Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)
И бесповоротно.
Мы какое-то время еще посидели с Лиссом в ресторане. Он планомерно накачивал себя сорокоградусным пойлом, попутно решая, кого сегодня будет трахать: сисястую Олю или губастую Вику. Остановился на длинноногой Полине. Но я даже слова ему по этому поводу не сказал. У мужика вот уже месяц, как наблюдался траур. Он информацию, что я собираюсь жениться, худо-бедно обработал мозгом только пару дней назад. До этого вообще не врубался, что вокруг него происходит.
И все потому, что его, типа как любимая женщина родила от другого мужика. И не абы как, а будучи предельно счастливой в браке. Я Лисса за блядство не осуждал, ибо хорошее это, в общем-то, было дело. Но вот это ванильно-слоняное дерьмо, что Игнат себе вообразил, насчет любовных любовей – это он зря.
Я в подобную злобучую чушь ни капельки не верил.
Потому что чувство это было каким-то светлым, что ли. Чистым. Теплым. А с нами, погрязшими во вседозволенности, пороке и разврате, это все никак даже близко не монтировалось. Неспособны мы были на любовь. На обладание – да. На доминирование – да. Но не более.
Даже сейчас, если отмотать время назад и спросить, как бы я поступил в ту памятную ночь, когда ко мне привезли Настю, словно овцу на заклание? То я бы ответил, что все равно бы ее трахнул. Потому что она родилась, чтобы принадлежать мне.
Я так решил. И так будет.
Вот. И. Все!
– Пожалуйста, будь огурцом завтра, ладно? – усадил я в машину с трезвым водителем своего изрядно накидавшегося друга, но Лисс только пьяно икнул и сунул мне под нос смачный «фак».
Я же пожал плечами и поехал домой. К своей Кукле.
У нее сегодня было тоже вроде девичника. Она встречалась, как я понял, с единственной своей подругой, с которой некогда проживала в задрипанной общаге. Вроде бы они уже должны были разбежаться. Но все же я решил не портить девоньке малину, и заранее ее набрать, чтобы узнать, как там у нее дела.
И тут же словил волну охуительно приятных мурашек по телу, когда услышал в трубке ее бархатистый голосок. Глаза прикрыл и до скрипа вцепился в оплетку руля, ощущая, как каждый нерв в теле завизжал дурниной, требуя близости с этой девушкой. Рецепторы заскулили, истосковавшись по ее простому, но такому нужному мне запаху. По сладости ее нежной, шелковистой кожи. По прямому вкусу ее губ.
Пиздец.
Мне нужно было скорее к ней. Прямо сейчас!
– Что? – прохрипел я, в моменте догоняя, что ни слова не понял из того, что Настя мне только что сказала. Я просто перся от звука ее голоса, как прыщавый школот.
Дожился...
– Спрашиваю, скоро ли ты приедешь?
– А ты соскучилась по мне? – словил я за ребрами жаркую судорогу какой-то тупой надежды на чудо.
Напрасно.
– Тут в центре дороги все перекрыты, Сереж. Время ожидания такси от получаса, да и то никто не берет заказ. Как прокляли, честное слово.
– А зачем тебе такси? – отчаянно затупил я.
– Кате домой надо.
– Водителя попроси, он ее отвезет, – отмахнулся я, разворачиваясь через двойную сплошную, чтобы скорее добраться до своей девочки, прижать ее к себе, сладко выебать и наконец-то выдохнуть от сытости и облегчения.
Скучал же весь день, ну!
– Сереж, ты его отпустил на выходной сегодня. Забыл?
– Блядь, – едва ли не простонал я, потирая переносицу.
– Катя может остаться в гостевой...
– Нет, – жестко отрезал я.
– Но...
– Я отвезу ее. Пусть будет готова через десять минут.
– Спасибо, Сереж.
– Не за что, моя хорошая, – и отключился.
