Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Глава 18

Глава 18

Поселение

Апрель 882 года

Лазарет, или госпиталь, если можно так назвать выделенный дом без какого-либо медицинского оборудования, был переполнен. Дом в три комнаты был устлан ранеными и больными. На столах стояли тазы с водой, бинты, простыни. Тут нужна была бы уборка. И крови много, и грязи нанесли. Но это будет возможно только после того, как станет меньше больных.

Ольга и еще три девочки, переступая через спящих и бодрствующих лежачих больных, старались помочь всем, но это было крайне сложно. Баба Клава так же помогала девчонкам, оказалось, что она очень много знает о травах, как и лекарствах.

Накоротке Клавдия Ильинична стала общаться и с ведьмой из числа беглецов. Та, тоже, к слову, пожилая дама, часто спорила с бабой Клавой по поводу того или иного состава травяного лекарства, вводя христианского проповедника Андрея в когнитивный диссонанс, – он не мог понять, как соединены в одном человеке и ведовство и вера в Христа. Ведь баба Клава траву заговаривала, на ухо болезным шептала, при этом истово молилась на красивые иконы.

Девушки же также начинали учиться премудростям бабок. Пока только травам, не трогая метафизическую составляющую, в которую продолжали не верить. Между тем, от мазей, как бабы Клавы, так и старухи Виданы никогда не было на ранах загноений. При простуде горло лечилось моментально, о чем свидетельствовали бегающие дети, еще вчера лежащие с гнойной ангиной, бывшие студентки-материалистки проникались. Начинали верить и в силу молитвы.

Стрептоцид, самое ходовое сейчас лекарство, был ограничен, пусть его и оказалось много по всем аптечкам: и автомобильным, и школьной, и личных деревенских. В экспедицию же набрали просто невообразимое количество средств для лечения травм и от поноса. Меньше было аспирина и анальгина.

– Как он? – спросил Константин, пришедший на перевязку к Ольге в лазарет.

– Пока еще бредит, приходил в себя пару раз, но ненадолго, успевали хоть бульона влить немного. Раны зашили, но части уха он лишился навсегда, – сказала девушка, а потом приняла позу обиженки и продолжила. – Я потрачу листы бумаги и буду вывешивать ежечасный отчет о состоянии здоровья Солдата. Сколько уже можно, все ходят и интересуются? И ты туда же. Я-то думала, что меня захотел увидеть.

– Оль, я… – парень растерялся от напора.

– Да ладно, – усмехнулась Ольга, резко сменяя настроение и радуясь, что вновь получилось женскими чарами сделать парня без вины виноватого. – Слушай, тут такая история закручивается. Представляешь Власта – дочь старейшины Горыни ходит навещать Солдата, говорит, что женой будет его, так сказал ей отец. А Светка Кручинина тоже вокруг Игоря круги нарезает. Так вот, они встретились час назад и чуть друг другу волосы не начали выдирать, а до этого уже чуть ли не подругами были, все стреляли из луков на интерес. Власта Светке, типа, а ты его разувала? А та ей, что, мол, уже и раздевала и не только, не подходи к нему, он мой! А та ей, – это старшие решат. А еще Степа Рогов глаз не отрывает от Власты и собирается драться с Солдатом, чтобы тот не обижал аборигенку. Спрашивал меня, когда тот выздоровеет, чтобы вызвать на поединок нашего главного, в смысле Игоря.

На самом деле, Оля и не болтушка вовсе. Но все, что она видит – это тяжело. Так что пытается хоть чем-то противостоять вероятному психозу. Вот и заставляет себя думать о хорошем, ну или веселом.

– Оль, но ты же не сплетница⁈ – сказал Костя.

– Так, интересно же! Газет нет, книги читать некогда, – возмутилась Оля, но перевела тему разговора. – А что там с варягами? Всех победили?

