Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26

Глава 26

Поселение

Июнь 882 года

Я, в сопровождении своего пса и волчицы, а так же Михаила, Врана, Карпа и Степана стояли на обрыве у Днепра и ожидали прибытия первых кораблей. Чуть поодаль, метрах в тридцати, рядом с лодкой в протоке, были Бойко, Козак и Большой. Они отыгрывали роль носильщиков и слуг, что должны были по моему повелению подносить дары Олегу.

Так должно это выглядеть для прибывавших, но, на самом деле, у Большого была последняя в городе свето-шумовая граната, пистолет, а Козак должен был прикрывать автоматом с двадцатью двумя патронами. Еще в лодке были заряженные крупной дробью два ружья.

Такое решение было принято в самый последний момент, продиктованное больше опаской, а, может, и страхом от надвигающейся армады кораблей. С вышки у главных ворот члены Совета смогли оценить это эпохальное зрелище. Много кораблей, с резными мордами, люди на них с решительными и суровыми взглядами.

Теперь же оставалось только надеяться, но и быть готовым на все.

Грозная морда дракона, с подкрашенной красной краской пастью, а может это была кровь, уже была рядом. И без оптики, которую оставили в городе, четко можно было увидеть мужчину с богато одетым ребенком лет двух-трех на руках.

Сам же Олег, а понять, что это он с малолетним Игорем было не сложно, стоял по пояс голый. Поджарое тело, явно тренированное, бугрилось рабочими мышцами. Воля, мощь и сила, исходящая от этого великого человека, стремилась покорить все и всех вокруг.

Между тем, ростом Олег был не гигантом, даже, напротив, может чуть выше среднестатистического аборигена. Он не был бородатым, как многие художники рисовали князя в двадцатом и ранее веках, только с длинными усами, а лысая, бритая голова, была в татуировках, как и все тело, по крайней мере, те его участки, что не были скрыты широкими штанами, типа шаровары, заправленными в красные узорчатые сапоги.

На правом бедре был меч. Это говорило о том, что Олег был, скорее всего, левшой, ножны крепились на поясе с наклеенным костяными резными узорами и пряжкой из металла, стилизованной в двуглавого дракона.

Когда корабль уже приблизился на метров пятьдесят к месту, впадения протоки в реку, где и ожидала команда встречающих, я и все остальные преклонили одно колено в знак признания власти над собой, но не рабства. Этот жест долго заранее обсуждался с аборигенами и был признан уместным.

Исподлобья я увидел, что Олег поднял правую руку, не занятую ребенком в знаке, «стой», потом отдал наследника Рюрика кому-то из приближенных. Я выдохнул, подозревая, что князь отменил какие-то действия своим людям, может и лучникам.

– Вот и правильно, – зло, но очень тихо, чтобы никто не слышал, прошипел я. – А то лишилась бы Русское государство своего создателя.

В этот момент я, как Глава города чувствовал некое унижение. Никогда ранее в своей жизни не становился на колени, ни перед родителями, ни перед врагом, ни перед женщиной, а тут… Но это все – волнение, и я, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, постарался успокоиться.

Встречающая делегация оставалась коленопреклонённой, ожидая обращения к нам Олега. Прошли долгие шестнадцать минут, пока флагман древнерусской флотилии сбросил якоря в виде больших валунов на веревке. И после, на обрывистый берег Днепра был сброшен трап из сбитых грубо обтёсанных досок.

На него встал во всем своем величии Олег, уже облаченный в ярко-красную накидку-плащ, скрепленную краями у шеи большой золотой фибулой. В лучах уже перевалившего за полдень солнца сверкнула массивная золотая гривна на шее.

– Госты есми, роду Рюрикова едем в грекы, а вы кто есть? – задал вопрос создатель древнерусского государства.

– Люди селища сего, изверги от родов своих, – ответил я медленно приподнимаясь, внимательно наблюдая за обстановкой в ожидании реакции Олега и его людей.

