Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)

– Ой, пидец! – закатил глаза Игнат.

– Но мою Куклу и это не проявило. Она о моих пошлых намерениях на ее счет с полнейшим покерфейсом послушала, а потом пошла жаловаться хозяину ресторана, какой я плохой и нехороший, яйца свои волосатые к ней посмел подкатить.

– Чего? – лицо Лисса вытянулось, а я прикрыл глаза и снова ударился в веселье.

– Блять, это было эпично!

– А, то есть она до сих пор не в курсе, что ты и господин Панарин – это одно лицо?

– Кто рот в ресторане раньше времени откроет, тот вылетит на улицу, – спокойно пояснил я, – иначе бы Настя у меня бы уже давно не работала. А мне это мимо кассы, сам понимаешь.

– Ну ты и отмор, Серега.

– Спасибо.

– Ну а дальше-то, что? – поторопил мой душеспасительный рассказ Игнат, начисляя нам по новой порции односолодового.

– А дальше я включил режим рыцаря без страха и упрека, а там уж поскакал на своем белом коне спасать принцессу от злого дракона.

– То есть от себя самого?

– Именно! – поднял я вверх большой палец. – Разобрался с «кредитами», нашел для бедного больного сиделку, еще там какого-то мужика оформил на полную ставку, который за хозяйством обещал следить. Ну и главное – нашел первую сплетницу на деревне, которая правильно и в нужном объеме начала сливать моей Кукле необходимую информацию, пока ее папка небельмесум.

– И она и тогда тебя в ранг святого Сергея не возвела?

– Нет.

– Чума, а не девка!

На этом месте я скривился. Разум, как по щелчку пальцев затопило воспоминаниями.

Я и Настя. Моя тачка. Она такая вся вау! Красивая до обморока! Идеальная, будто бы по моему заказу вылепленная. И меня рядом с ней накрыло по максимуму. В глаза ее голубые, блядские посмотрел и все! Член колом, по венам чистый адреналин побежал, на уме закрутился сплошной разват. Мотор за ребрами застучал сильнее обычного.

И ее запах...

Не какая-то мешанина парфюмерных отдушек, а крышесносный аромат женщины, который вставил меня сразу же, шарахнул по кумполу и едва ли не лишил разума. Вынесло за секунду!

Такая наивная. Просто пиздец...

Сунулась ко мне благодарить. Наверное, еще и верила свято, что я благородно выслушаю ее, покивая для проформы и отпущу с английской улыбкой на устах. Мол, не за что, крошечка, кушай с булочкой.

А я как бы не мог уже от нее отказаться. Да и не планировал.

А потом, как в омут с головой – редкий момент, когда что-то ещё способно было пощекотать мои избалованные нервы и удивить меня настолько, чтобы я захотел все это повторить.

Снова. Снова. И снова...

И я не мог понять, что в тот момент вставило меня больше всего – ее сопротивление или ощущение абсолютной над ней власти с точным знанием, что Настя уже плотно сидит под моим колпаком?

Но да, она не притворялась. Не набивала себе цену и не пыталась корчить из себя неприступную крепость. Поверьте, я таких латентных шлюх на своем веку повидал и перетрахал достаточно. А тут – живое, настоящее «нет».

Губы моей Куклы были холодными и упрямыми, без намека на ответный отклик. Она вся дрожала, но совсем не от желания. И вся была напряжена до предела, но не от томительного ожидания.

А мне все равно было вкусно. Я жрал ее и обессиленно впадал в ощущение зашкаливавшего триумфа. Оно разливалось по моим венам ревущим огнем. Особенно тогда, когда ее пометил.

И вроде бы ну, что такого, да? Детский сад. А мне так это все нравилось...

Я перся. Шалел. И капитально держался на честном слове.

Будь я хоть на сотую долю больший мудак, чем я есть на самом деле, и Настя из моей машины вышла бы намного позже и в раскоряку. Я бы ее завалил. Прямо там, в тачке.

И похуй уже на последствия.

Как там звучит эта тупая бабская поговорка? Стерпится, слюбится? Ну вот – это, между прочим, не я придумал. Так что, вперед и с песней.

Тем более, что она все равно рано или поздно, но станет моей. Без шансов. Будет так, как я хочу. Так всегда было и так всегда будет. Вопрос только в одном: как, на каких условиях и сколько за это придется заплатить?

