз поскользнулась от потери координации движений, окончательно протрезветь у нее не вышло, а может она поскользнулась и на крови. Тут ее было… Много.

– Костя? – спросил я у парня, который первый влез в гущу боя. – Тебя же так зовут?

– Так, – протянул руку рослый парень-тяжелоатлет. – А ты – Солдат!

Невольно я покосился на толпу, где стоял другой парень, Арнольд, так его все звали. Он был из «джинсовых» и завсегдатай тренажерок, считающий себя непобедимым бойцом.

И какая же разница между двумя похожими внешне парнями. Один, качается железом, правильно питается, весь из себя мачо. И другой – немного застенчивый, занимающийся спортом, смелый и готовый биться парень. Один затесался среди девчонок, другой шел рядом со мной и разил хозяйственным топором злобных зверей.

– Костя, возьми троих парней, ну или девчонок, но чтобы с нервами было все в порядке, придется насмотреться на всю оставшуюся жизнь. Нужно подсчитать потери, ну и собак с этими… индейцами, – командовал я и никто не спорил. – Выделите человек десять из тех, кто хоть как-то сможет сделать перевязки, найдите аптечку, а лучше медсестру, но она, скорее всего, мертва, берите перевязочный материал и работайте. Помните, что при некоторых травмах лучше человека вообще не трогать. Не уверены – не делайте, или позовите более соображающих. Алик, со мной!

Уверенный тон, демонстрация того, что знаю, что делаю – это имело воздействие на шокированных людей. Нужно узнать, есть ли какие успокоительные таблетки. Хотя бы валерьянка. Или чуть позже заварить на всех травяной чай. На всех… Сколько теперь осталось людей?

Но первым делом, я решил проверить милиционеров и тех, кто стрелял из пистолетов по волкам. И не только какой-то интерес меня влек. Нет, я хотел как можно быстрее вооружиться. Вдруг еще произойдет что-то. Уж лучше до приезда милиции я буду с оружием. Даже если после у правоохранителей будет ко мне масса вопросов.

Даже я старался не смотреть по сторонам. Но тогда нужно было закрыть глаза. Везде кровь, везде трупы. И эти… индейцы. Их, конечно, наколотили много. На вскидку, под сотню. А собак и того больше. Трава, высшая зеленой, или уже примятой и пожухлой, стала бордовой и алой от крови.

– Свяжи вон того! – указал я на одного из краснокожих, но вопреки, сам подошел к нему.

Сперва ударил с ноги пыром подранка, а потом стянул ремень с одного парня, что лежал мертвым рядом и завязал руки и ноги пришельцу из тумана. Так, что отвязаться у него не выйдет. Да и раненный он, бок рассечен, возможно пулей.

– Что это вообще было? Кто эти красные люди? – спросил Алик, когда мы уже подходили к машинам.

– Знать бы…

– Мля… что будет? Колосова убили! – воскликнул Алик. – Первого секретаря обкома… Он же крутой.

Я посмотрел в его сторону. Да, под тремя телами, видимо телохранителей, лежал Первый секретарь Обкома. Скорее всего он, так как лицо настолько искусано, что и не понять. Но вот, если честно, он меня уже не так чтобы и волновал. Оружие…

Оба милиционера были разорваны на части, сплошные две лужи крови, и части тел. Внутренности погибших защитников уже привлекали мух, как, впрочем, и я сам мог быть привлекательным для этих насекомых. Несмотря на то, что скинул бушлат, штаны, волосы, руки, – все пропиталось чужой кровью.

Я уже было решил начать мародерку, если только больше никого в живых из стреляющих бойцов не обнаружится. Но замер…

– Твою мать! Алик собери группу из пяти нормальных пацанов, нужно срочно в деревню бежать, на почте обязательно будет телефон, стучи, кричи, но связь нужна обязательно. Говори ментам, что убили Колосова, так быстрее приедут, – приказывал я.