Наверное в это время на лбу Артура, следящего в оптику с восточной еще недостроенной башни за происходящим у Днепра, выступила испарина. А у Козака, стоящего также на колене, но рядом с лодкой, дернулась рука к автомату. Но выстрелов не было. Сдержались, оно и правильно.

Однако, Олег не стал обращать внимание на то, что некий молодой парень привстал.

– Гой еси, Ольг, здрав буде Игорь, сын Рюрикове, – произнес я и поклонился.

* * *

Олег не спешил приближаться к странному городу, как будто перенесенному в это место самими богами. Князь еще рано утром был рядом, но решил послать разведчиков. Не в правилах Олега было кидаться в омут с головой. Он больше года готовил этот поход, рассылая своих людей под видом гостей торговых и в Смоленск и в Любечь, да и в Киеве уже были люди, не отрекшиеся от своего рюрикова рода. Но тут… нужно было знать, что происходит и что за люди живут.

Вот только разведчики в один голос сообщали интересные вести, что их всех вычислили, как будто кружащий в небе сокол людям в городе все рассказывает. Но никакого противодействия не было, группы наблюдателей из горожан, которые показывались с максимально большого расстояния, сразу же удалялись, демонстрируя разрешение смотреть и примечать.

Сотник Волькомир даже приблизился к воротам в город, что располагались за дубравой и возделанными полями, но и его никто не тронул, даже предупредительная стрела не взмыла в небо. За такое самоуправство вольнодумного кривича, который один из первых из своего племени привел сотню молодых воинов Олегу, Волькомира нужно было наказать.

Однако, сотник сделал очень важное дело, он проверил степень доступного и настроения горожан. Так, если бы подошедшего к вратам воина убили или ранили, то можно было считать город враждебным, но нет…

По сути, если не было бы истории с хирдом Снора, то строящийся немалый город, пока следовало оставить в покое. Олег видел главной целью своего похода взятие Киева. Ну а после, опираясь на базу для своей экспансии, начать диктовать свои условия на торговом пути, да подчинять все племена, что рядом с Днепром и его притоками.

Даже сейчас, если бы не встречающие его на берегу Днепра люди, Олег мог еще принять решение пройти мимо города, чтобы прийти через год, он колебался в принятии решения.

Князь умел подмечать многие детали и то, что он увидел, еще до остановки его драккара, так это одежда. Яркая, дорогая ткань явно эллинской выделки, странные сапоги, не богатые, так как были не раскрашены, но обувка не нищенская, точно. Странное у встречающих было и оружие. Длинные изогнутые ножны, словно хазарская сабля, но явно длиннее ее. Между тем ни эфес клинка, ни ножны не были украшены каменьями, или византийским цветным стеклом.

Встречающих держали на прицеле лучшие лучники из ближней дружины Олега, но горожане проявляли сдержанную покорность, как будто знали кто он и что сын Рюрика так же на корабле. Или эти люди встречают так всех торговцев, – тогда нет в них воинской чести. Второй вариант Олег отмел быстро, рассмотрев натренированные тела троих молодых коленопреклонённых воинов. Пожилой воин выглядел опытным и побывавшим не в одной схватке. Только последний худой отрок явно мало ест мяса, как и ленится тренироваться.

– Гой еси, Ольг, здрав буде Игорь, сын Рюрикове, – сказал вставший с колена один из встречающих Олега и князя внутренне передернуло.

От то хотел оставаться тайным для всех людей на торговом пути, чтобы Дир и его побратим Аскольд не убоялись простых торговцев, подпустили бы к Киеву. Мало ли кто в греки идет с награбленным в Западной Европе богатством английских монастырей, да прибрежных франкских городов. Тем более, что Олег вез немало цветного стекла для своего прикрытия, как торговца.

– Отсель ведаешь мя? – спросил Олег у встречающего его незнакомца.

