Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)
И остановился только тогда, когда соки превратились в два затвердевших камушка.
– Сладкая. Самая красивая на свете малышка. Моя девочка..., – прохрипел он, любуясь тем, что натворил, пока я беззвучно под ним ревела.
А затем он опустился еще ниже. И снова нашел меня губами. Там. Внизу. Его язык раскаленной плетью прошелся по клитору. По складочкам. Проник внутрь входа, который еще не знал вторжения. А дальше окунул меня в чистый ад, медленно, но настойчиво заставляя мое тело откликаться ему. Чувствовать. Дрожать.
– Вот так, маленькая. Вот так... Расслабься! Сейчас будет хорошо...
Настя
Я всхлипнула громко и некрасиво, закрывая лицо ладошками. А затем и вовсе прикусила кулак до боли, когда по телу прокатилась первая электрическая волна какого-то дикого напряжения.
Моя нервная система реагировала на механические поступательные движения этого мужчины. Оно набухало для него. Оно текло. Оно готовило меня к его вторжению вопреки всем моим категорическим «нет».
И Сергей знал, что так будет. Умел это делать. И наслаждался моим падением.
Технично растягивал вход. Аккуратно посасывал мой клитор. И совсем не слышал, что девушка под ним тихо скулит от ненависти уже даже не к нему, а к самой себе.
Я чувствовала себя не только душевно переломанной. Я ощущала себя грозной! Растоптанный.
Он превращал меня в свою шлюху, а я ничего не могла с этим поделать.
Я пасовала...
Меня мелко потряхивало под ним. Дыхание стало рваным и частым. Мне было невыносимо жарко. И каждую мышцу в теле буквально выкручивало от какого-то деструктивного, разрушающего меня ощущения, которое не утихало, а только становилось сильнее, мощнее, ярче.
И душило меня, заставляя инстинктивно выгибаться дугой.
– Не надо… – захныкала я, когда его пальцы скользнули в меня еще глубже, а затем чуть согнулись и начали быстро и ритмично надавливать на какую-то точку, от которой меня снова и снова было током.
– Сейчас, маленькая моя. Сейчас все будет...
Боже! За что?
– Нет! – зажмурилась я, а затем вцепилась в его волосы со всей дури, пытаясь оторвать его грешный рот от себя. И не допустить того, за что я буду грызть себя до конца своих дней.
Потому что нельзя.
Это чистой воды насилие!
– Да..., – прохрипел он и ускорился. Теперь его движения были более интенсивными, жесткими, не оставляющими мне никакого шанса на спасение.
И я клянусь!
Я пыталась сопротивляться несущемуся на меня многотонному составу, который должен был меня не просто придавить, а размазать к чертовой матери. Но не удержалась и сорвалась.
На несколько секунд тело зазвенело и зависло в какой-то страшной, агонизирующей точке. А затем сорвалось в пропасть, позволяя полыхающему огню хлынуть по венам и спалить меня дотла. Оставляя после себя лишь привкус пепла на губах и горького разочарования.
И нет, удовольствия я не испытала. Я лежала, смотрела безучастно в потолок и только ощущала себя оплёванной.
А этот гад улыбнулся.
Он радовался тому, чего смог добиться, несмотря на все мои заверения в ненависти.
Он торжествовал!
И теперь поднялся над мной, излучая оглушающий триумф.
А затем подхватил меня под задницу и подтащил к себе. Устроился поудобнее, проводя раскаленной головкой по еще пульсирующим складочкам. Размазал смазку, смешал ее со своей же. После непонятно откуда достал презерватив, надорвал его зубами и в одно движение раскатал латекс по стволу.
А дальше первый раз толкнулся внутрь.
Я сжалась всем телом. Прикрыла веки, чтобы не смотреть в темные глаза этого демона. И принялась ждать неизбежного...
Но он снова никуда не торопился. И делал все так, как бы того хотела любая девственница, впервые вступая в половой акт. Чтобы нежно. Чтобы ласково. Чтобы член враскачку и постепенно проскальзывал внутрь, растягивая и заполняя, но позволяя привыкнуть к жжению и вторжению.
А затем замер у самой преграды.
Отступал. Снова входил мягко, но настойчиво.
И совсем не больно. Совсем...
– Охуеть..., – услышала я его тихий, но хриплый шепот.
