Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)
Всегда!
А я, как дура ему сопротивлялась, лишь оттягивая неизбежное.
Спустя бесконечную вечность затихла. Надрывно всхлипнула. А затем уткнулась носом в шею, что так прекрасно пахло силой и властью надо мной, а там уж и сама не заметила, как отключилась, наконец-то, впервые за долгие месяцы погружаясь в спокойный и безмятежный сон.
Проснулась же я только утром.
Одна...
Подскочила на постели. Оглядела затравленно ту самую гостевую спальню, что выделил мне Сергей. И охнула, так как тело сладко, но протестующе заныло, напоминая о вчерашних забегах за удовольствием. А затем я схватилась за сердце, которое оглтело сорвалось с цепи, накачивая кровь запредельными дозами адреналина.
Потому что оно испугалось!
Вот этому одиночеству испугалось, черт возьми!
И с кровати я скатилась кубарем. И оделась в самые короткие сроки. И за дверь бросилась, стараясь скорее отыскать Панарина и спросить его прямо:
– Что будет дальше?
Но замерла, нос к носу встречаясь с няней, что в это самое время развлекала Киру игрой в кубики. И та мне тут же лучезарно улыбнулась и помахала рукой, а затем облила с ног до головы неприглядной реальностью, как ушатом ледяной воды:
– Доброе утро, Анастасия Андреевна! Кириуша, посмотри, а вот и твоя мама проснулась! Как чудесно, да? А еще твой папа попросил вам обеим передать, что у него с утра возникли неотложные дела и он был вынужден уехать. Сейчас вы вместе позавтракаете. А потом водитель отвезет вас домой...
И подмигнула мне с улыбкой, не понимая, что тем самым вонзает нож ядовитой неопределенности мне прямо в сердце...
Глава 47 – В омут с головой
Настя
Когда у меня начался мандраж?
Сразу, как только я села в машину. И стало внезапно так мутно от того, что ничего ровным счетом не произошло между моим пробуждением и нашим отъездом из этого дома. Мы позавтракали. И все.
Я думала, что Панарин все-таки появится.
Возможно, позвонит или напишет. Черт с ним, с тем, что случилось между нами. Но ведь Кира еще вчера чувствовала себя неважно. Он мог бы и поинтересоваться ее состоянием. Но ничего – тишина. И она раскачивала меня на своей адской карусели, заставляя чувствовать себя...
Беспомощной.
Дорога домой стала для меня испытанием на прочность: не проверять телефон, не писать Сергею, не думать о нем.
Не вспоминать, что он делал со мной вчера. Как мне это понравилось. Насколько я хочу повторения.
Господи!
Я думала, мне станет легче. Я спущу пар. Я прочищу мозги. Я протрезвею от тягостных мыслей, которые непонятно, по каким причинам оккупировали мое сознание и полностью в нем все перевернули с ног на голову. Я вспомню, насколько неприятной личностью был мой бывший муж. Я верну себя прежнюю, ту самую Настю, которая мечтала о свободе.
А не о звонке Панарина.
Каков неутешительный итог?
Это был по-настоящему страшный день. Меня, то колошматило афтершоками вчерашнего безумия, то кидало в нервную дрожь, потому что постоянно казалось, будто бы звонил телефон. Но он молчал. То хотелось расплакаться. То набрать самой Сергею, чтобы хоть что-то для себя прояснить.
Страшась остаться наедине со своими мыслями, я после обеда оставила Киру с няней и все-таки поехала на учебу. Я думала, что поедание гранита науки хоть как-то отвлечет меня от всей этой ситуации. Но куда там? Все четыре пары я только и думала о Панарине.
Меня штормило.
Он таким образом отомстил мне? Поимел меня со всеми потрохами? Заставил забыть обо всем, что я наговорила ему, когда преследовала лишь одну-единственную цель – развод? Банально подтереться моими словами о том, что я люблю другого? Посмеялся надо мной? Отвел душу...
Получается, что так. Особенно, если брать в расчет те его слова, что я ничего не решала, а это он снова поставил на мне свои безумные опыты, расставил силки и заманил меня в них.
И я купилась.
