Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 17

Глава 17

Поселение

Апрель 882 года

Снор, сын Ульвбьерна с демонстрационным прилежанием выполнял все поручения своего ярла Хельга, которого словене зовут Олегом. Еще отец Снора пришел к Ладоге в дружине ярла Трувора, а уже потом, через десять лет, когда Ульфбьерн был в родной Бирке, он забрал с собой сына-подростка.

И стал тогда Снор с отцом ходить по рекам Руси, да исполнять веления конунга Рюрика, который, после смерти братьев своих Трувора и Синеуса оказался единым правителем словенских северных земель, да и чухонские земли воевал много. Исполнял все приказы с прилежанием.

Два лета назад в битве с чухонцами и был убит князь Рюрик, оставив двухлетнего сына. За того встал Олег и не позволил, прикрываясь наследником, разразиться смуте. Снор встал рядом с Олегом, как и многие лендрманы и хевдинги, другие ярые в бою люди. Теперь правит конунг Хельге, но при князе Ингваре, которого словене зовут Игорем. Вот и получалось, что Снор служит Игорю.

Как только лед начал сходить с рек, приказал Хельг-Олег идти Снору со своей малой дружиной в разведку на Днепр. Нужно было проверить торговый путь на предмет разбойников, неспокойных людей, на которых жалуются торговцы. Гости-купцы часто теряют свой товар и сопровождение в стычках на Большой реке. И Олег хотел положить этому конец.

Разбойничали и радимичи, и кривичи, чаще изверги сбивались в ватаги и промышляли грабежом на активно используемом торговом пути. Так поступали многие, те же хазары доходили до днепровских порогов пограбить и дальше вдоль реки, обходя Киев стороной.

Дружина же Снора состояла в большинстве из свеев, меньше норвегов, а так же и кривичей. Люди этого племени одни из первых поддержали Рюрика, а их родоплеменной город Полотеск, как и Плесков-Псков вошел в единую выстраиваемую державу Хельге.

Вот только железной рукой в своей дружине Снорр потребовал, чтобы все научились говорить на его норманском наречии. Чтобы стали почитать более своих Чернобога, Коляды, воинского бога Перуна. Элитой же в большом хирде Снора оставались норманы, чья власть держалась может не столько на Сноре, как на страхе перед Олафом-берсеркером.

Вероятно, одной из причин, почему Олег отослал хирд Снора подальше от всего войска, и стало то, что Снор и Олаф уже убили в поединках много воинов Хельге, получая славу непобедимых. Последний конфликт, зачинщиком которого стали кривичи из хирда Снора был с отрядом Волькомира, который так же был из полочан-кривичей. Олег вовремя отправил Снора вперед, иначе два отряда обязательно подрались. А каждый воин сейчас на счету.

Все в команде Снора были сорвиголовами и приняли Перуна, как своего бога, так сильно похожего на скандинавского Тора, или балтского Перунуса. Но это был кровожадный бог, он постоянно хотел человеческих жертв, для чего в захваченных селениях постоянно оставляли людей, чаще лучших воинов, проигравших свою битву, но не погибших, чтобы бог был доволен сильной жертвой. Предводитель малой дружины гордился своим решением в выборе почитаемого дружинниками бога, который был не чужд ни славянину, ни балту, ни свею с данами и норвегами.

С момента выполнения поручений конунга Олега уже шесть поселений были разграблены и спалены воинами Снора. Два из них, действительно, были очень похожи на логово разбойников с рабами и награбленным. Пришлось даже оставить два десятка воинов и один драккар, чтобы те хранили награбленное и пленников.

Рабы очень ценились у хазар, которые в Киеве могут выкупить пленников, чтобы увезти их через булгар по Итилю, – реке, которую словене зовут Волгой. Да и у русов вполне могли быть рабы.

Снор осознавал, что поручение, которое он с таким рвением выполнял, приносит ему большое богатство. Понимал он и то, что рискует, когда грабит все поселения, что появляются на пути от Смоленска. Встретились и те поселения, что могли стать проблемой для отряда Снора, поэтому он обходил такие стороной. Но малозащищенные селища все спалил.

Если узнает Олег, то несдобровать Снору. Конунг хочет мира на Днепре, да чтобы больше было поселений для торговли на Великом пути и для отдыха путников. Контроль пути «в греки» позволит создать сильную державу, а вот он, Снор мешает этому.

