Текст книги "Туда, но не обратно (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 29

Глава 29

Киев. Поселение

Июнь-июль 882 года

Лида смотрела на север, там, где уже как два дня назад осталась прежняя жизнь, и теперь постепенно таял образ удаляющегося места впадения Сожа в Днепр. Там стоит город Славград.

Девушка смотрела, впрочем, без какой-то тоски. Она сделала свой выбор еще раньше, когда был убит Николай, и рухнули все надежды на то, что она займет достойное ее положение в рождающемся обществе строящегося города. Тогда, сразу после переноса в прошлое, после кровавой ночи, Лида, назло всем, но больше всего Игорю Посталовскому стремилась взять лидерство в среде напуганных попаданцев. Но не получилось.

Прежде всего, виной стал слабохарактерный Николай. Это он на лекциях был принципиальным и казался мужественным, на раскопе всегда жестким лаборантом. Но на деле… Труслив и слаб.

Лида не винила себя в смерти ее Коли, хотя главной причиной, почему не умеющий драться и вообще рохля, Николай поперся в ночном сражении на врага, была девушка. Она тогда поставила условие, что уйдет к любому, у кого есть характер, если бывший любимый преподаватель не измениться. И подарила мотивацию парню, показав и страсть и нежность в вечном постельном единоборстве мужчины и женщины, в котором Лида неумолимо становилась настоящей мастерицей.

Вечером же, когда началась атака варягов, Николай не колебался в решительности, мчась на встречу прорывавшемуся с тыла врагу. Но бесстрашие молодого мужчины, лишь несколько раз за свою жизнь заучки, учувствовавшему в дворовых потасовках, и то в качестве мешка для отработки ударов, пошатнулось, когда Николай увидел смерть в бою одного из студентов. И он, обуянный страхом, побежал, но был убит в спину брошенной сулицей.

Ну, а после Лида жила, копила знания, училась языку, оттачивала и совершенствовала свои навыки ублажения мужчин. Среди ее любовников даже был Шишон. Но мимолетные связи были тайной девушки, а ее объекты тренировок неизменно молчали.

Одни потому, что имели женщин, как Алик, другие потому что безмолвие было главным условием повторения приключений. Это в археологической экспедиции всем было дело до личной жизни каждого. После переноса подобные забавы оказались далеко не на переднем плане и второстепенными новостями. Кто с кем? Да какая разница, если завтра рано вставать и идти на изнуряющие работы.

Кто она сейчас? Понятно, что походная девица для похоти князя. Лида не обольщалась и пока даже не примеряла образ княгини. Психологически девушка была даже готова к некоторому унижению, которое и последовало, когда огромная по местным меркам армия встала на ночёвку перед решительным рывком к Любечу.

Олег потребовал Лиду к себе, при том, что вокруг костра собралось немало близких к князю воинов.

– Мя супружняя! – провозгласил Олег, и воины разразились чем-то похожим на улюлюканье.

Лида знала, что слово «супружняя» не означает провозглашение ее женой, это что-то вроде по мягкому варианту «моя походная жена». Ну а по немягкому, Олег провозгласил девушку перед своими воинами его шлюхой, правда только ее, ни какую-то другую девицу, но ведь шлюхой.

Лида не повела и бровью на такое определение своего статуса, она уже звериным чутьем чуяла, что этот сильный мужчина поддается на ее чары. Видела, какое удовольствие он получает от ее ласк, как он на них податлив, как откровенен с ней. Уже тогда, после первой их ночи в городе, который в один момент приобрел имя Славград, Лиде удалось смягчить Олега и даже уговорить того оставить корабли разбитых варягов и продать еще коней горожанам. Это была ее победа.

Знай, Солдат теперь, насколько полезной оказалась она, Лида, отвергнутая тобой!

Но после побед случаются поражения, как это было и в первый вечер вне общины, вне защиты Посталовского. Князь указал ей возлечь с ним прямо на глазах ближних воинов. Это было сказано Олегом без тени смущения, как необходимое мероприятие. Пусть, мол, позавидуют мои воины, какая у меня есть игрушка, и как я с ней расправляюсь. И она легла. Показательно спокойно улеглась на траву, чуть приподняла подол платья и расставила руки. Ну и ноги.