– Взяли врасплох остаток хирда на бывшем поселении Горыни. Они пили какую-то муть, – парень поморщился. – Я пробовал, этот «мед», сладкая брага какая-то, у меня родители лучше делали что-то похожее. Так теперь у нас есть два драккара и много разного добра, там даже больше двух тысяч дирхем, представляешь? А шкурок вообще дохрена. Все ждут, пока Солдат очнется. Собираются идти на кораблях к месту, где у варягов хранится остальное награбленное. Но Горыня сказал, что без Солдата ничего больше решать нельзя, и Большой с Рогом поддержали это. Так что Игорь становится нашим князем.

– Князь, – посмаковала слово Ольга. – Только придет князь Олег и покажет маленького Игоря Рюриковича, скажет, что это истинный правитель. Тогда и с ними воевать станете? Историю переписывать?

– Не, тут не получится. От одного хирда насилу отбились. У Олега, как говорит Умник, да и другие соглашаются, может быть до трех тысяч воинов. Может чуть и больше, но не сильно. Да нам и двух сотен за глаза будет. Нужно думать, – Костя погрустнел. – Девять человек хоронить будем, тех, на кого можно было положиться. Так сточимся очень быстро. Ладно, пойду я, дел много.

– Я освобожусь, Ленка сменит, и ты найдешь время на меня! – утвердительно проинформировала Ольга, а Костя вновь повеселел, понимая, за чем именно придет он в следующий раз, вот только где уединиться – проблема.

* * *

Я очнулся уже на второй день день после того, как случилась битва. Внутри была какая-то пустота, голова кружилась, немного саднило плечо и сильно чесалось правое ухо.

Тут же Лена выбежала из дома. Уже через десять минут в комнату вошла баба Клава с проповедником Андреем и травницей Виданой. Я не удивился, увидев такую странную процессию, голова еще трудно соображала.

– Вот же Ольга, шельма, побежала уже кусты мять с Константином, а тут воно как… – причитала Клавдия Ильинична. – Ты, Ленка иди до Катерины и чтобы через час тут была гречка с печенкой и мясо с кровью. Там мужики лося приволокли, с него пусть и выделит. Да мигом.

Лена исчезла из дома, как ветром сдуло.

– Как все прошло, сколько раненых, убитых? – начал задавать волнующие меня вопросы.

При этом чуть губы чуть шевелились.

– Ты болезный не лезь пока в дела те, сам Богу душу чуть не отдал. И не понять чего. Там и все было. И сотрясение и крови потерял, и усталость, истощился морально ты, – сказала баба Клава и перекрестилась под улыбку умиляющегося Андрея. – Но все слава Богу.

– Света жива? Нам удалось отбиться? – настаивал я.

– Так, позову-ка я кого из старших вояк, нехай пораскажут тебе, коли так, – проявляя некоторое недовольство, сказала баба Клава, потом обратилась к Видане. – Пошли, Видана, поразмыслим, какую траву заварить парню.

Колдунья кивнула. Не обращая внимания на недовольство монаха-Андрея, старухи вышли на веранду. А через полчаса я пил ужасно горькую настойку под разговоры.

Странное ощущение. Я и огорчился, одновременно и обрадовался исходу битвы. С одной стороны, девять погибших, где большинство студентов. Но при таких раскладах, как складывалось сражение, могло быть намного больше.

Между тем, убиты семьдесят три варяга, двадцать три взяты в плен. Неправильно посчитали врагов. Их оказалось больше.

Важно, что уже освобожден двадцать один пленник. Это были почти все воины, взятые в плен кто по ранению, кто был связан или оглушен. Среди пленных были и четыре девушки. Их, к слову, не попортили. Выглядели девицы, это ели верить по рассказам, очень привлекательно – полноватые с густыми русыми волосами и вполне милыми лицами. Так описывал ситуацию Рыгор.

– Точно девок и мужиков на продажу везти хотели. Горыня говорил, что мужики больше ценятся. Они работники, а девки не так, если только холеные, – объяснял мне новоиспеченный «специалист по средневекому рабству», Рыгор.

Все пленники захотели присоединиться и жить на поселении, так как их селища были взяты боем и разграблены. Но спешить брать их в рождающееся сообщество не стали, определили что-то вроде испытательного срока, когда те на ночь будут запираться и охраняться. Хотя и мест у нас нет.

