Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)
Но Милена уже ничего мне не ответила. Сбросила вызов. Я же с удвоенной прытью уселась за учебу, зубря ее до полуночи, как не в себя.
С утра на пары.
А после – в «Белый кролик».
А там свадьба. Шикарная. И невеста – просто прелесть. И муж на нее с такой любовью смотрит. Я даже пару раз, на них глядя, прослезилась. Они были счастливыми и влюбленными, окрыленными не только чувствами, но и верой в то, что их союз – это навсегда, до последнего вздоха.
И я незаметно пальцы скрестила, загадывая, чтобы у меня было точно так же. Чтобы встретился мне мужчина достойный, для которого я стану единственной и самой важной женщиной на земле.
Родной душой.
Второй половинкой.
Чем-то большим, чем просто желанное тело и симпатичная мордашка.
И я верила, что однажды и на моей улице перевернется грузовик с удачей. И все у меня будет. Любовь настоящая. Отношения крепкие. И семья, ради которой я буду жить.
А пока я работала не покладая рук. Бегала туда-сюда-обратно с подносом, доставляя на столики напитки, закуски, салаты и горячее. А еще собирала грязные тарелки и заменяла их на чистые. Глазела на выступление артистов шоу-программы. Выпала в неразводимый осадок, когда перед гостями вышла сама Alba Asti и исполнила все свои громкие хиты. Потом радостно улыбнулась, видя, как поймала букет младшая сестра невесты. И вновь чуть не прослезилась, когда перед ней тут же опустился на одно колено обаятельный молодой человек, просить стать его женой.
В общем, здорово было!
А ближе к часу ночи гости начали разъезжаться.
Когда же ресторан опустел, мы с девчонками оперативно убрали зал. А там уж я поспешила переодеться и отправиться домой, но меня притормозила Милена.
– Настя, погоди убегать. Мне нужна помощь по ревизии после банкета: бой посуды и остатки еды. Это ненадолго, минут на двадцать. Максимум – полчаса. Потом тебя ребята докинут до дома. Хорошо? Не откажешь?
– Не откажу, конечно, – без раздумий согласилась я.
– Отлично, – измотанно потерла виски женщина, а затем кивнула в сторону раздевалки, – ты пока иди в душ и переодевайся. А я буду ждать тебя в моем кабинете.
Ну я и сделала, как было велено. А спустя сорок минут уже села в шикарный, блестящий Bentley, за рулем которого был водитель нашего ресторана и еще один человек из охраны. Я часто видела этих крепких, внушительных по форме ребят в стенах «Белого кролика», а потому тепло поздоровалась с ними и поблагодарила за то, что они не отказали мне в доставке.
Все же время было уже позднее.
Все хотели спать, а тут еще и меня везти.
Автомобиль тронулся и помчал в сторону Дорогомилова, где располагалось мое общежитие. Город свободный, ход плавный – меня почти укачало под мерное шуршание шин по асфальту и гул двигателя. Веки потяжелели, а тело дернулось, впадая в сонное оцепенение.
А в следующий момент я уже обеспокоенно вздрогнула.
– Простите, пожалуйста, но мы проскочили поворот.
Я обеспокоенно закрутила головой, глядя на то, как стремительно пронесся автомобиль мимо станции метро «Парк Победы» вдоль по Кутузовскому проспекту и погнал на выезд из города, игнорируя ограничения скорости и правила дорожного движения.
Водитель даже не дернулся, чтобы притормозить, и упорно хранил молчание. Точно так же, как и его напарник-мордоворот, что сидел рядом на пассажирском сидении. Они оба только равнодушно взирали прямо перед собой, продолжая планомерно удаляться в противоположную от моего общежития сторону.
– Вы меня не расслышали? – рискнула привлечь к себе внимание еще раз.
Но вновь по нулям.
– Хэй, ребята, надо было свернуть до развязки к студгородку. А вы проехали мимо. Теперь нужно развернуться на Минской и...
Договорить я не успела.
Меня просто заткнули. Даже не словом, а взглядом. Громила, что сидел от меня по правую руку, повернулся ко мне и приложил указательный палец к губам, давая мне понять, чтобы я заткнулась.
Паника обожгла внутренности серной кислотой.
