Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

А затем заскользила круговыми движениями по клитору, едва ли не теряя сознание от остроты ощущений. И все только потому, что я зачем-то представляла себе, что это все с собой делаю не я.

А он.

Этот первый раз стал спусковым крючком. Я словно бы открыла ящик Пандоры. Да только легче мне не становилось. Отныне! Меня день за днем разматывало все сильнее. Все яростнее. И после каждого такого падения в бездну я лежала в темноте, свернувшись в позу эмбриона и скулила от стыда.

И отвращения к самой себе.

Я тонула.

И чем сильнее я пыталась выплыть из этих темных вод, тем глубже они меня затягивали на свое дно.

И не знаю, сколько бы я еще отрицала это явно запущенное состояние, если бы не Алиса, которая невольно, но открыла мне веки, ставя неутешительный, но честный диагноз.

Это была суббота. Мы сидели у меня в гостиной. Панарин вернулся из Китая и буквально пару часов назад приехал и забрал дочь к себе на все выходные. А я осталась. И теперь слушала бесконечную трескотню Ковалевской, которая хоть как-то заполняла пустоту в моей душе.

Что-то про свою учебу говорила. Про планы на новогодние каникулы. Про новую сумку, которую она увидела в ЦУМе, но отец не позволил ей купить, потому что она стоила баснословных денег. А вот у Борзова такой прижимистости не наблюдалось.

– Представляешь, он как-то пронюхал, что я хочу именно эту сумку, и вчера прислал мне ее с курьером.

– И что ты сделала?

– Я ее приняла, – прикусила нижнюю губу подруга и уставилась на меня в упор, медленно покрываясь ярким румянцем.

– Господи! – охнула я. – Что еще ты сделала, Алиса?

А та вдруг с места своего подскочила и всплеснула руками. А затем затараторила суматошно, смотря на меня виновато и потерянно.

– Это какое-то безумие, Настя. Я постоянно о нем думаю. Даже когда с Никитой, понимаешь? И если раньше, мне мой жених казался умным, добрым и самым чудесным на свете, то теперь я ловлю себя на мысли, что мне скучно с ним. Он словно бы...

Она стушевалась на секунду, подбирая подходящее слово, но я знала, что именно скажет подруга. И не ошиблась.

– Стал пресным.

Да...

– А еще он мне снится. Ну, Дима. Как целует меня. Как трогает везде. Как шепчет мне всякое пошлое, а я не могу его оттолкнуть. И не хочу. Но какой в этом смысл? Отец убьет меня, если узнает, что я спуталась с Борзовым. У нас нет будущего. А с Никитой мы уже два года вместе, и наши родители готовятся к свадьбе. Мне осталось лишь доучиться. Но, черт возьми, я зачем-то каждый божий день мечтаю лишь об одном, что Дима снова где-то меня подкараулил: на учебе или после тренировки. И тогда мы бы с ним знатно пособачились. Или поцеловались. Или сделали еще что-то безумное, за что я буду себя отчаянно корить. Но пусть лучше так. Пусть! Потому мне, страшно, если все это вдруг прекратится. Понимаешь, Настя?

Она стихла, прижимая ладошки к пылающим щекам.

А я смотрела на нее и чувствовала, как внутри меня все покрывается толстой коркой льда от парализующего ужаса...

Глава 46 – Срыв

Настя

Весь следующий день я не знала покоя.

Будто бы бежала от самой себя, а с места сдвинуться не получалось. Как во сне, когда ноги запутались в одеяле. Так и я, словно бы в паутине, была укутана в свои липкие и разрушительные мысли. Шла куда-то бесцельно. Потом замирала в растерянности, не понимая, что мне было нужно, зачем и почему.

Дрожала, будто бы промокшая под ледяным проливным дождем.

Обнимала себя руками. Растирала продрогшую кожу. Морщилась, чувствуя, как крутит все внутри меня мучительными спазмами, стоило мне только вспомнить, чем именно закончился вчера разговор с Ковалевской.

Мы вроде бы обсуждали Борзова. Взахлеб! И я даже не знала, как такая животрепещущая тема снова сама собой соскользнула на Панарина и мои безуспешные попытки найти себе кого-то стоящего и настоящего.