Те два поселения родимичей, которые так удачно спалил и разграбил Снор, могли вызвать гнев как у племени на Соже, так и у их хозяев – хозар. Тогда Олегу придется столкнуться с серьезным противодействием, большим, чем он мог получить от Дира и Аскольда в Киеве. Родимичи многочисленные и сами по себе, ну а в собзе с хазарами и вовсе не победить их.

Но варяг был готов идти на риск, а потом вернуться в родную некогда Бирку и стать важным человеком Его награбленное богатство даст возможность выкупить немало земли и, наконец, стать виком, меняя Одина и Тора на Фрейра и Фрею – асов на ванов, войну на земледелие.

Когда Олаф, ближайший соратник Снора и берсерк хирда прислал посыльного с информацией, что сильная община извергов окончательно не разгромлена, а успела уйти в лес, да еще и с хорошим скарбом и немалым количеством скота и железа, предводитель варягов, ищущий себе титул ярла, не усмотрел ничего проблемного. В лесу выжить не так просто, если тебя преследуют так же бывшие охотники, а ныне воины.

Тут и проблема обустройства в лесу, нужно много хороших топоров, пусть они у них и есть, но тут проблема с питанием, хищниками.

Если забьют скот, то изверги могут остаться без пропитания. Охотников у них стало меньше, их частью выбили люди Снора, а тут еще потеря полей. Да они, этот сброд, сами сдадутся на милость сильным, не могут же они знать, что у Снора милости нет. Но он мог бы взять себе в жены дочь главы Горыни. По словам пленных, она прекрасная валькирия, а сильных женщин Снор уважал, его мать была воительницей. От сильных женщин получаются хорошие сыновья.

Однако, по мере доклада Олафа, настроение варяга менялось, лицо Снора извратилось кривой улыбкой. Появился еще один неучтенный фактор – поселение со странными людьми, которые были определены, как эллины. Некоторые из тех, кто видел эллинов, не согласились.

Тем не менее, мечей у этих людей нет, только трое носят большие топоры. Лук был замечен только один и очень странной конструкции. Так что уже давно не ведающие поражений варяжьи ватажники, решили, что воинов среди странных поселенцев нет.

А вот то, что у них есть, не позволяло пройти мимо странных людей без оружия. К слову даже лопаты у этих людей из металла и их очень много. Видели разведчики и просто отличные рыболовные сети, которыми общинники выловили за час столько рыбы, сколько не получилось бы разместить и на драккаре. А они стали рыбу солить, значит и соли у них много, раз тратят ее на рыбу.

Чтобы столько рыбы заготовить нужно много одного из самых важных ресурсов этого времени. А соленых залежей рядом не было выявлено, иначе пленные бы об этом сказали. А еще у них много, даже слишком много, молодых девиц, за которых хазары, да и эллины, дадут хорошую цену. Если все это забрать себе, то можно, распродав хазарам награбленное, возвращаться в Бирку.

«Покорение этого поселения станет отличным завершением рейда по этому, ранее опасному участку торгового пути» – думал Снор, когда приказал выдвигаться в сторону горы, на которой находилось поселение.

Он рассчитывал, что хватит времени до темноты, чтобы успеть убить и пленить всех людей.

* * *

– По местам! Всем быть готовыми! Начинаем после выстрела, – выкрикнул я.

– Вран и Бушуй возвращаются, Вран ранен, – выкрикнул Витек, который был рядом со мной, но держал под наблюдением левую сторону с дубравой.

Я посмотрел в направлении, от куда и должны были выходить разведчики. Ни Врана, ни Бушуя не было видно, они скрылись скорее всего за дубами. Сквозь редкие просветы между кронами больших деревьев были видны люди, в которых нельзя было видеть союзников.

– Бах! Бах! – прозвучали два выстрела.

– Твою в маковку! – выругался я. – Группу реагирования к Артуру, нас обошли.

Витек рванул к укреп-городку, и оттуда с претензией на слаженность выбежали с десяток наших воинов и направились к домам. Действовать они должны были только в крайнем случае, но не пропустить атаку с тыла, как и не допустить грабежа домов.

У Константина был один из пистолетов с одной обоймой, а у Ильи, еще одного парня из студентов, арбалет, пусть и с крайне ограниченным запасом болтов к нему. Но это изделие было первым изготовленным уже здесь, в прошлом. Все ребята имели что-то похожее на доспех – ватники из запасов деревенских и на них, на скорую руку, несимметрично нашиты железные пластины. Двое были в строительных касках, один умудрился приспособить кастрюлю для защиты головы.