– Поведал сие мне кнеть твой Снор, что свене котору взвел, предав на стерво роды и радимичей, и извергов, о походе Ольга з сыном Рюрика, – ответил молодой воин, заставляя своим ответом князя задуматься.

В своих словах встречающий, являющийся, наверняка, кем-то из местной знати, очень хитро выставил и себя и Олега. Так, он признался, что Снор является воином Олега, причем не ярлом, а только воином. За ярла виру платить нужно в разы большую или кровная месть предусматривается.

Кроме того, молодой воин обелил роль князя в бесчинствах Снора, который предавал разорению и гибели и радимичей и разные общины, что обживаются вдоль большой реки. А еще, хитрец этот, обвинил Снора, что именно тот неблагоразумный варяг рассказал о приближении Олега с княжичем Игорем. Это так встречающий воин оправдывает тех пленных из поверженной варяжской дружины, что есть у него. Об этом разведка уже поведала конунгу.

Олег усмехнулся, не смог сдержаться. Экий хитрец… Его люди видели варягов Снора и возле города и на его стенах. Да, разведчикам горожане специально показывали пленных. И вкупе со всем, что сейчас видит князь коленопреклонённых воинов, что проявляют покорность, но разгромили одну из сильнейших варяжьих ватаг, Олегу сообщают: «Мы сильны, мы понятливы, мы принимаем тебя, как своего князя». Что ж, теперь Олегу нужно заключить ряд с этим городом и не продешевить, для чего обязательно посетить его.

– Клюки ты, вой, – князь вновь улыбнулся, а потом показал на сидящих рядом с Солдатом Пса и волчицу. – Егда Один иде при нем хорты, якоже ты, токмо ты не Один.

* * *

– Поясни! – тихо, не поворачивая голову, обратился я к Умнику, так как не все понял из сказанного Олегом, а в таком разговоре важной может оказаться любая мелочь.

– Ты хитрый воин, сказал, а потом, – когда бог Один ходит, его сопровождают волки, как и тебя. Только слово «хорт» больше определяет волков не Одина, а Хорса, – увлеченно переводил Умник.

– Тсс! – шикнул я на увлекающегося переводчика.

Фрека, как в итоге я прозвал волчицу, в честь волка Одина – Фреки, и Рекс почуяли, что разговор о них, и заинтересовано посмотрели на корабль и уже сходящих на берег Олега с десятком воинов. Лучники же, что прятались за тканью на корабле, но были «срисованы» и мной и наверняка другими горожанами, не расслаблялись.

Я был уверен, что и Артур пристально наблюдает за происходящим. Я знал, что вопреки всему сказанному, даже приказанному, Света так же выхватила бинокль и из башни главных ворот следит за встречей с древнерусским князем. Перед самым отбытием, мне доложили, что Светик впервые использовала свое положение «первой леди» и ей позволили, считая, что муж и жена сами разберутся кто прав, кто виноват. А вот ссорится с «ночной кукушкой», которая, как известно всех дневных перекукует, не рискнули.

Когда Олег в первый раз улыбнулся каким-то своим мыслям, после моих слов про Снора, у меня как камень с плеч свалился. Все напряжение куда-то ушло, и понял, что сейчас будет именно что игра в торговлю. Мы, горожане будет торговаться за свое будущее с сюзереном, который, в свою очередь, не спешит лишить жизни своих вассалов.

Между тем, все ждали от меня оценки разговора с князем. Заранее были определены условные знаки, каждый из которых определяет номер плана, по которому предполагается действовать. Я решил, что все складывается по первому, оптимистичному плану и завел левую руку себе за спину, чтобы показать друзьям один указательный палец.

Насколько же я недооценил внимание русских дружинников… Как только моя рука оказалась за спиной вне поля зрения ратников Олега, моментально были натянуты тетивы луков воинов на драккаре. Они даже перестали скрываться. Сошедший уже на берег рослый воин, который держал княжича Игоря, резко повернулся спиной к встречающим, чтобы таким образом своим телом прикрыть будущего Киевского князя.

