Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Глава 8

Глава 8

Лагерь археологов.

???

Развели игры в демократию. «Президенты», «премьер-министры», да назовись ты хоть Царем Царей, не поможет – ну никак не вязался образ молодых преподавателей, с лидерами в кризисной ситуации. Немного злило еще и то, что никто еще и близко не собирается перебираться с этого места на городище. И Костя, доморощенный «военный министр», не сделал ничего, чтобы перебираться на другое место. Столько времени потеряно, люди не накормлены, безопасность не обеспечена, да много чего, а они тут демократию развели.

– Посталовский, вы назначаетесь главой министерства охоты и рыболовства. И я уже вижу, что это назначение Вы оправдываете сполна, первая добыча, вот только это мясо мы вряд ли будем есть. Вот рыба, это можно, а так тушенки у нас много, но это пессимистический сценарий. Все равно власти опомнятся и приедут, – с высокоподнятым подбородком вещал «президент первой археологической республики» Алексей Михайлович Шац, примеряя роль политического трындабола.

– Бам! – мой кулак встретился с тем местом, из которого изрыгались странные, неуместные слова.

Падение от удара вышло картинное, как в фильме «Кровавый спорт» с ван Даммом. Я исполнил правый апперкот, тело «всенародно избранного» возвысилось над многогрешной землей почти на метр и, пролетев, словно ангел небесный, пару метров, сбило одну из опор навеса от дождя над командирским столом.

«Я тоже человек и создан из крови и плоти, а не из стали» – пролетела мысль в моей голове. – «Достали».

Все споры сразу же прекратились, возле стонавшего «президента» начали собираться студенты, видимо, они и были тем электоратом, который избрал своего лидера.

Заводилой в стане приверженцев «народной» демократии, к сожалению, стала Ольга. Это та самая девушка, которая лучше всех присутствующих разбиралась в медицине. А еще проблемой может стать факт симпатии Константина к этой зараженной плюрализмом и гласностью девушке. Выйдя вперед команды из человек тридцати, в основном состоящей из девчонок, «мать моховской демократии» начала вещать:

– Это не правильно, мы приняли большинством голосов решение, Алексей Михайлович предоставил свой план действий, исходя из того, что до недели мы можем тут остаться. Произошло какое-то географическое смещение, ландшафт изменился, может это оружие такое. Но нас найдут! А ты! Я думала, что ты нормальный парень, драться умеешь, так бей, меня, Ингу, Лиду, всех бей! Мальчики и вы будете терпеть такое варварство и тоталитаризм? – Ольга проявляла изрядные ораторские способности.

Последнее обращение к парням возымело действие, и некоторые студенты мужского пола потянулись к уже поднятому с земли «президенту» и другим высокопоставленным лагерным «чиновникам». Со мной оставались Света, Таня, Алик, еще пять парней и с десяток девчонок. Переход в оппозицию к избранной власти Витька-гитариста и Штейна-Умника приятно удивило. Они так же стали рядом со мной.

– А весело тут у вас, прям как на последнем Съезде КПСС, – вышел из-за кустов Казак.

Я видел, что он пока никуда не ушел. Куда же идти, когда тут «кино»!

– Это кто такой? – выкрикнул «вице-президент», находясь за спинами представителей своего электората.

– Соседи, с дипломатическим визитом, – Павел Петрович рассмеялся. – Слушай, Солдат, ты наведи порядок. Нужно, похоже, перетереть многое. Давай на холме через пару часов, ты же туда собрался? Мою долю кабана принеси, будь любезен. Просто сейчас не время для цирка, нам еще хоронить Зинку и Михалыча, да с людьми погутарить. Плевать мне на ментов, которые уже как часа три, или больше, не едут, людей нужно предать земле.

Казак развернулся и пошел к горе. Все «демократическое» общество не посмело ни перебить чужака, ни возразить. Вот так пришел в лагерь мужик с ружьем, покрасовался и ушел. На этом фоне действительно все эти выборы выглядели, как фарс и детские игры.