Коротко скользнула по нему взглядом и ужаснулась. Сергей был уже явно не в себе. Абсолютный неадекват. Словно бы пьяный в умат. Рот чуть приоткрыт, дыхание надсадное. И весь в мурашках, будто бы его утопили в наслаждении.
Тогда как я варилась в адском котле...
А затем наши взгляды встретились, и он прохрипел, облизываясь и ошалело мне улыбаясь:
– Нет ничего лучше, чем быть в тебе, Настя.
И все.
Он еще на секунду замер. А затем склонился надо мной, жестко прихватывая меня за волосы. Лизнул влажно мои губы, поцеловал легонько мои веки, прикусил за подбородок.
Чуть подался назад, практически выходя полностью.
А затем резко и мощно вошел в меня до упора. Я же почувствовала, как что-то внутри меня порвалось. Не только плоть. Что-то глубже. Душа. Воля. Я тихонько заплакала. Ненавидя его за эту нежность и то, как он заполнил меня. Растянул. Испачкал.
Он замер.
Дал мне немного продышаться. Привыкнуть к ноющей боли.
А дальше начал двигаться. Медленно. Плавно. Каждый толчок чуть глубже. Чуть сильнее. Пока Сергей окончательно не слетел с катушек, принимаясь трахать меня на полной скорости. Он буквально вколачивался в меня.
И все рычал мне в губы, как ему со мной хорошо.
Как он об этом мечтал. Сделать меня своей. Пометить.
И теперь я принадлежу ему. Ему одному...
А я...
А я и не знала, где искать хоть какого-то спасения от этой бесконечной долбежки внутри меня. Кому протянуть руку помощи, чтобы не было так больно и обидно. И я, не имея большего, вцепилась в своего насильника руками. В его широкие плечи. В его густые шелковистые волосы на затылке.
А затем, когда стало совсем невыносимо терпеть, я зубами врезалась чуть повыше его ключицы, пытаясь хоть как-то удержаться в этом жестоком мире и не скатиться в безумие.
И я не знаю, сколько это все продолжалось.
Сколько он имел меня.
Но когда мне показалось, что я больше не выдержу и сойду с ума, Сергей, наконец-то сдавленно зарычал. А затем ускорился, уже отбойным молотком трамбуя меня до упора. Я слышала, с каким пошлым звуком его яйца врезались в мою задницу. Как влажно мы соприкасались друг с другом. Как он, кажется, стал во мне еще больше, еще жарче, еще тверже.
А потом он кончил.
– Охуеть..., – зарычал он сдавленно, продолжая покачиваться во мне, тем самым продляя свой кайф.
И все содрогнулся телом, явно уже пребывая не в этой системе координат.
Спустя несколько секунд замер. А затем повалился на меня, уткнувшись лицом в мою шею и тяжело дыша.
Рассмеялся глухо.
С силой сжал меня в своих объятиях. А затем напугал до икоты всего несколькими словами:
– Мне пиздец как мало одного раза, Настя.
И эти слова прозвучали, как смертный приговор. А по факту – выстрел в упор, прямо мне в голову разрывным патроном, когда мозги вылетают из черепной коробки, разукрашивая все вокруг в алую мазню.
И теперь только одно пульсировало неоновой вывеской перед глазами:
«Я больше не вынесу!».
Глава 17 – Самый лучший вариант
Сергей
Пусто.
Пошарил рукой по прохладной подушке и устало вздохнул, понимая, что Настя от меня сделала ноги. Паники меня, конечно, не обуяло. Ну, почему что, куда ей бежать-то отсюда? Дальше входной двери она бы точно не смогла пробраться. Ее бы мои парни дернули, а потом и объяснили бы культурно, что по-английски уходить – это моветон.
Поднялся на кровати и оглянулся по сторонам, чуть дезориентировано ото сна. А ведь вырубило меня знатно. Просто как обухом по кумполу. Раз – и в мясо. Потому что спустил пар, а еще Настю себе наконец-то присвоил.
Блять.
Принудил, да.
И нет, я ни о чем не жалел. Если бы можно было отмотать время назад, то я сделал это снова. И снова.
И снова...
И на это было несколько причин.
Во-первых, Настя принадлежала мне. Потому что я так решил. И этот факт вообще не обсуждался. Все – точка.
