Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 22

Глава 22

Поселение

Май 882 года

Столько разговоров и решений скользких вопросов, что для меня лучшим было бы разгрузить вагон цемента, ну или пробежать кросс с полной выкладкой километров на семь-десять.

Оказывается, что поселение людей из будущего в достаточной близости от своих соседей. Другая община находится буквально километров в восьми от нас. И это было проблемой.

Община Горыни была в большей удаленности от извергов Рыси, и проблем особых не было, но тут охотники имели немалые шансы повстречаться. Охотничьи угодья, как и два заболоченных озера, об одном из которых говорили люди Горыни, становились камнем преткновения.

Дело в том, что на обоих озерцах жили большие семьи бобров, которых били только осенью. Водились на одном из озер и лебеди. Вот и боялись изверги, что пришлые люди, мы, станем бездумно тратить такие природные ресурсы, не говоря уже о полном выбивании зверья в этой части леса.

Решение было принято и одно озеро, что было ближе к нашему поселению, закрепилось за нами, второе же в коллективном пользовании двух общин, по согласованию при заготовке мяса на зиму. Эта договоренность стоила одного трофейного топора и двух копий, но теперь без проблем можно было ходить на охоту в сторону соседей.

Были соглашения и по торгу. Рысь сильно удивился, что мы, пока что не нуждаются в меде, который изверги считали своим главным товаром. Но я был готов скупить все выделанные шкурки животных за металлические изделия. Готовы скупать и мясо, что так же удивило гостей, они успели заприметить загоны со скотом и считали.

Я видел удивление на лице Рыси, который, когда зашла речь о покупке мяса то и дело смотрел в сторону, где паслись наши коровы.

– А соли вам хватит? – удивленно спрашивал сосед.

Я тогда ушел от ответа. По местным меркам, соли у нас завались. Но и масштабы засолки таковы, что и тонны главного консерванта не хватило бы. А иначе, без соли, и не сохранить мясо.

Видели бы они, сколько мешков соли хранилось в охраняемом, некогда магазинном складе, то впали бы в еще больший осадок.

Но самым главным было косвенное сообщение, что радимичи, а, скорее их сюзерены, хазары, готовят «ответку» за набеги как Снора, так и других искателей приключений.

– Хозары очень хотят показать свою власть и влияние на регион и по согласованию с радимичами иудеи пришлют свои отряды, – сообщал всем Алексей.

Умник ему вторил, соглашаясь с выводами преподавателя:

– Скорее всего по осени придут, когда все соберут урожай и будет чем поживиться. А нам стоило бы подумать о радимичах, как о своих союзниках.

Эстафету вновь подхватывает Алексей:

– Песчанцы, как иначе называли радимичей, в свою очередь, ослабнув после не особо-то и триумфального покорения балтского населения Посожья должны искать союзников.

– Ну так кто же будет довольный, что лучших баб у них уводят? – встрял Рыгор.

За неимением телевизора и при скудости информации, все вокруг только и говорят, что об истории. Вон, даже Рыгор был посвящен в перипетии геополитической обстановки в Восточной Европы. Но оно и правильно. Главное, чтобы я не уступал в своем понимании реалий. На мне все же решения.

Продолжал уже я, чтобы показать свою осведомленность:

– Но тут появляется человек князя Олега, с которым радимичи были готовы договариваться, и грабит жестче, чем это делали хазары и сжигает целые поселения.

В этот же день, как только поселенческое начальство распрощалось с гостями, удивила артель рыболовов. Две двухметровых рыбины осетра, обе с икрой! К ним еще и три десятка форели по два-три кило, большей частью так же с икрой. С трудом притащили это богатство в поселение. А мы тут икру берегли, как неприкосновенный запас оставляли.

Намечался деликатесный рыбный обед, наверняка и на ужин хватит. Ну а икру, которую, к слову, не особо жаловали местные аборигены, решили засолить и закатать в банки, такой сытный продукт зимой, может, ой, как пригодится.

