Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

Кроме как заканчивающейся ревизии, перенос продуктов в холодники и погреба домов, да заготовки дров, работа была только по установке столов и навесов, что принесли с низины – старого лагеря. Много человек просто сидели, ничего не делая, или бесцельно шлялись по округе. Шац и Николай Романюк считали, что работа кипит, сами были в гуще трудовой деятельности, вкапывая столбы для столов и навесов. Но это было не так, больше половины рабочей силы не использовалось.

Будущее собрание было воспринято не однозначно. Часть студентов посчитали, что их отвлекают от работы, как и Алексей с Николаем. Лида с Катериной так же посчитали сборы несвоевременными. Они еще не до конца все пересчитали и переложили, чтобы отчитываться. Были и те, кто хотел уже что-то делать, но не находил себя.

Деревенские, из состава уже семейных, были на грани поругаться с ленивыми городскими, особенно Казак. Ну а остаток банды Шишона, откровенно боялась собрания. Парни-студенты точили на их зуб, Костя даже сцепился с одним, но получилось быстро разнять. Вот и опасались те, что могут и их изгнать из поселения.

– Кто хочет высказаться? – спросил я, как только большая часть всех «гостей из будущего» пришла к почти построенному лагерю на возвышенности, прямо на средневековом городище у кромки поля ржи.

Рядом со мной стояли Рыгор и Большой, чем дополняли авторитета. Подошла и Света, причем без Степана, который в это время флиртовал с Ниной – интересной и привлекательной хохотушкой из состава филологов-первокурсниц.

Сейчас она не смеялась в голос, но неунывающая сероглазая брюнетка чуть улыбалась, благосклонно принимая компанию Рогова-младшего. Может я несколько поспешил в выводами относительно Светы. Или это вовсе была попытка привлечь мое внимание? Заставить ревновать?

– Собрание, конечно было нужно, но вы отвлекли нас от работы, собираются облака, скорее всего, будет дождь, у нас даже навеса нет, одна палатка большая занята только инвентарем, людям некуда будет спрятаться от ненастья, – высказал свою претензию Шац.

– Да, соглашусь, но половина людей шастают без дела, девушки вообще не работают. Мы питаемся консервами, которые являются стратегическим запасом, чтобы не испытать в будущем голода. Где приготовленное мяса убитого вчера кабана? – решительно говорил я.

– Критикуя, предлагай, – осклабился Николай Романюк, который стоял рядом с Шацем и полностью разделял мнение того.

Пренебрежительные гримасы Романюка в мою сторону вызывали острое желание еще раз почесать свой кулак о нос Николая.

– Предложу, если ты не слышал, то уже предложил сегодня питаться добытым кабаном. Нужно суп сделать из дичи, что сегодня добыла Света. Даже Рекс притащил жирного зайца, – пес, стоящий рядом гавкнул.

Да сделал это в сторону Романюка, от чего тот пошатнулся и чуть не упал с лавки, место на которой занимал, в отличие от большинства, сидевших на сырой земле.

Между тем, я продолжал:

– Но главное скажу. Я я готов уже морально разделиться. Если порядка не будет, то расход. Говорили, что на огороде Клавдии Ильиничны много работы. Есть огороды частично или полностью перенесенные вместе с нами. Да и земли обрабатывать уже целинные нужно. Отвоевать у леса поле. Почему до сих пор в этом направлении ничего не делается? Всем уже очевидно, что весна сейчас. Так и в дубраве грибов уйма – взять для охраны парней и собрать хотя бы то, что близко к поселению? – Я посмотрел на Романюка и Шаца, но по неизменившемуся виду преподавателей понял, что те не особо-то они и прониклись озвученным проблемам, а их еще полный воз и маленькая тележка.

– А если нет? – поинтересовался Романюк.

– То уходи! Подымай свой просветленный демократией зад и вали! Есть последователи, забирай! – спокойно сказал я.

– Я, если и надумаю уйти, то заберу свою часть…

– Попробуешь, я пристрелю тебя. Больше шуток не будет! – сказал я.