Множество смертей не вызвали морального терзания у меня. Не такое, как у некоторых. Слышны стенания и плачь по всему лагерю. Но кому-то нужно быть и сильным! Кто, если не я? Есть ли тут люди, что уже видели кровь? Много крови? К сожалению, уже есть. Но их ранее не было.

Я ощущал ответственность за происходящее. Страдальческих криков, стоны раненных и сходящих с ума изнеженных студентов, массовые испражнения рвотных масс у неподготовленных парней и девчонок, всего было много. Много боли физической и нарастающей коллективной душевной боли. Не было только рассудительности и действий. А действовать нужно обязательно.

Я ходил теперь уже один среди расставленных машин на въезде в лагерь. Большая часть уже наезженной дороги была заполнена автомобилями и человеческими трупами. Проверял оружие. И с удовлетворением видел, что и в пистолете ТТ три патрона осталось, и в АКСМ в рожке что-то имеется.

– Парень! – прохрипел голос из зарослей ежевики, которой было много среди густой растительности, опоясывавшей лагерь.

В крови, с отгрызенной до колена правой ногой, в окружении пяти собачьих туш и троих индейцев, лежал мужчина, может только лет на пять старше меня. Кровь сочилась из ноги, и я бросился к ближайшей машине, чтобы найти аптечку с обязательным жгутом.

– В Волге сзади на пассажирском сиденье, – сказал мужик.

Я залез в ближайшую Волгу и, действительно, на пассажирском сиденье была аптечка в комплектации, которой снабжали и ГРУ. Прихватив такую знакомую медицину, я быстро нашел нужное обезболивающее, сразу же уколол в мышцу, чуть выше колена, ну или что от него осталось, кривящегося от боли мужчины.

– Антонович как? – спросил он.

Я в отрицании покачал головой. Колосов мертв.

– Вот так всегда, говорили ему, чтобы сидел в машине, так нет. Геройствовать видать решил, с винтовкой полез в бой. Эх, отличный мужик был, таких в партии сейчас мало. А ты, смотрю со знанием дела. Десантура? Или еще что?

– Что-то еще, старший сержант три года на нуле. Афган, – ответил я, пережимая культю.

– Шестое отделение областного КГБ, старший лейтенант Мишин, Артур Викторович, – представился сотрудник, периодически сжимая зубы от боли. – Ничего, в Гомеле сейчас на заводе «Протезист» отличные протезы делают, ты не унывай, паря.

Я усмехнулся. Такой… Мучительной улыбкой. Он меня успокаивает! Или не меня, а скорее себя? Но так, чтобы слабость не показать, прикрывается усмешкой.

– Чуть позже и зашить смог бы, но думаю, что медики раньше приедут, я уже послал в деревню к телефону, – я привстал, дел было еще много, а ногу парню перетянул и бумажку со временем оставил.

– В машине телефон не видел? Он работает, а еще у милиции рации должны быть, я видел, как их терзали твари. Откуда они здесь? Перестреляю всех местных ментов лично, скоты, кхе-кхе, – попытался в порыве злобы закричать Артур, но раскашлялся. – Как допустили этих клоунов? Сектантов?

Сказав это мужик стал закатывать глаза.

– Э-э! Не пропадай! Держись! Расскажи про себя…

– А что тут рассказывать? Служба по всему видать закончилась, Ирка уйдет от меня, она же так… За деньги рядом. Из Конторы попрут… А так все хорошо! Прекрасная маркиза…

– Я пришлю кого к тебе, душу изольешь. Но сам понимать должен, что дел по горло, – сказал я и пошел.

Итак много времени потратил на одного комитетчика.

Пока Артур предавался рефлексии и переосмысливал свою жизнь, с улыбающимся внешне лицом и пережатой жгутом ногой, я продолжал обследовать автомобили.