Руки задрожали, а я затравленно огляделась по сторонам, не понимая, что же это со мной такое происходит. Какого черта вообще?
– Куда вы везете меня? – набралась я смелости и все же задала вопрос в лоб.
– Куда надо, – прилетел мне жесткий ответ, но я даже не поняла от кого именно.
Липкий, совершенно неконтролируемый страх полз вдоль позвоночника. Меня заколошматило. На глаза навернулись слезы. Но я показала себе не поддаваться навалившемуся на меня ужасу и осторожно достала из кармана сотовый.
Разблокировала его.
И уже было хотела набрать заветный двузначный номер, чтобы заявить о похищении, но тут же содрогнулась от голоса, что прозвучал слишком ровно. И не то, чтобы угрожающе. Скорее безапелляционно.
– Не надо этого делать, Настя.
Секунда пугающей тишины и меня добили:
– Это все равно уже никак тебе не поможет.
Боже...
Я быстро стерла с глаз набежавшие слезы, а затем с болезненным разочарованием поняла, что на моем телефоне нет сети. Вообще нет, понимаете? Ее просто заглушили. Я была в западе! Машина уже вылетела на Рублевское шоссе и помчалась на максималках куда-то проч из города.
А я что могла с этим сделать?
Я маленькая, хрупкая девчонка против двух громил все равно что Моська против слона – без шансов. Рыпаться – только ускорить свой незавидный финал.
Подергала ручку двери на себя – заперто.
Все! Это конец!
Меня затрясло еще сильнее. Километр за километром пронеслись мимо, а мне за ребра будто бы бомбу заложили, и теперь она с угрожающим скрежетом отсчитывала секунды до того, как меня разнести в клочья.
Я зажала ладошкой рот, чтобы не кричать и не плакать. Не выдавать ту нервную истерику, что уже меня размазала и придушила, плотно завернув с ног до головы в рулон колючей стекловаты.
В заторможенном страхом сознании я вяло отметила, что машина замедлилась и свернула к Раздорам. А там уж заплутала между высоченными коваными заборами, пока не остановилась у одного особенно неприступного.
Спустя всего секунду автоматические ворота разъехались в стороны, а дорога назад навсегда осталась для меня отрезана.
Дальше все, как в тумане.
Заглох двигатель.
Меня, силой и игнорируя мои вопли, вытащили из салона.
Поволокли к роскошному особняку, окруженному вековыми елями.
Я сопротивлялась.
Сильно!
Брыкалась. Кусалась. Грозилась всех засудить к чертовой матери. Кого-то даже умудрилась со всей дури ударить по лицу – но меня только скрутили жестко и потащили дальше.
Словно мешок с картошкой.
А спустя всего лишь минуту я затихла, когда меня скинули, как ненужную ветошь, в огромной гостиной, обставленной дорого и со вкусом.
Прямо перед мужчиной, который вольготно развалился в кресле. Нога на ногу. Как всегда, одет с иголочки. И выглядит точно так же – зажравшийся столичный буржуй. В руках хрустальный бокал с каким-то янтарным напитком. В глазах – скука.
И я его знала. Слишком хорошо, чтобы весь этот ужас оказался просто страшным сном.
– Привет, Настя, – кивнул мне Сергей и ласково улыбнулся...
А меня передёрнуло.
– Отпустите меня, пожалуйста, – прошептала я, с места и в карьер взывая к совести этого мужчины.
Зря.
– Отпустить? – усмехнулся он, медленно скользя сальным взглядом по моей фигуре, особенно задерживаясь на ягодицах, груди и губах.
– Да...
– Как интересно получается, – хмыкнул он и медленно облизнулся.
– Прошу вас! – расправила я плечи и всмотрелась в него с мольбой.
Но тщетно.
– То есть, ты решила, что тебя сюда в ночи привезли для чего, моя хорошая? – поднялся он на ноги и неторопливо размял шею, чуть прикрывая веки.
– Я не знаю..., – сделала я шаг назад.
– Поздороваться со мной? – рассмеялось это чудовище, поигрывая бровями. – Или, быть может, чаю выпить? Показать тебе мою коллекцию марок? Кино посмотреть, да?
– Сергей, пожалуйста. Мне... мне домой надо, – умоляюще протянула я руку, но тут же ее опустила.