После чего обвел всех взглядом и продолжил уверенно говорить:

– Вводится военное положение. Безопасность, прежде всего. Посты, секреты, дозоры. Формируем четыре охотничьих команды, под командованием Большого, Рога, Рыгора и Павла. Туда входят: один из местной молодежи, двое студентов. Кого отбирать себе в ученики выясните, когда всех опробуете и согласуете со мной, потому что я начинаю готовить армию, в этом мне помогут и охотники и Степан. Да и Шишон, который отлично, насколько я понимаю, держится в седле. Охота только до вечера, выбиваем ближайшего зверя и для безопасности и для прокорма. Вечером работаем, несмотря на усталость, опять привлекая студентов. Думаем… Нужны арбалеты, внятный холодняк, кузнецов среди нас нет, но у Михаила есть теоретические знания. По такому же принципу работает и рыбная артель, руководит которой Заяц, в смысле, Слава.

Заяц деловито поднялся и начал кланяться. Есть у него отклонения в психике. Однако, сам Рыгор заверял, что лучшего рыбака не найти. А я продолжал:

– Девушки и парни, которые по разным причинам не смогут ни охотиться, не будут готовы убивать в жестоких схватках ни животных, ни людей. Они все, без остатка, идут на огороды и поля, занимаются одеждой, выделкой шкур, когда те появятся. Процесс Рыгор и Павел объяснят.

Я обвел всех взглядом. Некоторые выглядели озадаченно, деревенские смотрели одобрительно, студенты больше со страхом в глазах.

– Это средневековье и мы должны заключить общественный договор. Те, кто может воевать, должны быть обеспечены всем необходимым от тех, кто хочет быть защищенным. Все работаем! Мы в отличных условиях, нужно только это использовать, – закончил я свою речь.

– А кто тебя вообще назначал главным? – задала вопрос Лида под жидкие поддерживающие ее аплодисменты.

– А никто. И к тебе, Лида, как раз меньше всего претензий, ты с Катериной большую работу проделала, сама же должна видеть, сколько бездельников было вокруг, – я попытался предупредить поднявшуюся тему собрания, немного польстив командирше.

– А раз никто не назначал, то и нечего указывать, или опять начнешь избивать людей? – осмелел Николай, ища глазами поддержку, но большинство присутствующих отворачивались.

Костя демонстративно подошел к мне. Тут уже стояли все деревенские, ну кроме Катерины, которая с бумагами была за столом рядом с Лидой. Шишон так же подтянулся ближе к команде Игоря. Баба Клава с инвалидной тростью, наверное, выглядела более всех воинственной.

– Ты, вы все, не можете руководить нами, – выкрикнул Николай.

Он кричал и боялся своих слов. Романюк смотрел больше на Лиду. Хочет произвести впечатление? Наверняка командирша напела на ухо своему нерадивому ухажёру, что тот никак не предел женских грез. Ну и что нужно быть мужиком.

– А мне, например и не нужно спрашивать. Если надо, заберу, надо выгоню тебя на хрен. Радуйтесь, что у вас есть адекватный человек. Лучшего предложить никто не сможет, – высказался Большой, а Рогов улыбнулся, но эта улыбка была больше похожа на оскал хищника.

Баба Клава с левой руки перенесла кульгу в правую.

Проняло многих. Молчавший все это время Алексей Шац, укоризненно посмотрел на своего друга и заместителя, посмотрел он и на Ольгу, которая стала рядом с Костей, определяя свое изменившееся отношение к ситуации, что она теперь в условно в моей партии.

– Ну, есть что сказать? – спросил Рогов. – А если и нет. Так, детки, хватит ныть и отдыхать, нужно работать.

– Ур-Гав, – зарычал Рекс и убежал.

– Рекс, стоять! – закричал я, и пес нехотя остановился.

– А-а-а! – заорали девушки.