Четыре рации, две «Ксюхи» – автоматов АКСМ, но только по одному рожку к каждому, милиционеры не успели поменять магазин. Обнаружил и еще один труп из свиты хозяина Гомельской области. Этот сотрудник был растерзан в метрах сорока в сторону болота. В одной руке у него был пистолет Макарова, и в нем оставались еще два патрона, в левой же кисти был зажат большой нож, который можно было назвать охотничьим, если бы не был огромным, только малость уступающим по размерам римским «гладиусам», что мне приходилось видеть в музее в Крыму.

Проблема состояла в том, что рации работали только на прием между собой, а система связи в черной Волге выдавала только короткие гудки, не реагируя на любой набор номера, ни милиции, ни тех, что я знал наизусть.

Собрав найденное, вооружившись, пошел в сторону студентов. Там уже было потише. Кому-то уже было нечем блевать, кому-то нечем рыдать. А кто-то ушел в себя и не хочет открывать двери в свое сознание.

– Товарищ Посталовский, потрудитесь ответить, что тут произошло, – передо мной, впялив руки в бока, предстал Алексей Михайлович.

Еще один преподаватель, из молодых, да как я посмотрю, ссыкливых. Не видел я его в бою.

– Иди на хрен, Михалыч! – отозвался я. – Студентов успокаивай. Все, что нужно, я сделал. Позвонить людей отправил.

– Ты кого послал? Еще на сессии встретимся. Будешь у меня…

– Ты дебил? – выкрикнул я, взяв тщедушного препода за грудки.

– Понял… сейчас всем нужно успокоится, – расставив руки в стороны, сказал препод.

Но было не до Алексея Михайловича, который и не осознал, что случилось такое… Что жизнь многих будет разделена на «до» и «после». Тем более, что я услышал приближение коня. Посмотрел. Шишон пожаловал.

Красивый, сильный, не думал, что тут такие могут быть. Это я про коня, конечно. После позавчерашней драки с этим местным заводилой, я несколько проникся к смышленому мужику, что помог недовести ситуацию до реального побоища.

– Солдат! – выкрикнул за метров пятьдесят лидер деревенской шпаны. – Что тут произошло? Мы видели туман, в деревне тоже он был, так люди просто пропадали там, а потом туман ушел, а у вас тут, как в фильме ужасов. В деревне такая хрень твориться.

Еще и в деревне что-то произошло? Тоже туман? Смерти?

Глава 5

Глава 5

Лагерь Археологов, часть деревни Мохов.

???

Шишон лихо спрыгнул с коня, как заправский джигит. Глаза молодого мужика расширились, брови сдвинулись, лихое настроение явно уступило место тревоге и даже… Сопереживанию? Видимо, действительно Шишон не обделен человеческими качествами.

– Мля… Что за… – на глазах мужика даже слезы проступили.

Но он смотрел на растерзанные трупы достаточно ровно, без надрыва, или рвотных позывов. Словно бы наблюдал ранее за подобным. Ну или психика крепка. Лишь слеза… Ну да нужно быть полным мудаком, чтобы улыбаться в такой ситуации.

– Привет, Шишон, в тумане были люди, вон… – я указал на один из трупов. – На индейцев из фильмов похожи. Одного скрутили, еще парни смотрят, может кто из них выжил. Потом допросим, а то пока словно под препаратами какими. И с ними много собак. У вас тоже был туман?

– Мля, не собаки это, таких и не видел никогда… А? – Шишон словно опомнился. – Да, туман был, но что там в нем… И криков я не слышал. Кто-то стрелял, но… ну такого нет точно. Я пацанов направил посмотреть, что и как. Позже скажут. А у вас… кошмар на улице Вязов.

– Да, и я породы такой не знаю. Ни породы собак, ни породы людей, – сказал я. – Ты мне расскажи, что да как в деревне, когда разберетесь.

– Ментов вызвали?

– Вы что намеренно меня не замечаете? – в разговор вклинился Алексей Михайлович.

– Что за черт? – пренебрежительно спросил Шишон, указывая на преподавателя.