Выглядело бы все это комично, если только не учитывать, что даже плотный ватник при касательном ударе может смягчить эффект и оставить в живых, да и не каждый прямой удар достигнет цели, чтобы выбить бойца.

Выстрелы прекратились, и я уже подумал, что зря отправил ребят, но, как только Костя скрылся за забором, входя на территорию двора одного из домов, то послышался выстрел из пистолета.

Как же хотелось избежать смертей! И даже, если быть честным, дело не в человечности, гуманности. Я опасался остаться без защитников, которых просто неоткуда брать, если подходить к проблеме цинично. Столько девчонок! И может статься, что очень мало парней. Там, в том времени, нагнали бы молодежь и восстановили численный состав потрепанного подразделения, здесь же таких ресурсов нет.

А еще, часть ржаного поля, на котором находилось поселение, было загублено приготовлениями к войне. Как не просили ходить только по уже протоптанным тропам, и вообще больше обходить, ничего не получилось. Только бы отбиться и заняться вплотную уже наведением порядка в поселении.

В своих раздумьях я чуть не упустил рывок подходящих к горе захватчиков. В метрах четырехстах варяги начали ускоряться. Постепенно, как в фильмах, атаковала конница, представленная десятком всадников, так и пехотинцы все более увеличивали темп, стараясь держать подобие строя.

Вначале это происходило тихо, но уже на полпути варяги начали кричать. Нет не «ура», а кто на что горазд, больше, может, громко рычали. Один из самых крупных, относительно большинства низкорослых бородачей, бежал почти голым, только с обмотанным тряпкой причинным местом. Мышцы берсеркера, а не было сомнений, что это он, бугрились. Это были рабочие мышцы, а не накаченные коктейлями и таблетками. Большая секира берсеркера отсвечивала последними в этот день лучиками солнца. Вечерело.

– Бах! – это уже стрелял я.

С колена, прицельно, одиночным. Переключившись на другой режим стрельбы, я дал несколько коротких очередей по набегающей толпе. Семь человек получили свои порции металла в организм. Двое противников сразу упали сраженные, остальные получили ранения и, кто хромая, кто не обращая внимания на кровоточащее плечо, продолжали движение в сторону поселения.

– Вот настырные! – проговорил я и вновь стал выцеливать противника одиночными.

Послышались хлопки – это шесть лучников, из которых половина лучницы-валькирии пустили в полет стрелы. Не отставал и я. Уже держал на мушке автомата голого мужика с большой секирой. Выдох! Палец уже плавно нажимал на спусковой крючок, но резко что-то опалило щеку и в районе уха стало очень тепло. Автомат дернулся и снес бегущего рядом с берсеркером воина.

Пока я хотел выбить самых опасных, врагов, варяги, десять из них, стали стрелять из луков. И по мне прошлась стрела. Послышались крики боли в метрах десяти от моей позиции. Но для парня главным было то, что это были звуки, издаваемые явно мужчиной. Значит не Света!

Прицел, выстрел! Было очевидным, что пуля пролетела в самой близости от берсеркера, но не задела его, войдя в ногу одному из лучников, который остановился и целился в сторону горы.

– Ты что заговоренный? – зло пробурчал я и стал отстреливать уже других атакующих.

Мало ли… Может заговоренный. Тут и не в такое поверишь.

Выстрелы звучали и со стороны домов, где разгорелся бой, в том числе и ближний. Как ни старался Артур минусовать всех наиболее быстрых и рьяных бородачей, сорвать атаку, видимо, не получилось.

Слышал я и пистолетные выстрелы. Их было столько, что можно догадаться – Костя отстрелял все до железки. Наверняка, половину «в молоко». Видел я, как кто-то сбежал с поля боя с той стороны, где сражался Костя.

Я услышал свист. У Кости был свисток и он мог в него дуть только в порыве отчаяния.

– Шишон! – заорал я. – Бегите к Косте!

Шишон был в числе тех, кто ожидал атаки с левого фланга, откуда и выходили варяги. Но нас обхитрили. Шишон услышал меня и рванул в сторону поселения, за ним же отправились Бушуй и Вран, который, пусть и хромал, но явно не собирался отсиживаться.