В метрах пятидесяти от места собрания на волейбольной площадке стояли десять человек, в числе которых я разглядел Георгия. Остальные же, может только за исключением бритого мужика, были похожи один на другого. Бородатые, низкорослые мужики с боевыми топорами за поясом, были больше всего похожи на тех, за кем вчера наблюдали в бинокль.

– Всем бабам быстро в дома, мужикам, вооружиться. Павел, Большой, Рог, Степан, со мной, Рыгор, Костя, Шишон со своими пацанами страхуют позади с дистанции тридцати метров. Света и Таня по флангам, держать под прицелом гостей, никто не загораживает лучницам вектор стрельбы, – стал я четко раздавать приказы.

– Паря, я тоже подстрахую! – выкрикнул Артур, который, опираясь на неизвестно где взятые костыли, с карабином за спиной вышел из ближайшего к лагерю дома. Как он мог так быстро прийти в себя? Сильный мужик.

Я обреченно вздохнул. Еще одна единица неучтенного оружия, что еще нужно знать об этом бардаке? Как получилось, что прямо в лагерь, в его центр, зашли посторонние? Сколько еще нужно сказать слов, чтобы что-то начало работать? Сколько сил необходимо потратить, чтобы организовать, к примеру, строительство фортификаций, чтобы было невозможным просто подойти к поселению?

Между тем, ситуация сложная. Первый контакт. И мало ли, сейчас накинутся, или еще что сделают. Уже видел засевших в кустах и на одном из дубов лучников. Придется драться?

Глава 15

Глава 15

Поселение

Апрель 882 года

Переговорщики ждали. Горыня рисковал, когда вышел на открытое пространство. На этом настаивал Здебор, следивший за варягами у их бывшего уже поселения. Нет времени, чтобы проследить за непонять откуда появившимися странными людьми.

Варяги, захватившие поселение извергов Горыни готовились к выходу в лес, для поисков остатков людей. Уходить же глубоко в чащу со всеми домашними животными, детьми, подводами с припасами и товаром, нет никакой возможности, тем более, что в густом лесу вся эта процессия станет только мишенью и для варягов и для зверья.

Этим варягами можно было дать отпор. И в общине Горыни были достойные воины, которые частью погибли, прихватив немало варягов. Но преимущество в количестве у пришлых бандитов было большое. Горыня ещё раньше послал вести в два ближайших поселения извергов, с которыми были контакты, но те отказали в помощи.

Вот оно! Если бы объединились, что все место можно было ставить под свой контроль и заявлять о себе, даже как о городе, с которым будут считаться. Но каждый за себя. Каждый надеется, что его не тронут.

Глава общины вышел на открытое пространство. Горыню прикрывали пять лучников – все, кто сносно владел луком. Еще были воины, что вышли вместе с Горыней. Ну и остается неполный десяток воинов, который остался с беженцами. Можно было вооружить и землепашцев, но толку от этого никакого. Давать же варягам бой тридцатью тремя воинами, большинство из которых безусые юнцы – убить всех.

* * *

Не скажу, что я вообще не растерялся. Но вовремя взял себя в руки. Следовало ожидать, что скоро или рано, но контакт состоится. Ну а когда понял, что по отношению к нам не должно быть агрессии, конечно пробовал вступить в диалог. Почему вышедшие не агрессивные? Так они вышли, а не напали внезапно, для чего, судя по всему, возможности были.

– Кто такие? – задал один из двух самых напрашивающихся вопросов я.

– А ты, мал летами, а по первой слово держишь, али ярл, конунг? – ответил вопросом на вопрос мужик, и добавил, ударяя себя в грудь кулаком: – Аз есмь Горыня.

– Меня зовут Игорь. Аз есмь Игорь. И это ты пришел на землю, где мои люди и моя пашня, – подражая пришельцу, отвечал я, между тем, не решившись землю назвать своей.

– Я Горыня. Я ведаю сии земли, и тако не было, яко же сейчас, дымов тех в камне не было, – пришелец указал на деревенские дома.