К оправданию «лагерных демократов», можно было сказать, что все советское общество заразилось этой болезнью, до конца не понимая ни функционала, ни назначения, ни роли политических элит, очень много лозунгов и неоправданных ожиданий.

Главное заблуждение людей было в том, что в ходе альтернативных выборов придут действительно достойные люди. Не важно, что эти «достойные» отлично умеют обещать, неплохие ораторы, креативные, но никто из них и понятия не имеет о производстве, не имеют ни малейшего опыта управления и примеров реализации удачных проектов.

Я тоже собирался уходить. Один ли, только со Светой, или еще кто присоединится. Хотят играть в игры… Да и хрен с ними. Нельзя заставить человека мыслить правильно. И не папочка я для студентов. Но озвучить свою позицию обязан.

– Как хотите, так и живите! Первое, что я считаю правильным – это принятие решений и подчинение. Где решения? Накормлен народ? Организована оборона? Как взаимодействие с местными налажено? Что известно о произошедшем в деревне? Мы в условно агрессивной среде. У магазина продавщицу задрал насмерть кабан. Я, к примеру, доверился Павлу Петровичу, которого вы только что видели.

– Он чужак, местный, вообще нельзя было его приводить, – встряла Лида.

В этой банде самыми волевыми были девушки: Оля и уже бывшая командирша. И это усложняло общение.

– Не перебивать меня! – жестко сказал я.

«Демократические» парни попятились, но большинство девчонок, наоборот подались вперед. После обратился уже к своей группе поддержке:

– Собирайте все вещи, луки, и арбалет не забудьте, из семи топоров, шесть забираем, так же половину продуктов. Алик, беги к грузовикам у магазина и привези их, ты же ездить умеешь? Работайте!

Ольга смотрела на всех в недоумением. Они молчали. Растерялись. Нет, не трусами было большинство выживших, напротив, частью ведь сражались. Но молчала власть, поглаживая челюсть, молчали другие.

– Красных этих секстантов заберите. Их уже пять. Нашли подранков в кустах, – с вызовом, гордо подняв подбородок, говорила Лида.

– Пусть у вас пока побудут. Я пришлю кого, или сам приду. Или… уже ночью придут из тумана их сородичи и сами заберут, – сказал я и понимал, в каком смятении находятся ребята.

И нет, я не собирался их оставлять. Я только… воспитывал, что ли. Хотя все равно они могут выбрать свой путь.

Не сразу, но все, кто стоял рядом, занялись делом. Остался только Штейн, которому я хотел задать пару вопросов. Он так же, сверкнув своими очками, было, устремился к хозяйственным палаткам, но я ухватил Умника за его куртку с надписью «Гомельводоканал».

– Почему половину еды, шесть топоров? Нас больше, нам нужнее. Или думаешь, что пистолет и кулаки дает тебе права обкрадывать нас? – вызверилась Лида.

– А потому, что мы оставляем вам столы, навесы над кухней, и пока что полевую кухню, даже дрова, вот воду заберем, бочку. Мало ли, и воды питьевой нет в деревне. Нам работать много, мы не хотим еще одного тумана. Да и на правах сильного мог бы забрать все, – Я достал пистолет и демонстративно снял его с предохранителя. – Если сегодня ничего не проясниться, то мы тут надолго. Это не климатическое оружие, оно так не действует. Ровно верста в сторону деревни от лагеря и по сторонам это местность, которая была в момент нашего заезда, дальше глухой лес, вот с такими кабанами.

Я указал на вепря. Он был внушительным даже для тех, что и не знает, как может выглядеть дикий кабан. Я же продолжал:

– Тут и лоси, волки и хрен его знает кого. Может, есть и люди, но следов их присутствия не обнаружили. Никаких следов… Даже окурка или пробки, не видно на той земле, что появилась, а не на той, что с нами перенеслась. Слышите меня? Рядом с магазином все устлано окурками, фантиками и пробками, а в двухстах метрах от продмага нет ни-че-го! Если вы готовы быть здесь и заниматься политикой, пожалуйста, но у меня самоотвод от почетной должности главного снабженца, сами. Вы же историки, как мамонта замочить, знаете!