Но уже в следующую секунду я качала головой, потому что слишком хорошо знала человека, который когда-то был моим мужем. Он бы не опустился до подобных мелочных вендет. Он был слишком самодостаточен и уверен в себе, чтобы тратить свое драгоценное время на сведение счетов.
Он. Был. Мужчиной!
От этого понимания снова захотелось развести мокроту. Не знаю, как я сдержалась. Наверное, чудом. Потом, уже дома, постаралась раствориться в дочке, ее смехе и любви. Но снова и снова дергалась, до бесконечности проверяя молчащий телефон.
Я думала, что хуже уже не будет. Но когда Кира уснула и ночь накрыла город темным одеялом, стало совсем тягостно. С моим сердцем творилось нечто невообразимое, оно трепыхалось за ребрами, словно бы обезумев от тоски и печали. Оно все рвалось куда-то, глупое и недавно видное. Оно ныло и просило дать ему хоть какого-то противоядия. Чтобы можно было вздохнуть полными легкими. Чтобы нервы не звенели, натянутые до предела. Чтобы кровь не обжигала изнутри, разгоряченная до предела агонизирующей паникой.
Хотелось очиститься от всего этого.
Хотелось хоть немного перевести дух.
Хотелось пореветь...
Первая слезинка скатилась по моей щеке, когда я крутанула вентили, собираясь сделать себе пенную ванну. Вторая сорвалась с ресниц, когда я залезла в горячую воду и судорожно выдохнула. Третья и все последующие застлали мне глаза, когда я трясущимися руками подхватила телефон, чтобы все же его выключить и больше не гадать, позвонит ли Сергей мне сегодня, напишет ли или так и оставит за скобками?
Не успела.
И все потому, что одно простое слово вдруг выскочило уведомлением от входящего сообщения, в момент захватывая меня в море эмоционального сумасшествия. Когда сердце срывается с цепи и с визгом ухает вниз и разлетается на куски. Когда жар по всему телу. Когда мурашки!
И в животе творится что-то такое, что напоминает взлет целого роя обезумевших бабочек!
Одно. Слово. От него!
«Привет».
Боже-боже...
А следом выстрел точно в лоб – разрывным патроном.
«Не спишь? Можно я позвоню?»
Да!
«Не сплю. Звони».
Написала ему, а сама чуть сознание не потеряла, так разогнался пульс, стуча по вискам настолько сильно и часто, что стало одновременно невыносимо прекрасно и ужасно! А уже спустя секунду телефон в моих руках зажужжал от входящего звонка, а я ответила, тут же окунувшись в низкий, спокойный, бархатистый баритон Сергея Панарина.
М-м-м...
– Еще раз привет, Настя.
– Привет.
– Как себя чувствует Кира?
– Все хорошо...
Он спрашивал только про дочь: как она спала, как ела, не капризничала ли. И больше ничего. Все было, как и всегда, будто бы между нами по-прежнему зияло абсолютное ничего и моя ненависть. И мне вдруг так страшно стало, потому что я понимала совершенно четко – сейчас тема для разговора иссякнет, и мы просто простимся, а тот секс на его рабочем столе так и останется лишь незначительным инцидентом в нашей жизни.
Срывом, о котором лучше молчать.
– Ну здорово, я рад, что малышка не разболелась.
– Я тоже, – прохрипела я, чувствуя, как болезненный ком, размером с целую вселенную, забил мне лоток, мешая нормально дышать, – спасибо тебе, что вчера проявил бдительность.
– Не за что.
Все. В эфире все-таки повисла оглушительная тишина. Секунда, другая, третья...
И я уж думала, что сейчас Сергей простится со мной и отобьет звонок, как вдруг он все же нарушил затянувшееся молчание, а я зажмурилась. От облегчения, со всей дури прикусывая кулак.
– Наверное, нам нужно поговорить, Настя. Как считашь?
– Да. – только и смогла я вытолкать из себя силы.
– Свободна завтра в шесть?
– Да.
Клянусь! Я не была сейчас способна ни на что, кроме этого слова!
– Отлично. Тогда я заеду за тобой?
– Да...
Он отключился сразу и первым. Я откинула от себя телефон и ушла под воду. А затем закричала там на разрыв аорты, не осознавая до конца, чем именно я переполнена больше всего – радостью или ужасом от того, что сотворила. На что согласилась?