– А мне надо, чтобы ты осталась здесь, – подмигнул он и медленно пошел на меня.
– Зачем? – попятилась я назад, давя собственным перепуганным сердцем.
– Ну, что за глупые вопросы? Ты ведь уже большая девочка, Настенька. Так что, давай, соображай скорей.
Разум, словно плеткой, обожгло болезненное осознание.
– Сергей, не надо. Не делайте этого. Я ведь...
– Что? – склонил он голову набок.
– Я еще ни разу не была с мужчиной, – честно выдохнула я и замерла, ожидая, что он поймет.
И отступился.
Но снова мимо.
– Во дела, – рассмеялся Панарин, – и это все, что тебя тревожит?
– Да...
– Ну, все тогда, можешь больше не переживать по всяким там пустякам, Настюш. Мы это дело мигом исправим, да? – и подмигнул мне так, будто мы были старыми добрыми друзьями.
– Что? Как? – прохрипела я, тараща на него округлившиеся от страха глаза.
Вот только этому монстру не было дела до моих печалей. Он лишь легко пожал плечами и окончательно приговорил меня.
– Не была с мужчиной? Ну, так сейчас будешь...
И решительно шагнул ко мне ближе.
Глава 16 – Кукла
Настя
– Подождите! – закричала я, отшатнувшись назад и едва ли не падая на ватных ногах.
Он тут же остановился и наклонил голову набок, рассматривая меня с кривой улыбкой, как загадочного микроба под микроскопом. Будто бы у меня не было ни души. Ни чувств. Ни желаний. Ни права голоса.
– Вы что творите, Сергей? Алло! Вы в своем уме вообще? – быстро отерла я со щеки предательскую слезинку.
– Да вроде бы в своем. Все в порядке, – издевательски пожал он плечами.
– В порядке? – задохнулась я. – Вы привезли меня сюда, чтобы изнасиловать! И вы говорите, что не отмороженный на всю голову монстр? Да вы просто подонок! Мерзавец!
Но он на мои слова только беззаботно усмехнулся, словно бы перед ним лопотал сущую околесицу малой ребенка. А затем вовсе снисходительно пояснил:
– Зато честный, Настя. Это тебя так бесит, верно? То, что я не мариную свои истинные намерения в романтическом соусе, да? Я говорил тебе честно и открыто, и не раз, что хочу тебя и в любом случае получу. И я даже давал тебе выбор, как именно это случится. Потом долгих свиданий, где бы ты ко мне привыкла и прониклась. Или вот так.
– Что?
– Ты вот это все, – и он покрутил в воздухе указательным пальцем, – выбрала сама. Вчера.
– Боже! Вы больны, Сергей! Вам лечиться надо! – в ужасе зажала я рот ладошкой и медленно попятилась назад.
Всхлипнула. Пропустила за ребрами отчаянный вой перепуганного сердца. И почти скатилась в истерику, понимая, что я не смогу до него достучаться.
Этот человек совершенно спокоен.
Он все уже взвесил и решил.
И банально не способен был понять, почему я вдруг встала в позу. Потому что моя девственность, первая любовь и жуткие слезы – это всего лишь эмоциональный мусор для него. Досадные препятствия, которые мешают его удовольствию и, по его мнению, честной сделке.
– Нет, Настя. Я просто продукт среды, в которой все сводится к торгово-рыночным отношениям. Все остальное лишь твои личные иллюзии, на которые мне, увы и ах, плевать.
– Не надо, пожалуйста..., – прохрипела я, когда он снова двинул на меня, и попыталась спрятаться за креслом.
Но Сергей лишь взял его за подлокотники и просто переставил в сторону. Надвигаясь на меня. Загоняя в угол. Заставляя задохнуться от ужаса. И в обездвиженном ступоре позволить ему все.
Абсолютно!
– Не надо..., – прошептала я сорванным голосом, вжавшись в угол комнаты и сильно-сильно зажмуриваясь.
Чтобы не видеть, как этот отморозок подошел ко мне вплотную. Как поднял ладонь и кончиками пальцев смахнул соленую каплю с моей полыхающей щеки. Как провел носом по моему виску и глубоко вдохнул в себя мой запах.
Застонал тихо.
А затем снова заговорил. На этот раз негромко. Так, будто бы пытался меня успокоить, да только добился обратного эффекта.