Мое включение в предвыборную гонку, или скорее, становление лидером аппозиции, возымело свой результат. Некоторые студенты решили переметнуться к деятельному, как им показалось, мне, Игорю Посталовскому. С полтора десятка человек, отойдя от столпившихся «демократов» включились в работу по сбору вещей и переносу их ближе к дороге.

– У меня вопрос. Кто рассказал в лагере о разговоре на горе? Все уже знают о переносе? – мой взгляд блуждал от умника к Косте, который стоял с понурой головой, от чего я сделал вывод. – Понятно! Костя, не был ты в армии… Ну, сказал и сказал, наверное Оле, по секрету, но нужно было и объяснить, что это значит, проникнуться тем, что нужно выживать самим. Мишу хоть слушали? И еще… я все понимаю, почему ты тут, а не со мной. Но, когда включатся мозги, приходи!

– Мойша целую лекцию прочитал, говорит, что вокруг география прошлого, может тысячу лет назад, но кто поверит в такую чепуху? – высказался какой-то прыщавый парень, раньше даже на глаза мне не попадавшийся.

– Не Мойша, а Михаил, он под моей защитой, так как имеет мозги, – я приобнял за плечи хилого Умника.

– Уходя, уходи! – выкрикнула Лида, с какими-то непонятными для нотками, как будто речь шла не о том, чтобы я уходил из лагеря, а, как будто, из ее, Лиды, жизни.

– Машину жду, – я зло посмотрел на «премьер-министра». – Раненых позже отдайте нам, в одном из домов в деревне мы сделаем госпиталь. Оля, если тебе важны жизни людей, приходи посмотреть на пациентов.

Я интуитивно нашел, чем посеять сомнение в правильности выбора Ольги. Раненым нужен уход, конечно, это лучше сделать в доме, чем в палатке, на сырых одеялах и надувных матрасах.

– Некоторых нельзя транспортировать, – неуверенно сказала медичка.

– Ну, сами погибать собрались, раненых не тяните за собой! – ответил я и понял, что попал в точку надлома сознания студентов.

– Мы с Вами, Игорь, скажите, пожалуйста, что делать, – к мне подошла руководительница филологов – Вера.

Девчонки, приехавшие за фольклором, стояли немного в стороне и слушали разговор.

– Вы спасли нас, всех нас, я знаю, о чем говорю. Когда кое-кто занимался развратом в кустах под горой, а другой уже бежал от тумана впереди студентов, ВЫ, стояли насмерть, спасибо. Я вам верю. Мы собираем вещи и присоединяемся к вашей группе. Я уже потеряла пятерых девочек, больше не собираюсь, – решительно сказала Вера и сделал знак своим подопечным, чтобы они брали вещи.

Эти слова Веры Николаевны Злотниковой еще больше ударили по мыслительному процессу в головах студентов. Однако, начались очередные разговоры про то, что необходимо научится быть демократичными в маленьком коллективе, чтобы принять этот передовой опыт всех стран после и на большие коллективы.

Ну и о пошли разговоры, что они тоже пойдут, но на другой холм, который находится ближе всего к лагерю, но будет подальше от предателей и агрессивных диктаторов-сталинистов, к которым, пусть и тихо, чтобы не получить по уху, причисляли и меня.

– Охрану нормальную поставь, там дубрава. Есть следы и кабанов и рысей и даже медведей, – нагнал я ужаса, подойдя к Косте.

– Я уговорю Олю пойти с тобой, Игорь, это просто смешно, выборы эти, разделения на группы, – отводя глаза, сказал Костя.

– Допускать этого ведьминского шабаша нельзя было, уже давно бы обустраивались и думали, как жить дальше. Не дай им тут сгинуть, если что, сразу гонца к нам, у меня автомат есть, правда мало патронов, очень мало. Бывай, но я рассчитывал на тебя, а теперь и не знаю, – сказал я и похлопал по могучим плечам слабого перед женскими чарами мужика.