Во-вторых, я уже не мог себя рядом с ней контролировать. Если бы эта строптивая девчонка меня еще немного накрутила своими «милыми» провокациями, то была велика вероятность, что я совсем забыл бы слово «нежность».
Ну и, в-третьих, я не мог допустить того, чтобы Настя чисто мне назло сразу же после своего продажного, как дешевая проститутка, Максима, нашла себе нового мудозвона, еще похлеще, чем первого. А потом бы и просадила с ним все свои молодые годы и блестящие перспективы, если бы я ее жизнь чуть-чуть не скорректировал.
Кто-то бы сказал, быть может: «Да ладно, она бы еще встретила нормального парня, чего ты с ней пристал как банный лист к заднице?».
А я бы ответил: «Не встретила бы».
Ведь примера нормального мужика у нее перед глазами никогда не было. Поэтому она и от меня так быстро бегала и на цветы и подарки реагировала, как дикая. Эка невидаль, щедрый мужик!
Надо бежать от него быстро! Срочно искать пидораса конченого, латентного лодыря и алкаша, и любить его изо всех сил, пока он ее нахуй «перевоспитывает» кулаками. А в промежутках рожать ему. РОЖАТЬ скорее! Потому что только так он, конечно же, изменится и они заживут всем на зависть счастливо и дружно.
Это же старинная бабская забава.
Классика жанра.
Любовь по-русски.
Называйте как хотите...
Отец бросил. Отчим был бывшим зеком и алкоголиком. Вот и выбирала Настенька себе мужиков в пару по этому же образу и подобию, искренне веря, что это и есть ее долгожданное счастье.
Так что, пусть радуется, что на ее жизненном пути появился я – самый лучший вариант.
Богатый. Красивый. Охуенный.
А судить меня за то, что мне нужен только секс? Ну, блядь!
Пусть откроет уже свои красивые глазки и снимет розовые очки: секс всем мужикам нужен! Еще раз и прописью: всем! И вся эта романтика, признания в любви и прочая ванильная лабуда нами преподносится лишь для того, чтобы залезть понравившейся девушке в трусы.
И уже потом мы начинаем феерически переобуваться в воздухе.
Трахается зачетно – задерживаемся и наслаждаемся, пока не надоест. Ну, это, как в моем случае.
Но есть же еще мужики из разряда эконом-класса, да?
Что там у них по запросам? Тут, разумеется, они еще посмотрят на то, какая новая любовница хозяйка. Не растут ли у нее руки из жопы и сможет ли она заменить бытовому инвалиду Алешеньке мамочку. Станет ли она варить ему борщец и жарить котлетки. Постирает ли ему распашонки и нагладит ли трусы на утро. А то, как же он сам с этим непосильным трудом справится? Он же мужик! Он же аж на работу ходит! Сранный добытчик! Ну и еще немаловажное – свободные уши. Умеет ли дева красивая слушать или настолько тупа и ограничена, что способна болтать только о своих волосах, сумках и накладных ресничках.
Ну это так – базовый минимум.
Но на вершине всей этой ебучей матримониальной пирамиды стоит всегда только он – СЕКС.
Мы, мужики, в вечном его поиске...
Я свой, охуенный и крышесносный, кажется, уже нашел. Как прикоснулся к Насте – так и отлетел в рай. А уж когда член в нее сунул – так вообще чуть богу душу не отдал.
Пиздец!
Настя – настоящее произведение искусства.
Ее совершенное тело будто бы специально выкроили по лекалам моей похоти.
Волосы – тяжелая, блестящая, черная река.
Шея – тонкая, длинная, аристократичная. Я обхватывал ее ладонью, чувствуя, как оголтело бьется ее пульс под моими пальцами и дурел. Целовал эту синюю венку и отлетал в гребаный рай.
Грудь – просто вынос мозга! Округлая, налитая, тяжелая, с маленькими темно-розовыми сосками. Она идеально ложилась в мою руку.
Талия – узкая. На контрасте с крутыми бедрами вставляла на максимум. Длинные, стройные ноги с изящными подъемами. Аккуратные стопы с маленькими пальчиками.
И глаза...