– Тогда не было, сейчас же есть, – мне не нравилась бессмысленная пикировка, чтобы хоть что-то прояснить, я обратился к Георгию. – Мужик, ты в плену? Зачем вообще людей привел сюда? Тебе первому голову прострелить?

Жорик стоял отрешенно, он просто устал бояться. Так же и говорил, с пустыми глазами, словно был роботом.

– На них напали варяги, они бегут, хотят просить о помощи. Все равно и вам придется отбиваться от бандитов, поэтому они решили посмотреть на вас и ваших воинов, чтобы вместе отразить нападение, – безучастно сказал Георгий, много наслушавшийся от лесных людей да последний день.

– Мы плату дадим за оборону животов чад и родовичей, – вновь сказал главный переговорщик от беглецов.

– Сколько тех варягов, и сколько людей приютить? – встрял в разговор Павел.

Пришлось повторять последний вопрос еще в трех формулировках, прежде, чем станет все понятно средневековым переговорщикам.

– Мы посоветоваться, – сказал я, осознавая, что решение принимать самостоятельно никак не могу. – Будьте гостями у нас, поешьте пока.

Гости начали перешептываться и что-то переспрашивать у Георгия, который стал чуть ли не переводчиком при общении с местными аборигенами.

– Катерина! – выкрикнул я.

– Катька! – поддержал криком меня Павел.

– Чего орете, оглашенные! То бабам в дом, то Катьку, – бурчала женщина.

Она вышла из ближайшего дома и направилась в сторону переговаривавшихся предков и их вероятных потомков, без особого любопытства, даже с некоторой брезгливостью, рассматривая пришедших гостей. Для чистоплотной и хозяйственной женщины видеть грязных и чумазых мужиков мало того, что с нестрижеными бородами, но и нечёсаными клоками волос, было противно.

– Катерина, гостей нужно накормить, накройте столы в палатке, дождь начинается, – сказал я и жестом пригласил гостей пойти за мной.

– А чего им дать то? Тушенку открыть? Или икру? – сокрушалась Катерина, уже призывая себе в помощники парней.

– Колбасу копченую поставь, хлеба, икру не надо, думаю, они ее сами в немалых количествах могут потреблять, ну и тушенки можно, только не в банках подавайте, – пытался я направить мысли Катерины.

Еще одним уроком не только мне, но и всем остальным потомкам-хронопутешественникам стало появление пяти лучников, среди которых была девушка, удивительно хорошенькая при этом. И вот она оказалась практически на территории лагеря, спрятавшись на березе, растущей на склоне. Многих я увидел, ее – нет.

– Похоже, Солдатик, нам нужно учиться и учиться. Тут, если бы не огнестрел, то положили бы нас, как куропаток. И пришлые могут думать именно так, что слабые мы, не внимательные, – высказался Павел, когда рассматривал спускающеюся с дерева девицу.

Вовнутрь палатки сперва вошли два пришельца, потом, видимо, не обнаружив опасности, остальные, оставив только одного человека на выходе. Это был молодой парень, годами скорее даже младше любого присутствующего из студентов, но уже выглядящий воином, пусть и безусым.

Я пропустил вперед Козака, но сам остался посмотреть, что к чему.

Охранник из пришлых старался выглядеть невозмутимым, но все равно крутил и головой, да и всем туловищем по сторонам. Девушки не все вышли из укрытий, но Катерине понадобилась помощь и она призвала Лиду с тремя помощницами.

Когда же на горизонте показалась рыжая полненькая Вика, бедный славянский воин застыл, как статуя и в прямом смысле начал сглатывать слюну от невиданной красавицы, ну в понимании парня.

Переговоры прошли… Ели, еще ели, потом выпили и закусили. Понятно было все. Еще Жорик кратко обрисовал ситуацию.

– Что думаете? – спросил я у мужчин и женщин расширенного Совета.

Собрались все деревенские, ну, кроме пацанов Шишона и детей Паши с Катериной. Николая так же пригласили, без его было сложно вести переговоры., оказалось, что именно этот преподаватель больше знает и понимает древнерусские наречия.