Я помогал носить вещи, участвовал в очередном споре с Лидой. Зацепились за продукты. Проверил Артура-кгбиста, тот спал, часто постанывая. По словам Ольги, которая прямо преображалась внутри госпиталя, как будто там темная магия человеческой глупости уже не действовала, мужик имеет все шансы выжить.

Оля прижгла рану, убрала остатки колена и зашила ее. Что получится, не знает, но действовала по указке и с согласия Артура. Сейчас же ему дали жаропонижающее, жменю анальгина, бутылку водки с димедролом и тот, натерпевшись, уснул.

– У него есть сильный армейский обезбол. Используй! Но не увлекайся. Там такой термоядерный препарат… кто его знает, как аукнется, – сказал я ей, позабыв, отложив на время, наш конфликт.

Уже когда вещи были отнесены к дороге, приехала машина. Стало понятно, что завести весь скарб на грузовике, если водителя не сменить, нормально не получится. Алик вел машину безобразно и с испуганным лицом, которое, словно замерло в ужасе явления демона.

С горы парень еще худо-бедно, дважды чуть не перевернувшись, спустился, при том, что все ямы были засыпаны щебнем или землей, но дальше… Может легковой машиной Алик управлял и хорошо, но вот грузовой, никак.

Меня учили вождению, пусть за всю службу только пару раз и садился за баранку, но и этого, видимо, должно хватить, чтобы стать водителем явно лучше Алика.

– Там это… пацаны деревенские корабли видели, как в кино, Чиж смотрел по телевизору фильм «О чем говорят камни», или как-то так, про викингов. Так вот, очень похоже, на корабль из того фильма, – сказал Алик, еще из кабины, когда его лицо «оттаяла».

– Они ушли? – с интересом спросил Миша Штейн.

Этот вопрос хотел задать и я, да и все, кто услышал.

– Вроде бы, – неуверенно ответил Алик, он не особо интересовался.

– Вроде бы? Да это за последние два часа важнейшая информация, а ты не знаешь! – взъелся я. – Да все тут у нас «вроде бы». Вроде бы президентов выбирают, не похоронив погибших, чтобы не объединяться, вроде бы готовы рисковать жизнью, а нам пока нужно спрятаться и сидеть как мыши, разведывая помойную яму, в которую попали. Нет Анны Кондратьевны и все, начинаются интриги, и никто ничего не делает, только упражняются в словоблудии и в этом самом «вроде бы».

– Успокойся, Игорь, у всех истерики, я уже выплакала литр слез, но делать что-то надо! Если еще и ты впадешь в это состояние, будет худо для всех, – сказала Света.

Она стояла за меня горой. Пока ждали машину, успела еще раз пять переругаться и с «президентом» и с его «вице», послала тех, как и «премьер-министра» по не толерантному маршруту, а одному пухлому прыщавому борцу за справедливость даже влепила подзатыльник.

– Я у кого-то видел бинокль, где он? – спросил я.

– Сейчас. Нужно у Витька спросить, он всех знает, со всеми пил, – сказала Света и пошла к гитаристу.

– Не дам! Это бати! – вскрикнул один парень.

– Даш! – ответил я.

Через пятнадцать минут с биноклем в руках, стоя на горе, я наблюдал картину, которая сильно мне не понравилась.

На берегу Днепра, причем рядом с протокой, по которой можно было пройти и большой лодке, стояло деревянное судно, очень похожее на то, что я видел на картинках исторических книг, в том числе, когда готовился к семинару по истории Древней Руси.

Это был драккар, ну или что-то похожее на его, может и ладья или кнор, но явно средневековое судно. Важно, что все люди, которые сошли на берег с того корабля и рассматривали протоку, о чем то переговариваясь. Они все были вооружены.

Вопреки ожиданию, ни одного меча на поясе у вышедших, или людей внутри корабля, я не заметил, но вот небольшие топоры, на поясах висели. Ножи были так же у каждого бородача, но, судя по кожаному чехлу какие-то маленькие, раза в два меньше, чем сейчас у меня.

Каких-либо доспехов не увидел, но все речные путешественники были в кожаных одеждах по типу безрукавки, на ногах была какая-то обувь из кожи, похожая на чешки, но больше даже на борцовки, часть и вовсе была босиком.