Голубые, как небо. Наглые. И я, глядя в эту васильковую глубину, просто шалел. А она смотрела на меня снизу вверх: со злостью, с вызовом, со слезами. Сопротивлялась взглядом. А я сам себе пообещал, что однажды она посмотрит на меня иначе.
С бесконечностей покорностью, с поволокой от едва сдерживаемой страсти и абсолютным пониманием, что я – это все, что ей нужно.
Так будет. Без шансов.
А пока я буду довольствоваться вот этим: ее умопомрачительным запахом и крышесносным вкусом.
Она пахла чистотой и еще чем-то простым, но доводящим до болезненного безумия. Аромат одновременно невинности и чувственности. Терпко– пьянящий, как цветок магнолии.
Вкус же ее возбуждения и капитуляции до сих пор перекатывался на языке сладко-соленых афтершоками. Он опьянял в моменте. Заставлял мозг в черепной коробке плавиться от похоти. Кипятил мне кровь, превращая ее в чистую лаву.
Но все это меркло по сравнению с тем, что я испытал, когда наконец-то сделал Настю своей. Я, словно обдолбанный самой забористой дурью наркоман, смотрел, как сначала в ее девственную дырочку скользнула головка члена. Как она ее растянула до предела. Как с каждым медленным толчком член все глубже и глубже входил в нее. Пока не уперся в упругую преграду. Она была такой узкой и горячей для меня. Дрожала в моих руках. Убивала взглядом.
Но мне было уже все равно.
Я был в ней – остальное отошло на второй план.
Она влажная и абсолютно готовая пульсировала вокруг моего ноющего от перевозбуждения ствола, а меня выносило от чистого, животного кайфа. И это осознание, что именно я стал ее первым – разбудило во мне нечто-то алчьное, эгоистичное, темное.
И меня унесло.
Я трахнул ее.
Глубоко. Жадно. Жарко.
Рычал в ее губы. Кусал их. Вылизывал.
А сам понимал, что это только начало. И мне вот этого миссионерского коротенького перепихона, ой как, мало. Я хочу получить от Насти все! Мне было необходимо выдрать ее во всех позах. Помять ее в рот. Увидеть, как она глотает все до последней капли. Кончить ей на живот и грудь, уделывая ее в свою сперму, а затем ошалело смотреть, как она стекает по ней вязкими каплями.
Короче!
Эта девчонка была мне нужна!
Вся!
Потому что с ней я испытал даже не оргазм. Хуй его знает, что это было вообще. Так меня накрыло впервые. Меня фактически порвало от эйфории и едва ли не выкинуло в чувственную кому.
Как не рехнулся от наслаждения? Чудо – не иначе!
Но! Теперь я мечтал только об одном – чтобы Настя дала мне не вот так, по принуждению. А чтобы в ее глазах разгорелась та же страсть, что жрала и меня. И чтобы вот этот умопомрачительный экстаз был один на двоих.
Что ж...
Это все, разумеется, не за горами. А пока...
А пока работаем с тем, что есть.
Прислушался – в ванной шумела вода.
Поднялся с кровати. Ну и пошел на поиски моей пропавшей новой любовницы. Открыл дверь, прислонился к косяку, складывая руки на груди. И впился жадный взгляд в худенькое, стройное тельце, что сидело прямо на полу в душевой под потоком беспрерывно льющейся воды.
Колени поджаты к груди. Плечики подрагивают. Ручками-палочками себя обхватила.
Плачет.
Но я лишь покачал головой и двинул к ней. Успокаивать, конечно. Потому что, что? Правильно!
Слезами горю не поможешь...
Сергей
Блядь!
Настя сидела почти под кипятком. Я даже зашипел, когда рывком дернул ее на себя и подхватил на руки. Она тихо пискнула, а затем глянула на меня воспаленными глазами, скривилась и еще горше зарыдала.
Но не так, будто бы показательно, чтобы пронять меня ее личной трагедией. Нет.
А тихо...
Она задыхалась. Хапала ртом воздух, не в силах надышаться. И все рвалась из моих рук куда-то, наверное, искренне веря, что это ей как-то поможет.
И ни слова...
Думал, может, снова примется награждать меня разнообразными почетными титулами, ну, типа как: мудак года, король мерзавцев, император ублюдков, лауреат ордена «первый негодяй на деревне» или чемпион мира среди подонков.
Я не знаю...