Олег не ожидал таких действий девушки, вероятно, он рассчитывал, что Лида покажет все свои умения, что продемонстрировала в городе, но его «супружняя» не отказала «супружняться», но и не стала той, о которой весь день думал князь, все ожидая вечера для близкого общения. Неловкие, неуверенные движения Олега, недоумение в глазах чаще всего безэмоционального человека, Лиды, но князь не отступил… Под улюлюканье своих воевод и приглашенных к главному костру дружины сотников, Олег сделал то, что должен.

Князь тоже был заложником традиций и дружинного братства и не мог отступиться, как не мог он пока и взять в жены Лиду. Пусть и была у Олега жена в Новгороде, но бездетная, он мог взять еще одну и объявить своей. Но что это за женитьба? Кто такая Лида? Нет за ней важных людей, которые помогут делу жизни Олега – создание своего государства. Только строящийся городок, пусть и с еще до конца неосознанными чудесами. Это не поддержка в делах.

– Я стану значимой, я приеду в Славгород в сопровождении сотен воинов и погощу там несколько дней, чтобы встречали с хлебом-солью, чтобы Посталовский поклонился, а Кручинина, сука эта, прислуживала мне за столом, – говорила сама себе Лида, после того, как встала с травы и гордо, даже надменно, рассмотрев всех присутствующих при ее позоре, ушла на корабль.

Она не плакала, она сильная, но вот только слезы сами текли по щеке. Хотя начинал накрапывать дождь и скорее всего это он причина появившейся на щеках влаге.

* * *

– Эй, Солдат, открывай свой дворец! – в дверь настойчиво стучали.

– Да, что-то мы и вправду загулялись. Почти сутки из дома не выходим, – сказал я и стал одеваться на выход.

– А что нам графьям? – сказала Света и призывно потянулась, демонстрируя свое идеальное соблазнительное тело.

– Не надо, пожалуйста, не делай так. Ведь не устою и еще останусь на часок. Мы лучше в обед сходим голышом покупаемся и еще пошалим, – сказал я и накинул простынь на обнаженную жену.

– Иди, шалун, да и мне пора уже. Сегодня тренировка, да и проверить нужно тех вояк, что нам достались от князя, посмотреть на их меткость и ловкость. Амазонки наши уже наверняка опускают самоуверенных самцов, возомнивших себя лучниками, – Света еще раз вытянулась, встала и открыла шкаф, выбирая трусы, которых в экспедицию набрала нелогично много.

Зато сейчас у нее проблем нет, как у некоторых девчонок, что уже шьются.

Я же решил собрать Совет. Целый день прошел. Что-то же произошло?

– Ну, кто что скажет? – начал я расширенный Совет.

– Могло было быть и все намного хуже, – первым решил выразить свое мнение Рыгор. – Только побитые морды, ну и пару ребер сломанных. Так, нормально, как после танцев в клубе.

– Не скажи, в клубе так не мутузят, – отозвался Шишон, также вошедший в Совет, показывая себя неплохо в последних событиях.

– А теперь давайте по делу, – прервал я начинающееся словоблудие на тему «как я провел лето». – Нужно серьезнее. У нас есть чужеродный элемент, их нужно и разместить и приучить к нашим порядкам и много чего. Нелегко было обжиться с извергами, но получилось. Прости, Горыня, но твоя община была чужда нам, но на сей день, родом стали.

Горыня встал и поклонился.

– Тут я должен высказаться, – подал голос чаще молчащий Артур. – Тем более, что мне, инвалиду и остается, пока вы все бегаете да морды бьете, наблюдать. Тут нет Михаила, а зря, он, как эксперт мог бы поправить меня. Но есть Алексей, думаю, и он справится. Так вот, нам от князя достались в подарок кривичи, все с характерными височными кольцами. Есть среди них двое со странными украшениями в виде кругляшек с зерном.