Господи, а действительно, на что?
Эта мысль терзала меня всю ночь. Потом весь день. Заставила меня переодеваться три раза. Дважды менять прическу и макияж. Из-за нее я порвала пару чулок. Она же насылала на меня трепор рук, тахикардию и аритмию. А еще она до чертиков меня пугала.
Ибо я воображала себе, будто бы собираюсь на самое настоящее свидание. А не на встречу, где мне честно скажут, что было весело, но ничего, кроме периодического перепихона, мне дать, увы и ах, уже не смогут.
Потом как-то слишком быстро стрелки часов отбили шесть вечера. А я расширившимися от ужаса глазами смотрела на свое отражение в зеркале: платье, каблуки, волосы распущены. Грудь вздымалась часто-часто от волнения. Дыхание хрипло и рвано вырывалось из легких.
И , наверное, я бы не переступила порог квартиры и никуда бы не пошла. Струсила! Если бы няня с моей дочкой не вышла ко мне, восхищенно меня подбадривая:
– Смотри, Кириуша, какая красивая у тебя мамочка. Просто глаз не оторвать. Знаешь, куда она идет? А с кем? Да, с твоим папой же. На свидание! Ну что, пожелаем ей удачи? И ему тоже...
Я улыбнулась и покачала головой. Но все же шагнула навстречу неизвестности. А когда спустилась вниз и увидела Сергея, стоящего у его хищного и дорогущего автомобиля, то едва не поперхнулась собственным сердцем. Потому что он стоял не один.
А с огромным букетом белоснежных роз.
И был таким красивым. Таким мужественным. Таким, что у меня подкашивались ноги всю дорогу, пока я двигалась ему навстречу. Я когда подошла почти вплотную, то боялась поймать его пристальный взгляд, и смотрела везде, только не в его янтарные глаза.
Почему-то...
– Это для тебя, Настя, – протянул Панарин мне тяжелую охапку, а я ее с благосклонным кивком приняла.
– Спасибо, Сереж, – уткнулась носом в нежные бутоны, вдыхая в себя дивный запах, и почувствовала, как у меня закружилась голова. И губы сами собой растянулись в глупой, совершенно необъяснимой улыбке. Такой хрестоматийно придурковатой, что стало чуток за себя стыдно.
– Поедем?
– Ага, – снова кивнула я, напрочь лишаясь красноречия.
А там уж меня усадили в автомобиль, чудесно пахнущий кожей, роскошью и Сергеем. И повезли в ресторан. Охотный ряд, гостиница «Националь», столик с видом на Кремль. А я тряслась, как Каштанка, и не понимала, что ответить Сергею, когда он задаст вопрос мне в лоб.
Что это было вчера, Настя?
Если бы я знала...
Но вопросов не было. Был вечер. Прекрасный. Наполненный разговорами обо всем и ни о чем. Была вкусная кухня. Было превосходное вино. Был мужчина напротив меня, который смотрел так, что каждый раз что-то внутри меня обрывалось. И он слушал меня. А еще делал комплименты, теплые и ненавязчивые, от которых я краснела, словно девочка, и ровным счетом ничего не могла с этим поделать.
Но вот еда была съедена. Вино выпито. И последнее слово сказано.
А мне стало так нестерпимо грустно, что все закончилось.
Ведь вечер стремительно несся к своему логическому завершению.
Вот только...
Столько слов было сказано, а мы так и не поговорили. И я снова нервно стиснула руки, слепо и жадно встречаясь с Сергеем глазами. И не дышала, пока он не спросил у меня, тихо и накрывая мои ледяные пальцы своими, горячими и сильными:
– Можно надеяться, что это не последняя наша вот такая встреча, Настя?
Господи, да!
– Можно, – кивнула я, не в силах скрыть улыбки. Но почти тут же смутилась и снова отвела взгляд, ощущая, как все тело звенит и гудит от самого настоящего счастья.
Такого внезапного.
И такого честного.
Просто, потому что это не была точка.
Это была запятая...