Интересным наблюдением стало то, что большинство гостей низкорослые, по прикидкам явно меньше метр семьдесят. Только два человека выделялись среди прочих более высокими статями. Однако, я не обольщался в перспективе сойтись в схватке с любым из пришельцев. Большие плечи, сильные руки, все поджарые и тренированные, наверняка, выносливые и привыкшие к бою.

– На, смотри и примечай, – сказал я, передавая оптику Михаилу-Умнику.

Штейн с интересом рассматривал, как он сразу сказал, «варягов». Все присутствующие были уверены, что Умник имел в виду норманнов, шведов, данов, норвегов. Но Михаил, не переставая наблюдать, стал разъяснять, что варягами могли быть и представители кривичей и балтских племен, полабских славян, да и интернациональные команды существовали. Пришлось толкнуть Штейна и показать в сторону пришлых, чтобы прервать начавшуюся лекцию.

– Они не пойдут в протоку, вряд ли даже останутся на ночь на нашем берегу Днепра, – сделал заключение Умник.

– Объясни почему! – потребовала Света и включила свои женские чары. – Мишенька, мы не такие начитанные, как ты, нам нужно все разжевать, пожалуйста.

– Ну, – немного покраснел Штейн. – Они заприметили родник и набирают воду в кожаные мешки, типа бурдюков, если бы собирались оставаться, то воду набирали бы перед отплытием. Зачем несвежая теплая вода? Костров не разжигают, скинули камень, типа якоря, а не вытягивают драккар. Весла не сушат. Вообще-то, противоположный берег намного лучше для стоянки, там и защищенность плотным кустарником со стороны берега и отличная поляна для лагеря, корабль можно чуть ли не целиком вытянуть. Может, и хотели пройти по протоке, вон с шестом один возвращается, мерял глубину, но не решились. Драккар с тяжелым грузом, большая осадка.

– Слушай, Штейн, а ты стратег, я и долю того, что ты тут рассказал, не заприметил. Да чего там, ни хрена я подобного не заприметил, – похвалил я, понимая, что Умник очень падкий до похвалы.

– Ты смотришь на человека, как на противника, а я, как на объект исследования, у каждого свое, – философски ответил Михаил, но смутился.

Особенно после того, как Света игриво поцеловала Умника в щеку.

– Может быть каждому свое, но время теряем, нам нельзя выходить из укрытия лагеря, пока нельзя. Или идти не дорогой у городища, она может просматриваться, а другой то и нет. Если заметят, то проблем не оберёмся, а уже обед. Так, – опомнился я. – Света срочно беги к Алику, пусть пулей к местным. Никаких огней, ничего. Не показываться, не ездить на тракторе, или телеге. По норам всем сидеть, но при оружии. А лучше, пусть незаметно выдвигаются сюда, мало ли гости придут, может хоть пугнуть огнестрелом получится.

Наблюдение затягивалось, каждому хотелось насмотреться на пришлых варягов, или кто там действительно такой прибыл на корабле.

Дождавшись возвращения Светы, которая не забыла прихватить лук и оставшиеся у нее последние восемь стрел, я оставил ее с Умником наблюдать за пришлыми, а сам пошел в лагерь. Решил сам не переговорить с «законно избранной властью».

Похоже, что все-таки Умник прав. И нужно отринуть все, думать, что с этим делать дальше. Это моя последняя попытка договориться. И даже не для заигравшихся студентов, а для себя и тех, кого я взял под свою защиту.

Средневековье? Серьезно?

Глава 9

Глава 9

Лагерь археологов

???

Конечно же я мой рассказ встретил много скепсиса и насмешек со стороны студенчества. Пришлось обламывать. Как иначе? Посмеются, а потом мне их из рабства вызволять? Сражаться с непонятными мужиками? Кто готов к такому?

– Так, товарищи «президенты», идем со мной, быстро, времени мало, сами посмотрите. Остальные, если жить еще не расхотели, сидите, как мыши. Костров не разводить, сильно не кричать, да и говорить в полголоса. Тут вас не видно за кустами и деревьями, – сказал я.