– Зернистые височные кольца – это характерный признак дреговичей. Причем они так же недалеко от нас должны жить, может в пятидесяти-семидесяти километрах, – встрял Алексей.

– Так дреговичи же не воинственные, сидят на своих полесских болотах-дрыгвах и мало с кем общаются, – проявил свои знания и я.

– Ну, во-первых в этом мире полностью миролюбивым быть просто не возможно и болотники-дреговичи свои ополчения иметь должны, во-вторых западный путь в варяги, что через Полоцк, Витебск, Усвяты, идет частью и через их земли, а речной путь в Европу, точно через них. Так что мог кто-то прибиться к формирующимся варяжьим ватагам, – продолжил лекцию Алексей.

– Это не столь важно. Они есть и нам приходится с этим считаться. Уже хорошо, что не скандинавы какие, а славяне, большей частью кривичи. Их предводитель показался мне вполне адекватным молодым, но ранним, – модерировал я совещание.

– Как и многие тут, как и ты, – вставил свою реплику Большой, с лицом «китайского пчеловода» – опухшим с узкими глазами от немерено выпитого вчера. – Дорогу молодым. Я спать!

Сказал Большой и было даже встал, но под взглядом Рога сел обратно.

– Я продолжу, – Артур обвел всех взглядом. – Волькомир и еще сорок шесть человек отправились вверх по течению. Я смог узнать, куда они уехали, подослав к пока не идущим на контакт бойцам одну женщину из извергов. Так, сотник с частью воинов отправились в Смоленск, где ими были оставлены жены и некоторое имущество.

– Может и не будут нахлебниками, привезут чего ценного, – подал голос Рыгор.

– Ага! Баб! Мало нам своих? – сказал Большой.

– Тебе точно, не мало. Двух жен имеешь, да на лево еще бегаешь, – подал голос Рыгор.

– Не завидуйте, – буркнул Большой.

– По делу… Предположительно привезут два десятка женщин, с десяток детей, из имущества может быть не больше пяти коней, и максимум козы, – Артур поражал своей сверхспособностью добывать и анализировать ситуацию. – Так что будут они на нашей шее, но частично. Из тех, кто остался утром группами пошли в лес, на охоту, оставив только десяток самых молодых в лагере. В город пока не заходят.

– Хороший знак. Если добудут чего нужного, то есть шанс пополнить наши чуть похудевшие запасы, но могут же истребить наших бобров, или туров, мы это добро оставляли на размножение, – резюмировал я. Ударив ладонью по столу, продолжил. – Я сам с ними поговорю. Из того общения с князем я понял, что эти бойцы вполне дисциплинированы, по крайней мере мне представляли троих из сотни и те перед Олегом приносили присягу. Правда это было по жуткой пьянки, но, думаю, это в норме существующих понятий.

– Пред князем речяху слово, яко пред богом, к Перуну хвалу возводили? – спросил Горыня.

– Да, что-то говорили, не особо помню. Думал, что спокойно перепью всю эту братию, да и пил не так, чтобы… но, куда там… – сокрушенно сказал я, вызвав понятливые улыбки собравшихся.

– Ну, буде, работать нужно, лето, дождики пошли, должны грибы появится, ягоды созревают. Яблоки, что с нами перенеслись, созрели, виноград в огородах, вишня, – обработка нужна. – направил Совет в вектор хозяйствования Рыгор.

– Закончить строительство стены и пандусов к ней нужно. Начать строительство еще одних ворот, строить дома, мастерить печки-буржуйки, да всего и много, – продолжил перечисление я. – Но сейчас Совет больше стратегический, после завтрака собирайте совещание по хозяйству с привлечением Катерины, бабы Клавы, Ольги, Веры, тебя Рыгор, Зайца пригласите. Еще Бойко и Врана: по охоте поговорить. Да и вообще плохая мука у нас получается изо ржи, нужно нормальную мельницу мыслить и срочно, кот Васька со своими подругами кошками не справляется с грызунами на складе.