А, может, меня сдерживал банальный азарт? Ведь мне до дури нравилось играть с Настей в эти жесткие кошки-мышки. И смаковать ее скорое и неминуемое поражение. Только поэтому я девчонку тогда и отпустил.

Сохранил на губах вкус ее злости и обиды, как своеобразный трофей. А затем смотрел ей вслед и предвкушал дальнейшее развитие событий, пока ленивая, теплая волна триумфа окатывала мой поплывший от ее близости мозг.

– Ну а дальше-то что, Серега? – вырвал меня из моих мыслей голос Лисса.

– Ничего, – пожал я плечами, – стандартный подход с венками и плюшевыми медведями.

– И долго этот подход уже длится?

– Две недели, – хмыкнул я.

– Мне срочно нужна пояснительная бригада.

– А тут и пояснять нечего, Игнат, – улыбнулся я, полностью довольный жизнью и тем, как сработал запущенный мной эффект домино.

– Почему?

– Потому что дальше ход уже не за мной, а за парнем, к которому моя Кукла временно привязана. Я ведь дядька щедрый. Я не только милой Настеньке все это время подарки дарил, но и о его бренной душе позаботился. Ай да я!

– И что он должен будет сделать?

Я глянул на часы, и сам себе кивнул:

– Ну, сейчас и узнаем.

– В смысле? – подался ко мне Лисс.

Но ответить мне не пришлось. Звонок от моих ребят был красноречивее тысячи слов. Вызов на громкую и погнали.

– Сергей Александрович, здравствуйте! Парня приняли. Везем к вам, как вы и просили. Будем минут через пять.

– Жду...

Сергей

Отбил звонок, откинулся на спинку кресла и растянул губы в ленивой, но довольной улыбке. Внутри меня неспешно с бока на бок ворочалось умиротворение и спокойное знание, что фортуна вновь услужливо сработает так, как мне нужно.

Это ведь элементарно.

Если у тебя чего-то нет, значит, ты этого просто не хочешь.

А все эти глупые сноски на правила приличия и нормы морали – ебал я их в рот. Их и придумали неудачники и мямли, с одной лишь целью – оправдать свое убожество, ничем не примечательное и провальное по всем фронтам существование. Я же жил свою первую и единственную жизнь. И хрен я когда-то свое кому-то уступил бы просто так за красивые глаза. Те, у кого есть и много, никогда не задумаются о тех, у кого нет и мало.

Это их проблемы. Не мои.

Вот главный закон этого жестокого мира. Да и белое пальто мне не к лицу. Оно ведь совсем не практичное.

– Спойлеры будут? – потянулся за пачкой сигарет Лисс.

– А тебе надо?

– Не, – мотнул отрицательно головой друг, и мы принялись ждать, когда же нам подадут жареное.

Но я через замочную скважину своих личных интересов все-таки разглядел, как Игната внутренне ломало. Он не подавал вида, но это было заметно невооруженным взглядом. По его потухшим глазам. По тому, как он нет-нет, да зависал во времени и пространстве, уходя в свои мысли. Как хмурился без причины.

– Лисс? – подался я к нему ближе. – Ты опять не по-детски выстегиваешь?

– Аня беременная, – вдруг припечатал мне в лоб друг. – Мальчиком. Родит в конце августа.

– Тебе нужно перестать фанатеть от нее. И сталкерить ее тоже, Игнат!

– Легче сказать, чем сделать, – прохрипел Лисс.

– Это просто баба! – надавил я.

– Это просто ты ни хуя не понимаешь, – ослабился друг, а я выпал в нерастворимый осадок от его нелогичного распыления в никуда.

– Она чужая жена, Игнат! Какой смысл растрачивать себя на ту, что давно вышла за скобки? Оглянись вокруг. Ты думаешь, она одна такая невъебенная? Ничего подобного! Ты жил и горя не знал без нее полтора года, радуясь, что в принципе от нее избавился. А потом, что с тобой случилось? Тебе прокипятили прокисший суп? Заштопали дырку на давно прохудившихся носках? Или, быть может, посыпали блестками бредовую картинку того, как у вас все было? Так я напомню, Игнат! Хуево было. И хуево бы стало. Блестки бы рано или поздно слетели, стоило бы ей не хуй тебе феерично посасывать, а вновь нажарить ароматных котлет. И вуаля...