Я, Глава еще неназванного города быстро, но без рваных движений достал из-за спины руку и продемонстрировал пустую ладонь. Воздух вокруг наэлектризовался, и казалось, сейчас родится шаровая молния… но вместо нее русичи разразились громогласным несдержанным смехом.

– Ох уж этот средневековый юмор, – проговорил я и так же попытался улыбнуться, но получилась какая-то гримаса, но точно не улыбка.

– Разгаляндаша, – прокомментировал ситуацию Карп, который уже так же поднялся с колена.

– Слово обозначает громкий, может не совсем уместный смех с нарушением некоторого этикета, – сразу же дала справку «энциклопедия» в лице Михаила.

Между тем, все воины Олега сразу же умолкли и посерьёзнели, как только князь взял на руки княжича и приподнял его, видимо, исполняя некий сложившийся в дружине ритуал.

– Се сын Рюриков, – провозгласил Олег, и его воины начали стучать кто по щиту, если кто держал его в руках, кто по бочкам на корабле или по самим надстройкам драккара.

Я и вся моя «свита» изобразили поклон тезке под одобрительный кивок Олега.

После началось подношение даров. Особенно долго рассматривал Олег оружие, прежде всего ножны и саму шашку. Этот абориген не был индейцем, которому стекляшку можно было продать за его дочь или за большое количество золота.

Князь достаточно скептически посмотрел на цветные стекляшки, которыми были украшены ножны, чуть более снисходительно на рисунок, но вот сам клинок пробовал по руке, замахивался и разрубал ветки. Но на этот случай был горожанами придуман фокус. Один из мечей, который затрофеили ранее, был явно плохого качества, вероятно, являлся подделкой северогерманским изделиям.

Вот его исследовали и дали заключение, что шашка разрубит этот меч и, скорее всего, без особых щербин. Демонстрация такого фокуса понравилась Олегу, и он сразу же подвязал ножны на левое бедро. Арбалет также был не особо понят князем, и поэтому потребовалась еще одна демонстрация. Да, получилось эффектно, и было оценено Олегом, но не восхитило. Лук быстрее и ловчее, но вот не учитывал князь, что лучника готовят десятилетиями, а арбалетчика месяцами.

Пока шли вручения даров, маленький княжич резвился с рослым пожилым воином, пытаясь убежать от того, но воин наигранно старался догнать мальчугана. Эта картина сильно смешила все больше кучкующихся на берегу воинов, обстановка окончательно становилась благоприятной.

* * *

В это время уже накрывали столы в чертогах, варили кашу и макароны, переливали водку, вино, самогон и наливки в глиняные кувшины, чтобы не дразнить русичей стеклянными изделиями. Два кабана и один лось, которые были куплены утром специально под встречу с княжеским родом у соседей, так же крутились на вертеле.

Болотники не преминули воспользоваться ситуацией, прекрасно о ней осведомленные от своей молодежи и продали за двойную цену мясо, стребовав еще и бонус в виде неплохого кухонного ножа из двадцатого века. По подсчетам Катерины таким количеством еды, что заготавливалось можно накормить не одну тысячу человек.

– Все, девки, я пошла, – Катерина вытерла руки об фартук, потом его скинула и посмотрела в серьезные, даже строгие глаза Лиды. – Лидочка, может, все же со мной?.. Нет? Ну, тогда не забудь, все, что я сказала.

Катерина, так сказать, спешила на «последнюю электричку» – телегу, с запряженным в нее конем Шишона. Женщина, сделав все, что нужно было и даже больше, уходила в лес, где должна вместе с иными дожидаться вестей из города. Как не убеждала своего мужа главная по кухне и завхоз, что она уже не так хороша, чтобы на ее клюнул мужик, Павел был непреклонен и настоял, тем более, что их дети так же уходили.