С краснокожими вон, не можем разобраться. Их в погреб, так они банки давай крушить, еду так добывали. Порезались, один чуть и не помер от потери крови. Дикари, как есть. Но учатся языку. Уже между собой матерятся.

– Ты давай, приходи в себя. Холодного оружия набрали много. Пора нам уже учится по местному воевать. А то где рукопашная была, так только ты, да Костя и выдержали, – говорил Рыгор. – Да… Тебе на выбор. Что возмешь? Там ценного только секира неподъёмная того громилы, что ты вальнул. Или меч предводителя?

– Меч, конечно, – сразу же я ответил.

– Э… Ты не спеши. Вальнул же берсеруна. Или как там мужики Горыни того наркомана звали, – сказал Рыгор.

Вообще по этому Олафу – берсеркеру – у местных считалось, что убить такого зверелюда можно только, если ты сам берсеркер, или любимчик богов. В отношении меня, выходит, применяется второй вариант. Все же стрела сыграла последнюю ноту в реквиеме по варягу. Так что не только моя заслуга в смерти Олафа.

Казалось, все это предубеждение, но тело убитого голого мужика тщательно осмотрели. Вердикт: больше двадцати мелких порезов, два крупных, включая распоротый живот, четыре пулевых ранений. Про последнюю стрелу, которая и положила конец существованию воина, уже и умалчивали.

Принципиальное решение о включении всех новых людей в состав общины было принято, и не встретило какого-либо сопротивления, пусть и с испытательным сроком брали их. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Если речь шла об общине Горыни, то оставшиеся воины извергов показали, что на них можно рассчитывать. Сражение плечом к плечу убирает много условностей.

Сложнее было с освобожденным пленниками. Но и с ними выбора в особо не было, кроме как приглашать воинов в общину. Да и вдовых аборигенок очень много. Получится создать семьи, тогда и крепче будет стоять община.

Еще день я лежал в больничке. Курорт, да и только. Тебе и поесть принесут, и новости расскажут. За советами бегали, так что и за свою власть я не беспокоился. После удачного боя, а теперь уже все считают бой удачным, люди работают. Даже ночные смены придумали, чтобы копать не переставали.

Но стоило уже и заканчивать отдыхать. Я собрал Совет.

Алексей Шац пропускал собрание, горевал по своему другу Николаю, который все же пал во время боя. Тогда и Шац и Романюк решили пойти в рекруты, ощущая, что их власть тает на глазах. На решение Николая большое влияние оказала, вероятно, реакция Лиды. Она не стеснялась говорить во всеуслышание, что хотела бы видеть рядом с собой статусного мужчину. А бегая от опасности в выстраиваемом новом обществе, достичь статуса не представлялось возможным.

Оба молодые мужчины-преподаватели были поставлены под командование Кости Нечаева, и так вышло, что попали в самое пекло. Алексей был ранен в руку, скорее в предплечье, а Николай и был тем бойцом, который побежал с поля боя, как только запахло жареным, он, оказывается, получил в спину сулицу.

Я думал, что Лида грустит, но прогнал эти мысли. Одним деструктивным элементом меньше, а Шац проявляет все больше реализма и адекватности. Пусть сотворить из Алексея бойца и не получится, но стержень все же у парня есть, и это главное. Не побежал! Вот что главное. А остальное… не обязательно всем быть бойцами. Пусть и желательно.

Как я не хотел свернуть совещание в сторону экономики и строительства укреплений, Совет начался сразу же с предложения иного характера.

– Нужно отправляться в логово бандитов и мочить их там всех. Валить и хабар ныкать, – высказался Большак.

Я понимал азарт и желания мужиков. Почуяли кровь. Но с другой стороны, допросили пленных варягов. Они говорили одно и тоже, а допрашивались врознь, что есть схрон у банды. И там всего хватало.

– Так что, без меня хотите идти на логово варягов? – спросил я, когда начали обсуждать состав воинов.

Операцию решено было назвать «экспроприация экспрориированного». Почему так?

– А чтобы на трезвость проверять, – вполне серьезно говорил Большак. – Пьяным хрен выговоришь.