И да, не оставалось уже ни одного человека в образовавшейся общине, кто все еще надеялся на волшебника в голубом вертолете, или еще каких спасителей. Все осознали, что они тут навсегда, ну, или очень надолго.

Я обошел строительство стены. Уже больше трети готово. Одни капают рвы и насыпают валы, другие валят лес и тягают бревна на прицепе от трактора.

Сперва нагружают прицеп, а после собираются парни и дружно тащат его на то место, где строится крепостная стена. Установлен график строительства. Как только его не выполняем, начитает работать техника. А еще ищутся причины, почему не справились без расхода топлива.

Краснокожие рабы, как и варяги, на удивление ведут себя смирно. У меня даже появились мысли через месяц-второй краснокожих индоевропейцев включать в общину. Сильные, работящие, непривередливые. Они даже благодарные. Кормим же не отходами какими.

Меня, наблюдающего, как в яму встало очередное заточенное бревно, отвлек Алексей Михайлович Шац.

– Ну? Говори! – сказал я, осматривая сколько уже сделано.

Крепостная стена через недели две уже будет стоять. Да, там еще помосты нужно сделать, чтобы дежурить на стенах. Еще и башни сделаем. В планах поставить еще три выдвинутых вперед бастионов, а потом и соединить из стеной. Но после уже.

– Миша-Умник с парнишками из местных смастерил гончарный круг, который, как аборигены утверждают, не имеет аналогов, они уже и горшки какие-то лепят, да печь мастерят для обжига, – просветил Игоря Алексей.

– Отлично, а чего меня не позвали? – отреагировал я, выходя из своих раздумий.

– Так чего тебя, всего такого начальника, беспокоить за зря. Умник так и говорил, что покажет «конечный и обязательно высокотехнологический продукт», – высказался подошедший Рыгор, проявляя свою осведомленность рождения еще одной ниши производства. – Пошли-ка к Лиде, она с бабой Клавой звала тебя, есть разговор!

Баба Клава, в неизменном сопровождении миссионера Андрея, который считал себя что-то вроде апостола, ловящего каждое слово своего учителя – сына божьего, была на новых полях, которые распахали буквально недавно.

Неожиданным было появление волчье-собачьей семьи. Как только я вышел за пределы уже оконтуренного поселения, Рекс со своей подругой сразу же взяли меня под охрану. По правую руку был пес, ну а волчица-приживалка шла в ногу с мной по левую. И никто ее не дрессировал, а выход получался, как на выставке. А еще и волнительный. Мне все казалось, что она вот-вот нападет. А волчица ли это? Очень странно…

Такое эффектное появление вызвало оцепенение в бабско-девичьем коллективе аграриев. Кто-то пытался найти глазами убежище, другие просто глазели на волчицу с расширенными глазами.

– Не бойтесь, это… впрочем, я еще не придумал имя, но она не кинется, – говорил я, не особо веря в свои же слова.

Волчица все же дикий зверь, пусть и очень умный.

Поразила всех, причем и меня и волчицу, Лида, которая с каким-то отрешенным видом, с пустыми глазами, подошла к хищнице и потрепала ту за холку. Рекс глядя на такое непотребство всем своим видом, словно говорил: «Волчица и мне не разрешает того, что делает эта полоумная человеческая самка». Но поступок бывшей командирши разрядил обстановку.

– Тьфу ты, ящерово племя, – чертыхнулась баба Клава и перекрестилась, вновь объединяя и языческие мифы, упоминая Ящера и христианство, истово крестясь. – Парень, ты уже вообще с глузду съехал, волка за собой таскать.

На это я только лишь пожал плечами, мол «не виноватая я, он сам пришел».

– Что за дело ко мне, баба Клава? – спросил я, переводя фокус внимания с волчицы на насущные дела.

– А дел много, касатик ты наш, давай-ка все обстоятельно… – начала главная в поселении христианская ведунья.

Вот такой оксюморон возможен только здесь и сейчас.