– Тебе, Настя, просто ко всему этому чуть легче нужно относиться, – щебетала Алиска. – Все же ты не вчерашняя невинная дева, а разведенка с прицепом, – она рассмеялась, а я кинула в нее диванной подушкой, качая головой, но улыбаясь от уха до уха.

Но уже через минуту, мне почему-то было совсем не до веселья.

– Держу пари, твой бывший муж давно нашел себе ту, кто будет греть по ночам его холостяцкие простыни. А то, быть может, и сразу несколько. А чего? К таким мужикам очередь похлеще, чем в мавзолее стоит. Эти хищницы, поди, все время вашего супружества ждали, когда ты для них подвинешься.

А мне в грудь со всей дури будто бы шипастая булава вписалась. Бам!

На вынос!

И по венам растеклась бурлящей лавой сталь, да тут же затвердела, превращая меня в неподвижную статую. Я могла лишь хапать открытым ртом воздух и недоуменно хлопать глазами. Ну, потому что, какого хера? Зачем я вообще об этом думала, как это у Сергея сейчас происходило с другими женщинами?

Как он прикасался к ним.

Как целовал.

Срывал с них одежду и нижнее белье.

А затем раскладывал перед собой.

И трахал. Жестко. Откинув голову и прикрывая глаза от оглушительного приступа кайфа.

Боже...

Я потеряла пятерней в районе сердца. Там что-то нестерпимо пекло, выжигая огромный кратер. Но легче не стало. И всю ночь я смотрела страшные сны, где Панарин улыбался мне, на моих глазах ублажая на все согласных незнакомок.

Я проснулась посреди ночи и больше не смогла заснуть. Боялась закрыть глаза и снова увидеть все это гадкое непотребство, от которого тряслись руки и коление мурашки кусали чересчур чувствительную кожу. Так я и бродила бесцельно туда-сюда-обратно. Пока не наступил вечер. И время, когда Сергей привозил мне Киру, приближалось неумолимо.

А я обнаружила себя посреди своей гардеробной.

Уже ведь на автопилоте сходила в душ. Высушила и расчесала до блеска свои длинные волосы. А теперь тянула подрагивающие пальцы к нижнему белью, которое когда-то надарил мне Панарин. Невесомое. Нежное. Бестыдное. Дорогое...

Я надела черные ажурные трусики. Лиф. Пояс и чулки. Оглядела себя в высоком зеркале и прикусила губу, поражаясь тому, что снова опустилась до этого. Хотя обещала себе сотни раз, что мне обязательно станет все равно. Что я перестану дрожать осиновым листом в преддверии его появления.

Но нет.

Я облачилась в мягкое кашемировое платье чуть выше колена, которое, словно вторая кожа, обнимала мою фигуру. Провела ладонями по груди, бокам и бедрам, пытаясь понять, хорошо ли выгляжу. Кивнула сама себе. И только потом вернулась в гостиную, где села на диван и принялась ждать.

Сама уже не зная чего.

Но время шло, а звонка от Панарина все не было.

Вот уже и стрелки часов перевалили все допустимые значения. А мой телефон молчал. Меня обволакивала удушающая пустота этой квартиры. Она пробиралась мне под кожу и жалила меня ядовитым термитом. Она ввинчивалась в мои мозги, взбивая их в крутую пену. Она заставляла меня почти до крови кусать губы и нервно тискать заледеневшими, негнущимися пальцами подол платья.

– Может, что-то случилось?

Охнула я и только уже сама собралась набрать номер Сергея, как наконец-то его имя высветилось на экране, а я внезапно для себя выдохнула, ловя какое-то мучительное облегчение.

– Алло? – приняла я тут же вызов.

– Привет, Настя.

– Привет, Сереж, – я зажмурилась, так как от его хрипловатого голоса тело кинуло сначала в озноб, а затем в странный трепет.

– Слушай, сегодня Кира целый день капризничала и плохо ела.

– Что случилось? – подскочила я на ноги и беспокойно заметалась по комнате.

– Ничего такого. Температуры нет, но я бы не рисковал сейчас ее куда-то везти. Пусть побудет у меня до завтра. И если все будет хорошо, то утром я ее тебе верну. Договорились?

Нет!