Меня затрясло! Зуб на зуб не попадал. И обида, жуткая и всепоглощающая, накрыла меня с головой плотным, ватным одеялом. Придушивая и вгоняя в понимание – мне не спастись.
Он это сделает.
Он меня изнасилует.
– Я не садист, Настя. Мне не нравится, когда ты плачешь. Но не потому, что мне больно на это смотреть. Нет. Просто это неэффективно. И портит настроение. Я скорее раздражен, чем наслаждаюсь твоей болью. Именно это и отличает меня от психопата или монстра, коим ты меня считаешь. Я, видишь ли, не получаю удовольствия от чужих страданий. Мне от них ни холодно, ни жарко. Я испытываю лишь досаду. Потому что все могло быть совсем иначе. А будет вот так.
Он еще больше сократил расстояние между нами. Так, что мои рецепторы забил его тошнотворный аромат: запах чистоты, вседозволенности, безнаказанности и власти. Дорогой. Тяжелый. Удушающий.
– Ты скажешь, что я болен. А я скажу, что всего лишь не утружаю себя врать о добре. Я просто даю тебе понять, Настя, что добра в принципе не существует. И чем быстрее ты это осознаешь, тем легче тебе будет жить дальше.
Затем он насильно оторвал мои руки от груди, которыми я прикрывалась в защитном жесте, и закинул их себе на плечи. А затем легко, словно пушинку подхватил меня на руки и куда-то понес.
Прямо.
По коридору.
Наверх по лестнице.
Пока мы не оказались в спальне, посередине которой стояла огромная кровать, застеленная белоснежным шёлком. Две лампы по ее бокам озаряли комнату тусклым светом, отбрасывая на стены зловещие тени.
Меня посадили на край кровати. Осторожно, словно бы я была бесценной фарфоровой вазой, которую жалко разбить, но в которую можно от души нагадить.
Сергей отступил на шаг назад.
Долго полировал меня пристальным взглядом. А затем выдохнул свой вердикт, словно коллекционер, осматривающий музейный экспонат:
– Ты такая красивая, Настя.
И начал раздевать меня.
И, да, я, разумеется, могла бы попробовать убежать. Куда-то забиться или попытаться выцарапать глаза этому чудовищу. Но я с кристальной ясностью понимала, что это совершенно бесполезно. Он меня все равно трахнет.
Только в противном случае я еще буду вся в синяках, ссадинах и, возможно, с выдранными волосами.
Мне нужно было минимизировать ущерб. Именно поэтому я молча сидела перед ним, опустив руки по швам.
Маленькая метафорическая Настя где-то глубоко внутри меня спряталась в шкаф, где хранились уродливые скелеты моей и без того убогой жизни. Закрылась плотно. Зажала ладошками уши и сидела там тихо-тихо, мышкой, молясь о том, чтобы весь этот ужас со мной поскорее закончился.
А между тем пальцы Сергея заскользили по пуговицам на моей блузке, неторопливо выпутывая их из петель. Пока он не расквитался с ними со всеми. Раздвинул полы в стороны и прикусил нижнюю губу.
Облизнулся.
Когда блузка соскользнула с плеч, он замер, любуясь моей наготой. Смахивая каждое мгновение моего унижения.
Провел кончиками пальцев по ключицам, по ложбинке между грудей. Спустился на живот, ныряя в пупок. И снова вернулся выше. Подцепил край прозрачного хлопчатобумажного бюстгальтера и сдернул чашечки вниз, оголяя мои соски.
Я прикрыла глаза, не в силах смотреть на то, как мужчина торжествовал в этот момент. Как загорелись похотью его глаза. Как потемнело и осунулось его лицо.
Я лишь ощущала, как он подался ближе. Как развел мои ноги в стороны и опустился между ними на колени. А в следующий момент я дернулась, как от выстрела – это язык Сергея коснулся моей груди, а затем влажным кольцом накрыл сосок.
Лизнул его. Пособал. Чуть прикусил. Отпустил с оттяжкой. Подул на затвердевшую вершинку. И набросился на вторую. Урчал довольно. Сколзил нежно ладонями по моим безвольным рукам. Стаскивал с меня блузку. В одно движение расстегнул на спине замочек лифа и откинул его в сторону за ненадобностью.