Впрочем, поняли же друг друга, и ладно. Но чем может грозить, к примеру, приют беглецов, если те бегут от представителей власти? Что по этому поводу говорят местные традиции? Может это автоматическая запись в людей вне закона. И власть княжеская, или какая она есть, устроит геноцид перенесенных из будущего нас? Можно ли вообще допускать хроноаборигенов в лагерь?

Алексей Михайлович Шац, которого не взяли на переговоры, сильно возмущался. Не допустили же товарища к пришедшим по простой причине, что тот ни разу не боец, а в качестве переводчика выступил его коллега.

Между тем, опасность столкновения была. Никто же не знал, как себя вести и как поведут себя пришельцы. Когда же Алексей, а вместе с ним и Умник узнали, что встречающая делегация во главе со мной не расспросила пришлых об историческом периоде, о геополитической обстановке. Не спросили кто князь, если ли вообще князья, или Рюрика еще не призвали, да был ли вообще этот Рюрик? Тогда и Шац и Михаил-Умник, уже не опасаясь ничего, ибо научный интерес побеждал даже страх, направились расспрашивать пришлых. Выяснили, что время сейчас либо восемьсот восемьдесят первый год, либо следующий.

– Я скажу, что нельзя, ни в коем случае их оставлять, – высказывался Шац, прибежавший после быстрого опроса аборигенов. – Молодые девушки-студентки, почти дети. А эти мужики, масляными взорами рассматривают наших девочек.

– Да, страшно вводить их к нам, но нельзя же жить без внешнего общения. Вот, если можно было общаться издали, обмениваться, дружить, они бы могли нам сообщать информацию, мы им, – высказался Рогов.

– Перессорятся с пацанами. После той истории, если кто из пришлых только посмотрит на студенток, то мои глотку выгрызут, чтобы получить прощение, – сказал свое слово Шишон.

Все уважительно посмотрели на лидера вроде бы как хулиганов, но судя по словам Шишона, вставших на путь исправления. Я примечал, что ребята активно занимались заготовкой дров, не щадя себя. Работают, как бы и не больше других. Они на валке леса стояли. А это как бы не самая сложная работа.

Молчавший до поры Большак, стал говорить:

– А я считаю, что нам нужны работники, охотники, учиться нужно местным реалиям. С меня, да, как и со всех других из будущего, не много толка в охоте. Мы тут силки мастерили, так потратили часа три. Что-то сделали, но одна куропатка их разломала. Карабин, два автомата, два пистолета, три-четыре охотничьих ружья. Все это очень много, но при условии дефицита боеприпаса, которого ну очень мало, на один-два боя, в лучшем случае.

– Есть еще экспериментальный карабин «Тигр» и сто патронов к нему, четыре светошумовых гранаты и еще один «Макаров», тридцать патронов к нему, – перечислил дополнение к имеющемуся оружию под удивленные возгласы Артур.

– И где ты это хранил? – поинтересовался я.

Вроде бы хорошо осмотрел и милицейский УАЗ и представительские Волги.

– В багажнике под подкладкой есть тайный кофр, – спокойно ответил Артур. – Я попросил Олю, медика, чтобы она взяла.

Вновь нужно сокрушаться? Или принять как данность и работать дальше? Я выбрал второй вариант.

– Ну и хорошо, но ты, братка, иди-ка в больничку нашу, да отлеживайся, пригодишься еще, а то помрешь, вон бледный какой, небось, под обезболами весь, – сказал Большой.

– Так, мужчины! Вам все забавы, да пострелять. А я за приют людям дать. Завсегда нужно оставаться человеками, – взяла слово баба Клава. – С божьей помощью все переможем. Там же детишки, как их-то не защитить? А коли вы мужики, то и не допустите беды. Вон, свои шалапаи, росли же на глазах, а девочку до смерти разложили. Так что я за то, чтобы принять людей, у них поучиться, их поучить. Я вон и баньку истопила, можно было пригласить, да пообщаться.

– Еще кто выскажется? – спросил я.