– Да, конечно, – прохрипела я, потирая шею, которую отчего-то забил прогорклый ком.

– Хорошо....

Боже!

– Сереж.

– М-м?

– Я с ума же сойду тут без нее, – во рту у меня критическим образом пересохло, но я все же вытолкнула эти слова из себя. Не хотела! Но произнесла их!

Твою мать, я просто пробила дно!

– Все нормально, Настя. Все дети болеют.

– Я понимаю, но...

– Я вызвал доктора. Он ее как раз сейчас смотрит. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Заткнись!

Заткнись, черт возьми, Настя!

– Можно я приеду?

Господи ты боже мой! Все! Это клиника...

– Хочу быть рядом с ней, – я снова опустилась на диван, сложилась пополам и прикусила кулак, в ожидании его ответа.

Стало так страшно! У меня зуб на зуб не попадал. В висках заухала отбойным молотком густая, разбавленная запредельной дозой адреналина кровь.

– Конечно, можно.

Ох...

– Я вызову такси.

– Зачем? Не нужно. Просто скажи, через сколько будешь готова, и я пришлю за тобой машину.

Я уже готова!

– Двадцать минут.

– Ok, тебе позвонят, – коротко выдал он и отключился.

А я тут же застонала в голос и повалилась на спину, слепо глядя в потолок и не понимая совершенно, что творю. На глаза навернулись слезы совершенного бессилия. Меня изнутри все колошматило. Нервы гудели, как провода под килотоннами напряжения. Щеки горели. А низ живота затопило раскаленной лавой иррационального нетерпения.

Но повернуть назад я уже не могла. Не получалось...

Я просто пропускала через себя эти чертовы двадцать минут, коря себя за то, что попросила так много. А там уж встала и пулей бросилась в гардеробную, где покидала в сумку самое необходимое: ночную сорочку, халат, зубную щетку, крем для лица. Еще что-то, уже даже не помню что.

А после накинула на плечи пальто, сунула ноги в сапоги и торопливо вышла за дверь, так как машина от Панарина уже ждала меня внизу. И в путь...

Спустя всего лишь сорок минут я входила в дом Сергея.

Он вышел ко мне навстречу, а я вся изнутри будто бы мурашками покрылась. И снаружи тоже! И смотрела на него во все глаза, не в силах оторвать взгляд от этого хищника. Он вышел ко мне босой. В простой белой футболке и домашних брюках. Кивнул приветственно, галантно помог раздеться, не прикасаясь ко мне даже вскользь.

А затем сразу перешел к делу.

– Пойдем, я провожу тебя к Кире. Правда, она уже спит. Доктор сказал, что ее организм борется с болезнью самостоятельно и вполне возможно, что полноценное лечение не понадобится. Вот видишь. Я же говорил, что ничего серьезного, просто решил, что лучше перебдеть.

– Да, понимаю, – просипела я, следя за Панарином и зачем-то таращась на его широкую спину, упругие ягодицы и босые ступни с такими красивыми пальцами и аккуратными ногтевыми пластинами.

Чертово ходячее произведение искусства. Фонящая за километр животная энергетика. Первобытная доминация, которая ощущалась каждой клеточкой тела. И аромат, от которого почему-то рот наполнился слюной.

Мне стало жарко.

А мы тем временем вошли в детскую, в которой тусклым светом звездного неба горел ночник. Кира спала, разметавшись на своей кроватке, и сладко сопела. А я коснулась ее лобика кончиками пальцев и только тогда успокоилась.

Не горит...

Все, Настя, все! Можно выдыхать.

– Я распорядился приготовить тебе соседнюю спальню. Она смежная с этой комнатой.

– Спасибо, Сереж, – кивнула я, почему-то робея смотреть в его глаза.

Не знаю. Просто не смогла вдруг этого сделать и все тут.

– Пожалуйста, – развернулся он и двинулся на выход из комнаты.

Просто пошел прочь. И все!

А я стояла, словно аршин проглотила, чувствуя, как меня изнутри разрывает на куски, и не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. Мне хотелось просто рухнуть на пол, а затем разреветься беззвучно, коря себя за то, что я настояла на приезде в этот дом.

К этому мужчине!

– Настя, – я вздрогнула, когда голос Сергея прозвучал уже на выходе из комнаты.