Вообще мне было часто не понять, где Большой шутит, а где серьезен, но при этом говорит такие вещи, что хочется смеяться. Удивительное сочетание огромных размеров, тут же житейская мудрость, но и какая-то наивность.

– Лечись, мы справимся. Тут быстро действовать нужно. Пусть и бойцы из пленных проявят себя, да мы с Рогом прошвырнемся, приглядимся, ребят Шишона возьмем. Нельзя сидеть сиднем, нужно знать обстановку вокруг. Там еще говорил Горыня за одну общину извергов, ну тех, кого из племени выгнали. К ним тоже нужно наведаться, может какое соглашение или торговлю учинить, – сказал Рогов и улыбнулся. – А ты, воин, с девками своими решай, уже космы друг другу пытались вырвать.

– А кто еще, кроме Светы моя девка? – удивился я. – Лида что ли?

– Еще одна? Хорошо живешь! Так и гарем можно организовать. А что Михаил, наш умник, говорил на обеденной лекции, что у местных многоженство в порядке вещей, – высказался уже Рыгор.

Вот, молодец Михаил-Умник. Нашел себе благодарных слушателей и читает сейчас лекции по Древней Руси. Это очень полезно. И не столько знать ход событий, сколько понимать реалии, быт, обряды и обычаи.

– Ты, Змей Гарыныч, сказывай, пошто твоя Власта женой Солдату зовется? – обратился Большой к Горыни.

Я уже ожидал какой-нибудь конфликт от шутливости обращения к предводителю аборигенов, но нет. Лишь Горыня оправдывался, что змеем он быть не может.

А что насчет Власты, то я, мол, важный человек. Могу и двух жен взять.

– Хворь уйдет, хватит Солдату сил и на двух девиц, – с серьезным видом произнес Горыня.

Понятно, что мы должны подстраиваться под реалии. Но я бы придержал коней, постепенно принимал бы данность. Что для местных – норма. То для нас извращения и разврат. Так что осторожнее нужно быть.

– Вы обскажите, яко дела у нас ладятся, пашем ли землю, спорится ли охота? – спросил я, подражая говору Горыни.

Вообще удивительно, как быстро меняется разговор людей, причем в сторону современной мне речи. Может потому, что русский язык будущего богаче и красочнее. Уже все беглецы сносно матерятся, используют слова «гулять», «пайка», «круто», «фирма», «товарищ» и другие. Языковый барьер стирается семимильными шагами.

Из сбитчивых рассказов собравшихся стало ясно, что работа не останавливалась. Чтобы быстрее забыть о бое, всех загрузили работой. Уже прогорели две больших лоханки и у леса отвоевали больше трех гектаров земли.

Завтра, когда уже прогорят пни и их выкорчуют, может и с помощью трактора, посадят кукурузу, подсолнечник и картофель. Заяц нашел где-то у себя дома зерна, в которых определили пшеницу. Это стратегическое зерно посадят на огороде бабы Клавы. Там всего-то жменя, но можно будет через год немного посадить уже на поле. Ячмень и овес тоже есть, но это под другие ляды земельные.

Необходимо освободить от леса еще не меньше двенадцати гектаров земли. При этом луг, который стелился между озером и Днепром где-то два на один километр, будет использоваться для заготовки сена на зиму. А поляна, что рядом с поселением, на опушке леса, для летнего выпаса скота.

Не стоит забывать о главном бонусе при переносе – поле ржи, да и перенесенные больше двадцати соток некогда колхозного поля кукурузы. Наша удача с кукурузой. Это разнообразие для корма скотины.

Ведь теперь у нас не только те животные, что перенеслись из будущего. Местные же привели своих низкорослых коров и бычков. Свиней общинники Горыни побили в лесу. Но подсвинки были. Так что есть нам кого кормить ботвой кукурузы.

Выгодно мы перенеслись в весну. Это дает больше шансов к развитию. Не упустить бы время и возможности.

К примеру, клубника, которая уже прекратила плодоносить, должна была дать еще один урожай. Не говорю уже про ягоды и яблоки. Может получится даже два урожая снять.