Дела касались многого, но начала баба Клава с того, что предложила убирать кукурузу, оставив под семена не больше сотки посевов. Початки в американском растении пусть и были не зрелыми, но необычайно большими, а стебли уже можно под силос крошить, только придумать чем.

– Оставим немного, кабы муки кукурузной намолоть. Но больше половины убирать. Початки поедим, а стебли на силос порубим, – резонно замечала баба Клава.

Посевных площадей катастрофически не хватает, в то время как посевного материала, оказывается, полно. И все бы можно было успеть, и погода пока еще позволяет высаживать ту же картошку, как и многое другое, но свободной пахоты нет.

– Мужиков отправил на войну, те, что остались, строят крепость, а мы тут бабами и жнец и на дуде игрец. Мне травки девкам нужно показывать, есть такие, что только сейчас и собрать то можно, ан нет… Девки пашут целину. Потом еще цикорий вполне созрел, из того, что с нами переехал на новое место жительства. Его бы собрать, перемолоть, так хоть какой заменитель чаю будет. Щавель нужно собирать и мариновать на зиму, работы тьма, а тут в помощи ни одного мужика, кто заборчики строит, кто мастерит что-то, говорят «с перспективой на будущее». А у нас своя перспектива, девки своим трудом всех не прокормят, – баба Клава выдохнула, такой длинный спич ей дался нелегко.

– Будет решение, Клавдия Ильинична, отойдем, – я взял под локоть женщину и увел ее немного в сторону, чтобы не слышали. Решения обозначенных проблем были и не одно. – Уже завтра должны прийти три десятка парней от соседей, это раз.

Я деловито загибал пальцы.

– Второе – сегодня же придут четыре из пленных, кого нужно уже и так проверять на лояльность. Это из варягов, но клянутся и божатся, что посмотрев на нашу жизнь, хотят войти в общину. Они будут работать с вами, якобы свободно, подальше от девчонок, самостоятельно, но под присмотром в прицел винтовки Артура. Но и вы присматривайте за ними. Работать будете под домом Большака. Оттуда Артур проследит, – сказал я.

Клавдия Ильинична с некоторым недоверием посмотрела. А я именно так и хотел проверить лояльность. Взять двоих бывших варягов, ну и оставить их в вольном положении. Сбегут? Нет, я уверен, что Артур при необходимости снимет бегуна. И пленники эти были из кривичей, вроде бы как свои, славяне.

– Так же буду просить прислать от соседей и девиц, чтобы те цикорий собирали, это отличное решение. Ну и завтра, если уже не этой ночью, придут наши воители, так что частью мужики будут отправлять к вам в помощь, да девчонкам для развлечения. И это… баба Клава, проводи с девками пропаганду, что замуж нужно выходить хоть за наших парней, хоть за аборигенов, а то каждую недотрогу защищать – никакой армии не хватит. Пусть мужние станут. Могут присмотреться к парням из соседней общины. Говорят, там боевые молодцы, нам такие нужны. И чтобы и речи не было о том, чтобы переходить в другие общины, только к нам переманивать, – сказал я.

– Ох и Змей, ты, искуситель, – баба Клава перекрестилась. – Тебе опыта председателя колхоза, какого, так и самого Горбача бы скинул с Олимпа власти. Обскажу девкам, тут столько рядом с ними разговоров наслушаешься, что ночь потом молюсь Богу за ихние души грешные. Готовы девки уже и сами к мужикам приставать. Только там много малохольных, а таких орлов, как ты, мало. Пусть помнут девок пришлые хлопцы, так и сладится, а детишек воспитаем.

– Без насилия только. За это смерть, – строго сказал я.

После обсудили, что именно будем сеять и расположение новых огородов. Баба Клава не особо осматривается вокруг нашего поселения. Оказывается, большую делянку освободили от вековых дубов, что ушли на строительство крепостной стены, а частью там и выкорчевали пни. Получилось не менее полутора гектара. Вот на этой площади и можно было садить ту же картошку, как раз больше под эту культуру и не нужно. И так больше всего площадей, как у поселения, так и на месте прошлой стоянки извергов, отдано под «бульбу».