Я только махнул рукой. Мол, не бери в голову. Для местного заводилы Михайлович не мог быть авторитетом. Даже если тот семь пядей во лбу.

– Так мусоров вообще вызвали? А то мне это не нужно. Еще пришьют соучастие, а я и так условку только отходил, – запричитал Шишон, но не спешил вновь в седло

– В деревню послали людей, чтобы позвонили в ментовку, – ответил я на самый адекватный вопрос местного жителя.

– Это правильно, в милицию, прежде всего, пусть они проверят, что ты тут делал. Я видел, как ты брал в руки пистолет и обыскивал тело партийного работника, я все видел, – включил режим «стукача» Алексей Михайлович, не решавшийся ранее встревать в разговор, но тут осмелел.

Я спокойно, словно буднично и делаю это на дню по десять раз, подошел к преподавателю и без замаха, но сильно ударил в челюсть этого «я все видел, стук, стук, стук». Не люблю я приспособленцев и трусов.

Алексей Михайлович Шац виделся мне и тем и другим, хотя раньше представлялся более адекватным. Там, на раскопе, я даже уважением проникся к умному начальнику, но тут, когда лагерь завален трупами, когда студенты до сих пор орут, надрывая горло, несвязные слова, он тут в стукача отыгрывает!

– Ты сам, Шац, где был, почему не защищал вверенных тебе студентов, как это героически сделала Анна Кондратьевна? Со студенткой, может и не с совершеннолетней, кувыркался под горой? – схватив за ворот рубахи, спрашивал я у Лешки.

А у самого пролетела мысль о том, что я-то и сам «молодец», не поинтересовался, сколько лет Свете, может и не так уж сильно своими поступками лучше этого преподавателя?

– Я… Я… Гулька погибла? Анна Кондратьевна погибла? – дрожащим голосом, готовый расплакаться спросил Шац.

– Да! – сказал-отрезал я и отпустил Алексея, начавшего рыдать.

Шишон в это время смахнул слезу и лихо запрыгнул в седло.

– Там, это… мы будем на горе, если что, когда менты приедут, скажи им. И еще – какая та странность – я отправил трех пацанов к председателю, у него одного дома телефон, ну кроме почты, он живет рядом тут, так они вернулись и сказали, что дома Владимира Акимовича просто нет, наверное, перепугались пацики и заблудились.

Я со снисхождением и пониманием посмотрел на Шишона. В такой ситуации можно и с ума сойти, не то что заблудиться в трех соснах и не найти дом председателя.

– И это… На почте телефон может не работать. Там какая-то хрень… Аппарат старый. То работает, что нет, – просветил меня Шишон.

– Мопеды у пацанов есть? – спросил я.

– Так у Женьки-малого есть, он на горе сейчас, аппарат при нем, он и в лес на мопеде ездит… Дебил, – Шишон задумался. – Думаешь нужно отправить пацана в Лоев?

Я подметил, что мужик быстро соображает и мог бы в другой среде получить неплохое образование, стать человеком, стержень какой-никакой в его характере присутствует.

– Сколько тут до Лоева? Километров шесть-семь? Пока искать телефон будем, быстрее доехать и поднять всех на уши. Убили Колосова – Первого секретаря Обкома.

Шишон присвистнул и лихо взобрался на коня, уже отправляя животное в путь, выкрикнул:

– Ща, пацана отправлю, сам останусь, а то Серого загоню, он конь сильный, парода, но мопед быстрее. Давай, если че, мы на горе в березах, – сказал Шишон и ударил коня в бока.

Жеребец резво взял старт и я бы так и смотрел на красивое и сильное животное… Если что это я опять же про коня, а не про Шишона, или Михалыча.

– Солдат! – окликнули меня с центра лагеря.

Я подошел к кустам, где лежал раненный сотрудник. Он не подавал ни звука, ну а я решил, что не стоит о нем рассказывать. Мало ли… Если сам не отзывается, значит так нужно. Ну и подспудно подумал, что того… Нет уже сотрудника. Но он жил.