– Возможно, – дернул раздраженно подбородком друг, – но мой мозг этого пока не понимает.

– Хочешь совет?

– Нет, но давай. Тебя же все равно уже не заткнешь, – покрутил благосклонно в воздухе кистью Лисс. Мол, пли.

– Перестань искать ей замену. Переключись на что-то новое. Шаблоны штампуют только неудачники. Ты же не такой.

– Иди на хуй. Панарин, – огрызнулся Игнат, но беззлобно.

Он сам понимал, что я прав. Просто гельштат для мужика – это священно. Вот и я свою Куклу пока не оприходую во все дыры, не успокоюсь. Так и Лисс. Ему нужна была бывшая жена, которую он отмыл, унизил и возжелал, но не для того, чтобы делать ее счастливой.

Она ему нужна была, чтобы сделать счастливым только себя.

Потому что мы не милые плюшевые мишки. Мы потребители. Мудаки. И циники. И единственное, что могло вынести нас из нашей системы координат – это реальность, в которой наши марионетки начинали думать, что они что-то решали.

Вот. И. Все!

Какое-то время мы сидели тихо, пока в глубине квартиры не послышались приглушенные шумы. Кто-то недовольно бубнил. Кто-то резко и безапелляционно заткнул ему рот, давая ценный совет не корчить из себя долбанного героя.

Спустя минуту на террасу вышли трое. Двою парней из моей службы безопасности и Максимка Харитонов, которого принудительно опустили в пустующее кресло напротив меня, предварительно и настоятельно посоветовав лишний раз не делать резких движений.

Правильно.

Мои парни нервные. Я – так вообще отбитый на всю голову. Мне только повод дай...

На стол передо мной положили планшет, на котором я тут же пролистал несколько занимательных фотографий. Улыбнулся, даже покрутил несколько снимков туда-сюда, внимательно разглядывая изображенное на них кино.

А затем отложил от себя гаджет и, не мигая, впился взглядом в своего горемычного соперника.

Он сидел передо мной, пытаясь корчить из себя бесстрашного персонажа, но я видел его насквозь. Он меня боялся. А еще понимал, что вляпался по своей же милости в феерическое дерьмо. Причем по уши.

Ну, поехали...

– Ну и что ты такой грустный? – улыбнулся я парню простодушно. – Хуй сосал невкусный?

Лисс хмыкнул. Парни остались стоять абсолютно невозмутимо. Харитонов скрипнул зубами и опустил глаза, сцепляя пальцы в замок до побелевших костяшек. Я видел, как загнанно он дышал. Как на его лбу проступила испарина. Как вспотели подмышки и тряслась верхняя губа.

Он ментально обосрался.

А кто виноват? Не я же...

– Ну, что, Макс, покаешься сам или мне озвучить твои грехи?

– Да пошел ты! – огрызнулся малой, а я рассмеялся.

– Зря ты так. Авось я осерчаю и прямо сейчас твоей любимой Настеньке эти фотки перешлю, м-м?

– Это все? – рявкнул он.

– Ну, конечно. А кто ж еще? – легко согласился я, переходя сразу к делу, так как не хотел тратить целый вечер на пустую болтовню.

Это партия моя. И точка.

– Все, Макс. Телку к тебе подослал, охмурять тебя попросил и корчить из себя влюбленную идиотку. Но прошу заметить, что я не помогал тебе клевать на ее подкаты. Ты ведь сам повелся на ее крутую тачку. На ништяки, которые она тебе дарила все две недели кряду. Что ты с нее поимел, м-м? Как махровая проститутка доил девчонку, а я виноват? Ну, смотри, ты ведь в долгу не остался. Новые часики яблочные на руке, да? И звонилка последней модели тоже. И по ЦУМу ты с девочкой прогулялся, опустошая ее банковскую карточку, так как тебе очень понравились пару брендовых футболочек, кроссовки и стильная ветровка. Ну а чего нет? Никто тебя здесь не осуждает, мой ты хороший. Мы все любим жить на широкую ногу, да ведь, парни?

Лисс фыркнул. Ребята покивали.