Между тем, главные вражеские силы, атакующие «в лоб», нарвались на препятствие в виде колючей проволоки. Отрадно было боковым зрением заприметить, что берсеркер, рвущийся вперед, как танк в далеком будущем, завяз в проволоке и уже изрядно расцарапал себе руки и ноги. Я же отстреливал последними патронами лучников, которых оставалось уже только трое.

Но варяги, как будто не замечали потерь, перли вперед, несмотря, а скорее, вопреки… Оставалась чуть поодаль только конница, видимо призванная догонять защитников, когда те побегут.

– Витек, ты живой? – выкрикнул я, отбрасывая ставший ненужным автомат.

– Нога! – простонал студент.

– К черту ногу, потом поплачешь, поджигай бутылки!

Я встал с колена, провел по правому уху, откуда все еще хлестала кровь, как и со щеки.

– Света, Власта, Таня, отходите! – выкрикнул я и всмотрелся вниз, где уже бежали у склона варяги, еще больше обозленные от неожиданного препятствия в виде проволоки.

Врагов стало не больше двадцати. В это же время прозвучал глухой звук от свето-шумовой гранаты, поставленной растяжкой.

– Они еще справа кого-то послали. Обложили, – прошипел я, принимая стойку.

В правой руке максимально заостренная саперная лопата, в левой «Макаров».

Нельзя сказать, что я левой рукой стрелял так же, как и другой, но рубить лопатой было точно сподручнее правой.

Выстрел из пистолета по подымающемуся первому бородачу прозвучал, когда в полете была первая зажженная бутылка с соляркой. Повезло то, что «коктейль» нашел обо что разбиться в конце своего пути, упав на склон и скатившись до единственного на ближайшие десять метров камня.

Разлитая жидкость вспыхнула, другие бутылки добавили эффекта. На десять секунд атака замедлилась. Выстрелов наступающие не испугались, огонь же у варягов чуть не вызвал панику. Если бы эффект не был столь коротким, то они бы побежали, однако и выигранные десять секунд боя многого стоят.

«Поспешил лучников отправить» – подумал я,.

Возникшей паузы и заминки в рядах атакующих хватило бы если не на два, то на один залп стрелков точно. Но это я девчонок отправил. А трое лучников из пришлых оставались. Их стрелы нашли свою добычу.

Враги были уже готовы отступать, и их выдержка конечна, но увидели взобравшегося на гору своего берсеркера и воспряли духом. Этот воин вряд ли помнит, что такое поражение в бою. Убить его и моральный дух нападающих покатится в пропасть.

Берсеркер, весь в дыму, который исходил от голого тела, с ходу оттолкнул плечом Горыню и устремился ко мне. Как этот безумный воин выбирал себе противника, я так и не понял. Голый, немалых размеров мужик, шел на меня, замахиваясь большой секирой. Я должен был себе признаться, что страх – это эмоция, которая мне не чужда.

Пятясь назад, я успел сделать два выстрела в берсеркера, когда тот нанес удар секирой. Парирование секиры лопаткой смягчило могучий удар, и лезвие прошло по касательной, но вспороло кожаную куртку с железными накладками в районе левого плеча.

– Бах! – стреляю я из пистолета.

Но берсеркер стоит на ногах, в глазах ни боли, ни осознания, что уже должен умереть…А патронов больше нет. Очередной замах секирой, но я реагирую и подныриваю под руку, рассекая острой лопаткой живот, казалось, бессмертному мужику.

Даже после этого «вскрытия брюшной полости», вкупе с ранениями в разные места туловища, берсеркер попытался вновь занести для удара свою секиру, пусть и делал это очень вяло. Однако, прилетевшая со стороны укреп-городка стрела прошила бритую голову и туша наркомана рухнула. Ну не наркоман? Точно был под чем-то.

Оглянувшись, я увидел, как Горыня проигрывает свою схватку рослому мужику с серебряной шейной гривной. Другие же союзники так же были заняты своими соперниками. Пять варягов с правого фланга, которые попали на растяжку, жаль что свето-шумовой, а не боевой, гранаты уже так же участвовали в рукопашной.

Немного пошатываясь то ли уже от усталости, а может и из-за потери крови, я приблизился к поединщикам в момент, когда варяг с гривной уже продавил оборону Горыни. Подгадав, я ударил ногой по бедру варяга с шейной гривной. Тот подкосился и меч Горыни вошел в грудь, скорее всего, главы варяжьей ватаги.