– Ты нормально? Может перенести в машину? Хотя лучше пока ничего не делать, кровь остановили, – уже направляясь в лагерь, спросил я Артура. – Если кто по рукастее найдется, то и зашьют культю. Но тут лучше медиков дождаться.

– Да, полежу пока. Ты помоги, кому сможешь. Но знаешь, – Артур сделал задумчивый вид, или он так скривился от боли… – Мне это все не нравится. Очень много странностей, да и связь должна быть. Ладно, рации, они так себе у ментов, но в машинах телефон берет хоть из бункера. Так что нужно подумать.

– Мне тоже многое кажется странным, – сказал я, уже удаляясь к центру лагеря. – Все тут странно, если думать, так и голова взорвется.

И все же не я один самоорганизован и кто не потерял самообладания. Нашлись те, кто может…

В одной из двух больших армейских палаток развернули целый полевой госпиталь. На расстеленных надувных матрасах, с импровизированными подушками из одеял и одежды лежали девять человек, у которых были разные укусы и травмы.

В этой палатке перед атакой тумана укрылись человек восемь, они смогли быстро зашнуровать вход и заставить его ящиками, которые занимали половину всей площади. Странные люди и собаки так и не проникли сюда, а одного подранка, который разгрыз ткань палатки и ворвался вовнутрь, семь девчонок и два парня смогли убить, пусть и ценой трех некритичных царапин от звериных когтей. Хотя там собаки явно бешенные.

– Солдат, тут нужны прививки от бешенства. Эти звери были больные. Может умереть каждый второй раненый. Когда приедет скорая? – навалилась с вопросами и претензиями миловидная девушка, но с очень серьезным лицом, правда, сейчас и балагур Витек, чудом выживший, казался угрюмым.

Я не стал спрашивать, почему я должен отвечать на эти вопросы. И не одернул девчонку, что с таким напором требовала. Даже молодец, что неравнодушна, и не плачет в кустах, когда нужно засучить рукава и работать.

– Вопрос пытаемся решать, связи нет, но она будет, отправил группу в деревню на поиски телефона, отправлен посыльный в Лоев на личном мототранспорте. Что с сельской медсестрой, что была к нам прикомандирована? – принял я официально деловой тон, наверное, единственно верный сейчас, чтобы было меньше эмоций, а больше дела.

– Погибла, ей голову проломили каменным топором, сейчас я за нее. Мама – терапевт, папа хирург, окончила при больнице курсы медсестры, более понятливых в медицине из уцелевших в лагере не обнаружено, – докладывала девушка.

Было бы смешно слушать этот диалог, если бы не все случившееся. Сейчас же проще сообщить даже самую скверную информацию механическим канцелярским языком, чем человеческим, и тогда с большой вероятностью расплакаться и опустить руки.

– Вот ты где, – в «госпиталь» вошел Костя. – Давай отчитаюсь.

– Костя еще пациенты будут? – спросила «главврач».

Она словно бы оттерла меня, встала вперед. Ну ладно… Девчонка, на нервах. Пусть пообщается с Костей.

– Не. Сильно пораненных нет больше. Там пока по мелочи, Оль. Много трупаков, но, если что, то сообщу, – немного покраснев, сказал Костя, у него была явная симпатия к девчонке.

Удивительно, что «основной» инстинкт размножения пробивался у ребят даже через стену ужаса, а может, ужас был даже катализатором и таких эмоций. У меня правда нет особого желания прямо сейчас уединяться со Светой. Однако, нужно бы найти ее, успокоить.

– Все? Отчитались друг перед другом? А теперь добивай меня новостями, Костя! Чую не все еще закончилось, – сказал я, выходя из палатки, не обращая внимание на полный негатива взгляд медички Оли.