Мурлыкнул довольно, проверяя тяжесть моих полушарий.
А я еще сильнее за эту нежность его возненавидела. Потому что ждала, что он просто загнет меня раком и сделает свое грязное дело. Но нет, ему вздумалось мучить меня. Чтобы на душе не просто было гадко оттого, что меня без моего согласия поимели.
А чтобы день за днем жрать себя за то, что именно такую ночь я бы хотела провести с любимым человеком. Чтобы он не торопился. Чтобы аккуратно готовил меня ко всему. Чтобы я понимала – я для него не просто мясо.
Сергей же снова и снова макал меня головой в эту страшную иллюзию, заставляя захлебываться отчаянием.
И он продолжал целовать мою грудь. Мять ее. Тискать. Гладить. Сначала нежно, почти невесомо. Потом все настойчивее. С жадностью. Играл с сосками, заставляя меня глотать жгучие слезы лютого стыда.
А затем чуть отклонился назад, сжимая полушария в своих ладонях, и прохрипел надсадно, изуродованным похотью голосом:
– Смотри, Настя, им нравится то, что я делаю.
– Однажды…, – хрипло прошептала я, – однажды вы горько обо всем этом пожалеете.
– Да? И кто же меня заставит это сделать? Неужели ты?
И рассмеялся.
А затем его пальцы опустились к пуговице на моих джинсах. И расстегнули ее, с тихим щелчком вынося мне окончательный приговор...
Настя
Я с ног до головы покрылась мурашками.
Липкими. Колючими. Болезненными.
Так бывает, когда страх и отчаяние забивают горло, мешая дышать. Когда слезы стоят в глазах от тотального разочарования в этой жизни. Когда понимаешь, что все – это тупик.
И по ушам шарашит звук рвущихся нервов.
Так. Ломается. Человек.
Тихо. Неслышно для всех. Кроме тебя самого...
Мне так чертовски было знакомо это ощущение. Я думала, что больше никогда не позволю этой реальности надо мной издеваться подобным образом. Я верила в то, что наконец-то стала хозяйкой собственной судьбы.
Глупая.
Наивная Настя...
Ведь это именно на нее я сейчас смотрела будто бы со стороны. Ошарашенно. Подавленно. Как маленький, загнанный высшим хищником беспомощный зверек.
Вот выстрелом в оглушающей тишине вжикнула ширинка на моих джинсах.
Страх сжал мою душу в свой когтистый кулак.
Стиснул ее до истощного вопля.
Это наконец-то пришло отрезвляющее и болезненное осознание того, что этот мужчина все знал. И умел. Мастерски. Как надо. И как не надо тоже, черт его побери!
Что я могла ему противопоставить?
Он совершенно точно вознамерился превратить мое собственное тело в свое смертоносное оружие. Сделать его моим предателем. Заставить его играть с ним в одном ворота. Против меня!
И вот я сидела перед ним. Такая уязвимая. А он совсем не торопился меня убивать.
Наоборот!
Его губы скользили по моим ногам. Медленно. Осторожно. Но настойчиво. Где-то он оставлял влажный след на моей коже лишь одним языком. Где-то прихватывал ее до дрожи зубами. Где-то уродовал засосами, отклоняясь и любуясь тем, как он метил меня.
– Я вас ненавижу! – прошептала я, когда его пальцы подцепили резинку моих трусиков.
– А я от тебя с ума схожу, Настя, – оскалился он, полируя меня совершенно невменяемым взглядом.
– Вы мне противны! – всхлипнула я вопреки своей воле и слепому желанию не показывать свою слабость. А еще его превосходство надо мной.
Вот их с тихим шелестом стянул с меня Сергей, проводя горячими ладонями по моим бедрам. И снова так нежно. Так трепетно. Так, будто бы ему было важно, что я почувствую после этого откровенного надругательства над моим телом.
Но этому человеку было в высшей степени индифферентно то, что я чувствовала. Он лишь улыбнулся мне нагло. А затем подмигнул и, глядя мне в глаза, наклонился, проходясь языком по тонкому хлопку у меня между ног.
– Это все временно, девочка моя...
А затем он потянул на себя мое нижнее белье. Медленно. Издевательски. Сантиметр за сантиметром. Как мучительный ритуал разворачивания подарка, который я совсем не желала ему дарить. И когда он окончательно стянул с меня трусики, то еще шире развел мои ноги, смотря прямо туда.