А вот там, где все же решили убирать кукурузу, пусть и оставив две сотки, для полного созревания, посадим сахарную свеклу. Семян так же должно хватать, ну или добавить еще кормовой свеклы. Получится ли сахар, а Умник говорил, что гарантирует даже продукт белого цвета, я точно не знал. Михаил много обещал и увлекался прожектерством. Вообще технологии производства «сладкой смерти», сахара, я не знал, но раз говорят, что может получиться, то нужно пробовать.

Так получится, что все поселение на километры будет обложено огородами, да полями. И возникнет вопрос охраны, да он уже есть.

– Эх, девчата, мне бы разделиться на десять Витьков, да всех вас скопом на сеновале потискать, – непривычный для слуха смех раздался вдруг.

Я улыбнулся, наконец-то сущность Витька проснулась, и он уже отшучивается, а не олицетворяет вселенскую скорбь.

Я был осведомлен, что этой ночью Марина Светлова, серьезная полноватая девчонка, которая похудела и стала преображаться в интересную девушку, заглянула в палатку к Витьку. Его специально в этот раз разместили отдельно от походных общежитий. Света знала о тоске Марины о Витьке, так как, несмотря на свой заносчивый характер, общалась в девичьем коллективе, где все обо всех знают.

Знали девчата, что Маринка уже давно готова была закрутить роман с легкомысленным парнем. Серьезную девушку ранее смущала поверхностность характера Виктора, а тут увидела его умеющим сострадать, и девичье сердце пожалело, и себя, и Витю.

Да и само бегство за тысячу лет от папиного и бабушкиного контроля, мама умерла три года назад, способствовало легкомысленности девушки. Вот и подговорила Света свою новую подругу, имя которой только и узнала после переноса во времени, самой сделать шаг навстречу своему счастью. Так и вышло, что ночь, ну или сколько-то там минут любви, вернули парня к жизни.

– Витек, ты бы колхозников на поле порадовал концертом, а то там такое уныние, – посоветовал я, но…

– А-а-а! – оглушил визг и крик девушек.

Это была реакция на волчицу. Я уже и свыкся с соседством Рекса и его подруги. И даже забыл, что рядом волк.

Однако, волчица оказалась более стойкой характером, даже не повела ухом. А я вновь подробно рассказал о новом звере в нашем зоопарке и что девчонки с поля уже погладили волчицу. Некое соперничество в женском коллективе было и обвинения «колхозниц» в том, что «кухарки и подавальщицы» лентяйки и ничего не делают, имело место.

Поэтому вызов был принят, и Вера, как-то затертая руководящей работой преподавательница филологов, первая погладила хищницу. Так вот и приживается подруга Рекса в коллективе, пока еще не имея собственной клички.

Виктор же, как дисциплинированный школьник поднял руку, и, испросив разрешение взять с собой Марину, сияющую счастьем, отправился развлекать «колхозниц» в поля. Вот ни разу не слышал и не замечал, что Витек отлынивает от работы, так что освободить воскресшего балагура от трудовой повинности для развлечения и создания населению приподнятого настроения, я посчитал правильным.

Вообще, нужно же и культуру развивать, пусть и такую примитивную, которую может предложить Витек. А еще я знал, что есть девчонки в поселении, которые занимались хоровым и эстрадным пением, есть две флейтистки и еще с пяток пианисток. А в школе стоит пианино. Вот и концерт.

Нужно озаботиться этим, да пригласить соседей, чтобы те прониклись культурой, да быстрее становились частью единой общины. Можно и танцы организовать с использованием старых патефонов. К бабы Клавы такой есть. Под Пугачеву самое то будет плясать.

И что о нас могут написать летописцы? Что игрища дьявольские проводили? Колдуны и вещуны?