– А еще скажи своему Рексу и Фреке, чтобы волчью стаю отвели от города, бабы и детишки не могут в лес идти, да и работники перестали бревна на строительство носить, – высказался Рог.

Действительно волчица с Рексом став вожаками стаи периодически приводят ее к городу. Волков там не много, с десяток, да и не нападают они на горожан, возможно, и пришли, почуяв напряжение последних дней на защиту.

Но это я не чувствовал в этих животных угрозы, а остальные, особенно бывшие студенты панически боялись. Так что нужно было что-то делать. И я, как это безумно не звучит, решил наладить контакт с хищниками, пойдя к стае в сопровождении волчицы и Рекса.

– Попробую проблему решить, – я сделал паузу и выпил кваса, настоянного на ржи. – Итак, стратегически планируем… Князь предупредил, да и соседи говорили, что хазары по осени, как урожаи уже собраны, частенько бывают тут.

– В то лето были, мы береглись в лесе, – сказал Горыня.

– По мнению князя, хазары для таких нужд вряд ли привлекают больше пяти сотен воинов, чаще меньше. Им могут помогать радимичи или древляне, первые сюда прийти должны, так как варяги жгли поселения радимичей, ну а мы можем ассоциироваться у иудеев-грабителей с варягами. Тем более, что такой лакомый кусочек, как Славград могут захотеть откусить и радимичи. Так что еще смотрите, придется нам, гомельчанам, биться с предками из Гомеля.

– Слушай, граф, а почему это ты, такой сиятельный решил выбрать свой вариант названия города, – возмутился Большой, который уже чуть ли не храпел, но дремал точно. – Хитро, ничего не скажешь, назвать город Славградом перед князем, чтобы уже точно не изменить название.

– Ну, так я же граф. И если мне не изменяет память, то твой вариант названия этого замечательного города был «Мухосранск» или «Задрипенск». Серьезно? Ты хотел жить в Мухосранске? – сказал я.

– Так, товарищ Большой сегодня с бодунца сурового, а годы уже не те, да и жены обрадовали… – начал было говорить Рог, но посмотрел на своего друга и, дождавшись разрешения от Большого продолжать, Рогов поведал. – Обе его жены беременны, причем утверждают, что произошло это в один день. А Ведана сказывала, что можливо и двойня.

– Могем! – отреагировал Большой, но в его голосе прозвучали нотки обреченности. – Граф, может поход какой нужно организовать, на год, а лучше на два. А давай Царьград возьмем, там, я читал, в цирке всякие извращения показывают, на стриптиз насмотримся. Мне «во» как нужно в поход на пару лет уйти.

Большой приложил ладонь к горлу.

– Ты уже насмотрелся, вон скоро жены родят от таких смотрин, – сказал Рыгор, и все рассмеялись.

– Все, харэ ржать, кони! – отсмеявшись, я взял себя в руки и призывал к тому же остальных. – А по поводу похода… Думаю я, что после важнейшей встречи с князем, можно небольшое путешествие и организовать. Все жалились, что соли у нас хоть и много, на вяления и засолку рыбы уже жалко ее тратить, что приходится выбирать между солением овощей или мяса. Так давайте соли наберем. Рыгор ты же говорил еще недели две назад, что смог бы навести на соль, что возле Мозыря по Припяти имеется, работал там и сможешь найти соляные выходы.

– Думаю, что смогу. Выходов там нет, но есть места, где соль залегает не сильно глубоко, – ответил Рыгор.

– Я в Киев на ракете ездил за колбасой, так Припять впадает в Днепр намного южнее, за Любечем, могут быть проблемы с тем городом, – высказался Шишон.

– Предложения по решению проблемы соли? Да так, чтобы пару тонн сразу, но не покупать, иначе только на своих солениях и жить будем, все остальное продавая для жратвы, – задал задачу я, на которую ни у кого не нашлось ответа.

Началось обсуждение плана в черне. Предположили, что большую половину приставленной князем сотни, использовать в мероприятии. Да так постараться, чтобы убрать из сотни холостых, молодых да энергичных, чтобы женщин временно обезопасить.