А я снова принялся тыкать мальчишку в его дерьмо.

– Но бусики-трусики – это одно, Макс. А вот член в бабу совать, когда тебя дома Настенька ждет – это уже не очень. Согласен?

Паренек только сопел, как злобный ежик, и сжимал бессильно кулаки. Ну а хули тут еще скажешь? Я ведь ни слова не соврал.

– Рычал на нее, что я за ней с букетиками бегаю, а сам самозабвенно другую трахал, пока твоя Настя меня по чести и с гордостью бортовала. Не стыдно?

– Что тебе от меня надо? – больным голосом выплюнул Харитонов, а я пожал плечами.

– Ничего, – подмигнул я ему, – я просто покажу твоей типа, как любимой девушке, какой ты есть на самом деле. И все!

– Не надо! – подался он ко мне, но его тут же тормознули мои парни.

Я же только разлил нам с Игнатом по новой порции вискаря, которые мы неспешно хлопнули. Затем снова закурил, разматывая время и нервы парня в мясо. Он уже затравленно забегал глазами и капитально исходил на измену, не зная, что от меня ждать.

Знал я.

Потому что осознанно тянул время.

– Не дрочи парня, Серега, – вяло выдохнул Лисс, – нассыт еще в штаны с перепугу. Малой же совсем. Зеленый. Глупый.

Переглянулись с ним. Улыбнулись друг другу. И я снова попер в лобовую атаку, ментально переламывая кости Харитонову на живую. Ибо не хуй стоять у меня на пути!

– Любишь ее? Настю свою?

– Это был просто секс! Понятно? – зарычал он.

– Я не это спросил.

– Люблю! – через зубы прошипел парень.

– Ну а если бы она с кем-то точно так же, как и ты, за бабки зачетно потрахалась, мм?

– Да пошел ты!

– Макс, предупреждаю в последний раз: ты так со мной не договоришься, – откинулся я на спинку кресла и посмотрел на него разочарованно.

– Что ты хочешь? – в отчаянии потер он свое лицо и посмотрел на меня красными, воспаленными глазами.

Плечи опущены. Дыхание надсадное. Тремор.

Он проиграл.

Ну а какие еще были варианты?

Только сказать ему правду.

– Я хочу трахнуть твою Настю, Максим, – с улыбкой выдал я.

– Нет! – зарычал он, а я пожал плечами.

– Тогда она увидит, как ты целых четыре раза драл нанятую мной шлюху. Во все, мать ее, щели.

– Сука! – взревел он.

– Надо думать, куда и зачем суешь свой член, Макс. Это все сделал ты, а не я, – спокойно пояснил я еще раз.

– Она же девственница, – на скулящем выдохе выдал Харитонов.

А меня в моменте убило. Просто разнесло в щепки. Но я виду не подал. Лишь сухо хмыкнул и окончательно добил парня.

– Мне похуй. Не уговоришь ее со мной переспать, и она узнает о твоем леваке. Время тебе – неделя.

– Но это же пиздец!

– Не устраивает что-то? – наклонил я голову набок и усмехнулся. – Тогда расскажи ей о своих подвигах сам. Либо – либо, Макс. Третьего не дано.

– Блядь! – уже форменно метался на стуле Харитонов, пока я форменно потешался над всеми этими убогими телодвижениями. Прихватили за задницу касатика, а у него от мужика только яйца между ног болтались.

Позорище!

– Макс, да ты осади так переживать, – рассмеялся я, – мне много-то не надо. Выебу разочек и до свидания. Что тебе жалко, что ли?

Спустя минуту рычащего и матерящегося Харитонова выволокли прочь из моей квартиры. А мы с Лиссом остались сидеть на террасе. Молча пили. Курили. Каждый думал о своем, пока Игнат не шарахнул мне сомнительными выводами в лоб:

– Не выгорит дело, Серега.

– А мне и не надо. Главное – что этот дебил себя в любом случае потопит.

Это все, что мне было нужно...

Глава 11 – Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке

Настя

Шесть дней спустя...

– Охренеть, Тась! Ты только посмотри, какая красота! – зашлась восторгом Арямкина, которая примелькалась курьеру и теперь тот передавал подачки для меня через нее. Вот и сейчас затащила в нашу комнату очередной шикарный венок.