Первым.
Он буквально жрал меня взглядом. Игнорируя мой стыд. Совершенно забивая на мою боль. Посылая к черту все мои мечты и веру в чистую, настоящую любовь. А не вот в это все дерьмо – где правит лишь похоть, деньги и непомерная власть одного человека над другим.
В нечестном поединке, где в одном углу ринга стояло его удовольствие, а в другом – моя гордость, я феерически проиграла.
В сухую...
И теперь он, как победитель, рассматривал меня потемневшим взглядом.
Дышал тяжело, будто бы пробежал многокилометровый марафон.
И абсолютно точно не планировал тормозить.
– Боже, какая же ты красивая... – прошептал он и подался ближе, громко сглатывая и облизываясь.
А у меня внутри все задрожало в протесте.
Но что я могла?
Ничего...
Только закрыть лицо ладошками и терпеть.
Он чуть толкнул меня в плечо, заставляя опрокинуться на кровать спиной. А затем подхватил меня под задницу и рванул на себя. Повел носом по внутренней стороне бедра и до самого моего сокровенно места.
Жадно втянул в себя мой запах и застонал.
– Пиздец, Настя! Просто пиздец...
А в следующее мгновение поцелуи обожгли меня. Влажные. Развратные. Язык и губы жалили меня, как зловещие змеи, отравляя меня смертельным ядом.
А затем пальцы прикоснулись ко мне там.
Боже!
Они развели складочки в стороны. Натянули их до предела.
Чуть подули.
А затем язык скользнул по какой-то точке, которая высекла из меня первую искру. И вместе с ней из глаз моих выкатилась огромная, соленая слеза. Грудь заходила ходуном. Ревущая безысходность придушила меня до черных мушек перед глазами.
И не оставила никакого выбора.
Он продолжал глумиться надо мной, пока я кусала свои кулаки.
Он целовал меня там. Медленными кругами. Длинными касаниями. Легкими толчками. Настойчиво.
А я под ним дрожала от ужаса. От той подлой, обидной волны, что все-таки поднималась из глубин моего тела, предавая меня.
Мою гордость.
Мою волю.
И этот монстр, что насиловал меня сейчас, совершенно точно понимал, на что именно меня обрекал.
Он ведь знал, что тело не ведает морали. Не судит о любви или ненависти. Оно банально чувствует, и от этого никуда не деться. Тело – всего лишь машина, слепая и примитивная, реагирующая на простые движения.
Как смех во время истерики. Ступор, когда нужно бежать со всех ног. Или слезы во время счастья.
Это рефлексы и защитные реакции, которые не дают скатиться в глубокую кроличью нору, из которой уже невозможно выбраться. Когда общество давит такими неоспоримыми доминантами, как «ты сама виновата, ты хотела, ты скрыто согласилась на все».
И я себя за это прямо сейчас ненавидела!
Но ничего не способна была поделать с простой и неоспоримой физиологией, автономными рефлексами.
Мой мозг вовсе горло орал «нет!» А клитор все равно реагировал на то, как качественно его вылизывали. Ласкали губами и языком. И он, несмотря ни на что, набухал. Выделял смазку. Заставлял мои внутренние мышцы сокращаться. И ему было плевать на то, что так делать категорически нельзя.
А я беззвучно ревела.
Корчилась от стыда.
Врезала себе по лицу, но не добилась ровным счетом НИЧЕГО!
Я польхала, презирая свое тело за то, что оно делало со мной. И всхлипывала, понимая, что Сергей вознамерился полностью опустить меня на дно. Да там и утопить в затхлом болоте безнадежности перед его волей.
И желаниями.
– Охуеть! Какая же ты горячая, Настя...
Ему чертовски нравилось то, как он меня ломал.
На живую...
А в следующее мгновение он оторвался от меня, в последний раз проходясь кончиками пальцев по мокрым складочкам. Я тут же свела ноги и испуганно отползла к изголовью кровати, глядя на него затравленно.
Но в оглушающем ужасе не могла отвести от своего насильника глаз.
А он никуда не торопился. Он поднялся надо мной и принялся неспешно раздеваться.
Растегивал рубашку, не отводя от меня горящего, похотливого взора.