– Давайте в этом случае проголосуем, как на собрании в колхозе, чтобы ответственность разделить. А то потом на парня, случись что, все навалимся. Станет тогда Солдат, как меченый Горбач, со всей страны матюки принимать на свою душу, – предложил Рыгор, указывая на меня.

Голосованием, за преимуществом двух голосов, победила идея, впустить все-таки хроноаборигенов, но выставить ряд условий. Жить в большинстве будут в школе, на полу спать и в кабинетах и в коридоре. По словам знатоков истории, такие условия были куда лучше, чем землянки и полуземлянки, которыми должны были пользоваться люди.

И сразу же нашлась массовая и срочная работа – вычистить от всего лишнего школу и навести там нужный порядок. Необходимо найти каждый листик, карандаш, учебник, глобус и все, что там есть убрать и сохранить.

А то только школьную столовую от продуктов и почистили, даже посуда ещё оставалась неразложенной. В школе перед переносом в прошлое был устроен летний лагерь и продукты были.

А еще, из важных и полезных зданий были: три гаража, один немаленький склад, местную котельная на школу и магазин. Там было много чего еще не перебранного. Нужно было хорошо закрыть, да и поговорить с аборигенами, чтобы не лазили туда. Только разобрать склад понадобится не один день, загружен он хламом под завязку.

– Ладно, что там у нас из легкого алкоголя, Катерина, вина выпить что ли? – спросил я, когда уже уходил проинформировать о решении Совета пришлых.

Или кто тут на самом деле пришлый – изверги, что живут уже в этих местах семнадцать лет, или попаданцы, что вторглись в этот мир два дня тому как?

Женщина посмотрела видом «вам мужики только и пить» но послала Лиду куда-то за вином. Я сделал еще одну зарубку, – узнать, где хранятся продукты и алкоголь.

* * *

– Бушуй, – выкрикнул Горыня, как только услышал решение странных людей. – Поди до мира и веди всех сюда, до горы. Токмо гляди, кабы варягов не привести.

Парень, который только голову просунул в матерчатую дверь армейской палатки, услышав слова старшего, сразу же побежал в сторону леса, взяв при этом завидный темп.

– А веруете в едного Бога Христа? – спросил, выделяющийся бритой бородой, абориген.

– Баба Клава, Клавдия Ильинична, вот та верует, молитвы знает, в смысле… ведает, на евангелие бормочет, библию читает, – сказал молодой мужчина, то ли местный старший, может и сын главы рода.

У Андрея не просто загорелись глаза, он воссиял, боясь поверить в то, что у этих все более странных людей есть Книга.

– А можливо молвить с Клавдией? Она из эллинов? – спросил Андрей.

Молодой вождь отправил одну из девиц за этой самой Клавдией. А разговоры продолжились.

Горыня прекрасно понимал, что ему не говорят всего. Глава уже несуществующего поселения в отчаянии шел просто чуть подальше от варягов, а тут боги прислали трусоватого человека из большой общины.

Когда Горыня пришел на гору к пришельцам, первым делом он удивился каменным домам, что успели построить каменные дома. О таких рассказывал Андрей, видя у эллинов, а Горыня никогда не видел подобного, то подумал о пришельцах от богов, или самих богах.

Все, даже явно не воинами были рослые, бритые, коротко стриженные. А еще глава заприметил очень много металла. Как единственный, кто что-то умеет в общине в кузнечном ремесле, Горыня примечал железо. Как опытный коваль, он иногда даже чувствовал металл. И у пришедших из ниоткуда железа было очень, очень много. Они даже на лопаты потратили хорошее железо, которое сам бы глава извергов пустил на оружие.

Еда тоже была не просто странная, такое Горыня еще никогда не ел. Нет, мясо маленькими кусочками умела готовить и его ушедшая к праотцам жена, да не менее вкусно, особенно из оленя и коня. Но хлеб… он был приготовлен в виде большого камня, а не лепешкой, или блина.