Сегодня это были пионы. Огромная коробка нежно-розовых, едва распустившихся бутонов. А еще конверт, который подруга поторопилась немедленно вскрыть, чтобы сообщить «радостную» новость.

– Bay! Он подарил тебе безлимитный абонемент в салон красоты! Вот в этот крутой, который тут недалеко от нас на Киевской находится. Блин, Куклина, там только ногти сделать стоит целое состояние. Нет, ну ты прикинь! Это просто чума, а не мужик! Не то, что некоторые...

Меня от этих охов и вздохов форменно замутило. Я посмотрела на Арямкину многозначительно, чтобы она поняла, что сейчас самое время захлопнуть свою варежку, но Катьку уже было не остановить. Казалось, что она в присутствии моего парня только еще сильнее распалялась, возводя в абсолют все то, что вытворял для меня ненужный мне и опостылевший Сергей.

Но и Макс в последние дни вел себя предельно странно. Он больше не орал и не бушевал, когда в мою комнату доставляли очередной презент от навязчивого ухажера. Нет! Он, наоборот, подходил ближе и будто бы даже с интересом рассматривал то, что мне подарили.

Хмыкал с умным видом.

И пару раз даже выдал нечто из необузданного, что я совершенно не могла для себя никак интерпретировать.

Например, несколько дней назад мне доставили браслет одной известной и очень дорогой марки. Я думала, что он тут же улетит в мусорное ведро, когда Харитонов его увидел. Но нет. Парень лишь пожал плечами и флегматично произнес:

– Слушай, ну а чего добру пропадать-то, Настена? Сколько бабла стоят его подкаты, м-м? Не бесплатно же этому мудаку тебе нервы мотать. И мне тоже. Считай, что компенсация, – и рассмеялся так легко, будто бы не он совсем недавно выносил мне мозги, заставляя увольняться с работы, которая и свела меня с этим богатеньким Буратино.

– Не поняла? – прищурилась я, не веря в то, что слышу.

– Ну а чего нет? – пожал Харитонов плечами. – Прими все это, как благотворительность. Хочет человек хорошее что-то сделать. Ну, кто мы такие, чтобы ему в этом мешать?

– Ты не в себе, Макс, – психанула я, отодвигая в сторону долбанную побрякушку.

– Да брось, Настюш. Гордость – это, безусловно, прекрасно. Да и я понял, что был неправ. Я верю, что тебе этот мужик никуда не уперся. Но ты же девочка, да? Если бы все эти финтифлюшки надарили тебе я, а не он, то было бы уже совсем другое дело, верно?

– Макс, остановись, – протестующе подняла я ладони.

– Да не вопрос, – дернул подбородком парень, а затем как-то жестко принялся чеканить каждое слово. – Просто бесит меня, что вот таким козлам все позволено. Хотят и делают. И никто им не указ. Все, что им в голову взбредет, творят легко и непринужденно. Потому что мир вот такой – под ними прогибается. Элита же, да? А нам, обычным людям остается лишь хвост поджать и гордо от всего отказываться? А не охуело ли это мироздание часом? А может быть, нам тоже стоит врубить режим «хочу и буду» на полную катушку и дойти уже этих пидорасов на максимум, раз они оказались такие щедрые?

– Я не хочу никого доить, Макс!

– Ну и зря, – огрызнулся Харитонов. – Вот почему мы здесь прозябаем – в общаге, а он там – в элитных квадратных метрах шикует. Да потому что нас так научили: быть потомственной лимитой и жить по законам божьим. То бишь пресмыкаться и до усёру ходить в белом пальто. Чтобы такие, как твой Сергей нами пользовались. Так и проживем свою жизнь, радуясь, что гордые и босые.

– Тебе лучше уйти, Максим, – отвернулась я к окну.

Но руки парня тут же опустились на мои плечи, а затем притянули к сильному, горячему телу. И любимые губы утешающе зашептали мне:

– Прости, если обидел. Прости, Настюш. Не знаю, что на меня нашло...

– Ладно, проехали, – на первый раз съела я всю эту сомнительную философию.

Но уже спустя пару дней у Харитонова снова перемкнуло. Парень крутил в руках подаренный мне футляр с солнцезащитными очками от «Prada». Даже погуглил, сколько такие стоят. Присвистнул, увидев шестизначную цену. А затем начал вновь засорять эфир нескончаемой демагогией.