«Законно выбранные власти» продублировали мою приказ-просьбу. Наверное, чтобы не выглядело, как будто свободные люди с возможностью выбора, подчиняются изгнанному тирану. Но если решение принимается не ими, если не способны такая же это власть? Бутафория.

– Я присмотрю за лагерем, – сказал вслед Костя таким тоном, что в двух словах читалось и «виноват» и «исправлюсь» и еще много чего.

– Ты, Костя не дури, а собирай народ, и готовьтесь к выходу. Там такие волкодавы приплыли, всего по прямой в двух километрах отсюда, хоть и низкие, лохматые, но мы все слабее их духом, да и всем остальными, проиграем. А на кону жизнь. Меняться нужно всем внутренне, а не в игры демократические играть. Я жду… И еще… ментов нет, признаков технологической цивилизации нет, лучше отталкиваться от того, что мы тут одни такие. Значит, что нужно выживать, а не ждать с моря погоды и сгинуть, – сказал я и повел на гору «президента» и его «вице».

– Это… вот только для того, чтобы ты, Посталовский, отстал от нас. Потому и идем, – говорили они словно бы одним голосом на двоих.

Обвиняли меня, что я нечестный политик? Мол только на силу и уповаю. Но с наигранно надменным видом, выслушали. С ухмылками, но засобирались пойти посмотреть на «галлюцинации неадекватных личностей».

Так оба, и Алексей, и Николай, отправились следом, даже не удосужившись отдать распоряжения остававшимся студентам, которых было необходимо отвлечь работой.

Не дойдя до места, откуда велось наблюдение, лидеры студенческой общественности вспомнили, наконец, что государство не должно оставаться на «премьер-министра» и один из них обязательно нужен в лагере. Так что Шац опасливо пошел следом за мной, а его заместитель отправился в лагерь, впрочем. Бардак.

* * *

Интерлюдия.

Темнота. Но глаза уже привыкли и хоть немного, по крайней мере, но Георгий рассмотрел ящики с водкой, с тушенкой и другими консервами. Если бутылку с «Пшеничной» горе-любовнику, от которого воняло мочой, удалось открыть, то, как ни крутил банку с тушенкой, как ее не пытался негромко ударить об угол, чтобы разломать, жесть никак не поддавалась.

Поэтому главной закуской Жорика стали помидоры и с трудом вскрытая банка с консервированным горошком. Георгий поленился сильно копаться в многочисленных ящиках, иначе он смог бы найти сыровяленую колбасу, галеты, печенье и конфеты. Этот дефицит продавщица Зина спрятала на самый низ, заставив все остальное пространство склада консервами и овощами. Мало ли… тут же как не охраняй, но если местная «элита» прознает, штурмом возьмут склад, на котором деликатесы, за которые некоторые и отсидеть готовы.

Выпив две трети бутылки водки, запивая ее «Дюшесом» и заедая нехитрой закуской, перспективный некогда жених осмелел и уже начал строить планы побега. Еще часа полтора назад он трясся от страха, когда неизвестные повесили амбарный замок, стремясь попасть внутрь склада, но столкнувшись с тем, что дверь все равно не открывается, воры отступили, или их кто-то спугнул.

После этого инцидента голосов рядом со складом не звучало, но Георгий понимал, что это временно. Он ждал милицию, но никаких звуков, которые могли бы говорить о том, что доблестные представители советской правоохранительной системы появились, не было.

Сняв большой крюк, закрывающий склад изнутри, Жорик умудрился-таки железным прутом поддеть накинутый на дверь замок снаружи. Горе-любовник боязливо высунул голову. По непонятному для Георгия стечению обстоятельств, народу не было вообще.

Представить такое Жора не мог, он то знал, что в это время, ближе к обеду, деревенские мужики обязательно приходят к магазину, чтобы купить несколько сосулек и бутылку «чернил», так они называли вино-шмурдяк, червивку. После чего эти достопочтенные товарищи распивали благородный напиток от советского пищепрома под двумя яблонями на скамейках у волейбольной площадки.