Бабы же любительницы открывать «варежку» и с пеной у рта орать всякую ересь, искренне веря, что нам, мужикам, есть дело до их ценных мнений. Поорут и перестанут. Но Настя истеричкой точно не была, что меня невероятно радовало.
Вот и сейчас затихла, стоило мне ее скрутить в огромное махровое полотенце и понести обратно в спальню. Вытер ее с ног до головы, быстро и легко целуя в гладковыбритый лобок. Завелся, как по щелчку пальцев.
Вскипел, блядь!
Но газовать не стал. Лишь уложить рядом с собой подрагивающее стройное тело, обнял со спины и накрыл нас одеялом.
Кожа к коже.
М-м-м...
А затем принялся ласково поглаживать ее по голове, да стирать с ее пылающих щек соленые капли.
– Ну, вот чего ты ревешь-то так, Настюш? – легонько прикусил я ее мочку уха и улыбнулся, видя, как ее всю от этого прикосновения обсыпало мурашками.
Вообразил, что это от кайфа! И тут же словил жаркий удар вожделения внизу живота. И все – член колом до пупа. Готовый, словно оловянный солдатик. Но я тут же отправил на гауптвахту.
Ибо нечего.
У нас тут время задушевных разговоров, если что.
Трахаться будем потом...
– Боже, ты еще смеешь меня об этом спрашивать? – заикаясь и всхлипывая прорычала девчонка, а я улыбнулся.
Ну, отлично же!
Боевой дух не растеряла – это уже заебись.
– Ага, понятно. Значит, ты из-за потерянной девственности мокроту развезла.
Она резко от меня шарахнулась. Отползла на кровать, кутаясь в шелковую простыню. Глаза красные. Губы, припухшие от моих поцелуев. Зарёванная вся.
Но пиздец!
Все равно красивая, как сердечный приступ!
– Ты! Меня! Изнасиловал!
– Принудил, Настя. Это был бы износ, если бы я тебя просто загнул еще в гостиной поперек дивана, чуть приспуская джинсы вместе с трусами, и засадил без всяких предварительных ласк по самые яйца. И драл бы так, как хотел, игнорируя то, что это твой первый раз. Ты бы сорвала голос от криков, а я бы, скорее всего, тебя порвал своим размером. Ну, это помимо, синяков и прочих сопутствующих прелестей. Ну, как? Чувствуешь разницу?
– Да пошел ты! – рявкнула она и уже было собралась от меня сбежать, но я прихватил ее за запястье и повалил на кровать, нависая сверху и разглядывая ее охуенные голубые, как небо, глаза.
Чума, а не девка!
Чуть завис, теряя нить разговора. А пришел в себя только тогда, когда она снова принялась шипеть мне в лицо свою романтическую бредятину.
Бла-бла-бла...
– Ты лишил меня права выбора! Я хотела сделать это по любви! По-настоящему! Чтобы это случилось с человеком, которому я дорога! А не с монстром, который считает меня куском мяса!
Я тихо, коротко рассмеялся, потерся кончиком носа о ее нос. Быстро чмокнул ее в губы, а затем от греха подальше снова вернул нас в исходное положение, обнимая ее со спины. Но уже крепче, чтобы она не смогла никуда от меня рыпнуться.
Все!
Моя Настя.
– А я вот в прошлом месяце хотел завод в Казахстане купить. Очень хотел, аж прям покой и сон потерял. Зубами скрипел, так было невтерпёж. Прикинь, да! Но не получилось. Сделка сорвалась, хотя я столько сил и времени в нее вложил. И что думаешь? Я ревел в душевой, рассевшись на заднице и раскачиваясь из стороны в сторону? Нет. Я живу дальше, исходя из тех данных, что у меня есть.
– Ты рехнулся сравнивать такие вещи? – охнула она.
Но я лишь усмехнулся. А затем перешел на спокойный, даже чуть жесткий тон.
– Это одно и то же, Настя. Потому что не все в жизни будет так, как ты хочешь. Не зацикливайся на том, что ты не можешь изменить. Это ведь совершенно бесполезно. Просто расслабься и позволь мне показать тебе другую реальность, а не ту, которую ты себе нарисовала в черно-белых тонах.
– Боже, ты мне противен! И от твоей гребаной философии меня просто тошнит! – снова попыталась рвануться она от меня прочь, но я только еще крепче ее скрутил в своих объятиях.