– Да?

– Если тебе что-то понадобится, то я буду в кабинете.

Не понадобится.

– Хорошо.

Он вышел. Я вздрогнула, когда дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной. А затем бесконечную вечность стояла у кроватки дочери, перебирая ее крошечные пальчики и прислушиваясь к тихому дыханию своей малышки. И только убедившись, что ее сказочных сновидений ничего не угрожает, а я позволила себе развернуться и двинуться в соседнюю спальню.

А там снова растерялась, не зная, что делать дальше.

Что?

Я бездумно бродила по комнате. Посидела. Постояла у окна. Отругала себя за все на свете и то, что в голову лезли всякие дурные мысли. А затем решила, что лягу спать. Немедленно! Утро вечера ведь мудренее. Завтра я проснусь, и стены больше не будут давить на меня так явно. Я перестану задыхаться. Я снова смогу трезво взглянуть на многие вещи и не буду почем зря рефлексировать из-за сущей ерунды.

Вот сейчас я спускаюсь вниз. Да. Отыщу стакан ледяной воды. Выпью его залпом, туша тот бушующий огонь, что, казалось бы, выжигал меня изнутри, а после вернусь сюда и усну. Обязательно! Так все и будет.

И ноги понесли меня вниз сами.

Отыскали кухню. Воду.

А дальше я двинула вперед. Мимо кабинета хозяина этого дома.

Я не знала зачем.

Я не понимала почему.

Просто мне это вдруг стало так необходимо, что хотелось завизжать! Разбить что-то! Ударить себя! Господи! Мне будто бы наживую выламывало кости, требуя делать шаг за шагом, пока я не оказалась в створе открытой двери.

Глаза тут же жадно впились в мужскую фигуру, сидящую за рабочим столом.

Ладони сжались в кулаки.

А одуревшее сердце заухало где-то в горле.

Тело с ног до головы прошло ослепительной молнией, когда наши с Сергеем взгляды напоролись друг на друга. Его – прямой и ровный. Мой – воспаленный и больной.

Но я не остановилась. Я упорно шагала до тех пор, пока не замерла в паре метров от своего врага. От человека, который прямо сейчас одними своими янтарными глазами перекручивал меня в фарш. А я уже и не сопротивлялась.

– Она спит. Все отлично, – нарушила я тишину. – Лобик прохладный. Дыхание чистое. Вроде бы все нормально, да?

– Да, Настя, – он даже не кивнул мне.

Просто продолжал делать из меня дуршлаг, смотря исподлобья и в упор.

– Ты был прав. Я сама себя накрутила.

Молчание в ответ.

А затем меня наотмашь ударила его усмешка. Такая болезненная. Такая по-мужски понимающая. Будто бы он, словно рентген, видел меня насквозь. Все мои запретные желания. Читал все мои грешные мысли. И смаковал их, хищно ожидая, что же будет дальше.

Ничего!

Ничего не будет!

Я просто развернусь и уйду отсюда! Сейчас же!

Боже, пожалуйста, помоги мне! Прошу...

Я судорожно вздохнула. Кивнула, прощаясь. А затем крутанулась на месте и уже было сделала два решительных шага прочь, но тут же замерла, прикрывая веки и склоняя голову.

– Настя...

– Да? – проскрипела я едва слышно, ненавидя себя за то, как унизительно жалко звучал мой голос.

И Панарин это тоже слышал. А потому планомерно меня добивал.

– Если ты чего-то хочешь, тебе нужно это просто попросить.

Как снисходительно звучал его голос. Как невозмутимо.

– Я не знаю, чего хочу…, – прошептала я, задыхаясь от отчаяния и не веря, что сказала это.

Боже, я ведь на самом деле это сделала!

– Знаешь…, – рубанул он жестко.

И это слово выстрелом прозвучало в тишине.

И оно было моим приговором.

Настя

Пауза, томительная и разрушительная, повисла надо мной, словно дамоклов меч.

Волоски на затылке встали дыбом.

И это мгновение зависания над пропастью перед свободным в нее падением, разделило мою жизнь на до и после. Потому что меня совершенно точно поставили перед выбором: я либо сама сделаю шаг в бездну, чтобы взять то, что мне нужно, либо останусь ни с чем.