Пуговицы уходили одна за другой, открывая полоску загорелой кожи. Он откинул ненужную тралику в сторону, и я увидела обнаженную грудь с четко очерченными мышцами, которые угрожающе перекатывались при каждом его движении.
Он был преступно красив.
Словно бы вылепленный рукой безумного мастера: четкие кубики пресса, косые мышцы, тонкая дорожка темных волос, уходящая под ремень. Бицепсы. Трицепсы. Косая сажень в плечах. Руки все в приступающих венах.
Сплошной рельеф. Сила. Мощь. И животный магнетизм, от которого меня глушила паника.
А дальше щелкнул ремень.
Этот звук, словно плеть высек кровавый след на моем истерзанном и напуганном сердце.
Брюки медленно сползли вниз, открывая вид на длинные, крепкие ноги.
А затем он в одно движение стащил с себя боксеры.
А меня окончательно убило от внутренней и бесконечной боли.
И стоп-краны сорвали...
– Сергей! – закричала я в голос, выставляя в защитном жесте перед собой ладони, чувствуя, как слезы катятся по щекам. – Я согласна! Я согласна, слышите? Свидание хотите? Хорошо! Пусть оно случится! Ресторан, парк, кинотеатр. Как скажете!
Всхлипнула надсадно. Подавилась прогорклым комом и снова торопливо затараторила, преследуя только одно: заговорить ему зубы и сбежать отсюда так далеко, что он никогда меня не отыщет.
Никогда, черт его раздери!
– Я все сделаю, Сергей! Я все для вас сделаю. Клянусь! Только прошу – не так. Не так, пожалуйста...
И пропустила судорожный вздох, видя, как на его обманчиво прекрасном лице расцветает победная улыбка.
Наглая.
Хищная.
Издевательская...
Настя
Но с чего я вообще взяла, что этот монстр удовлетворился бы моей абсолютной и безоговорочной капитуляцией? С чего я решила, что он отпустит меня после того, как полностью унизил?
Ну вот почему я такая наивная дура!
С какого перепуга я возомнила себя той, кто может переиграть этого зарвавшегося и пресытившегося паука?
– Свидание? – тихо переспросил он вкрадчиво и даже льстиво, и в голосе его сквозила почти ласковая насмешка. – Я не ослышался, Настенька?
– Нет, – прохрипела я.
– Как интересно...
– Пожалуйста...
– А разве это не оно? Посмотри... Я... И ты уже голая... Неужели нам нужно еще что-то, кроме того, что уже есть сейчас?
Боже!
Он сделал шаг ближе.
Я инстинктивно сжалась у изголовья, прижимая колени к груди, словно бы это могло как-то защитить меня. Уберечь от неизбежного.
И слезы все-таки обожгли щеки, срываясь с ресниц. Горькие. Но такие бесполезные. Кого я здесь собралась ими разжалобить? Уж точно не это чудовище...
Сергей опустился на край кровати, упираясь в него коленом. Матрас прогнулся под его весом. А я вздрогнула всем телом и судорожно всхлипнула.
Но ему было глубоко плевать на мои печали. Он протянул руку. Медленно. Кончики его пальцев коснулись моей лодыжки. Сомкнулись вокруг нее и с силой потянули. Пока я не оказалась лицом к лицу со своим палачом.
Глаза в глаза.
Его – торжествующие и безжалостные.
Мои – пустые и напуганные до слез.
Сергей подушечкой большого пальца стер влагу с моей щеки. Я дернулась, но он не дал мне возможности отстраниться. Его большие ладони скользнули к подбородку, заставляя поднять лицо и снова посмотреть на своего насильника.
– Не плачь, малышка, – сказал он тихо. Почти нежно. Ласково. Словно бы я была ему бесконечно дорога, нужна и важна.
Но это был чистой воды жестокий камуфляж. И я его еще сильнее за него возненавидела. Потому что в янтарных глазах я разглядела его истинную сущность: этот мужчина не испытывал вины, сожаления или жалости ко мне. Только спокойный триумф и голод, ради удовлетворения которого он был готов пожертвовать моей гордостью.
А мне дышать стало физически больно, так придавила паника.