Лида же оставалась на хозяйстве и получила кучу инструкций что кому и как подавать, где что лежит, что можно еще достать, где можно расселять пьяных или просто гостей, желающих отдохнуть, в том числе и с теми девами, что остаются в городе.

А дев было более, чем предостаточно. Дело в том, что кроме специально купленных для этих нужд девиц, к возможному разврату присоединились еще почти три десятка девушек. Это были и соседские и… с еще одного поселения, с которым имеют контакты «болотники». Лида договорилась. И не дорого.

Это не были какие-то легкомысленные дамочки, пришедшие в город для развлечения, даже не для оплаты за пользование своим телом. Пусть для Солдата, да и всех попаданок, местная мораль была еще до конца не понятна, но аборигенки желали возлечь с сильными воинами издалека. Сами главы общин и получается, что один северянский род послали девушек «принести в род свежую, сильную кровь». Так что задача этих девиц была обязательно забеременеть от сильного воина.

Когда уже все, кто планировал, покинули город, внутри огороженного поселения началось представление. У каждого воина был свой маршрут, по которому тот должен был передвигаться. Как правило, такие манёвры совершались рядом с местом штатного расписания при обороне города. Учения, последние из которых были проведены неделю назад, показали двухминутную готовность всех служб и воинов для отражения атаки. При том, что ворота в город закрывались моментально, с приоткрытой калиткой для пропуска опоздавших. И для того, чтобы еще больше увеличить время развертывания обороны, выбирались выгодные маршруты патрулей.

Кроме того, продуманы были и появления в зоне видимости гостей, когда они поднимутся на гору для пиршества, только более-менее сильных воинов-горожан. Все, и Умник, и аборигены сошлись во мнении, что задирать поселенцев ольговы дружинники будут обязательно, а не ответить будет уроном чести. Поэтому те, кто хоть как-то может постоять за себя, попарно прохаживаются с теми, чье мастерство и умение воевать, мягко сказать, неважное. Главные же бойцы города будут на пиру, если князь все же решится войти в город.

Глава 27

Глава 27

Поселение

Июнь 882 года

– Яко наречен сей град? – спросил Олег, когда постепенно определялась делегация от князя для посещения города.

– Славград, князь, – ответил я.

Первоначально планировалось дать возможность выбрать название городу Олегу, еще больше его умаслить таким жестом, но я предположил, что фантазия князя может иметь не совсем лицеприятные последствия.

В древнеславянском языке было много таких слов, что резали слух. Например, «фигля», «хухря», «заблюдник». Так что жить в «заблюдинске» или «хухрянске» не особо хотелось.

Назвать город Моховом или Лоевом, то обречь большую половину горожан рефлексировать и вспоминать свою жизнь до переноса. Ну, а Славград и звучит неплохо для восприятия, и неплохой задел на будущую репутацию. Может так называться город, в котором ремесло и сельское хозяйство передовое? Думалось мне, что, так и есть.

Олег оглядел своих сопровождающих, которых было человек двадцать в ближнем круге и две сотни в качестве охраны, которые стояли чуть поодаль, но собирались сопровождать своего предводителя. Я отметил, что в «гвардии» Олега слышна урманская речь, там присутствовали те самые викинги.

Но был один нюанс – примерно четверть гвардейцев были скорее славянами, так как носили на одежде височные кольца, прежде всего кривичи и ильменские словене. Умник уже просветил об этом этноопрепделяющем элементе убранства. Теперь я мог определить человека по височному кольцу.

И в гвардии Олега было большинство кривичей с их проволочными большими кольцами. Но, что удивительно, попадались и поляне с кольцами, соединенными в несколько небольших проволочных кругляшей, и даже вятичи с шестилучевыми солнцеобразными височными кольцами.

– Узок, – дал свою оценку кто-то из ближних Олега, осматривая впадающую в Днепр протоку.