И было ясно без лишних сносок: я этот локомотив по имени Сергей Панарин двигаться в мою сторону не заставлю никогда. Он уже делал это. И не один раз.

Теперь была моя очередь.

Но черт возьми! Как же это было тяжело...

Я стояла к нему спиной, жмурилась, ругала себя отчаянно, сжимала руки в кулаки и задыхалась от ужаса, но все же сама себе проиграла. И ему тоже!

Господи!

Он ведь добился своего. Я пришла к нему. Сама...

– Тогда…, – прохрипела я, чувствуя, как позорная капитуляция чувствам и желаниям дерет горло, – тогда, считай, что я уже это сделала.

Мать твою!

Как же это больно!

– Я тебя попросила.

Бам! Бам! Бам!

Это слетевший с катушек пульс врезал мне по мозгам. А вместе с ним, я загривком ощутила, как Панарин поднялся из-за стола. И неторопливо пошел ко мне.

Шаг! Шаг! Шаг!

Пока он не остановился всего в полуметре, обваривая меня с ног до головы своей умопомрачительной близостью. Навис надо мной скалой. А в следующее мгновение по коже прокатился восхитительный озноб, потому что его пальцы прикоснулись к моим волосам, перебирая их медленно и аккуратно.

Пока не заплели их в длинную косу.

За которую уже через секунду он меня на себя дернул.

И я вписалась спиной с искрами и тихим стоном в его грудь, мгновенно словив от этого чувственный приход. От него конечности сразу же стали ватными. Сердце за ребрами дрогнуло и тут же отрубилось в беспамятстве. Рецепторы завизжали восторженно, хапая дозу крышесносного мужского аромата. А я...

А я растеряла последние остатки гордости, потому что низ живота затопило раскаленным бурлящим свинцом. Таким понятным и таким честным. Он осел между ног требовательным жаром, сопротивляться которому было уже бесполезно. Мне осталось лишь покорно склонить перед ним голову.

Я хотела этого мужчину.

Я хотела стать его женщиной.

И теперь я совсем не сопротивлялась, когда Сергей, удерживая меня одной рукой за талию, развернул и подтолкнул вперед, пока я не уперлась бедрами в крышку рабочего стола, на который он меня уже спустя секунду уложил грудью.

Вот так – как свою послушную куклу.

Прохладное, гладкое дерево обжгло пылающую кожу щеки. Но я почти этого не замечала, сосредоточившись на ладонях Панарина, который неспешно, смакуя каждую секунду, вел руками по моим бокам, ягодицам и бедрам. Пока его пальцы не подцепили подол платья и не потянули его вверх.

Так неотвратимо...

И теперь я оказалась перед ним полностью открытой. Такой, какой я и ждала, что он меня увидит. С ногами, упакованными в чулки и на поясе. В невесомых, ажурных стрингах. С кожи, покрытой мурашками восторга и румянцем агонизирующей жажды. И в слепом ожидании неизбежного. Когда легкие на гипервентиляции. И дыхание рвется изо рта сбито и надсадно.

Не выдержала накала и все-таки закрыла глаза.

Как раз тогда, когда пальцы Сергея поддели тесемки моих трусиков и медленно потащили их вниз. Но полностью не сняли, оставляя их бессовестно болтаться на середине бедра. Прохладный воздух лизнул разгоряченные, припухшие от пульсирующего ожидания складочки. И я тихо, но судорожно выдохнула, ломаясь под этим бесстыжим, но таким сладким ощущением обнаженности.

Безвольная и на все согласная перед своим персональным чудовищем.

Он доминировал.

А я под него прогибалась.

Потому что только так ощущала себя живой. Настоящей. Заполненной чем-то ярким, терпким и вкусным. А не протухшим, пресным киселем, как это было без него.

И он все это видел. И понимал. И давал мне именно то, что я хотела, но в чем боялась себе признаться. Ладонь Сергея, горячая и тяжелая, тут же легла на мою поясницу, жестко прижимая меня к крышке стола, словно бы напоминая, что я сама шагнула в логово монстра. И теперь уже он меня не отпустит. Пока не наиграется.

Или вовсе не сожрет.

– М-м, – я дёрнулась, когда его пальцы легко и провели у меня между ног.