А дальше была дорога домой. И меня проводили до самой входной двери. Но внутрь квартиры Сергей не зашел. Лишь сказал передать привет от него Кире. А потом...
Его взгляд красноречиво опустился на мои губы.
А меня изнутри обварило крутим кипятком. Я тут же сглотнула нервно. Облизнулась. Веки налились свинцовой тяжестью от ожидания и желания. Низ живота окатило бурлящей ртутью. А когда Сергей наклонился ко мне, то я не сдержала тихий, чувственный стон.
– Настя...
– Да?
– Можно я тебя поцелую?
Господи ты, боже мой! Нужно! Но на ответ меня уже не хватило. Я лишь согласно кивнула. И все...
Это наконец-то случилось!
Горячо. Влажно. Сначала осторожно, будто бы Панарин только пробовал меня на вкус. Затем все с большим напором, глубже, жарче, вжимая меня спиной во входную дверь. Меня стремительно накачали сладостью поцелуя, от которой напрочь снесло крышу! Потому что это было вкусно! С опьяняющей терпкостью мужчины, от которого било током, а затем происходило короткое замыкание.
И все!
Пожар вспыхнул! Тушить бесполезно!
Да и не нужно.
И мир будто бы поставили на паузу. И больше ничего не имело значения.
Я зарывалась своими пальчиками в короткие, густые волоски на затылке Сергея и взахлеб ему отвечала, с какой-то шторящей и голодной страстью, встречая каждый властный и требовательный толчок его языка. Я ни о чем более не хотела думать и что-то анализировать.
Я куда-то неслась на пятой космической скорости.
И тормозить не планировала...
Настя
– Выгони меня, Настя.
Чего?
– Сам я не уйду.
Что он такое говорил? Я не понимала...
Его ладони нежно, но властно накрыли мои щеки. Губы к губам – так близко, что было током. Я жадно тянула носом его цветочный аромат с нотками сладкого миндаля, намереваясь пропитаться им до основания. И не желала больше говорить. Я хотела снова с ним целоваться.
Еще чуть-чуть.
Совсем немножечко.
И Сергей будто бы читал мои мысли, а потому снова запечатал мой рот своим. И мы опять сплетались языками. И дышали одним воздухом на двоих часто-часто. Голова закружилась. Мой внутренний мир взорвался от ощущений, таких ярких и таких необходимых. Я плавилась под натиском его рук и стремительно превращалась в невразумительную лужу сахарного сиропа.
Так хорошо...
Так правильно...
Кончики пальцев с восторгом пробегались по мужской крепкой шее, по колючей щетине на подбородке, по широким плечам, затянутым в ткань дорогого пиджака. До ломоты в костях хотелось его снять и выбросить за ненадобностью.
Мне нужно было быть ближе к нему. Сейчас!
Не знаю, сколько еще мы так целовались, как самые настоящие подростки на лестничной клетке. Но все же Сергей оторвался от меня. А потом еще долго-долго и крепко-крепко обнимал, поглаживая по голове. А я, уткнувшись в его грудь, дышала им и с щемящей обреченностью понимала, что пропала.
Стояла там, как дура. И млела!
– Я заеду завтра в семь, ладно? – шепотом прервал затянувшееся молчание Панарин.
– Угу, – кивнула я, а затем нашла в себе силы, чтобы самой оторваться от него и сказать «пока».
А мне так этого не хотелось! Чертовски!
И вот уже входная дверь за спиной закрылась, а в моей душе будто бы свет погас. Но послевкусие, звенящее, шипучее и бурлящее осталось. Когда почему-то, но непредсказуемо хотелось прыгать по комнате, исполняя радостный танец городского сумасшедшего. Когда в улыбке сами собой растягивались губы. Когда сердце в груди мурлыкало какие-то романтические мелодии и даже близко не думало затыкаться.
Кто я была такая, чтобы его останавливать?
Я решила, что просто не буду ему мешать. Я проверила спящую Киру. Поблагодарила няню за помощь. И уже было проводила ее, но, когда открыла дверь, то замерла, во все глаза глядя на Панарина, который снова стоял передо мной с букетом.
– Ты цветы забыла, Настя, – протянул он мне тяжеленную охапку.