*…………….*……………*

Насколько не было совестливо Рогу возвращаться за полночь домой, чтобы своим прибытием переполошить всех людей, но останавливаться на еще одну стоянку, он посчитал не правильным. В конце концов, погода была зябкой, то и дело моросил дождь, а у них полностью забитый людьми и животными корабль. Мало того, нужно разгрузиться и тут же сходить вновь. Не все смогли загрузить.

Да и пленные были по большей степени изнеможены и понуры. Все ждали своей участи, не надеясь на то, что их освободители чем-то лучше поработителей. Кто-то из женщин тихонько плакал, называя какие-то имена, как догадался Рог, убитых грабителями-варягами. Кто-то сокрушался по своей утраченной девичьей чести.

Мужики же, как и прежде, делились на тех, кто был с опущенной головой, и на тех, кто уже пытался вызвать на поединок и Большого, и Врана с Бойко, отмечая только, что Рог, как старший, для поединка не подойдет. Особенно старался тот «поединщик».

Между тем, когда драккар повернул за поворот, что был перед схроном варягов, Рог во всеуслышание объявил:

– Никого не держим, все люди свободные и никакой виры за волю не нужно. Здесь имеете возможность уйти. Но вы можете присоединиться к нашему поселению и стать ее частью. Работать, получать еду и одежду, жениться и рожать детей. От каждого по способности, каждому по потребности. Вот такой, мля, коммунизм. Бушуй, переведи! – произнес свою пламенную речь Рог, получая свою порцию аплодисментов от Большого.

– Да, мля, коммунизм, строили, строили и вот так… рабов везем, – Козак философски прокомментировал слова Рога.

Покидать корабль после такой речи, а Бушуй еще что-то от себя прибавил, да и другие бывшие изверги подтвердили, никто не хотел. Только боевитые пленники поинтересовались о том, действует ли предложение после того, как они прибудут к пункту назначения. Мудро. Но, нет.

– Или нынче же, или никак, – развел руками Рогов.

Был и один коренастый мужик среди этих несломленных, который выделялся немалыми статями и, даже более чем у всех виденных ранее бойцов, широкими плечами. Тот спрашивал, есть ли в поселении, куда их везут свои ковали-кузнецы, он, дескать, хороший мастер и некогда из самого Гомля бежал.

– Мля, берем пацана, свой! – ярко прокомментировал Большой, когда узнал историю кузнеца.

Тот, спасаясь от родственников опороченной им девицы, а раньше много и оружия и иного мастерил. Но кузнеца разочаровали, когда сказали о потребности его мастерства, но что кузнецов у них хватает. Многие задумались, что это за поселение такое, где не один кузнец, да оружие богов, извергающее пламя, имеют.

Был и тот, кто представился «здателем», поясняя, что и этот мастер так, как и кузнец общается с богами и он уж такой нужный, такой незаменимый, что любое поселение, если не город, будет процветать только из-за этого «здателя».

Даже Большой почти поверил хвастуну, но, когда прояснил для себя, каким именно ремеслом владеет бывший пленник, так споро набивавший себе цену, только хмыкнул. Здатель – это, оказывается гончар. Большой был одним из тех, кто видел чертеж гончарного круга Умника, ну не может тут быть столь технологической приспособы для производства не только горшков, но и всей номенклатуры гончарных изделий.

Там и ножной привод, не нужно ногами крутить, можно нажимать. И так должно быть легче. И оббитый жестью сам круг… У местных гончарный круг куда как более убого выглядит.

Прибытие к обрывистому берегу Днепра и сбрасывание камней в качестве якорей, которые долго не хотели фиксировать судно в одном положении, ознаменовало быстрое возгорание костра у поселения.

Это было и определенного рода ориентиром и знаком, что они замечены, и охрана не спит. Уже через час две небольшие лодки с помощью моторов двигали две так же не отличающиеся большими размерами деревянные баржи.