– Мать мне как-то призналась, что за неё в институтские годы тоже ухлёстывал один столичный мажор. Подарками осыпал, золотые горы обещал. Девчонки-однокашницы её страшно завидовали. Мол, такой мужчина за тобой ухаживает, а ты его на простого деревенского парня променяла. Мать их не слушала, бегала по институту, гордо задирая нос и радуясь, что все проблемы решала сама. А не как, те дуры, что за мужиками спрятались.

– И к чему ты мне всё это рассказал, Максим?

– К тому, что прошли годы, а моя мать только сейчас поняла, что дурой были не те дурой, а она сама...

– Пф-ф-ф!

С того дня я с Харитоновым предпочитала общаться через слово. Сказать, что меня его внезапно настигшее бредовое состояние бесило – это ничего не сказать. Я, разумеется, понимала, что он по-мужски ущемлялся от всей этой ситуации.

Это ведь все равно, что к нему начала бы подкатывать девчонка, которая бы по всем фронтам была объективно круче меня. Красивее, умнее, стройнее, из приличной семьи и квартирой в центре столицы.

Страшно составить такой конкуренцию, да? Не то слово!

Вот и у Макса, скорее всего, сработал какой-то внутренний механизм защиты. Он ведь понимал, что совершенно ничего не мог поделать, не в силах был отвадить от меня этого Сергея. И найти внезапно клад тоже был не в состоянии, дабы уравняться с этим мужчиной в весовых категориях.

Вот и пустился в крайности.

Сегодня вот тоже при виде этого безлимитного сертификата в салон красоты лишь усмехнулся. А затем вырвал его из рук Аряминой и на меня глянул заговорщицки. А потом предложил такое, от чего уши в трубочку свернулись не только у меня, но и у Катьки:

– Вай! Безлимит! Девчонки, а пойдёмте все вместе к тайкам, а? Кости промнем, заодно и Сергея этого Радонежского поблагодарим, за то, что так неимоверно облегчает жизнь бедных студентов. Вот у него глаз выпадет, когда он узнает, что за его честно нажитые непосильным трудом коврижки шикует не только Настя, но и все ее друзья. Вангую: нервный тик ему будет обеспечен!

– Харитонов, ты ли это? – прищурилась Арямина и на меня с сомнением глянула.

А я так устала от этого цирка шапито, что больше ни единого слова от Макса слушать не стала. Лишь посоветовала, раз ему так хочется, забрать этот гребаный сертификат себе и убираться из моей комнаты к чертовой матери.

Парень только фыркнул и ушел восвояси. А Катя мне еще целый час мозги миксером в круглую пену взбивала, пытаясь обсудить то, как резко Харитонов изменил жизненные ориентиры.

Я и сама понимала, что это ни фига не здорово. Одно дело слышать все это от подруги, которая спит и видит, чтобы клещом и до конца жизни присосаться к какому-нибудь олигарху с Рублевки. И совсем другое, когда тебе твой любимый парень в уши подобную дичь поет.

Такое себе...

Но то, что случилось уже на следующий день, буквально меня убило и растоптало.

На дворе стояло девятое мая. Жара. Духота. Термометр уверенно пробил тридцатиградусное значение. Я взяла полную смену в «Белом крокодиле» и после нее ехала домой, еле живая от усталости. Шутки ли, полная посадка и четырнадцать часов на ногах!

Приползла домой лишь в начале двенадцатого. Помылась, похлебала пустого чая и завалилась спать. Арямкина еще вчера укатила к родителям на длинные выходные. Да и вообще, общага почти опустела. Студенты разъехались или пошли на набережную смотреть праздничный салют.

Я же только глянула на пару пропущенных от Макса и несколько сообщений от него же. Он обиделся на меня, что я выбрала сегодня работать, а не весело провести с ним время. Дословно он еще в обед написал мне следующее:

«Ты могла бы просто заложить в ломбард что-то из тех ништяков от своего буржуя и радоваться выходному дню вместе со мной! Но ты ведь у нас самая гордая, да?».

Вот так. Написал он, а стыдно было мне.

Макс же до сих пор не мог постичь, что сделал что-то не так...