И даже не это удивило, а то, что он был пшеничный и выпечен из муки такого помола, что не было ни одного не домолотого зернышка. Помол был мельчайшим, чего не добиться жерновами, которые пришлось оставить в поселении. Было еще копченое мясо в кишках, ну или в чем-то похожем, странные люди эти кишки выкидывали. Принесли какой-то овощ, круглый, рыхлый, странный на вкус, но когда Горыня съел несколько кругляшей, то не мог оторваться, пока не пресытился.

Вино же вовсе запутало мысли уже повидавшего многое в своей жизни человека, и Горыня решил не пытаться что-либо понять, пусть боги направляют его и дальше, но он видел решение проблемы безопасности в союзе с этими людьми.

Глава сожженного поселения не мог подумать, что большинство из молодых, здоровых, частью на вид сильных людей, нисколько не воины. Повадками большинство этих людей явно уступали немногочисленным воинам Горыни. Но и среди пришлых были очень серьезные противники, глава это видел, даже чуял.

Тот молодой вождь – боец сильный. Еще был один молодой и опытный воин, Степан, который даже в некоторых движениях, как будто, рубился мечом. Улыбнулся в бороду Горыня, когда увидел двух девиц, которые уверенно держали в руках очень странной конструкции луки.

Он то думал, что это только его дочь непутевая девица, Веста, все воевать норовит, а тут вон как. Сам факт наличия луков тоже удивил, пусть сравнительно и не сильно. В поселении Горыни был некогда умелец, который мог сделать луки, на изготовление одного уходило много материала и времени, рыбы и жил. Конструкция же пришлых была нетипичной, с колесами, такой не было ни у кого, с кем привелось встречаться главе, а видел он многих людей.

А еще удивило Горыню то, что пришлые не потребовали дани, службы, женщин, серебра, мяса, – ничего из того, что могло быть предметом для торга. Это же они, оставшиеся пока в живых люди некогда спокойного поселения, пришли просить о помощи и крове. Любая община за защиту требовала много платы, чаще подчинения и дани. Глава очень боялся именно таких условий, прежде всего, рабства, от которого многие и становились извергами, избегая становиться безвольными.

– Что мыслишь, Бойко? – спросил Горыня своего верного друга, с кем еще много лет назад бился плечо к плечу, выгоняя рюриковых варягов из Нового Града.

– Не ведаю сие, токмо у нас, али встреча с Мореной и погибель, али быть заодно с пришлыми. Они не боги, они пришли, как я разумею, от эллинов, есть среди них и христиане. Коли выйдет оборониться от Снора, то и породниться треба. Власту отдай за их воя, за Сол-дата, аще за кого, – поглаживая не менее седую бороду, чем у Горыни, ответил Бойко.

* * *

Уже ночью, когда большинство девушек под охраной парней пошли спать, начали пребывать люди. Измождённые, мокрые, так как дождь не прекращался, начавшись днем. Люди были голодными и боялись всего, особенно, когда не поняли действий странных людей, стремящихся навязать опеку. Особенно старались две женщины, одна из которых была стара. И баба Клава и Катерина вместе с Лидой и преподавательницей-филологом Верой, приняли самое дельное участие в размещении и помощи приходящим.

Ольга прибежала в сопровождении Кости и еще пяти парней. К слову, такой охраны в лагере не было ни у кого. Старается Константин угодить своей пассии. Я пока об этом с ним не говорил. Но, как видно, придется. Дел много, нельзя выделать много воинов для охраны, пусть и важного человека.

Медик-Оля стала быстро проверять, прежде всего, детей на жар. Три младенца и еще несколько деток лет до пяти были с высокой температурой. Они и удостоились отдельного внимания с растолченными таблетками и примочками с компрессами. Ольга, было дело, попыталась выгнать странную, еще больше чем остальные дикие люди вида, старуху, но не встретила понимание со стороны матерей детишек.

Ведьма ходила вокруг заболевших и постоянно что-то кричала, поджигала какую-то вонючую траву, причем, костер был распален сразу в учебном кабинете школы и грозил общим пожаром.