Интересно, но факт – полно грибов, как колосовиков, так и появлялись лисички. Уже сейчас, под возмущенные возгласы местных, грибы солились и закатывались в банки. Новостью стало, что местные не ели боровики, считая съедобными трубчатые, но не губчатые грибы!

– Вам бы мужики все воевать, да мечами махать, но я скажу… – Катерина обвела всех грозным взглядом.

– Тебе, Катька, для пущего образа скалки в руках не хватает, – усмехнулся Рыгор. – А не… нынча секиру подавай. Валькира.

На него грозно посмотрел Казак.

– Валькирия, – поправил Умник.

– Надо и за топор возьмусь. Но кто требует картошки? – Катерина посмотрела на Большака.

– Да что ты зыркаешь? Картошечки, жаренной, на сале захотелось… – будто бы ребенок, винился Большак.

– Бардак, – сказал я и усмехнулся.

– А ты в этом бардаке – главный, – усмехнулся Рыгор.

И уже никто не вспоминал, что вроде бы Паша-Казак главный. Не захотел он становится главой. Значит, не потянул бы ношу.

– Бардак, или нет, но у меня все записано и подсчитано, – продолжала Катя. – Соления требую поберечь.

Соль не бесконечна, ее осталось в целом пять мешков, и в магазинных бумажных упаковках, которых сто семь штук.

Лучше использовать соль для производства тушенки: банок хватало, крышки под закрутки были в большом количестве, как в магазине, так и у рачительных хозяек бабы Клавы и Катерины. Собирались женщины организовать и соление грибов в бочки.

Кстати, именно грибы стали основным аргументом в спорах о времени года. Дело в том, что белый гриб был вполне массово представлен в лесу. Такое в будущем, чтобы в апреле, даже в мае повылазили не сморчки, как самые ранние грибы, даже не лисички, а белые, представить сложно.

Вот так… только сражались, но уже больше говорим о недопущении есть картошку, которую лучше бы посадить больше на будущее. И это правильно. Вот только строится нам нужно.

Глава 19

Глава 19

Поселение

Май 882 года

Все работало на благо поселения. По крайней мере, мне так хотелось думать. У нас еще не случилось четкого разделения общества на касты, так что где охотники, там и собиратели, и рыболовы, и строители. Нужно напрячься, чтобы потом уже вольготно жить. Хотя, что-то… да все, на самом деле, говорило, что спокойной жизни не будет.

Охотникам было дано указание собирать грибы, хотя бы на обратной дороге к поселению. Вокруг обитаемой зоны так же занимались собирательством. Теперь же, чтобы не работать на полях и по благоустройству поселения, охотники переквалифицировались в собирателей.

Даже Шишон подговорил Бойко и Бушуя идти в лес, а не стоять охотничьей артелью на лопате. Моховец захотел освоить искусство охоты, как и еще трое парней из его банды. Ну или это было проявление лени. Все же охотиться, пусть и опасно, но интереснее, чем день стоять на лопате, или на вырубке леса.

Зайца-Славу остановили в его рыбачьем деле. Этот фанат рыбалки получал слишком большие дозы рыбацкого счастья, мешками таская более мелкую рыбу и волоча огромную. Столько рыбы пока просто не осилить в переработке, а солить решили больше мясо. Сетей у него было много.

Икра черная была, икра красная, из форели, что ловили в протоках, в наличии. Тут бы указать еще и про баклажанную, или кабачковую. Так и ее можно сделать. Немного, правда, но баклажаны были на огородах.

Охотники же работают, и уже к столу есть свежая конина и лось. Стадо маленьких лошадок обитало неподалеку, на их навели местные. Было принято решение захватить кобылок, чтобы получить потомство от коней из будущего и тех, девяти, которые были захвачены в бою. Не знаю, что с этого получится, но пробовать нужно.

Оборудуем и кузню. Рыгор и Рогов потребовали полностью освободить один из гаражей школы, где уже думают, как ставить печь. Споры разразились по поводу самой печи.