Рог просигнализировал, что нужна помощь и что корабль никак не пройдет в протоке заранее согласованными сигналами мощного фонаря. Отбил предводитель первого экспедиционного отряда и сигнал, что все у них в порядке, чтобы не было лишнего волнения дома. Для мужчин, которые в очередной раз воевали за благополучие людей на холме, это место все больше становится домом.

Для многих это теперь дом.

Глава 23

Глава 23

Поселение

Май 882 года

– Ну, как все прошло, трехсотых нет? – спросил я, как только моторная лодка, на которой он ехал навстречу отряду, о погибших Солдат даже не хотел спрашивать.

– Нормально все, Солдат, раненых нет, если не считать Павлушу-студента, который умудрился сильно вывихнуть ногу, но перелома нет, – ответил Рог и скомкал меня в объятьях.

– Вот чего мне не хватало в жизни, – отстранившись от меня, говорил Рогов, – Таких встреч, отдыха после боев, благодарности женщин и признания от мужчин, соперничества и постоянного напряжения, штурмовой работы. Вот она, тут, воля, вот она жизнь, на острие! Понимаешь, Солдат?

– Понимаю, – сказал я, фиксируя, что Рогов адреналиновый наркоман.

– Вот… а я не совсем и понимаю.

– Что с людьми-то делать? Мы еще не определились с рабами, пленные-варяги тоже. Теперь эти. Очень много мутных лиц, это опасно, – говорил я, рассматривая в свете распаленного костра бывших пленных.

– Так у нас особист есть, пусть у Артура голова и болит, – высказался Большой. – Раз ноги нет.

– Причем тут нога? – спросил я.

– Ну так, раз нет ее, то и болеть не будет. Еще бы руки отрезать ему, так точно мыслителем стал бы, не отвлекался бы. А если еще отрезать…

– Большой! – в унисон выкрикнули мы с Роговым.

Большак пожал плечами и отошел чуть в сторону.

– Артур и без того действует. Вот сегодня одного из варягов, что клялся всеми богами в верности и желании жить в общине пристрелил при проверке его на благонадежность, пытался удрать, гад. Но некоторых бывших рабов, по словам Артура, вполне можно вводить в наше общество, – сказал я и уже к собравшимся бывшим пленным: – Кто еси кметь, да мае пых, да дублий? Ну, это… давай ратиться… кто воин?

– Вот и все знание языка у нашего лидера: призвать тех, кто имеет яйца драться. Вот это недосягаемый уровень дипломатии и работы с кадрами, – Большой весело прокомментировал мои потуги вызвать на бой кого-нибудь из пленников.

Я строго посмотрел на Большака, он пожал плечами, мол, не причем.

Между тем, я уже понял, что главное мерило в этом времени – сила. Победить одного, другие зауважают.

– Хупавы! – вскрикнул тот самый подраненный «поединщик», на которого мне уже успели указать.

– Если ты, Солдат не понял, то этот борзый назвал тебя пиз… пустословом, в общем, – подстрекал Большой, но я именно такого и добивался.

Показательное выступление на тему «я тут главный самец» прошло удачно, лучше тысяч слов. Если знают, что есть люди, способные навалять им, то лишний раз подумают, стоит ли корчить из себя важного и непобедимого. Ну а еще, тут время такое и люди такие… Это в будущем условный кольт-револьвер сравнял людей. Тут сила играет важнейшую роль в становлении власти. Ну и удача.

Все пять бойцов из пленных были выкачены в земле с явным моим преимуществом. Они неплохие бойцы, но в будущем изобрели действенные техники рукопашного боя. Стоило применить только немного хитрости. Там подсечка, тут обманный удар, завернуть руку на болевой…

– А я вначале не понял, чего это тебе ночью приспичило голых мужиков по траве валять, думал, что Светка уже другого нашла, а тут воно как, показал, кто главный. Мудро, молодец, – тихо, чтобы не могли слышать окружающие, то ли прошептал, то ли прорычал Большой. – Вот только поговорю я со Светкой, чтобы обратила внимание на твое стремление наказывать голых мужиков.