Преступно невесомо. И я почти заскулила разочарованно, но уже в следующую секунду едва ли не отключилась от эйфории, которая обрушилась на меня разрушительным водопадом чувств и эмоций. Потому что Сергей наконец-то накрыл мою девочку ладонью и ощутимо на нее надавил. А затем...

Господи...

Затем его пальцы погрузились в мою влагу. Ее было так много! Я была возбуждена для него и ничего не могла с этим поделать. А он уже влажно ласкал клитор круговыми движениями, выписывая на нем вензеля. Растирал. Поглаживал.

А после скользнул в мою дырочку.

Не сильно. Лишь растягивая вход. Выходил из него. Снова обжигая тугой бугорок ослепляющей лаской. И опять нырял в меня, пока я окончательно не перестала бороться с рвущимися из меня стонами. И они смешивались с пошлыми, влажными звуками того, как он имел меня рукой.

А я текла все больше.

И ноготками царапала в чувственном беспамятстве крышку стола. Вела бедрами просительно. И всхлипывала, ощущая, как лупят в поясницу первые огненные судороги подступающего оргазма. Такого быстрого. Такого сильного. Такого желанного.

Такого настоящего! Не суррогата, когда я лежала в одинокой постели и трогала себя, фантазируя, что это делал мужчина, от которого я сама же и отказалась.

И Сергей чувствовал эту мою агонию страсти. Движения его стали более резкими, безжалостными. Они были меня электрическими разрядами, которые прошивали позвоночник, заставляя тело выгибаться дугой. Я до крови кусала губы и затягивала дыхание перед тем, как врезаться в свой такой вожделенный кайф.

Я уже ведь увязла в нем полностью и без надежды на спасение.

Мне нужно было немного.

Еще чуть-чуть. И все...

Но когда меня скрутил первый ослепительный спазм крышесносного безумия, Сергей внезапно оставил меня. И сделал шаг назад.

Я протестующе зарычала. И едва ли не разрыдалась от ужаса, что вот он сейчас остановится и больше никогда не притронется ко мне.

А он тихо засмеялся. И отдал приказ, изуродованным похотью голосом.

– Не двигайся.

И я сделала, как он велел. Я лежала и безропотно ждала, слыша, как он с тихим шорохом стянул с себя футболку. И штаны. Как порвалась фольга на пакетике с защитой. Как раскатывался латекс по стволу. Как сдавленно зашипел Сергей, ударяя меня по ягодице головкой члена. А затем вжился пахом в мою попку и прихватил за волосы.

Намотал косу на кулак. Резко потянул на себя.

До предела.

Пока я не словила пьяным, совершенно потерянным взглядом его абсолютно перекрытые от триумфа глаза. Его заострившиеся черты лица. И улыбку, полную бесконечного превосходства, от которого меня словно на дыбе вздернуло понимание: мне все это нравится! На предельный максимум!

Боже...

И вдруг так отчетливо вспомнились его слова, что он мне некогда сказал. Тогда, в прошлой жизни я над ними лишь посмеялась беспечно. А сейчас пазл с треском сложился в моей голове. Потому что он был прав.

Всегда, черт возьми!

«Знаешь, почему ты от меня бегаешь, милая моя? Потому что я тот, кто тебе нужен. Именно такой, который придет и молча все для тебя сделает. И всех поимеет, лишь бы ты улыбалась. Меня ведь об этом даже просить не надо будет. Потому что я тот самый мужчина, за спиной которого можно спрятаться от всего жестокого мира. Вот же я – бери. Но тебе страшно. Ты так привыкла, что тебя все бросают. Мать. Отец, которого ты даже не знала. Тетка, которая взяла тебя под опеку, но тут же сбагрила отчиму, потому что так было проще. И вот теперь этот Харитонов. Ты ведь сознательно выбираешь себе в окружение слабых человеков, чтобы их было не так больно терять».

Что ж...

Пора было посмотреть правде в глаза.

Я больше не хотела от него бегать.

И мне больше не было страшно!

Настя

И сейчас, когда Сергей жрал меня взглядом абсолютного победителя, я не отвернулась – я ждала, когда он насладится моим падением в пропасть. Когда натешит свое эго. Когда снова возьмет меня. Когда налюбуется тем, как я склоняю голову перед его волей.