Вариант древнерусской домны отвергли сразу по его крайней непродуктивности. Да и никто не мешает сладить нехитрую конструкцию. Но и английские варианты времен промышленного переворота так же забраковали из-за отсутствия сырья и добавок при выплавке металла. Ну нет у нас каменного угля, под который печи в Англии создавались с конца семнадцатого века.

Михаил-умник присоединился к дискуссии и предложил индуский вариант для производства дамасской стали. Пришлось и мне сказать свое слово. В конце-концов, я уже год проработал на заводе Центролит, где занимался отливкой металлических изделий, кое-что понимал.

Но вопрос оружие стоял очень остро. Все – ничто, если не будет безопасности.

– Рог, Рыгор, вы же видели арбалет, что скажете? – задал вопрос я.

Нужно было перевести разговор от темы металлообработки. Там они зашли в тупик. По третьему кругу обсуждали одно и то же.

– Да так себе игрушка. Натяжение можно увеличить еще килограммов на пятнадцать, а то и до ста метров не добивает. А так я тебя, Солдат понял, нужная вещь. Мы сделали одну реплику по имеющемуся. Не скажу, что получилось, но то собирали впопыхах и на коленке, – высказался первым Рогов.

– Плечи в тех арбалетах деревянные, а можно и стальные, тогда натяжение увеличится вдвое, да ложе кривое и кособокое, – раскритиковал Рыгор имеющиеся в поселении два образца самострела.

– Вот и займитесь этим и привлекайте всех, кто нужен. Металла по поселению много, есть стальные листы на школьном складе, сами же говорили. Я подскажу чего, но поговорите с Умником, у него книги есть, там разделы по оружию Средних веков, да он сам ходячая энциклопедия. Арбалетами можно вооружить почти всех, много умений, как стрельба из лука, он не потребует, – сказал я.

Нам необходима всеобщая мобилизация. Желательно, если кто серьезный на нас полезет, чтобы даже девчонки и женщины имели возможность защищаться. Для этого и нельзя делать сложную перезарядку, потому убойность пострадает. Но вдвое увеличится плотность наших обстрелов.

Учиться стрелять из лука, о чем и девчонки говорили, Света с Таней, нужно с детства, или по специальным методикам, которые воспроизвести можно только частью. А с арбалета стрелять могут и те, кто никогда им не пользовался раньше.

– Так можно и примитивное ружье сделать. Самопал, – подал свою идею Большой. – Мы в бригаде заказывали такие на заводах.

– Можно, даже нужно, но порох где взять? Селитряные ямы, если мы их вообще сделаем, будут зреть год, может больше, серу вообще не знаю где взять, так что пока имеем то, что имеем, и не распыляемся на прожектерство, – возразил я, но добавил: – вместе с тем, селитру делаем. Ямы нужны уже сейчас.

– Да, мой повелитель, – в шутливой, даже немного ироничной, манере отвесил поклон Большой. – И откуда все это берется? Власть развращает. Был же простым парнем, с девками разобраться не мог, а тут взрослыми людьми командует.

Все заулыбались, но Горыня воспринял слова о повелителе с серьезным выражением лица. Посмотрел на меня изучающе и даже несколько пугливо. Возможно, подумал, что я претендую на власть в регионе?

А я претендую? Нет. Но своей общиной командовать буду. А так… Я бы даже помог кому из князей, случись оказия такая. Мало ли… Щит буду прибивать на вратах Царьграда. Вот бы взять с собой генератор, да перфоратор с мощными дюбелями. Да так засандалить щит, чтобы вместе с воротами и смогли отодрать.

– Мужики, идите уже работать, а то парень только оклемался, а вы его тут нагружаете проблемами. Уже лбы здоровые, чтобы все самим порешать, – с претензиями в комнату вошла баба Клава. – Там у его дела любовные, нужно разобраться, а то девки поубивают друг друга. Да и хлопцы тако ж из-за девок.

Из комнаты быстро, улыбаясь во все зубы, вышли люди из двадцатого века, ну и старейшина беглецов-извергов. Этот был более остальных озадачен. Думал что-то себе.

– Вот, когда успел, кобель плешивый? – в комнату, расталкивая в дверном проеме выходящих, ворвалась Света, все остальные посетители ускорились ретироваться, как и баба Клава.