Да и в походе можно будет по-простому пообщаться, сблизиться. Ну, и обязательное участие со стороны горожан. Можно собрать три ладьи и даже попытаться наладить торг с Любечем, который вроде как самый близкий к нам город.

– Вообще нестыковка тут, в Любече археологи не наши пластов девятого века, только середины десятого. Да и это один из родоплеменных центров северян, а те, ну пока Олег не пришел, платили дань хазарам, – «включил» преподавателя Алексей.

– Сам себе противоречишь. Любеча нет, но Олег туда идет. Значит, он есть, может и будет завоеван, тогда и торговать не с кем будет, пройдем мимо, да и все, – включился я в исторические дебаты.

– У извергов Рыси, соседей, мае быти люди от Любечи, северския, – прояснил ситуацию Горыня.

– Вот! К Рысям приходили люди из Любеча, – сказал я. – Вот и узнать у них всю информацию и решать, но соль нужна. А я знаю три больших залежей этого первостепенного ресурса в радиусе тысячи километров – Мозырь, Галич, Бахмут. Последний в Диком поле и сложно добраться, Галич сильно на западе и хз где там искать эту соль, так что остаётся Мозырь, которого еще нет, но есть древляне, дреговичи. Так что планируем хорошо и снабжаем город стратегическим продуктом.

Сам же подумал, что хазары в этом году разъяренные будут, сильно их пододвигает Олег. Северян отваживает, радимичей пощипал, нужно готовится к осаде и серьезному противостоянию. И почему летописи молчат о карательных экспедициях конных иудеев-работорговцев? Или именно за эти экспедиции Вещий Олег и шел «отомстить неразумным хазарам».

Глава 30

Глава 30

Поселение

Июль 882 года

Вести о действиях князя Олега опередили все сборы сведений о древнерусском городе Любечь от соседей. Оттуда вверх по течению шли немногочисленные вырвавшиеся из города беженцы на лодках-однодерёвках, которые греки называли моноксилами. Восемь таких лодок прошли мимо города в ночи и вызвали тревогу в Славграде. Но, вопреки ожиданиям, они прошли мимо, явно ускорив работу гребцов.

– Не хотят к нам и не надо, хотя люди еще нужны, заселять сельские общины вокруг города нужно, – сказал я, наблюдая в темноте за силуэтами лодок. – Сказал я и с удовольствием, усилив только дозоры, пошел довой и тут же полез под одеяло к любимой женушке.

Устали мы боятся. Уже обживаемся и не бьем тревогу от каждого шелеста листьев.

А вот через три дня наши соседи, все те же рыси, что рыскают около города почти всегда и без какой цели, обнаружили во время охоты четыре семьи беженцев и даже попытались их продать Славграду. Это потом выяснилось, что приобретение хорошее и даже можно было и потратиться, а тогда я пригрозил заморозить контакты на месяц из-за хитрозадости соседней общины.

Вообще, я видел, что изверги Рыси становятся каким-то паразитом на теле Славграда. Да, помощь от них, выгодная торговля продуктами от охоты и реже собирательства, те же работники. Ну и обмен этой… семенной жидкостью. В смысле, смешанные семьи даже уже с десяток таких в городе обживаются. Но «люди на болоте» занялись перепродажей орудий труда, полученных из мастерских города, как и особенной еды другим общинам, зарабатывая на посредничестве неплохие барыши.

Благо, что одним из клиентов Рыси был живущий дальше к юго-востоку северянский род и там решили разузнать откуда у ранее захудалых извергов с болот есть то, что те не в состоянии создать. Тогда старейшина рода прислал своих людей для торговли.

Получалось, как говорили экономисты, «диверсифицировать» экономику и закупить мясо, икру и даже льняные ткани у других поставщиков. Засуетился тогда Рысь, считая себя уже монополистом в торговле с богатыми, но глуповатыми горожанами, начал цену сбивать, да охотнее отправлять своих общинников на заработки в город, что и нужно было.