Наличие тюфяков, которые наличиствовали на складе и были явно уже повидавшими виды, аборигены восприняли, как роскошь. На одеяла смотрели с недоумением, многие привезли с собой шкуры, которые в большинстве были мокрыми.

Когда всем прибывшим начали раздавать еду, макароны с тушенкой, что наготовили в полевой кухне с запасом, я выматерился и, сразу же насел на Славу-Зайца, местные больше его Зайчиком называли. Было необходимо, чтобы тот, немного слабоватый на голову, но заядлый рыбак с сетями и неводом, уже завтра прошерстил берег озера и наловил рыбы.

Этот деревенский был немного, так сказать, недостаточно умственно развит. Школу не закончил, читал и писал с большим трудом, но руки росли с нужных мест, особенно Зайца хвалил Рыгор, к слову не последний в деревне рыбак.

К сожалению, пока решится вопрос с варягами, идти на охоту было опаснее обычного в разы. Но куропаток и зайцев и прямо на территории лагеря и ближайших кустах и на склоне, очень много, а длинноухие, при своем большом количестве представляли реальную угрозу огородам.

Так что необходимо переходить на то питание, которое дает природа и в немалых количествах. Это не технологический век с его выбросами и многочисленностью людей, тут зверь практически не пуган, а о качестве сетей, которые были у людей из двадцатого века, местные хроноаборигены могли только мечтать. Да и были у них вообще сети⁈ Я решил уточнить этот вопрос по возможности, но среди вещей пришедших аборигенов в лагерь, ничего подобного не было видно.

Так что нужно делать запасы, приспосабливаться и жить, это начинают понимать многие, Игорь точно понял. А в то, что прилетит волшебник на голубом вертолете и спасет, уже не верилось почти никому в лагере, может, только самым малахольным.

Еще когда люди только обустраивались, священник Андрей, не выказывая интереса к своему месту жительства, сразу же нашел в бабе Клаве единомышленника. Та также забылась о своей миссии помочь обустроиться аборигенам и стала поучать Андрея, поправляя его слова и сразу же заставляя учить то наречие, на котором говорила женщина.

– Клавдия Ильинична. Прошу молю Богом! Читай, – увидел я занимательную картину, где священник-проповедник Андрей раболепствовал перед бабой Клавой.

Баба Клава же степенно, словно княгиня, выдерживая паузы, поучала самого проповедника, поясняя тому догматы и постулаты православия. Постоянно приводила в доказательство цитаты из библии и евангелия. Между тем, удивили и слова Андрея – все сказанные без единого акцента и затруднений, слова частью и не режущие слух, современные и понятные.

Другие, как старейшина Горыня, так же моментально повторяли слова, сказанные студентами и деревенскими. Такое сверхбыстрое восприятие могло объясниться светлыми, незашареными умами местных обитателей, как говаривал один родоначальник мировой педагогики «tabula rasa».

– Пусть век твой и твоих людей будет долгим, – обратился Горыня ко мне. – Мя поведали и про имя твое иное, истинное – «Сол-дат». Доброе имя, дарующий сурью? Твои люди рекли сурью солнцем. Коли так, то доброе имя по ведам, токмо богов вы не чтите.

– Не обижайся, но среди нас есть те, кто верит в бога – Клавдия, и другие, есть много тех, кто верит только в себя. Это не должно стать пичиной ссор для нас, – сказал я, наблюдая за реакцией Горыни.

По моим представлениям, вопрос веры в Средние века являлся очень острым. Чуть позже за религию, малейшее отклонение от канона, сжигали не задумываясь. Уничтожали целые области, чуть ли не народы. Тут же людям, по крайней мере, Горыне, было не принципиальным в кого кто верит. Однако, я намекнул весьма сообразительному старейшине пришлых, что вступать в дискуссию и навязывать свою точку зрения по поводу поклонения богам, станет причиной для ссоры.

– Ты, Солдат, поведай мне, а можливо ли петуха до девицы послать? – спросил Горыня.