– Ты или уйди с такими заявлениями, или нормально говори! – взревел я.

Света не ушла. Стояла и тяжело дышала, прожигая меня взглядом.

Девушка была не одна, рядом с ней с перебинтованной рукой стоял угрюмый Степан. Мне самому хотелось спросить, зачем тут Рогов младший. Но предыдущий разговор и так забрал много сил, чтобы вступать в противостояние с напором Светы. А девушка-фурия осмотрела комнату и определив лежащих на полу пятерых больных, как несущественную помеху для разбирательств, продолжила:

– Почему, эта деваха, Власта, говорит, что выходит за тебя замуж, что ее отец собрался с тобой породниться? Предлагает мне быть твоей второй женой? – негодовала Света. – Второй?

– Да ладно, будешь главной женой, – усмехнулся я.

Действительно, показалось, что Светлану волнует лишь только старшинство в гареме. Хотелось и дальше развивать шутку, что готов сделать ее самой-самой главной, женой. И, если в этом проблема, то вопрос решен, и можно собраться всей семьей: я и две мои жены. Даже улыбка озарила его лицо.

– Что молчишь? Улыбаешься? Да ты извращенец! Все кончено, больше не подходи ко мне, я буду искать мужа из местных бородачей, – Света сделал вид, что собирается выйти из комнаты.

– Стой! – крикнул я и чуть не потерял сознание от напряжения. – Объясните мне, что происходит!

И они рассказали, за незначительными подробностями. Глаза расширились. Удивили меня. А жизнь-то кипит. И, видимо, работы не слишком много, чтобы такие сюжеты появлялись.

– Так ты не собирался обижать Власту? Ты женишься на Светке? – спросил Степан, а Света превратилась в «само внимание».

Мол, «ну, жду, говори!»

– Да, а Власту давай за тебя сосватаю, только учти, что тут вопрос уже и политический, нельзя будет поматросить и бросить, – высказался я.

– Да я…не против… классная девчонка… – смущенно сказал Степан.

– Это не игры на время. Не трах в кустах и разбежались. Понимаешь? – Степан кивнул. – Ну и решили. Чего было орать.

– Меня тоже нужно было спросить. Может я передумала и не хочу за тебя, – фыркнула Света.

Насколько все это серьезно? Мы уже думаем о родстве с местными людьми. Мы планируем на месяца свою жизнь. Причем, делаем это уже буднично, без надрывов. Сознание перестроилось? Решило, что нет смысла паниковать, приняло ситуацию?

Сражение с варягами забило еще один гвоздь, может и не последний, в гроб надежды на вертолеты и спасение. Все прониклись и в разной степени смерились с ситуацией. И уже начинается сватовство и завязывание союзов. Вот, даже взять Степана и Власту.

* * *

На следующий день я, проснувшись, умылся дефицитной водой. Потом помыл руки, лицо и торс дефицитным мылом, почистил зубы дефицитной зубной пастой.

Я собирался выйти из дома и принять участие в делах поселения. Нужно оценить работу, которую проделали за прошедшее время, как я был на лечении.

И самая серьезная проблема – это вода. Она уже заканчивалась в некогда привезенных бочках для нужд экспедиции. Колодцы только копались. Один, который перенесся с частью деревни, чистился, так как вода там после переноса стала мутной. Колонки нужно было перебивать, там вода только что для полива огородов. Словно бы грунтовые воды изменились, ушли.

В деревне были уже большей частью заброшенные колодцы. Зачем они, если на огороде, как и в доме, была вода центрального снабжения. Была, да утекла. Откуда ей взяться, если водозаборная башня осталась в будущем?

Можно, конечно нагнать студентов таскать воду из ключа возле бывшего лагеря, и это будет организовано. Вот только носить воду ведрами за километр от поселения и в гору, было сизифом трудом.

Поэтому сейчас организуется команда, чтобы заполнить бочки, бывшие некогда с водой. Для этого уже разогревается мотор трактора и залита солярка в его бак. Невосполнимая солярка!