Настя

Я же предпочла просто вынести все это дерьмо за скобки и банально выспаться. Утро вечера в конце концов всегда мудренее. Да и я на все праздники взяла полные смены, дабы побольше заработать денег для себя и отца. Это была моя жизнь, и я не собиралась кроить ее так, чтобы кому-то было приятно.

Кому-то, но не мне!

Вот так, под играющую где-то на верхних этажах общежития музыку и под громкие разговоры какой-то развеселой компании под окнами, я и уснула, предварительно переведя свой телефон в беззвучный режим.

Но, кажется, почти тут же вздрогнула и проснулась, потому что кто-то, не жалея сил, пытался выломать дверь в мою комнату. И орал! Орал так, что у меня едва сердце из груди от страха не выпрыгнуло.

– Настя! Открой мне! Открой немедленно! Сейчас же!

– Макс? – охнула я, накинула на короткую пижамку халат и ринулась ему открывать, переживая в первую очередь за то, что с парнем что-то приключилось. Что-то ужасное.

А там картина маслом.

Харитонов. Стоял, пошатывался. Скалился, словно безумный. На скуле алея кровоподтек. Губа разбитая. Костяшки в мясо. Икнул. Отдал мне залихватски под козырек и пьяно выдал:

– Привет, Настюль. А вот и я!

Жесть!

– Ты ведь не пьешь, Макс.

– Я раскодировался, – заржал парень, но не весело. А истерично, будто бы его внутренне гнуло и ломало.

– Какого черта? – зарычала я тихо, озираясь по сторонам. – И как ты в такой час и в таком виде в общагу женскую вообще попал?

– Я Гудвин – добрый волшебник. Немного побузили с парнями. Ну, ты чего, Настя? – и снова захохотал. – Пустишь или тут будем лясы точить?

Я с сомнением на него поглядела, но все же кивнула, сразу же отправляясь ставить чайник. Этому синеботу явно нужна была кружка забористого кипятка и крутой заварки.

Какое-то время Харитонов молча сидел на табуретке. Следил неотступно за каждым моим движением воспаленными глазами. Потом, игнорируя поданный ему чай, достал из внутреннего кармана своей джинсовки початую бутылку какой-то коричневой бурды и всадил в себя несколько жадных глотков.

Потянулся, выхватил из вазочки печенье и занюхал им свою дозу.

А затем улыбнулся мне криво и покачал головой.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Куклина? Просто пиздец, как люблю. Два года по тебе с ума сходил. Как увидел и все – пропал. В хлам! А потом чуть душу не отдал от счастья, когда ты согласилась со мной встречаться.

Я кивнула, все еще стоя перед ним и глядя на него с осуждением.

Он ведь знал, что я после смены. Уставшая, как собака. И завтра мне снова было с утра ехать в ресторан. Но он приперся ко мне, несмотря ни на что, и явно не собирался никуда уходить. Этот факт бесил меня больше всего.

И уже даже было неважно, что еще он мне скажет.

Ну и как бы зря, потому что Харитонов торопился из всех сил пробить дно. Причем эпически!

– А еще ты должна знать, что я все для тебя сделаю. Понимаешь? Все! И все тебе прощу! Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе, Настя. В жизни всякое же бывает, да? Люди порой ошибаются. Сделают что-то, а потом жалеют страшно. Или, наоборот, не делают и локти себе кусают, Настя! Все так же и есть, как я говорю, да?

– Макс, давай мы завтра с тобой об этом поговорим.

– Завтра уже будет поздно! – прошипел он зло и снова прихлебнул из бутылки.

Взгляд его совсем расфокусировался. Поплыл. Но это не помешало ему складывать слова в предложения, несущие в себе ужасный, отвратительный смысл.

– Настя, послушай!

Он выудил из кармана то самое послание от Сергея, где мужчина просил у меня лишь назвать сумму за мою благосклонность.

А затем Харитонова прорвало словесным поносом...

– Видишь, что тут тебе пишет твой буржуй? Что предлагает? Понимаешь?

– Мне плевать на него!

– Зря!

– Макс!

– Ты знаешь, сколько у него бабла?

– А ты знаешь? – рявкнула я.