А я ни петь, ни свистеть. Только улыбаться и могла. Кивала ему и краснела, как вчерашняя школьница. А когда он ушел, то впечаталась лицом в ладонь и застонала, не веря в то, что творю. Что вроде бы еще совсем недавно бежала от него без оглядки, а сейчас настолько сдурела, что развернулась на сто восемьдесят градусов и припустила обратно.
К нему.
Сама!
Что было дальше?
Ну, на следующий день мы с Сергеем поехали на выставку какого-то новомодного столичного художника. А после нее снова запоем целовались в машине.
Третье свидание прошло в музее. Там меня затолкали в какой-то альков и совершенно восхищительным образом надругались над моим ртом. А греховые пальцы Панарина довели тело до оргазма. Разумеется, с моего на то разрешения.
В выходные Сергей достал билеты на мою любимую группу, которая выступала в «Лужниках». Мы вместе веселились и танцевали, как в последний раз. А после концерта, когда мы уже ехали домой, мужчина заметил мой пристальный на него взгляд. То, как я слепо и завороженно таращилась на его крепкие ладони, что уверенно сжимали оплетку руля. На широкие, покрытые короткими темными волосками запястья. На адамово яблоко, что вверх-вниз гуляло по его шее. На его пухлые губы, с которыми я так отчаянно хотела целоваться.
Боже...
Он был таким красивым.
– Настя, перестань так смотреть на меня. Я и так держусь на честном слове, – сипло прохрипел Сергей, а я улыбнулась и выдернула чеку на метафорической гранате.
Бам!
– Ну надо же, Сереж. А я ставила на то, что твое честное слово закончится еще где-то вчера, в музее, когда твои пальцы были у меня между ног.
– Пиздец…, – рявкнул он, скашивая на меня совершенно безумные глаза.
А у меня в моменте сердце рвануло вверх, трепыхаясь где-то в горле. И огненной судорогой скрутило низ живота, максимально быстро окуная меня в болезненное возбуждение. И тело заколошматило в томительном ожидании неизбежного, когда Сергей резко свернул в какую-то темную подворотню, где оголтело накинулся на меня с поцелуями.
Как мы оказались на заднем сидении, я, честно сказать, вспомнить была уже не в силах. В памяти запечатлелось только то, как Панарин поспешно вытряхивал меня из джинсов, срывал трусики и заваливал на сидение. И вошел в меня одним резким толчком до упора.
Мы застонали в унисон и замерли, дрожа в этом моменте абсолютного кайфа.
Я чувствовала, как быстро и сильно бьется его сердце. Как дрожат его руки, которые сжимали мои бедра.
А затем мы трахались жестко, глубоко и яростно. Я едва ли не плакала от наслаждения, чувствуя внутри себя каждый его мощный и жадный толчок, который словно бы был током. Пока я не разлетелась на куски, рыча и вонзаясь зубами в его плечо, кончая сладко и долго.
И все смотрела в глаза Сергея, который вслед за мной летел в свой личный рай. А затем рухнул в него с моим именем на устах. Где-то в этой точке мы и зависли, глядя друг на друга с бесконечной нежностью.
А я все думала, что все правильно. Все случилось так, как и должно было быть. Не встретить я Сергея на своем жизненном пути, то так бы и забуксовала рядом со слабыми людьми, мелочными ценностями и низменными приоритетами. И варилась бы в них долго и упорно, пока бы жизнь со всей дури не макнула меня в мои ошибки.
Вот только ничего в этом мире не давалось просто так и даже авансом. Лишь за красивые глаза.
За все приходилось платить.
И я свой путь прошла от начала и до конца по горящим угам, становясь сильнее. Честнее перед самой собой. И перед ним тоже. Просто потому, что он не отпустил, держал меня за руку и позволял ошибаться, чтобы в конце пути я сделала правильный выбор.
Несмотря на то, что он силой, вероломно и подло заставил быть с ним.
– Сереж, – прошептала я, ведя кончиками пальцев по его губам.
– М-м?
– Я не была влюблена ни в какого другого мужчины, когда просила развода, – сказала и выдохнула, больше не чувствуя себя лгуньей. А затем фыркнула и усмехнулась, когда он кивнул и выдал.
– Я знаю.