Никого. Тишина и настораживала молодого ловеласа и одновременно пугала. Выбравшись из своего убежища, Георгий решил не испытывать судьбу, а скрыться в кустах. Склад располагался в метрах сорока от заброшенной дороги к озеру, туда он и пошел, цепляя разросшуюся крапиву и колючую ежевику.

Когда Георгий вышел к холмам, которых было множество и рядом с магазином, но тут просто повсеместно, он присел, наслаждаясь свежим воздухом и усиленно жмурясь. Нахождение в почти темном помещении не прошли даром для зрения. И у беглеца сильно резали и щипали глаза.

Резкий шум со стороны ближайшего огорода, до которого было метров сорок и не меньше шести больших холмов, взбудоражил Жорика.

– А-а-а! Помогите! – напряжение последних часов и постоянное молчание вынудили Георгия непроизвольно заорать.

Он не хотел привлекать к себе внимание, но так получилось. Взяв резкий старт от приближающегося шума, в котором пуганому парню мерещился свирепый кабан, Жора побежал, как никогда еще не бегал. Он не видел, что причиной шума была большая собака. Она сегодня утром лишилась хозяев, проголодалась, вспомнила, что хищник, погнала зайца.

Псу с кличкой Рекс был безразличен убегающий человек, собака не ела уже второй день и инстинкты подсказали, что длинноухий мог бы решить проблему домашнего зверя. Хозяева большого лохматого представителя породы «кавказская овчарка» уехали на поминки к дальним родственникам в Казероги и должны были вернуться утром.

Собака была на цепи и смиренно ждала своих кормильцев. Рекс умел снимать неплотно прилегающий самодельный ремешок, выполняющий роль ошейника, чем и воспользовался и сейчас бессмысленно гонялся за зайцем, так как догнать длинноухого труса оказалось крайне сложно.

* * *

Крик, послышавшийся буквально в сорока шагах сзади, заставил вздрогнуть и Штейна и Свету. Михаил даже продемонстрировал, что владеет ненормативной лексикой, емко охарактеризовав на великом и могучем свою позицию по сложившейся ситуации.

Света быстрыми движениями изготовилась стрелять из лука, привстав только на одно колено. Спортсменка никогда не оттачивала движения по быстрой изготовке к стрельбе, в ее виде спорта спешка была лишней, порой мешала концентрации. Там ценится меткость, а того времени, что дается на выстрел более чем хватает. Но она уже стала осознавать, что многое, если не все, в ее жизни изменилось.

– Стой! – достаточно громко и зло прошипела Света, не видя, что и Михаил достал откуда-то столовый нож и уже выставил его.

– Там, там…– притормаживая, но, не останавливаясь окончательно, начал бормотать во весь голос Георгий.

Это был Жорик, вряд и можно было такого труса называть более гордым именем. Он убегал, испугался пса. Выбежал прямо на красивую девушку. В первые в своей взрослой жизни, Жора даже не оценил красавицу, не облизнулся, не продемонстрировал свою искрометную улыбку мартовского в период случки, кота.

– Ложись! – вновь прошипела Света, уже натягивая тетиву.

Она не собиралась убивать незнакомого ей полутрезвого парня со смазливым личиком. Раньше такой мог ей даже и приглянуться, и джинса на нем была стильная, пусть и с душком прелости.

Но сейчас Света, еще и не узнав имени этого парня, испытала к нему брезгливость уже потому, что он трясся от страха. Она, девушка, собирается защищать его, истеричку! Нет, это не ее Солдат. Этот не мужчина.

– Ложись, или ногу прострелю! – еще раз громко предупредила девушка.

И, уже было, прицелилась, но крикун сам упал и кубарем покатился в некогда оставленный еще немцами окоп, превратившийся в ложбинку, тянущуюся по краю всех возвышенностей. Некогда тут была немецкая оборонительная линия. Им не помогло.