– Нетрудно догадаться… – проскрипел парень, потух на секунду и снова принялся засорять эфир. – Но это ведь шанс! Для нас с тобой, Настюша. Сектор «приз» на баране! Один на миллион такой жизни дает. Неужели мы им не воспользуемся, а? Неужели его упустим?

– О чем ты толкуешь, черт тебя раздери? – отступила я назад и вжалась в прохладную стену.

– О том, что мы можем подняться, Настя! Бах – и в дамках! Он ведь много не попросит. Слишком пресыщен. Слишком привык к легким победам. Ну и что? Я представляю, что ничего не было, и все забуду. Я клянусь тебе! А ты квартиру себе купишь и больше не станешь жить в этой зачуханской комнате с одним санузлом на секцию.

– Боже…, – отвернулась я и слепо уставилась в окно, за которым продолжалась размеренная жизнь, тогда как моя рушилась на глазах.

Потому что ее отбойным, шипастым молотком разносил до состояния пыли мой парень. Человек, который только что признавался мне в любви, а теперь предлагал за бабки подарить себя какому-то левому мужику. Просто потому, что он родился с золотой ложкой в заднице!

– Ты закроешь глаза и представишь, что с тобой я. А потом просто выбросишь все это из головы, как мусор. И все! Мы будем жить дальше, будто ничего и не было. Представим, что ты выиграла в лотерею. Или тебе оставил наследство какой-то неизвестный родственник. Делов-то. Деньги ведь не пахнут, Настя!

Он почти меня умолял.

Сложил руки на груди и взирал на меня, как побитый котенок.

– А если бы я тебе такое предложила, Максим? – тихо, едва слышно прошелестела я. – Поставила бы твою гордость выше своих меркантильных ожиданий и желания лучшей жизни? Что тогда?

– Я бы согласился! – заорал он. – Согласился, понятно! Ну и что? Это же просто секс! Пять минут или сколько там ему понадобится, чтобы кончить. Зато у тебя будет буст! Ускорение!

– Ты сам себе не противен, Макс? – безжизненно выдохнула я.

Сердце мое, кажется, перестало стучать. Легкие застопорились, превращаясь в стекловату. И воздух явно наполнился гарью тотального разочарования. В человеке. В его ориентирах. В его ценностях. Во всем!

Как он мог вообще рот открыть и такое мне выдать?

– Нет! Если бы от подобного поступка зависело твое будущее материальное благополучие, то я бы пошел на такой шаг, Настя. Пошел, чтобы тебе сделать лучше!

– Изменив мне с другой? – устало улыбнулась я.

– Ради тебя – да! И не надо смотреть на меня, как на отвратительное насекомое! Просто он от тебя не отстанет – это же очевидно! А так ты с него поимеешь на максимум. И вся эта история наконец-то закончится! Он отвалит, а мы будем жить дальше. Счастливые и при бабках!

Он допил остатки своего пойла. А я кивнула на дверь.

– Уходи, Макс.

– Переспи с ним, Настя, – перешел парень на жалобный скулеж, – иначе он просто не позволит нам быть вместе. Не позволит! Ты слышишь?

– Уходи сейчас же! – надавила я сильнее.

И Харитонов все же встал на ноги. Пощатнулся, но двинул прочь. Правда, уже у двери тормознул и посмотрел на меня так, будто бы со мной прощался.

А затем зафиналил:

– Если ты не дашь ему, то он поимеет нас обоих, Настюш. Только уже забесплатно...

Усмехнулся и перешагнул порог, громко хлопнув дверью.

А я осталась стоять. И обтекать.

А потом легла на свою узкую койку, укрылась одеялом с головой и горько расплакалась. Потому что я испугалась, черт возьми!

До дрожи!

Ибо не надо быть семи пядей во лбу, чтобы постичь ужасную суть происходящего – просто так, даже под приличной мухой, Максим Харитонов никогда бы не посмел наговорить мне подобного дерьма.

Просто НИКОГДА!!! И все тут!

Вывод?

Это могло значить только одно – Сергей каким-то образом заставил моего парня пойти на такой отчаянный шаг. Выкрутил ему руки! Не оставил права выбора! Загнал в угол!

Шантажировал? Запугал? Угрожал?

Как хотите.

И нет, я не верила, что Макс ему продался со всеми потрохами за тридцать сребреников. Быть того не может!