И он не торопился. Он словно бы упивался этими мгновениями. Целовал меня медленно и разнузданно. И дразняще водил головкой члена по моей мокрой киске.

Вниз.

Вверх.

Заныривал внутрь. Замирал там, слегка покачиваясь. Улыбался дьявольски, видя, как я от кайфа закатываю глаза. И выходил, не давая мне ничего, кроме зудящего ожидания. Он мучил меня. Планомерно доводил до ручки. Подводил к самой черте, перешагнув которую я бы все-таки начала его умолять.

О, и он почти добился своего.

Меня ведь уже мелко трясло в его руках.

Дыхание, рваными и сиплыми хрипами вырывалось из легких.

Я всхлипнула...

Я затем громко и протяжно застонала, потому что Панарин все-таки вогнал в меня член. Сразу до упора. До самой матки. Одним резким движением. И замер...

А я, нанизанная на него, чувствовала все! Его размер. Растяжение. Легкое жжение. И нереальное по силе наслаждение от того, что это наконец-то случилось снова.

Он был во мне!

Огромный, горячий, безжалостный.

Он дал мне всего несколько секунд, чтобы прочувствовать все это. А затем начал размашисто врезаться в меня. Ритмично. Жарко. Жадно.

Охренительно прекрасно...

И мне оставалось лишь принимать эти жесткие толчки внутрь своего тела. И слепо шарить перед собой руками, в бесплодных попытках найти опору в стремительно раскручивающейся центрифуге похоти. Но мне ведь не нужно было много...

Всего несколько алчных ударов членом. И все – меня не стало. Немой крик вырвался из горла. Тело, объятное пламенем, выгнулось дугой. Колени подкосились. А меня снова и снова наотмашь било по истерзанным нервам густое, кипящее блаженство.

А я ведь и забыла, как это бывает...

С ним!

Настолько ярко и вкусно, что мозги превращались в лужицу сладкого сиропа, дрожащего от удовольствия. Так случилось и сейчас. Я просто зависла в этой звенящей точке невозврата. И Сергей вместе со мной. Он не двигался. Он ждал, пока меня изнасилует и только тогда отпустит этот чувственный приход.

Он лишь медленно ласкал скользкими от моих соков пальцами пульсирующий клитор, до бесконечности продляя мой оргазм. И лишь тогда, когда я пьяно и судорожно вздохнула, он снова сорвался с цепи.

Мои трусики лопнули под его пальцами.

А дальше Панарин в одно движение подхватил мою правую ногу и закинул ее на крышку стола, открывая меня для себя полностью. Вышел. Снова резко в меня погрузился. И снова покинул.

Вновь уложил меня грудью на стол.

Отпустил волосы.

Затем нежно обвел мои ягодицы своими горячими ладонями. Прихватил полушария и до упора развел их в стороны, продолжая дразняще скользить членом от моей девочки до тугого кольца и обратно. Доводя до безумия. Заставляя кусать губы. Жмуриться от грешного наслаждения. И снова хотеть большего.

И он дал мне все!

Вновь резко насадил на себя, выбивая из меня стон за стоном. А там уж начал буквально вколачиваться внутрь. Но не просто долбил. Его пальцы отыскали и накрыли мой клитор. И теперь каждый жесткий толчок сопровождался влажным, ритмичным круговым движением по разбухшему бугорку.

Заставляя меня стремительно заходить на второй раунд в погоне за порцией эйфории.

И я так поспешно ему сдалась.

Он, прихватив меня за ягодицы, буквально натягивал на свой ствол. А я, прикусив кулак, пыталась заглушить рвущиеся из меня звуки страсти. Но тщетно. Я просто не могла не стонать в голос. Потому что Панарин все делал так правильно. Так, как надо.

Идеально для меня.

И с каждым толчком мою поясницу били молнии запредельного наслаждения. А из головы улетучились все мысли до единой, кроме одной: «это нереально, черт возьми!».

За гранью!

Моя кровь кипела. Я вся сокращалась на нем, и внутренние стеночки пульсировали от наступающего мне на пятки безумия. Я зарычала, когда первый сладкий спазм перекрутил тело в чувственной мясорубке. И расплакалась, не выдерживая накала...