– На плотах идем, – принял решение князь, тем более, что неширокие плоты действительно были готовы к переправе по протоке.

Можно было наладить понтонную переправу через неширокий ручей с выходом на болотистое место, которое уже засыпано песком и вполне безопасно для прохода. Но, по здравому разумению, зачем облегчать вероятному противнику задачу подобраться к городу, если все же разговор пойдет не так и придется сражаться?

– По здорову, князь Олег, княжич Игорь? – спросила Лида, кланяясь Олегу, княжича не выносили вперед, вероятно, все еще опасаясь засады.

Лида встречала делегацию у главных ворот в сопровождении еще двух девушек. Бывшая командирша выглядела необычайно притягательно. Красивое в древнерусской стилистике платье, вероятно пошитое уже тут с помощью Катерины, минимум косметики, но так к месту, когда искусственности видно не было, но все линии красивого лица подчеркивались. Заплетенная коса и множество украшений на запястьях, пальцах, шее, самом платье. В руках Лиды был огромного вида украшенный розочками и косичками каравай, который помогали придерживать две ее спутницы.

– Лепа дева, сие твоя мужняя? – спросил Олег у меня

Я сопровождал князя вместе с Умником, стояли по правую сторону от Олега, заговаривая создателя древнерусского государства.

А еще я заметил, что сопровождение волчицы, что не отлучалась вместе с Рексом от меня, очень нравилось Олегу. Вот бы как-нибудь подсуетить ему такой подарок, уговорить Фреку привести волчонка для князя.

– Нет, князь, то не моя мужняя, – лаконично ответил я.

Лида резко подняла глаза и томно посмотрела на Олега, после чего продемонстрировала игривое смущение. Такой прием был повторен пока князь, после моих пояснений, преломлял каравай. Такой традиции «хлеба с солью» Олег не знал, но она, как и сам хлеб, были высоко оценены князем. Сладкий, румяный, но что еще более удивительно, пшеничный хлеб, был самым вкусным из всего немногочисленного мучного, что можно было найти.

* * *

Олег-Хельг не показывал вида, но не переставал удивляться. Хлеб… Да такого он еще в своей жизни не ел. Дева… Такую он еще в своей жизни не супружничал.

Ворота в город Олега удивили не меньше. Пусть тут была видна некая небрежность в строительстве, так нигде не строили, но грандиозность замысла не оставила князя равнодушным. Пусть князь не был у франков и даже немцев по Рейну, откуда к варягам поставлялись мечи, но Олег был любознательным и общался со многими путешественниками, знал о мире немало. Тут же кирпич, надстройки из дерева, зачем? От огня?

Не успел обдумать князь увиденное перед входом в детинец города, как и то, что Славград вообще не имел посада, как возникли новые вопросы. Несуразные кирпичные здания, назначения которых было не понятным, а, скорее длинное здание на краю города казалось лишним.

Олег увидел школу и бывшее здание магазина. Они, как и другие перенесшиеся дома и постройки действительно выглядели нефункциональными. В сознании людей средневековья, использование крайне ограниченного пространства детинца должно быть маниакально полезным. Тут же странная скученность домов и почти чистое поле в центре города. Князь в своих мыслях почти догадался, что еще двумя неделями ранее тут и было поле ржи.

Более понятным местом для Олега и его приближенных стали чертоги. Вот тут все более-менее, как у всех. Князь с тремя воеводами и наиболее близкими сотниками, которым не выпала очередь дежурства с войском, зашел в строение и одобрительно разгладил усы. На столах уже стояли разные блюда и какие-то напитки. Чуткое обоняние Олега уловило в числе напитков и мед и пиво.

Ничтоже сумняшеся, князь занял главное место за столом, присев на кресло из двадцатого века, которое стояло на небольшом постаменте, чтобы возвышаться над остальными. Люди быстро занимали места за большим и длинным столом, некоторые с интересом рассматривали стулья, которые очень редко использовались. Да и наличие столов было для некоторых необычным явлением, пусть и логично объяснимым.