Ну еще бы!
– Откуда?
– Не первый день на свете живу, – боднул он меня лбом, а затем нежно поцеловал, не переставая скользить кончиками пальцев по моему лицу.
– Что еще ты знал? – затаяла я дыхание.
– Что ты мне нужна, – не отводя взгляда прошептал он, – любой ценой.
– Почему? – на выдохе спросила я.
– Потому что я люблю тебя, Настя...
Я судорожно всхлипнула. Подбородок задрожал. В груди заныло, но вместе с тем мне стало так невероятно хорошо. Словно бы за моей спиной выросли и расправились крылья. И теперь я могла летать.
По-настоящему...
И благодаря ему – своему монстру!
Настя
С того вечера я совершенно растаяла. Как мороженка под теплыми лучами заботы, любви, ласки и срывающей башню романтики. Мы с Сергеем ходили на свидания ежедневно. То в кино, где творили откровенное непотребство на местах для поцелуев. То в Ботанический сад, нежничая в укромной беседке, увитой плющом. То на шоколадную фабрику, где Сергей заставил меня кончить на его члене в какой-то коморке. Он поршнем вколачивался в меня и неодобрительно рычал:
– Я хотел быть милым. И в этот раз все сделать правильно. А ты...
Я же лишь в беспамятстве от подступающего оргазма отвечала ему:
– А я не против, Сережа. Ты. Все. Делаешь. Правильно...
А после кончила так, что меня перестали держать ноги.
Тем же вечером Панарин уже не смог уехать домой. Он остался у меня, предварительно завалив меня прямо в прихожей. А потом мы всю ночь спали в одной постели, переплетаясь в какой-то немыслимый клубок из рук и ног. И я, впервые за долгое время, проснулась абсолютно отдохнувшей и полной силы.
Наверное, потому, что всю ночь напролет до самого утра утыкалась в Сергея, который пах моим персональным грешным счастьем. И проснувшись, я еще долго лежала, гладила его шелковистую кожу и думала, как же все-таки неисповедимы пути Господни.
Когда действительно понимаешь до самого основания фразу:
«Все, что ни делается – к лучшему».
И дышалось как никогда спокойно, потому что в черепной коробке пульсировало знание: я за каменной стеной! За железобетонной! И мужчина, стоящий рядом со мной, не пустозвон. Ему нет надобности самоутверждаться за счет женщины – он и так царь горы!
И он ждет, чтобы рядом с ним была спутница того же ранга – высшего. И я точно так же, как и он, должна была учиться брать то, что хочу. Уверенно! Без прилизанных грусливым обществом морализаторских замашек. И чтобы все вокруг думали, будто наши желания на все сто процентов совпадают. Просто потому, что тигр никогда не спрашивал у трепетной лани можно ли ее сожрать.
Он просто это делал.
Потому что мог. И потому что хотел.
И нет, я не романтизировала тот поступок Сергея, где он меня насильно окунул в эти отношения. Но теперь я его понимала – в том мире, в котором он жил, это была банальная необходимость. Ты либо силой берешь то, что хочешь. Либо вылетаешь из системы, ибо тебе там не место. Потому что ты слабый и силой возьмут уже тебя.
Там все хищники. Монстры. Чудовища.
И они бьются между собой за место под солнцем. Этот мизерный процент миллиардеров потому и нагнул весь остальной мир. Такие люди не боялись играть не по правилам.
Наверное, именно поэтому, стоило только Панарину немного открыть глаза, как мои ноготки с нажимом вдавились в кожу на его животе. А затем я перевернула его на спину и оседала сверху, пропуская глухой удар сердца, которое в очередной раз разбилось от его сонной, ленивой улыбки.
– Кажется, кто-то рад меня видеть? – подмигнула я ему и закусила нижнюю губу, а Сергей кивнул и хрипло ответил.
– Только об этом и мечтал, чтобы просыпаться вот так – снова рядом с тобой, Настя.
Его ладони, такие горячие и нужные мне, обожгли кожу. Прошлися по бокам, спустились на ягодицы и сжали их с силой, прижимая теснее к уже каменному и готовому ко всему члену. А я прикрыла веки и откинула голову назад, растворяясь в этом моменте абсолютного счастья. И медленно царапала ноготками его грудь, чувственно на нем раскачиваясь.