– Иди к Ящеру, – улыбаясь, ответил я.

Поселение, не спало. А кто и успел уснуть, проснулся. Катерина, как по тревоге подняла своих помощниц и те стали готовить столы в армейских палатках. Вновь стал моросить дождь и расположится на улице было нельзя.

Между тем, Катерина хотела сделать праздник для всех. Это оговаривалось и со мной. Я благосклонно позволил использовать резервы, в том числе и спиртного. Рассчитывал, что общее ликование от удачной, а иного я не предвидел, вылазки, сплотит людей. Даст немного больше веры в нас, уверенности.

Копченая колбаса, салат с горошком, который удивительно быстро настрогали, икра и всевозможное мясо. Это только малое, что было выставлено на столы, в армейских палатках и в бывшей школьной столовой. И даже так разместить полноценно людей не получалось.

Когда почти строем герои входили в строящиеся ворота центрального входа в город, их встречали овациями, словно римский полководец реализовывал свое право на триумф.

Когда только стало рассветать, в строящемся городе начался праздник. А это значит, что как минимум полдня будет потеряно.

* * *

Карп являлся личным охранником вождя вятичей Ростислава и сотником рождающегося племенного войска. Вождь стремился объединить все роды немалого племени для противостояния, как хазарам, так и угорцам. Киев, или Новгород казались так далеки, что всерьез как противники и не рассматривались. Ну а с ростовскими вятичи наладили нейтралитет.

Варяги, как и булгары мало интересовались землями легендарного предводителя вятичей, Вятко. Но, как и многие реформаторы, Ростислав не был услышан большинством рождающейся вятской знати, и его убили. Убийцей стал сын Ростислава, Вячеслав, стоящий за старые порядки, когда все важные дела племени решались на общем сборе знатных старейшин родов.

Тогда Карп со своей сотней напал на Вячеслава и в славной битве, как считал бывший охранник, убил сына своего господина. Однако, сотник потерял почти всю свою сотню, кроме четырнадцати наиболее удачливых воинов. С ними Карп и бежал в земли наиболее родственного вятичам племени – радимичей. Появляться в больших городах песчанцев-родимичей, Карп не собирался. Напротив, он хотел стать на Большой реке и начать новую жизнь.

Тут желания воина путались. Вначале изверг со своими немногочисленными, но сильными воинами думал пограбить торговых гостей на Днепре, но понял, что такое занятие не выдержит конкуренции. На пути в греки шла оживленная торговля, но не было беззубых купцов, все имели охрану под сотню и больше.

Тогда Карп попытался войти в один из родов радимичей, который жили ближе всего к Днепру и неплохо промышляли и торговлей и рыболовством. В этом роду хорошо встретили сильных мужчин, которые собирались жениться на вдовых женщинах и принять их детей. Но кто гуляет свадьбы до Коляды? Поэтому новые члены рода пока доказывали свою полезность, удачливо охотясь и тренируя молодых воинов.

Но потом пришли варяги… В свои двадцать восемь лет Карп встречался в бою с таким противником, когда вождь Ростислав самолично ездил на торг с булгарами. Тогда северные разбойники возвращались по Волжскому пути к себе домой. Вождь, возомнил, что глубоко посаженные два корабля северян, а среди этих варягов славян не было вовсе, станут легкой добычей.

Куда там, с преимуществом более чем в три раза, дружина Ростислава потеряла, из почти трех сотен воинов, чуть меньше сотни. И то, если бы не воины Карпа, бед было бы больше. Отчаянные воины эти варяги.

И этот враг пришел и в новый дом Карпа и его людей, где убил всех, вообще всех людей, оставив в живых только его и еще троих мужчин. Почему разбойники не взяли женщин из рода, Карп не знал, пока не увидел, что десятка три молодых и красивых женщин, уже находились в плену.