Любечь же был взят Олегом на щит после кровавого боя. Горожане закрыли ворота или «что там» у них было, спрятались за частоколом и послали вестников в другие роды и города племени с просьбой о помощи. И даже кто-то отозвался на зов, но все разрозненные отряды по прибытию получали грандиозный отлуп от князя, пополняя число рабов.

Конечно, слава и честь доблестным северянам-племенам, решившимся воевать с несоизмеримо мощным противником, но глупо… Если нет возможности собрать все силы в кулак и ударить, то всегда можно было договориться, как это сделали некоторые представители их же элиты, что после взятия города Олегом, смогли остановить сбор северянского ополчения для войны и умаслить князя отступными.

Люди же бежали от разорения и огня, что принес князь. И многие, а северян было немало, не найдя поддержки у своих же соплеменников, уходили на относительно необжитые места, чтобы основать свои общины извергов.

Эти события стали откровением для фанатов истории Михаила и Алексея. Многое не написал летописец, не хотел, видимо, киевский монах, летописавший под пристальным взором князей Владимира и Ярослава, порочить память славных предков правящей династии.

Но с другой стороны, мог ли князь Олег пройти мимо города, который стоит на берегу Днепра и способен контролировать часть торгового пути, будучи данником хазар? Не мог, это политика, жестокая, средневековая, но вместе с тем открытая и предельно прагматичная.

Но именно эта политика вновь взбудоражила наших горожан, в особенности, горожанок.

– Ну, и зачем нам в городе такое количество людей? – спорил я у «женской партии» из бабы Клавы, Катерины, Веры и поддерживаемой их «графиней».

Выбрала Света время для встречи с женским хором выгодно, когда рано утром, выспавшийся, но получивший вместе с сытным завтраком еще и порцию любви и нежности супруги, я пребывал в неге. Получал заряд бодрости и прилив сил, жажду действий. Думал о том, что у меня очень даже неплохой тыл.

Света оказалась не белоручкой и уже вполне сносно готовит некоторые блюда, беря уроки кулинарии у Катерины. Сиятельствам, то есть нам, была выделена изрядная доля кофе (три банки индийского растворимого, что было половиной от всех запасов), чая, хороший дом для пока еще только двоих. Чем не жизнь? Но эта нега и довольствование своей жизнью нарушил приход женского актива.

– Игорь, зайчик, – Света попробовала ко мне ластиться.

Что работает наедине, когда и просьбы пустяшные, никак не может работать в присутствии других людей.

– Не надо, – строго сказал я и аккуратно, но безапелляционно отодвинул девушку.

– Да, Солдатик, ты прав, но не по христиански сие, – вставила свои «три копейки» в разговор баба Клава.

– И это мне говорит христианка, которая участвует в ритуалах на капище? – парировал я воззвание к христианской морали.

– Так христиан-то токмо пять человек, а язычников уйма, – привела, по моему мнениюя, не совсем убедительный аргумент баба Клава.

Действительно. Люди из будущего более охотно воспринимали именно язычество. Может потому, что так секса больше, или обряды интереснее. Но факт.

– Да и ваша, Клавдия Ильинична, подруга Видана, також язычница, вот и обогащаетесь от нее смесью суеверий и религиозных предрассудков, да отца Андрея с ума сводите. И был уже разговор по религии, сам спину гнул Перуну, чтобы не быть белой вороной, но принять всех не вмочно, – сказал я строго.

Еще вчера под стенами города появилась группа из двадцати трех человек с детишками, в основном женщины и подростки, только с двумя мужиками, да и те были уже в годах. Пусть эти люди и прибыли на весьма неплохом кораблике, который сильно в размерах уступал драккару, но был не однодеревкой и даже с парусом.

Пусть у «попрошаек» были, по местным меркам, неплохие одежды, но Славгород не резиновый. Было бы больше мужиков среди прибывших, так можно было основать для них поселение и пусть занимались там земледелием, налог платили бы, ну а мы смеменами, да живностью снабдили. Все по наряду, по чести. Но кто там работники? Мальчишки десяти лет? Или женщины, которые, судя по виду, не были ни разу землепашцами?