Я будто бы видела себя со стороны. Как лежала покорно на столе с раззужданно задранной ногой. Доступная и на все согласная. Скребла по крышке ноготками, плавая в ослепительном удовольствии. А сзади в меня с влажными, пошлыми звуками трамбовал свой член Панарин. Его яйца ритмично стучали по клитору. Его пальцы оставляли следы на моих ягодицах.

А я не сопротивлялась.

Потому что хотела быть накачана им на возможный максимум. Хотела!

И это все убило меня. Просто порвало на миллионы осколков, трепещущих от экстаза. Накрыло резко, но неотвратимо. До звона в ушах. До сладкой ломоты в костях. Кажется, мозг просто отключился от этой действительности и теперь дрейфовал посреди океана безумия.

Я лишь отдаленно слышала, как зашипел Сергей.

Ощутила, как его движения стали еще быстрее. Еще жестче. Еще глубже.

– Охуеть…, – со стоном выдохнул он, а затем совершил последний удар в меня и замер, кончая.

А я чувствовала его дрожь. Его пульсацию. Его триумф…

Он еще содрогался в своей агонии страсти. Двигался медленно, ленивыми и неглубокими толчками, продлевая наши сладкие судороги. А я ощущала, как по моему бедру сорвалась и скатилась вниз капелька моей смазки, как напоминание того, что я все-таки сделала.

И где-то здесь реальный мир обрушился на меня ледяным водопадом.

И напугал до ужаса.

Я ведь себя все-таки предала! Ради него. Ради человека, от которого когда-то мечтала избавиться. И сделала все, чтобы это случилось. А теперь вот – я приехала к нему. В этот дом! Нацепила развратное нижнее белье, грезя лишь об одном – чтобы он его с меня снял. И я пробила дно, и все ему позволила. А похоть до такой степени промариновала мои мозги, что я предпочла все забыть. Наплевала на прошлое, на все, что он со мной сделал. Лишь бы еще раз обожраться от пуза тем запретным плодом, что так услужливо протягивал мне этот змей-искуситель.

Господи!

Почему я это сделала?

Почему именно с ним?

И правда отрезвляющими затрещинами снова и снова хлестала меня по щекам – если отбросить в сторону то, что Панарин со мной сотворил, то я бы хотела себе именно такого мужчина: властного, сильного, опытного, умного, успешного.

Красивого, черт возьми!

И мое сознание, сговорившись с телом, привели меня сюда – в его логово.

И теперь от этой неприглядной истины я разбилась.

Слезы хлынули из меня сплошным соленым потоком. И я расплакалась громко, словно маленькая девочка, не веря, что реальный мир может быть вот таким несправедливым. Что, оказывается, нет доброго Дедушки Мороза. И принцев на белых конях тоже нет. Есть только вот такие мужчины, как Сергей Панарин, которые стояли на верхушке пищевой цепи и возводили мужественность в абсолют.

И никто уже не мог с ними сравниться, потому что на их фоне все остальные особи мужского пола казались непроявленными негативами. Пустыми и плоскими. Неверными. Не стоящими внимания!

– Господи, это просто ужасно…, – захлебнулась я своим горем и стыдом, а Панарин вышел из меня, подхватил на руки и уселся вместе со мной в кресло, прижимая к себе и нежно гладя по голове, словно маленького ребенка.

Но я уже не могла остановить свою истерику. Она разогналась на максимум и понеслась под откос.

– Сама пришла, – судорожно всхлипывала я, – сама... После всего, что ты со мной сделал, Сержа! Боже, какая же я жалкая... Я пришла... И попросила...

– Тише, Настя, – прошептал он успокаивающе, будто бы ничуть не удивляясь моему срыву, – Тише, моя хорошая. Никуда ты сама не пришла. Это я тебя сюда привел. Это я тебя заставил попросить. Только я... Все хорошо, девочка, у тебя просто не было выбора. Ну же, перестань плакать...

Я всего на мгновение замерла, вслушиваясь в его слова, а затем еще горше разрыдалась.

И плакала долго. Пока окончательно не обессилила от слез и внутреннего раздрая. И такой неудобной правды, которую отчаянно не хотелось на себя примерять – Сергей был прав.