Георгий не испугался девушки с луком, он ее даже не слушал, он убегал от кабана, который его убьет, как убил Зину. Жорик притормаживал только потому, что впереди был резкий спуск вниз. Когда беглец все же решился посмотреть назад, ноги его подкосились, и он упал в неглубокую яму, закрыл лицо руками и скрутился в позу эмбриона, ожидая смерти.

– Не нужно… Простите, я не… страшно, – стонало мужеподобное существо.

– Заткнись! – услышал все же женский голос Жорик.

– А? Где кабан? Вы его убили? – не убирая рук с лица, спрашивал нежданный гость, который подвергал риску весь лагерь, а может и попавших под действие тумана местных жителей.

– Тише говори, а то отрежу один орган, который такой девочке, как ты и не нужен, – выдала Света.

Пусть до пришлых «варягов» было далеко, километра три по прямой, может и больше, да и ветер дул в лицо так, что звуки не должны были доноситься до странных бородатых мужиков с топорами, но экспериментировать и играть с судьбой, девушка не хотела.

И так эта самая судьба преподнесла такой фортель, что остается только обнять ближайшую березку и плакать. Одна отрада – Солдат. Ее Игорь. Она выбрала его и сперва опешила, что в первую же ночь лишилась девственности. Но теперь понимает, что просто ранее не встречала мужчин, одних только мужеподобных парней.

Михаил удивил Свету еще раз, проявив, по мнению девушки, мужество. Штейн прыгнул в бывший некогда окоп, разжал руки внезапному гостю и влепил ему сильную пощечину. А пока истеричный парень моргал глазами в непонимании происходящего, вылил на его голову немного воды из армейской фляги, которую Умник всегда носил с собой.

– Кто ты? – видя, что действия Михаила возымели результат, спросила Света.

– Григорий Ризькин, – ответил Жорик, вытирая воду с головы и щек.

– Имя – нет. Фамилия – подходящая тебе, – сказала Света.

* * *

– Кто кричал, с вами все в порядке? – я бежал на звуки борьбы.

Стараясь не ушибиться, как мог быстро летел спасать Свету. При этом пригибался, чтобы не светиться на открытом пространстве. Мало ли какие глазастые низкорослые бородачи.

– Нормально, вот – выбежал на нас с криками, говорил, что за ним кабан бежит, – сказала Света.

– Еще один? – насторожился я.

Задумался, привстал и осмотрел окрестность, насколько это было возможно. Указательным пальцем подал знак приближающимся «властным всестуденчески избранным» попутчикам молчать. Прислушался. Какая-то возня действительно была в стороне яблоневого сада.

В этот раз я демонстративно, чтобы видели все, взял автомат, который достался в наследство от милиционеров. Это было сделано и потому, что уже небольшой, но важный опыт, подсказывал о необходимости особой защиты. Ну и потому, что наличие автоматического оружия было самым убедительным аргументов в переговорах.

Стараясь передвигаться тихо, с носка на пятку, интуитивно выбирая места для очередного шага без веточек, я приблизился к месту, откуда и доносились посторонние звуки. Расслабился и даже улыбнулся, когда увидел большого пса, терзающего зайца. Но быстро настроился. Ночью собаки были злющими и как бы не опаснее красных людей.

Но там были другие псы. Тоже большие, но не «кавказцы». Я любил собак, породы знал. Псина рвал зайца, жадно выхватывая куски из плоти загрызенного ушастого.

– Гав, р-р-р, Гав, – отозвался пес, обнаружив человека.

Я начал разворачиваться, чтобы возвращаться к наблюдательному пункту. Один раз уже оставил «советских демократов» без присмотра и те устроили проблемы на ровном месте своими выборами. Сейчас нужно было вложить в головы беспечных молодых преподавателей нарратив необходимой безопасности.

– Р-р-р, – приближались звуки.

Я резко повернулся, готовясь открыть огонь из автомата. Ранее категорически не собирался этого делать из-за шума, но кавказская овчарка была огромной, мало ли, одичалой. То, что я увидел и не сразу осознал, заставило улыбнуться. Большая лохматая собака несла в зубах тушку уже изрядно потрёпанного зайца.