– Ну, найди ты бабам тем мужиков, в чем проблема? – не унималась баба Клава.

– Кого? Там две молодицы то и есть, остальные уже явно под сорок или старше, да все с детьми по два, три, – отбивался я от нападок.

Ну, на самом деле. У нас же не приют для убогих? Мне не обузу или балласт нужно брать в город, а тех, кто нас усилит.

– Игорь, все же складывается. Вот смотри… Двух девиц можно отдать за парней из общины Рыси, каких смышленых детишек отрядить в школу, учим же уже помаленьку детишек грамоте. Да и Рыгор с Зайцем у нас неприкаянные, пусть берут себе баб, да обихаживают, – привела свои доводы Катерина.

Я задумался. В принципе, очень даже разумно было бы создать удаленную рыболовную артель, ну и одновременно землепашцев в шести километрах вверх по течению. Место там было облюбовано и опробовано ранее Горыней. Действительно хорошее, да и с общиной, что уже как пару недель обосновывается на постоянной основе на месте старого селища извергов Горыни, будет рядом.

Таким образом решаются частично и вопросы безопасности, где на горынинском поселении полтора десятка молодых парней, частью пришедшие из общины Рыси и женатые на горожанках, частью из рабов и рабынь, тех же краснокожих, что были в рабах у нас с первого дня. Да пару парней-студентов обживаются так.

Получалось тогда отличная конфигурация, где горыниское поселение во главе с многоопытным Враном, или самим Горыней, который уже намекал на желание возродить старое поселение, занимается охотой, собирательством, огородничеством, да десяток ульев поставит, а рядом промысловая добыча рыбы.

При том, в месте, где можно поселить новую общину есть не только река, но и многочисленные ручьи и пару заток. Рыбы должно быть очень много и не нужно истощать водные угодья возле города. Да и лебедей оттуда уже пробовали, уток, опять же много.

Был и ещё один момент – скорость течения одного из притоков с перепадами высот. Установка водяных мельниц или пилорамы лучше всего вероятна на этом притоке у будущего поселения. Так что Рыбацкое может стать не только центром рыбной ловли, но и промышленным.

– Добро, бабоньки, на вас уговорить Рыгора помочь. Но постоянно жить там пока у него не получится. Уговорите и этих пришлых людей, что большего они не возьмут с нам. И расспросите, а то одежда не самая дешевая на них. Кто такие? Потом, Катерина оставляет Веру на хозяйстве, берет мужиков сколько надо, да пилы с топорами и везет их срубы хоть какие делать, да заказ на новые буржуйки, – раздавал я распоряжения, да все вешал на инициативных женщин.

Пусть знают в следующий раз, как приходить за непростыми решениями.

– Так мужики же на кузне не послушают нас. Ты скажи! – сказала баба Клава.

– Вот с ними сами договаривайтесь. Я мужикам приказывать не стану. Они и так военный заказ гонят по двенадцать часов в день. Но и это же не все. Клавдия Ильинична принимает экзамен у новых поселенцев по санитарии и гигиене, Ольга осматривает детей и взрослых на предмет болезней, Карп осуществляет временно безопасность. Рыгор отвечает за взаимодействие с горынинскими общинниками, – накидал я ворох поручений.

– Но… – попыталась было возразить Катерина.

– Что, но?.. Как говориться – инициатива «того-сего» инициатора. Хотите быть все такие правильные и пушистые, будьте! Но придется поработать, – парировал я любые попытки возражать и демонстративно сел за стол, где стояла чашка остывшего кофе.

Аудиенция у графа закончилась.

– Охренеть не встать! – восхитилась Света, когда просительницы из женского актива в озабоченности вышли из дома.

– Что-то ты часто стала ругаться, а с виду такая приличная девушка… Была, – усмехнулся я.