Она зарычала обессиленно.
А я поцеловал ее в щеку.
Вай! Хорошая...
– В тебе играет юношеский максимализм и не дает покоя романтическая натура, Настя. Но мир так уж устроен, что одними чувствами сыт не будешь. Ты это поймешь потом, когда слезы высохнут и обида перестанет закрывать твои глаза на очевидные вещи. Любовь – ничто! Бабки, власть и секс – все!
– Я не хочу слушать этот словесный понос! – уткнулась она носом в подушку и смешно засопела, словно маленький злобный ежик.
А я продолжил разжигать в ней протестные настроения, злость и негодование. Хотя что, лишь бы она снова не рыдала, бесконечно себя жалея. Пусть лучше меня ненавидит, чем слезы льет.
А потом оглянуться не успеет, как быстро сделает этот маленький, но очень нужный нам двоим шаг от ненависти до всепоглощающей страсти.
– Ни один мужик в этой жизни не будет с тобой более честным, чем я, малышка. Это факт! Просто прими его. Мужики вечно наваливают про любовь или романтику, но на самом деле просто прикрывают банальное желание вдуть понравившейся им женщине, Настя. Но моя картина мира другая, и это не просто цинизм, это уважение к тебе. Я не буду обещать того, чего давать не собираюсь.
– О, как невероятно мне повезло, – мычала она в подушку, а я все поглаживал ее по голове и продолжал разжигать.
– Конечно, повезло! Причем эпически! Смотрю: я же тебя не бросил. А мог бы выебать и тупо послать на все четыре стороны. Покувыркались – и до свидания. А я лежу тут, разговариваю с тобой, малышка. Более того – предлагаю тебе охуенные перспективы и сытую жизнь без забот и хлопот. Деньги, драгоценности, полное содержание, квартиру в центре, тачку и не одну, шмотки, путешествия – все, что твоя душа пожелает.
– Моя душа желает, чтобы ты сдох!
Я наклонился к ней чуть ближе.
– Увы, моя хорошая, я живее всех живых.
– И ничего мне от тебя не надо! Понял? Засунь свои деньги себе в жопу!
Я рассмеялся. Спокойно. Нагло. От души.
А затем принялся рубить правду-матку:
– Насть, ну вот ты чего такая дуреха-то у меня, м-м? Думаешь, что я один такой плохой и нехороший? А где гарантия, что с твоей сраной любовью все было бы сказочно? С чего ты решила, что очередной волшебный Максимка, заставив тебя поверить, что у вас великие чувства, с тобой бы поступил лучше, чем я? Сегодня ты вся такая порхаешь и думаешь, что тебя любят. А завтра он уже трахает тебя от души и во все щели на заднем сидении своей заснеженной Приоры, не позаботившись даже мало-мальски подготовить тебя к делу. На сухую. Лишь бы присунуть скорей. И все на бегу, особо не думая о твоих оргазмах. А потом, когда огонь первых чувств погаснет, он будет врать, что это не так. Пока все окончательно не разрушится из-за его измены и очевидного похуизма. А в итоге что? Ты все равно будешь плакать. Точно так же, как и сейчас. Только что не потеряешь зря несколько лет жизни впустую.
Она судорожно вздохнула, но ничего не ответила. А я все продолжал говорить, уже почти ласково, но с ядом:
– Что же до меня? Да – я тебя принудил. Бесспорно. Но при этом спустя время я тебя не оставлю у разбитого корыта. У тебя будет все и даже больше. И тебе просто надо сейчас решить, собираешься ли ты брать от этой жизни все или продолжишь дальше бегать голозадой лимитой, мечтая о рае с милым в шалаше.
Внезапно Настя затихла. Замерла в моих руках, пока я водил носом по ее щеке и дышал ее крышесносным запахом. Перся. И просто шалел оттого, как мне круто вот так – просто держать ее в объятиях, точно зная, что она никуда уже от меня не денется, пока я в ней вот такой охренеть как заинтересованный.
А затем она тихо спросила, хриплым, надломленным шепотом:
– Что будет, если я не подчинюсь тебе?
Ну, наконец-то! Горяченькая пошла...
– Я буду тупо ждать, пока тебе надоест мне сопротивляться.