А спустя положенное время в тачку ко мне села девушка. Та самая, что я видел всего лишь пару раз в жизни и почти стер ее образ из своей памяти. Она пахнула на меня мятным леденцом с привкусом игристого вина, улыбнулась от уха до уха, а затем с придыханием выдала:
– Сережа, вы такой галантный мужчина. Примчались в ночи и спасли меня. Я теперь перед вами в неоплаченном долгу. Просите, что хотите...
Я скупо улыбнулся. Покачал головой. А затем сорвался с места и погнал, на ходу кивая на ремень безопасности.
– Пристегнись.
– Пристегнуться? – невинно захлопав ресничками, пропела девочка.
Я же поджал губы, четко понимая, что будет дальше. И не ошибся. Потому что слишком хорошо знал, как устроен этот ебучий, прогнивший до мозга костей мир.
– Если я пристегнусь, Сергей, то как же я тогда смогу сладенько вам отсосать, м-м? Неудобно ведь будет...
Проворковала она мне на ухо. Лизнула мочку с оттяжкой. А затем уверенно расстегнула молнию на моих брюках.
Сергей
Я резко свернул в ближайший дорожный карман, а затем максимально ласково коснулся девичьей скулы, повел по ней пальцами, чуть грубее сминая губы так, чтобы показались ряды зубов. Как у лошади, которую проверяют на аукционе.
– Напомни, как зовут? – протянул я, спускаясь ладонью на шею и сжимая ее ласково, но настойчиво.
И все это пока рука подруги моей будущей жены шарила у меня между ног, ритмично наглаживая мой член через ткань боксеров.
– К-катя, – с придыханием произнесла девушка, медленно облизываясь и чуть закатывая глаза, будто бы даже вот это невнятное тисканье приносило ей небывалое наслаждение. А может, так оно и было?
Хуй его знает.
Лимиту не разобрать. Многие рады раздвинуть рогатку за последний айфон или даже «цезарь» в мишленовском ресторане.
– Катя..., – перекатом на языке произнес я ее имя и еще шире улыбнулся, переходя к следующему своему вопросу. – Что делать будем, если мне не нравится твое имя?
– Что? – взгляд девчонки непонимающе поплыл. Она моргнула и дернулась, но я лишь сильнее сжал ладонь на ее шее.
– Светой будешь?
– Я...
– Или Мариной?
– Сергей, я не понимаю...
– А что тут понимать, Катя? Я говорю: уебищное у тебя имя. Смотрю, у меня даже хер на него не встаёт. Надо с этим срочно что-то делать, если ты хочешь сладенько мне отсосать. Ну, есть варианты?
Конечно, варианты были. Просто овердохуя!
– Света – нормально. Марина – ещё лучше. А вообще, зовите, как хотите.
– Супер, – второй рукой надавил на её скулы, с силой, заставляя открыть рот.
До моего паха в таком положении она уже не доставала, только скребла ноготками мне грудь и тихо не в тему постанывала. Ебаный стыд!
– Сиськи покажешь?
– Да...
– Давай.
Руки потянулись к длинному ряду пуговок на платье, пока не расстегнули их все, приоткрывая вид на затянутые в гипюр полушария, на которые я даже не посмотрел. Я жестко гипнотизировал блядские, совершенно перекрытые глаза этой сучки, и пытался переборот желание сдавить её шею до характерного хруста.
Сильно.
– Молодец, – усмехнулся я.
– Нравится?
– Очень. Теперь приподними платье и стяни с себя трусы. Так, чтобы я все видел.
– Сергей..., – заблеяла девица.
– Делай.
И она сделала. Раболепно торопясь услужить. Задрала подол платья до пупа и приспустила белье до середины бедра, раскорячиваясь, в надежде показаться мне соблазнительной. Чтобы именно ее злобучий тухлый пирожок я взял с полки.
За что? Ну, сейчас узнаем. Хорошо ведь сидим, верно? Чего бы не поболтать, да?
– Умничка, – тихо хохотнул я, медленно и безэмоционально скользя взглядом по расслабленной девице. Молодая ведь еще совсем, в самом соку. И, наверное, можно было бы в пылу праздной скуки натянуть ее разок, другой.
Но...
Нахуя козе баян, верно?
– Итак, Света, давай, рассказывай, что хочешь за то, чтобы я в тебя своим членом потыкал, м-м?