– Это так, от восхищения, – Света присела ко мне на колени и обняла. – Вот смотри! Они пришли, подговорив меня, чтобы ты просто принял заблудших женщин с детишками и накормил сирых да убогих. В итоге – новое важное и нужное поселение с рыбным промыслом появляется. Они же служат сигнализацией в случае появления чужаков на реке. И что еще важнее, ты при этом ничего не делаешь, все перепоручил. И ведь и доброе дело, вроде как, и польза для всех. Молодец, не зря я влюбилась в тебя.

– Две проблемы только: уговорить Рыгора и соль, нужно очень много соли, чтобы перерабатывать большое количество мяса и рыбы, – сказал задумчиво я, и приподнял подол легкомысленного сарафана жены.

– Все решится. Ну, а в остальном, граф, я не против и поблагодарить Вас за мудрые решения, – сказала Света и быстрым движением избавилась от одежды, представ изумительно притягательной и желанной.

* * *

Лида видела, как меняется ее положение в этом уже не столь чуждом обществе сильных и грубых мужчин. Она смогла переломить ситуацию. Пусть не сразу, пусть и была унижена, но смогла. Девушка чувствовала, что Олег начинает прикипать к ней.

Так, после жестокого взятия Любеча и небольшого похода по окрестностям этого славянского города племени северян, князь не возжелал иную женщину, а поспешил уединиться именно с Лидой. Олег уже понял, что те плотские наслаждения, что способна дать странная молодая женщина из еще более странного Славграда, она дает только наедине и столько, насколько он ей уделяет внимания.

Князь не мог позволить себе быть рядом с Лидой, тем более, чтобы она говорила с ним о делах, или, не дай боги, советовала. Поэтому он всегда вел себя подчеркнуто строго и безразлично. Но наедине, этот жестокий мужчина, с мощным тренированным телом в многочисленных татуировках, становился мягким и иногда даже угодливым.

Это были неуклюжие ухаживания, не привыкшего к проявлению своих эмоций, правителя. Даже первый подарок, который получила Лида – одна, золотая, коряво выделанная, сережка, был преподнесен небрежно. Олег просто бросил ей под ноги массивную сережку после очередного страстного акта любви. Девушка, не чинясь, подняла подарок и низко поклонилась.

Через две недели после ухода из Славгорода, Лида даже впервые прочувствовала, что значит быть женщиной власть имущего мужчины, пусть даже и не женой. К ней, к которой в первый день относились пренебрежительно, пришли два воеводы князя и просили Лиду повлиять на Олега не идти самому на пристань Киева, не подвергать опасности ни себя, ни княжича.

Тогда Лида растерялась, она очень хотела помочь воеводам, упрочив таким образом свой статус в глазах этих сподвижников Олега. Однако, не сделала этого, и такое решение так же стало правильным, пусть и не осознанным поступком.

Князь знал о разговоре своих воевод с Лидой и ждал, что та попытается влиять на княжеские решения. Олег даже хотел, чтобы та, с которой ему очень хорошо, оступилась, сделала ошибку и тогда дева познает гнев княжеский. Он отомстит за те слабости, которые рождаются в нем при виде девы. Но… Лида, подарив снова очередную «дозу наркотика любви», только говорила приятные и ласковые слова. На вопрос же, что она думает о плане захвата Киева, и знает ли о нем, девушка спокойно ответила:

– Твои вои шумны в речах своих. Так, ведаю я, по правде глаголишь, князь. Не роду Дир и Аскольд княжего, токмо ты и Игорь, князи и каганы Киева, – ответила тогда Лида.

Олег задумался о словах девушки, ему льстило, что она сравнила шурина Рюрика с хазарским каганом, которому многие варяги некогда и сами клялись в подданстве. Да и то, что Лида с полной уверенностью называет Олега княжьего рода, так же было важным. Он-то всего-то дядька для Игоря, мать которого была сестрой Олега. Князь понимал, что его власть держится на силе, но не на законе. И тут Лида говорит о «правде» – законе. Так может изменить эту правду, не сейчас, а когда заставит все племена вокруг дать платить и даст бой хазарам?