Потому что прямо сейчас, глядя на меня с улыбкой, Сергей мягко, но настойчиво разводил мои колени в стороны. Гнул меня по своему желанию, как куклу. И сколько бы я ни сопротивлялась ему в отчаянии, он все равно добился своего.
Я оказалась перед ним в унизительной позе: на спине и с раздвинутыми ногами, а мои руки капитулировали, беспомощно упав вдоль тела.
И мне только и осталось, что таращиться на него поплывшими от ужаса глазами.
Я видела его всего. Высокого, сильного, тугого. И его член я тоже видела.
Боже...
Он был огромным! Длинным. Толстым. Обвитым набухшими венами. И на самом кончике красной пульсирующей головки блестела капелька смазки, как отчетливое доказательство, что он уже не повернет назад.
Сердце при виде этого ужасного орудия пыток рванулось из груди и напрочь забило мне горло, мешая вдохнуть живительный кислород. Я в панике затрясла головой, не понимая, как он вообще поместится во мне.
Да он же меня просто порвет.
Сломает!
Тело тут же скрутила болезненная судорога, а кишки свернулись морскими узлами. Меня от макушки до пят обсыпало липкими, колющими мурашками. И в голове раненой птицы билась доводящая до ступора мысль:
«Все! Это конец. Он меня возьмет. Прямо сейчас...»
Я искренне презирала его в этот момент. Каждой клеточкой своего тела. Ненавидела его за абсолютную над моей власть. За силу, против которой я ничего не могла сделать. За эту гипертрофированную и очевидную красоту, которая была лишь маской для бездушного монстра. За то, что он собирался испачкать меня собой.
Господи...
Когда он коленями развел мои ноги еще шире и устроился между них, я не выдержала. И сорвалась в истерику. Подняла руку и аккумулируя все свои силы, врезала ему по лицу.
Наотмашь.
Бам!
– Ты – подонок! Ничтожество! Думаешь, раз у тебя есть власть и деньги, то тебе все можно и все доступно! Что ты можешь купить все? Ни хрена! Ты понял? Боже, да меня тошнит от тебя! Вот настолько ты жалкий!
Но Сергей в ответ на мои вопли только улыбнулся шире. А затем резко подался ближе и полностью накрыл меня собой.
– Ненавижу тебя, ублюдок!
Я зарычала, зажмурилась и заколотила по нему кулаками везде, где только могла дотянуться. Вцепилась в холеное лицо, пытаясь вырвать ему кусок мяса. Но монстр лишь усмехнулся и с каким-то больным восторгом выдохнул в мои губы:
– Кошка моя дикая. Пиздец, как меня от тебя штырит...
И тут же завел мои руки мне за голову, да там зафиксировал жестко, удерживая их за запястья.
А в следующее мгновение его рот накрыл мой, а вторая рука жестко надавила на скулы, чтобы я впустила его язык внутрь себя. И когда это случилось, я в диком протесте замычала и забилась под ним оголтело.
Боже!
Он же насиловал мой рот! Жадно. Жарко. Совершенно непристойно. Накачивал меня под завязку своим вкусом и запахом. И я бы рада была, если бы от него разило гнилыми зубами и тухлым чесноком, но, увы...
На вкус Сергей был, как сладкая перечная мята с ноткой дыма и терпкого виски. А пах...
Он пах чистотой. А еще теплым деревом, фруктами и бергамотом. И этот аромат будто бы обкуривал мои мозги, заставляя их одновременно глушить, но в то же время еще больше паниковать. Потому что я понимала, что это меня рвало на части уже даже не человек, а волк в овечьей шкуре.
И я еще трепыхалась и билась в его руках, но слишком быстро выдыхаясь. Но он не спешил. Он ждал, когда я сломаюсь и окончательно обессилю. И он все целовал меня и целовал. Вылизывал рот языком, легонько прихватывал зубами губы и тут же втягивал их в себя.
И снова по новой. То нежно. То одержимо. То глубоко. То ласково.
Пока я не выдохнулась под ним. Пока совсем не разбилась. Вдребезги.
Вот тогда-то он и перешел к заключительной части издевательств надо мной. Он отпустил мои руки и спустился вниз, принимаясь снова играть с моей грудью. Горячим влажным кольцом накрывал мои соски, покусывал их зубами, пощипывал. Растирал. Сводил до предела полушария вместе и вверх.