А затем наклонилась и принялась неторопливо водить губами по животу Сергея, постепенно спускаясь к его паху, и тихонечко мурлыкала, когда его пальцы запутались в моих волосах и с силой их потянули. Я сползла ощутимым пинком в живот крышесноной дозы возбуждения просто потому, что услышала, как Панарин сдавленно зашипел.
И хрипло простонал, когда я все-таки обвила ладонью его налитый раскаленной кровью ствол. И подула на раскаленную похотью головку. Мой рот наполнился слюной, а киска требовательно запульсировала, и я сползла громко, не веря, что меня так быстро разгоняет от вожделения только потому, что я собиралась по собственному желанию взять член в рот у этого мужчины.
Но я это сделала.
Сначала лизнула осторожно вершинку и улыбнулась, слыша, как резко втянул в себя воздух Сергей.
– Охуеть...
Да, я была полностью с ним согласна. Меня шарахнула молнией в позвоночник только от одного этого прикосновения и бурлящее электричество растеклось по венам лавой, заставляя меня судорожно вести бедрами. Дыхание перехватило. Но я хотела еще!
Я хотела ощутить его вкус полностью.
Прошлась дорожкой из невесомых поцелуев по всей длине. Сверху вниз и обратно. А затем полностью приняла его в себя, чувствуя, как меня взрывает изнутри только от одного его вкуса – сладкого и соленого одновременно. Терпкого. Мужского!
Он глухо стонал.
А я сосала глубоко и жадно. Ритмично насаживая себя на него. Облизывая языком каждую выпуклую, разбухшую от кайфа венку. И мне так это нравилось, что из горла стали рваться звуки наслаждения. Он был таким бархатистым, нежным и горячим. Он раз за разом бился мне головкой в горло.
И становился все больше. И больше!
И я заглатывала его еще глубже, напрочь теряя голову от происходящего. Ибо мое тело вместе с Сергеем раскручивалось на карусели страсти. Соски затвердели и ныли. Между ног все требовательно сокращалось.
Я была такой бесстыдной мокрой там...
И не сдержалась от всхлипа. А затем рукой повела по своему телу. Дотронулась до груди, которая стала слишком чувствительной от желания. До резкой, но сладкой боли стиснула и потянула сначала один камушек соска. Затем другой.
Заскулила в голос.
А когда мои пальчики коснулись трепещущего клитора, то крепко зажмурилась, ловя удар эйфории по нервам.
– Настя, – наматал мои волосы себе на кулак Сергей, – посмотри на меня, детка.
И я подняла на него глаза, из которых тут же выкатилась слезинка.
Его лицо было таким хищным. Таким по-мужски требовательным. Жестким. Голодным. И от того, как влажно он смотрел на меня, мое тело окончательно и бесповоротно перекрутило в жерновах болезненного наслаждения. Когда чувствуешь себя женщиной. Той самой, что хочет отдаться своему мужчине.
Потому что он знает, как лучше.
Как правильно.
– Вот так, малышка, – задавая амплитуду моим движениям, чувственно рычал Сергей, – соси его и смотри на меня. Вот так...
Боже!
– Трогай себя...
Да!
– Пиздец, Настя, как же я тебя люблю. Просто пиздец...
На этих словах из меня вырвался всхлип, а тело дернулось от предоргазменной судороги, что впупила мне по позвонику и между бедер. А в следующий момент я тихо вскрикнула, потому что сначала ощутила, каким буквально стальным стал Сергей, а затем меня дернули вверх и запечатали мои губы в таком раззужданном поцелуе, что мозги просто выставило из моей черепной коробки.
Всего секунда и в меня, хлюпающую и жаждущую, влетел член.
А дальше принялся вбиваться в меня резко и глубоко.
Я не могла пошевелиться. Я просто принимала Сергея в себя везде. Меня одновременно брал его язык, имея мой рот. А мою девочку таранил его член. Сергей крепко удерживал меня над собой, а сам подмахивал тазом, жестко трахая меня.
Бам! Бам! Бам!