– Сигареты нет? Я-то не курю, но почему-то сейчас очень хочется, – спросил Костя, пряча глаза. – Я уже выблевал все, что было в желудке. Этот лагерь вообще весь в рвотных массах, перемешанных с кровью, кишками…

– Прекращай, Костя, и так нытиков кругом хватает. До приезда милиции много работы, по крайней мере, узнать судьбу каждого. Давай сухо, официально и по цифрам. Так проще, поверь, – сказал я и похлопал парня по плечу.

– На момент нападения, судя по спискам покойной Анны Кондратьевны, – Костя замялся, но взяв себя в руки, продолжил. – В экспедиции было двести двадцать три человека. Достоверно, что погибли семьдесят шесть человек.

– С учетом гостей? Ну, милиционеров, Колосова и его охранников? – вновь перебил я докладчика.

– Колосова убили? – единственное вычленил из вопроса Костя. – Его внук ранен, ему икроножную прокусили, так Сашка нечего про деда не говорил. Это что же будет? Колосова же в Москву собирались переводить вообще.

Ох уж этот пиетет перед властью! Столько жертв, а тут Колосов… Да етить он колом, Колосов этот!

– Первый секретарь приехал со своей свитой как раз к нападению, еще в ночи. На охоту собрался. Они и отстреливались и продали свои жизни, чтобы мы выжили, отвлекли на себя многих нападавших. Кстати, там охранник один без ноги лежит возле машин, пошли Олю, так же зовут эту симпатичную милашку? – сказал я, специально, чтобы Костя не уходил полностью в проблемы, а в этом деле немного ревности не помешает, перенаправит эмоции.

Немного позлившись, Костя все-таки смог завершить доклад, ну или довести информацию.

Получалось, что семьдесят шесть человек погибли, большинство тех, кто жил в первой линии палаток ближе к болоту. Чем дальше от этой злосчастной топи, тем больше было выживших. На данный момент, условно без вести пропавшими, считаются еще семь человек, из которых можно надеяться и предполагать, что четверо живы.

Они пошли в самоволку купаться в озере под утро, еще до нападения, но обещали вернуться до подъема дежурных. Но время есть, может с ними все нормально, и купание «по-королевски» с девчонками прошло без жертв и убийств.

– Не лагерь, а гнездо разврата, – сказал, когда узнал, что аж девять человек было вне лагеря, скорее всего, по любовным делам. – Хоть вернулись.

– А никого не смущает, что число не четное? Девять?– спросил я, стараясь разбавить гнетущую атмосферу юмором. – Не ну, как с цепи сорвались, развратники.

– Кто бы говорил, – высказалась подошедшая Лида, которая была уже одета и выглядела адекватно.

Я посмотрел внимательно на девушку, стараясь увидеть и ее зрачки. Словно бы приняла что-то сильно запрещенное.

– Да нормально уже все со мной, ну насколько может быть нормально, видя все это, – сказала Лида, обведя вокруг рукой.

– Давай включайся в работу, как, кстати, Николай? – спросил я, а девушка состроила брезгливую гримасу при упоминании ее любовника.

Несмотря на то, что было сказано, не трогать тела погибших, для следственных будущих мероприятий, студенты перетаскивали тех, чьи тела можно было физически перенести.

Следователи будут недовольны, но они должны понять психическое состояние еще вчерашних мальчиков и девочек. Я это понимал и не стал встревать. Во-первых, уже не было смысла, так как дело сделано. Во-вторых, руководила процессом Света, поэтому осуждение действий выживших студентов могли закончиться неуместными разбирательствами с девушкой. Ну и в-третьих, как не перетаскивай погибших, общая картина и без того видна.

Да и в такой ситуации было бы правильно загрузить всех работой, чтобы хоть немного отвлеклись. Правда, как можно отвлечься, тягая разорванные трупы товарищей?

Проверив, как там особист Артур – он спал, возможно сильный обезбол подействовал – я включился в работу, носил воду и требовал умыться тех, кого рвало, и обдавал водой тех, кто уходил в истерику.