После начались «гигиенические процедуры». Об этой особенности Солдату рассказывал и Карп и Горыня. Для всех аборигенов было обязательным умыться, высморкаться, сплюнуть, – и все это, использовав одну кадку с водой. Приходилось людям из будущего задвинуть свою брезгливость и собственные понимания гигиены и вторить действиям гостей. Тут более всего повезло Солдату, который вторым, после князя умылся, а тот только один раз то и сморкнулся в воду.

– Да минует земь сию злыдень, – провозгласил здравицу князь, как только последний пирующий воин умылся.

* * *

– Да минует землю эту несчастье или в значении ненастье, – перевел для Игоря Умник, пусть я и сам прекрасно понял смысл княжеского тоста, но Михаил должен был переводить все, чтобы не упустить смысла и не попасть в неловкую ситуацию, а предпосылки для таких казусов уже были в процессе разговора по дороге от Днепра к городу.

Я сидел по правую руку от князя и так же в кресле, пусть то и было подобрано визуально менее величественное. Далее, по правую сторону сели горожане, начиная от Михаила и заканчивая Карпом. Напротив, по левую руку от князя расположилась свита Олега.

После первой здравицы все как с цепи сорвались, накидываясь на еду. Вот тут этикета не предусматривалось. Уже была битая посуда, которая недешево обошлась городу. Гончарная мастерская, как не старалась, но не успевала обеспечить нужным количеством керамики для полной замены железных мисок, фарфоровых тарелок, стеклянных салатниц.

Можно было расширить производство, но здраво помыслив, нашли иное решение. Зачем развиваться чуть ли не до завода, насыщая потребности города за один месяц, но дальше неминуемое сокращать производство? Поэтому покупали керамику у соседей, выгребая у них все, что можно. И теперь эта посуда разлетается осколками. Ну а после, если это «после» будет, соседям же и продадим свои изделия.

– Многия лета и хвалы князю Вольгу и сыне Рюрикову князю Игорю, – провозгласил я свою здравицу, как только увидел, что поглощение пищи гостями достигло своего пика, и наметился спад.

– Многыя лета! – подхватили гости и через мгновение и горожане.

Олег привстал со своего «трона» и сделал какой-то знак одному из своих людей. Тот стал и вышел, а через пять минут в чертоги вошел пожилой воин с княжичем на руках, прошел к Олегу и отдал мальчика на руки князю.

– Лида, тащи вторую смену блюд, а то обожрутся закусками, – сказал я, стоявшей подле его девушке и та повела только рукой, подавая знак девкам на входе в чертоги.

Те не отрывали взгляд от Лиды, но бывшая командирша атаковала глазами Олега.

В какой-то момент у меня даже начала просыпаться ревность, но я, убеждая себя, принял решение никак не реагировать. Похоже, морально Лида уже давно готовилась к чему-то подобному. И что она метит в жены к Олегу? А есть ли у него жена?

– Любо! – послышалось среди пирующих, когда появились горшки с горячей гречневой кашей, котлеты, цельные куски мяса, еще скворчащий шашлык, цельные варено-копченые утки и куропатки, три красиво украшенных варено-запеченных лебедя и два огромных осетра. При этом на столе появился лук, морковь, горошек.

– Снедь житня, – прокомментировал вынос блюд Олег.

Я остановил жестом Умника, прекрасно поняв, что князь сказал о богатстве еды.

– Дозволь, князь, вполченью твому дать снеди, – обратился я к Олегу, который в очередной раз «зацепился» глазами с Лидой.

Я махнул рукой Карпу, и тот вышел из чертог. Выход одного из горожан не прошел бесследно и вслед за славградским сотником вышли два княжьих дружинника. Я это так же приметил и усмехнулся. Не только я и мои люди пируют в напряжении, гости также готовы к подвохам и отслеживают любое движение.