Когда еще три стрелы, выпушенные женскими руками, нашли свои цели, эти бесшабашные валькирии вышли-таки из-за укрытия, бой закончился. Восемь варягов бросили оружие и, склонив головы, стали на колени.

– Что с Костей? – истошно выкрикнул я в сторону укреп-городка, сваливаясь на колено.

– Жив! – кто-то откликнулся в тот момент, когда сознание меня покинуло

* * *

Все уже было закончено, причем на всех направлениях. Сложнее всего пришлось как раз Косте, который во время первого напора потерял четыре парней убитыми и еще троих ранеными. А еще одного дезертира, который, впрочем так же был убит, но в спину.

В итоге парень, по сути, отмахивался один от напора троих бородачей, что могло только отсрочить его поражение. Артуру из своего укрытия на чердаке дома Большого получилось остальных варягов отсечь от парня выстрелами, уничтожив почти всех. Когда же в бой вступил Шишон и другие прибежавшие с ним, оставшиеся трое варягов сдались.

На левом фланге и так варяги не шли в бой полноценно, только отвлекая силы защитников. Но и они сдались, как только узнали, что предводитель Снор и берсеркер, которого больше всего боялись ватажники, Олаф, погибли.

Начали, было торговаться с Горыней на предмет своей почетной капитуляции, но тот продемонстрировал голову Снора, и захватчики сдались без предварительных условий. Если такой удачливый предводитель, как Снор погиб, то боги точно отвернулись.

Конные варяги попытались было удрать, но промедлили с решением. Без четкого понимания происходящего на холме, конница просто ждала. Ну, а после лучники взяли под прицел и конных, срезав стрелой самого резвого из них.

Потеряв предводителя хирда выжить воинам было почти невозможно, бежать же на корабли, а потом к месту встречи, где много награбленного было сложно. Позором было бы еще большим, чем сдача в плен, уходить с поля битвы без тела предводителя.

Драккар так же получилось взять быстро. Варяги оставили охранять его своих рабов молодняк. Правильно рассудили, что легкой прогулкой взятие странного поселения не будет и все опытные воины нужны на горе. Молодые же воины без жесткого, порой жестокого присмотра, расслабились и службу несли плохо.

Только пять новиков были на корабле, остальные же поспешили занять места в «зрительном зале» и пытаться что-нибудь рассмотреть из происходящего у горы, а чуть позже и на ней.

Вот эти зрители и были расстреляны практически в упор из охотничьих ружей с большой дробью. Убить сразу всех охранников не получилось, но и бойцами те уже престали быть, будучи подранками.

Большой с Роговым-младшим и Бойко ворвались на палубу и стали крушить там оставшихся, не готовых к сопротивлению отроков. Наиболее сильно сопротивление оказал один раненный боец, явно вундеркинд среди всех варяжьих недорослей, да и, видимо, этот парень занимал немалую позицию в иерархии завоевателей. Он был одет был намного лучше остальных и был опоясан мечом.

Только усилием уже взбежавшего на корабль Рогова-старшего, пришедшего на выручку сыну, уже раненому молодым варягом, удалось зарубить, несомненно, могущего стать великим воином, если бы не странные пришельцы с палками, извергающими огонь и металл.

На этом схватка и закончилась, а вопрос же с пленниками, что были на корабле связаны, был отложен, решили и не развязывать людей, только напоили их.

Остались караулить добро Павел и Бойко, остальные побежали к поселению, в желании помочь, понимая, что не успеют, все же два с половиной километра, да и бежать было нелегко после пусть и скоротечного, но энергозатратного боя. Однако, иначе не могли, там были дети, так это понимал и Большой и Рог и напрягали все силы, чтобы меньше думать о том, что может произойти в поселении, если среди молодняка варягов оказался такой неслабый боец.

Первое сражение закончилось. И для всех было понятно – оно не последнее. В этом мире нужно ставить себя силой. Может только в меньшей степенью всем остальным.

– Что с Солдатом? – спросил Большой, как только взобрался в гору.

Он встретил Свету. А она, зареванная, сидела на сырой земле и рыдала. Вокруг кровь, тела убитых, несли и убитых студентов.

– Встать, девочка, нехрен слезы лить. Нынче они не помощники, – сказал Большой, приподнимая Свету. – И не сиди на холодном, детей не будет.

– Он жив, но не приходит в себя, – сквозь слезы произнесла Света.

– Такие так просто не умирают. Еще увидишь своего Игорька во всей красе, – усмехнулся Большой.