Бывший сотник знал, что женщины сильно потеряли в цене, по крайней мере, в хазарском Итиле. Тут только можно было хорошо выгадать, если дева не тронутая, ну и ликом хороша. А для этого следовало бы очень хорошо товар кормить, тратить на его деньги, при этом и охранять от своих же соратников по оружию, чтобы не тронули.

Другое дело, мужчины, особенно имеющие профессию, за таких даже хилых и тощих могли дать хорошую цену. Хазары не работали, и полей практически не возделывали, поэтому ценили рабов-мастеров своего дела и хороших крестьян. Карп же увлекался кожевенным делом и ладил неплохие сапоги, в которых было не стыдно и в булгарских городах появится. А булгары были лучшими в мире сапожниками.

Пришлось одному из варягов рассказывать про ремесло, чтобы сохранить свою жизнь, так как до десятка людей умертвили, когда те терялись при проверках на мастерство.

Тогда, ночью, Карп специально провоцировал варягов на агрессию, но так, чтобы горделивые воины дали шанс кожевеннику. Карп уже ложно подволакивал ногу, демонстрировал усталость, чтобы выгадать удобный момент для последнего рывка и убить ненавистного варяга. Тот был самый кровожадный из всех, кто мучил и мужчин и женщин. Варяг от изуверств и вида крови возбуждался, как от ласк девицы.

Но вмешалась третья сила, – воины, которые, как лесные духи, расстреливали из темноты ненавистных разбойников, тогда были и странные звуки, словно гром ударил и много света, а потом новый плен. Но уже другое пленение, с пищей и водой, с нормальным обхождением.

Когда же освободители предложили идти на все четыре стороны, Карп быстро перекинулся парой слов со своими двумя воинами, и решение было принято. Куда еще бежать извергам, которых ждет смерть дома, у вятичей убиты семьи ратников Карпа, убиты и женщины, которых они хотели брать в свои семьи. Они ни с чем и даже без накидки на тело.

А потом… Карпа опустили на землю и доказали, что он вовсе даже не такой уж и боец. Парень, который выглядел еще моложе бывшего сотника, раскидал и его и всех рослых мужчин, которые выглядели воинами. Вот и наука, значит. Нужно учиться и, возможно, учить, так как мало было настоящих воинов среди освободителей.

Карп чуял себе подобных. От Солдата исходил сильный воинский дух. И от других, но от немногих, если учитывать, как много тут людей. Ну а встреча в большом поселении, которое активно выстраивалось в детинец, расставила все приоритеты. Карп хотел здесь жить и быть полезным. Может вот он, новый дом?

* * *

– Что такое быть главой такого поселения, где все на виду? Это пустить газы, а через тридцать секунд уже знают, что главный обоср…ся. А еще кто-то девок тискает, а тут сразу срочный вызов, – бурчал я, но шел навстречу с пришедшими трудовыми резервами от соседей.

– Сколько их, Рыгор? – спросил я, подойдя к толпе молодых оборванцев.

– Тридцать четыре. Три старших и тридцать один от лет четырнадцати до двадцати, – ответил Рыгор, который благоразумно ночью спал, не реагируя на бурные встречи мстителей.

Ну не совсем самостоятельно Рыгор уснул, а по личной моей просьбе. Работы не должны прекращаться, да и текучки слишком много, а праздник на рассвете не мог прибавить работоспособности и трудового энтузиазма. Я только решил отдать свой почти уже супружеский долг и поспать часа три, но не судьба. Пришли батраки.

– Сколько напилили стволов на стену за вчера? – спросил я.

– Повалили дубов под полсотни, ты же сам говорил, что нужно делянку завершить для огородов, вот и завершаем. Только оставшиеся ветки осталось подпалить, да с пнями разобраться, – отвечал Рыгор.

– Слушай, мне же наставника представили? Где Павел-Козак, когда нужно его личное участие? Так и не услышу его мудрых наставлений. То он в походе, то жену «мнет» после долгой трехдневной разлуки, – немного раздраженно говорил я.