Я вникал во все проблемы общежития, которые ранее игнорировались из-за опасности угрозы от варягов. Безопасность превыше всего! Но сейчас и мелочи важны.

Нельзя сказать, что чувствовал себя хорошо. Голова кружилась, ноги при ходьбе подрагивали, болело в левом боку. Наверное, в сражении травмировал ребра. Однако, будь даже я в более худшем состоянии, чем сегодня, все равно бежал бы прочь из дома-госпиталя. Откровенно надоело быть почти без дела.

– Ну? Как дела у нас? – спросил я у попавшегося на глаза Рыгора.

При этом высматривал Свету. Она сегодня ночевала… Да хрен ее знает где. Сказала, что к подруге пойдет. Я-то доверию, якобы, не волнусь, вроде бы. Но все равно…

– Там этот Жора отличился – попользовал девку из беглянок. В целом, ничего, все нормально, но бабы нынче требуют жениться, – сообщил Рыгор очередную совсем не нужную сейчас проблему.

– Значит, женим его, или нахрен, на корм рыбам пустим, – зло ответил я.

Настроение опять ушло в минус.

– Шац! Костя! – выкрикнул я, увидев парней неподалеку с бревном в руках. – Всю молодежь зовите на поляну за магазин.

Застучали в рельсу, звуки разнеслись на километр, точно. Подьем, обед и окончание смены так теперь обозначается. Люди, молодежь, потянулась к «вече», месту за магазином, у волейбольной площадке. Кстати, в волейбол так и не сыграли не разу. Сил, наверное и хватает, что работать, да в кустах зажиматься.

– Для всех говорю, – я обвел глазами собравшихся. – Просто потрахаться и разбежаться не выйдет.

Многие девчонки потупили глаза. А вот Лида…

– Правда? Не выйдет? Потрахаться и разбежаться? – ерничала она.

– В этого момента – да, – не велся я на провокацию, отвечал решительно.

– Ну если только с сегодняшнего… – не успокоилась Лида.

– Я хочу объявить о ближайших свадьбах, – заявил я собравшимся молодым людям, не обращая внимания на язвительные реплики Лиды. – Сейчас назову имена, выйдете.

Учитывая все любовные страсти, которые бурлили, в том числе и вокруг меня, да и внутри меня, лучшим решением для, как говорил Большой, «веселой перезагрузки», стала бы коллективная свадьба. Общее гуляние с алкоголем и весельем, песни, общий костер и сытный стол.

Передо мной были Света, Степан, рыжая Вика, Жорик, Костя и Оля. По каждому эпизоду межполовых отношений можно было говорить отдельно и по-разному: чаще ругать. Но и потратить на это часы драгоценного времени, а то и больше, дни, а время ценный ресурс, я был не намерен.

– Света, ты уже давала свое согласие, – сказал я, улыбнувшись, но поспешил продолжить, не давая возможности своей будущей жене начать дискуссию. – Георгий без претензий и возражений – ты женишься. Нет? Нахрен уйдешь от нас, или на корм рыбам.

– Но… – попытался что-то сказать Жора, однако я не дал ему возможности договорить.

– Нет у тебя никаких «но». Женишься на той женщине, перед которой не удержал свою похотливую натуру, или… – я зло посмотрел на Георгия. – Или лишишься жизни. Больше отпускать тебя, придурка, чтобы привел кого-нибудь в поселение, я все же не стану.

– А я не против, мне нравится Власта, если придется, то заберу ее и в наше время, – высказался Степан.

Вика молча кивнула в знак того, что и она готова на замужество и, стесняясь, отвернула голову.

– Попрошу Лиду, Витька и кого-нибудь из аборигенов, чтобы организовали торжество, так что готовьтесь, – подвел я итоги совещания женихов и невест.

Решительно схватив Свету за руку, потянул ее прочь. Больше я не хотел оставлять свою будущую жену в одиночестве. Но не в кусты я намеривался тянуть свету, а имел более рациональные намерения. Наши умельцы вытесали стрелы, изготовили наконечники. Нет, не ковали, а отпилили ножовкой по металлу и откусили от листов стали.