– Что это значит? – пискнула она, едва дыша.
– Даже не знаю, – потянул я смешливо. – Возможно, мы останемся здесь, в этом милом домишке, беспробудно трахаясь, пока ты меня окончательно не распробуешь. Или махнем на райские острова, где ты подобреешь под жарким тропическим солнышком. А может, в горы рванем. М-м, тебе какой вариант больше нравится, малышка?
Но Настя ничего мне на все это не ответила. Она лишь продолжала дрожать осиновым листочком в моих руках, пока стресс и сон совершенно ее не сморили. Спустя примерно полчаса она задышала ровно, лишь изредка судорожно вздыхая.
А я еще долго гладил ее всю. Целовал худенькое плечико, тонкие пальцы и голубые венки на запястье. Урчал внутренне голодно и жадно. И все представлял себе, как это будет охуенно, когда она скажет мне свое «да».
А она скажет!
С этой мыслью и уснул.
А проснулся всего через несколько часов, еще на рассвете. Глянул на разметавшееся рядом со мной соблазнительно прекрасное девичье тело и чуть не рехнулся от похоти. А потому поторопился поспешно сбежать подальше от этого зубодробительного соблазна, предварительно оставив на кровати заранее приготовленную коробку, перевязанную алым бантом, и короткую записку, в которой было сказано, где можно меня искать.
Затем я поплавал.
Поколошматил от души грушу.
И отправился завтракать.
Вот тут-то ко мне и спустилась моя Настя. И уже без гонора. В невесомом шелковом домашнем халатике, что я ей подарил. Волосы распущены, идеально гладкие и прямые. Глаза сухие и без слез. Взгляд ровный. Но с поволокой. И только голубая венка, оголтело бьющаяся на ее виске, и частое дыхание выдавало то, что девушка нещадно нервничала.
– Доброе утро, Настя, – прервал я затянувшееся молчание.
– Доброе утро, – кивнула она и отвела взгляд.
А меня прямо там и бомбануло. Сильно! В мясо вообще! Потому что, черт возьми, привидеться мне это точно не могло. Никак! На щеках девчонки был румянец!
Смущения, мать его ети!
Кайф! Кайф!
Но ей было мало моего блаженного шока. Она неторопливо облизнулась. Сложила на столе чуть подрагивающие пальцы. Будто бы сама себе кивнула. А затем снова подняла на меня свои васильковые глаза.
И убила:
– Сергей, я тут подумала и решила, что...
– Что? – деланно равнодушно дернул я подбородком, хотя внутри меня уже бомбили праздничные салюты похлеще, чем на девятое мая.
Бам! Бам! Бам!
– Я решила, что согласна.
Охуеть!
– На что? – прохрипел я, ощущая, как кровь в максимально короткие сроки превращается в бурлящую лаву.
А в следующий момент я форменно вспыхнул факелом.
– На все...
Глава 18 – Познакомимся поближе?
Сергей
– На все…, – повторил я вслед за ней, смакуя каждый звук. Перекатывал его на языке, как изысканный деликатес.
Вкусно.
Мне однозначно понравилось.
– Да, – кивнула она, выдерживая мой прямой взгляд, только румянец на щеках стал еще ярче, да сияя венка на шее забилась еще сильнее.
Нервничала, маленькая.
– Как интересно…, – закусил я губу и склонил голову набок, разглядывая нереально прекрасное лицо и чуть капризный изгиб пухлых губ.
Блядь!
Как бы я хотел увидеть их на своем члене. Просто пиздец!
Однажды обязательно. А пока…
– Что именно? – вопросительно выгнула она бровь.
– Интересно, как быстро ты переобулась. И почему не сделала этого раньше?
– Я искренне верила, что ты отстанешь, – кивнула она и пожала плечами. – Откуда мне было знать, что ты попрешь, как танк? Я не имела опыта подобного нездорового общения.
– М-м…
– А теперь имею.
– И?
– И кажется, что мне проще дать тебе все, что ты хочешь, чтобы ты поскорее уже моей пресытился и отпустил. Потому что, видишь ли, у меня нет никакого желания быть с тобой дольше, чем это нужно. Но, раз уж выбора у меня нет и ситуацию я никак изменить не могу, то давай уже просто поскорее закончим с этим.