Между тем, бдение за обстановкой не мешало всем собравшимся вливать в себя всевозможные жидкости, что нескончаемым потоком вносили в чертоги девушки. Уже начались хватания девиц за разные места, хмурые взгляды на это со стороны горожан.

Рог-старший уже чуть было не решился на эскалацию, и схватил одного похотливого самца из гостей за руку, но сразу же одернул себя. Варяг, говорящий не на славянском наречии, пристально посмотрел на Олега, но князь помотал головой и скандинав сразу же сел на лавку, одарив Рогова приторной ухмылкой.

– Витька зовите, и гармонь Рыгору тащите, – шепотом указывал я Умнику.

Подумал, что музыка сейчас способна сгладить обстановку, а то и гляди начнется смертоубийство в алкогольном угаре.

– Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумному Диру… – начал песню Витек под проигрыш гармони.

Эта песня не совсем плагиат «нашего все» Александра Сергеевича. Пусть и на основе некоторых рифм великого поэта, с использованием канонического стиля, но многое было убрано, и про смерть от змеи из черепа коня и про хазар, но добавлено о уже прошедших событиях или тех, что вот вот планируются.

– И княжича Игоря к небу подняв, Олег вопрошает Перуну, дай силу и хвалу… – продолжал Витек.

Олег же за все время после прибытия к сплошь странному, и местами чудесному, Славграду, проявил действительно яркую эмоцию. Слезы ручейками стекали по щекам великого воина, особенно про эпизод, когда умирающий Рюрик просит защитить своего сына Игоря и стать во главе всей дружины.

Да, я и иные со мной сейчас шли по лезвию ножа, страшась реакции Олега. Была опасность, что какие-то события, описываемые в песне, или больше сказании, могут быть восприняты князем не однозначно, но пока все говорило об обратном.

Летописи, по крайней мере, Повесть, не сообщали напрямую, кем являлся Олег, как погиб Рюрик, куда делась жена первого конунга рождающейся Руси. Была проведена немалая работа с пленными варягами банды Снора, они рассказывали свои версии событий.

Стало понятно, что Рюрик умирал долго, был ранен в ногу и без качественной обработки раны начался «Антонов жар». Он передал бразды правления в руки Волга, или Олега, или Хельги – представители разных племен по-разному князя звали.

Были и те, кто сразу же попробовал на прочность Олега, случилась резня, в которой князь победил своих явных противников. Были и неявные, как тот же Снор, но Олег таких отправлял с поручениями подальше от себя и княжича.

– Лепо сие, – вытирая слезы, произнес Олег, повернувшись ко мне.

Я поклонился и принял протянутый рог с вином из рук князя. Этот рог когда-то привез в качестве сувенира из поездки в Грузию Большой, теперь он как нельзя лучше подошел для пиршества.

– Сказывай о Сноре, треба виру принять, – уже серьезно сказал Олег и подал знак своим сопровождающим, которые резво стали выходить «на перекур».

«А вот и следующий этап встречи, который нужно пережить» – подумал я и, дав знак и горожанам покинуть чертоги, начал свое повествование с переводом от Умника, иногда и Лиды, которая не ушла, и Олег не стал настаивать на этом.

Никто ничего не скрывал, даже больше, Олегу предоставлялись свидетельства и бывших пленных, того же Карпа, привели и сжавшихся от страха варягов, которые так же дали свидетельства. Но князь своего терять не хотел, признавая, что захваченные корабли, оружие, да и убитые бандиты – собственность Олега и заплатить придется. Был смысл отдать оружие варягов, которое еще не все пошло на нужды города, но вот корабли очень нужны. В самое ближайшее время подобное городу не построить.

– Рекли мне о снеди, что кнеди твоя несли дружине моей, – начал проявлять милость Олег после того, как обосновал право требовать большой виры за убийство Снора.