И все – рай. Ослепительный и всеполощающий. Когда крик застрял в горле. Когда его оргазм и мой слились в одну бесконечную пульсацию. Когда ничего на свете было не нужно, кроме того, чтобы быть рядом с ним. И больше нигде...
С ним было не стыдно. Не больно. Не страшно.
– Сережа..., – пьяно пробормотала я, утыкаясь в солоноватую кожу его шеи и млея.
– Я знаю..., – гладил он меня по голове и сыто вздыхал.
Что ж.
Теперь мне было максимально спокойно. Он был в курсе. Он все понимал. Даже то, что я сама еще была не в силах осознать. И где-то тут я окончательно выдохнула. Смирилась.
И расслабилась, позволяя случится всему.
Всему на свете!
Моя жизнь с того дня превратилась в бесконечный поток света и тепла. Сергей все продолжал водить меня на свидания. Задаривал подарками. И я в лучах его нежности расцветала. Я будто бы изнутри наполнилась и пропиталась счастьем. И стала им фонить, радуясь каждому дню.
Пока Сергей не сказал, что ему нужно уехать на два дня в командировку.
Клянусь, я чуть не расплакалась, когда поняла, что нам хоть и ненадолго, но придется расстаться. А затем скулала по нему так, что мне было физически больно в этой разлуке. Конечно, мы без конца и края с ним переписывались, а вечером болтали о том, как прошел наш день.
Но этого было чертовски мало!
И мне казалось, что время в его отсутствие поставили на паузу.
И лишь когда он вернулся, я смогла снова набрать полные легкие воздуха. Потому что только тогда поняла: я без него форменно задыхалась. И слова, такие страшные, но в то же время до невменоза правильные, начали жечь мне глотку.
Они рвались наружу.
Они требовали выхода.
И я все же их произнесла, когда всего несколько дней спустя Сергей напомнил мне, что на носу были новогодние праздники, на которые у нас с ним уже давно была давным-давно заключена договоренность: он улетает отдыхать и берет Киру с собой.
Мороз прокатился по моей коже. Я, расширившимися от страха глазами смотрела на Панарина и понимала: я не вывезу. Я за пару дней-то едва ли не закончилась, а тут минимум две недели придется слушать оглушающую тишину одинокой квартиры. И, скорее всего, плакать в Новогоднюю ночь, упрекая себя за то, что я такая трусиха не открыла рот и не сказала ему о том, что хотела.
И что я давно в него влюбилась без памяти.
– Сереж…, – заломила я руки, не зная, с чего начать. И как.
– Поедешь с нами? – спросил он, а я едва ли в обморок не сваркнулась, хватаясь за обезумевшее от облегчения сердце.
– Поеду, – тут же кивнула я и улыбнулась.
– Почему? – пристально уставился он на меня в ожидании моего ответа. А я не смогла его так подвести. Я должна была учиться брать от этой жизни всё.
Все. Что. Хочу!
– Потому что ты мне нужен, Сережа.
Да. Именно так!
Глава 48 – Ласковый и нежный зверь
Сергей
Настя меня не простила. Я четко видел это в ее васильковых глазах. Точно так же, как и все ее многогранные чувства ко мне, с которыми она наконец-то примирилась. И я бы оставил все как есть, если бы банально и позорно не боялся ее потерять, понимая совершенно оправданно, что однажды одна только вот эта маленькая трещина может вырасти до бесконечной пропасти между нами.
Я не хотел заводить этот разговор, но понимал, что он нам обоим очень нужен.
И лучшего момента было не найти, чем сейчас, когда мы с ней разморено валялись на лежаке на берегу Тихого океана. Теплые воды крошечных островов Маулити, успокаивающе шептали мне, что все будет хорошо. А сама Настя нежно улыбалась, водя своей крошечной ладошкой по моей спине.
А мне хотелось только одного – чтобы так было всегда.
А значит, мы должны были расставить все точки на i.
Сейчас.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я не хотел тогда разводиться с тобой. Но так было нужно – отпустить тебя, – ступая по горячим углям, медленно пошел я к ней навстречу, а она ко мне, заставляя меня еще раз понять, почему я выбрал именно эту девушку, чтобы подарить ей свое грешное сердце.