Я откинул голову и громко рассмеялся. Прямо вот от души, чувствуя, как в адовом предвкушении закипает кровь в жилах. Как я под завязку заполняюсь опьяняющим адреналином. И как охуенно тестостерон шарахает по мозгам. Будто бы мне снова шестнадцать...
Вай!
А Настя все сидела передо мной, смотря ровно. Черты ее лица не отражали никаких эмоций. А мне этого хотелось бы...
Как странно, да?
– Позволь поправить тебя, моя хорошая, – поиграл я бровями, отчего она нервно стиснула свои тонкие, музыкальные пальцы, – то, что ты мне только что описала, никак не похоже на «я согласна на все».
– Почему?
– Потому что это пассив. А мне нужен актив.
– Мне встать на табуретку и прочитать тебе стишок? – усмехнулась Настя жестко, а я чуть отодвинулся от стола вместе со стулом и указал себе на колени, давая ей шанс прямо здесь и сейчас продемонстрировать мне то, как именно она согласна на все.
– Иди ко мне.
Настя тут же громко сглотнула и медленно выдохнула через рот. А я растянул губы в кровожадной улыбке, ментально закапывая все вокруг слоем по этой девчонке. И уж не знаю, что такого особенного находил в ней мой мозг и член, но штырило меня от нее знатно. До такой степени, что я, Сергей Панарин, тот самый мужик, которому никто и никогда не отказывал и даже больше: к которому бабы в очередь вставали, чтобы на моем члене попрыгать, вдруг словил шизу от провинциальной девственницы. Которая упорно мне не давала.
Или в том и была вся магия?
Не знаю.
Но если бы мне еще пару месяцев назад кто-то сказал, что я трахну девицу по очевидному принуждению, то я бы лишь посмеялся и посоветовал этому человеку пойти основательно полечить голову. А вот поглядите – эту куклу я сломал.
И даже удобоваримое и благородное оправдание себе нашел, типа как спасая ее от мудака Максимки.
И сделал бы это снова.
И плевал я на то, кто и что по этому поводу думает, в том числе и сама Настя. Главное ведь лишь то, что я имел в сухом остатке.
Вот и сейчас я это получил. Настя поднялась на ноги. Поколебалась всего секунду, глядя на меня сверху вниз, как настоящая венценосная особа на клопа под своими туфлями. Поиграла показательно желваками, давая понять, как я ей «дорог».
А затем все же шагнула ко мне ближе, замирая у самых моих колен.
Пиздец!
Молния чистейшей, концентрированной похоти шарахнула мне по кумполу, растекаясь раскаленным ядом по венам. В ушах зашумело. Кончики пальцев закололо – так нестерпимо захотелось отбросить в сторону сантименты и просто получить свое.
То, что я так давно и сильно хотел.
Но я не спешил. Я позволил себе наслаждаться каждым мгновением ее падения к моим ногам.
Поднял ладонь и перекрутил между пальцами пояс ее халата. Потянул его на себя неторопливо, дожидаясь, когда полы разойдутся в стороны, открывая мне вид на все то, что принадлежало мне: на полную грудь, идеально плоский живот, стройные ноги и гладковыбритый лобок, что сейчас был прикрыт паутинкой дорогого кружева.
По ее гладкой, бархатистой коже побежали мурашки. И я хотел бы их целовать. Всё! Но не стал.
Лишь переплел наши пальцы и чуть потянул Настю еще ближе, усаживая ее на себя сверху. Она тут же часто-часто задышала носом, задрожала меленько и сладко, потому что я все еще смотрел туда – где она широко развела свои бедра.
И где я так отчаянно хотел прямо сейчас оказаться.
Мои руки уже жили своей жизнью. Вовсю курсировали по ее восхитительному телу: оглаживали бедра, сжимали упругие ягодицы, смыкались на тонкой талии.
Я не мог контролировать этот процесс. Я уже был не в силах не прикасаться к ней.
– Поцелуй меня, – вскинул я на нее глаза, напарываясь на голубой лед ее взгляда.
И Настя тут же послушно положила свои ладони мне на плечи, чуть подавшись вперед, пока я пытался всеми правдами и неправдами обуздать свое ревущее возбуждение. Шутки ли? Она до меня еще даже толком не дотронулась, а я уже был в кромешном кумаре.