– Сергей...
– Отвечай, блять, – встряхнул я ее за шею, и та тихо пискнула, испуганно прикрывая веки.
– Ну, я думала, что Настя скоро станет непригодной для секса. И я...
– И ты вызвалась подруге помочь?
– Типа того, – облизнулась она и стрельнула в меня глазками.
– Дальше...
– Вы щедрый мужчина, я знаю.
Но не долбаеб же.
– Я вопрос задал: что ты хочешь?
– Благодарности.
Охуеть.
– Ну, спасибо, Света – такая благодарность сгодится?
– Нет.
– Нет, – рассмеялся я тихо. – Бабла захотелось легкого?
– М-м...
– А как же Настя?
– Она ведь не узнает. А я ни на что не претендую. Просто секс – ничего более.
– Ты правда искренне веришь, что мне нужен ПРОСТО секс, детка? – грязно осклабился я.
– Ну а дальше уже, как пойдет, – едва слышно выдохнула она.
– Рассказать, как может пойти, Света? – жестко осклабился я.
– Ну...
– У меня есть друг – такой же, как и я, богатый и отбитый на всю голову дядька. И я могу прямо сейчас отвезти тебя к нему, где мы в два ствола все твои дырки весело и задорно порвем к хуям, а потом выбросим в ближайшей подворотне просто потому, что с такими просроченными блядями именно так и нужно поступать.
Девка дернулась. Сильно. Мигом оценила весь цимес ситуации и попыталась натянуть трусы на свой тощий зад, но я с силой лупанул ее по рукам.
– А, ну сидеть, блять.
– Сергей, пожалуйста..., – ее зрачки расширились, а грудная клетка заходила ходуном от страха.
Но как же мне было плевать на ее печали. Эта пизда с ушами просто взяла и перешагнула через дружбу во имя иллюзорной жизни, которую ей даже никто не предлагал. А теперь трясется, как Каштанка, которую хочется снова и снова пинать, пока она в жалобном скулеже не сдохнет.
Сука!
– Ну же, моя хорошая, продолжай.
– Пожалуйста...
– Дальше! – тихо, но угрожающе гаркнул я, и эта идиотка все-таки расплакалась, некрасиво шмыгнув носом.
– Простите меня! Я не хотела.
– Когда извиняешься, Света, надо быть искренней, а не пиздеть на каждом шагу. Не хотела она. Давай сначала, и чтобы я поверил тебе.
– Боже, извините меня! – уже в голос разревелась эта дрянь. – Просто я думала... Я думала, что...
– Что я похотливый еблан, и у меня встает на каждую текущую от моего бабла щель в радиусе видимости, так?
– Да..., – заскулила она.
– Так, со мной разобрались. А про Настю ты, что думала? Что она деревенская лохушка и не заметит, что ее заклятая подруга вылизывает мой уставший и потный после трудового дня член, так?
– Господи..., – взвизгнула эта блядина и снова попыталась дернуться из моего хвата, но только захрипела и сникла, понимая, что я просто придушу ее тут к чертям собачьим. И все.
– Отвечай!
– Простите!
– Тупая пизда, – зло выплюнул я, а затем быстро застегнул на себе штаны, отпустил девку и максимально поспешно вышел из тачки. А там уж дернул ее из салона в шокированном и все еще расхлестанном виде: трусы на себе она поправить успела, а вот сиськи все же выглядывали наружу.
По хуй.
Как есть я просто стряхнул ее на тротуар, выкинул туда же и ее дерматиновую сумку. А затем тихо процедил:
– Рассказать, что с тобой будет, если ты вздумаешь открывать рот там, где не следует?
– Нет, – в отчаянии затрясла головой девица.
– Отлично. Ну и последнее: надеюсь, до твоих прокисших мозгов дошло, что подруги у тебя больше нет и завтра на нашей свадьбе никто не расстроится, когда ты не придешь?
– Да.
– Супер, – кивнул я и вернулся в тачку, игнорируя жалобный плач, что бился мне в спину.
Вообще насрать.
А дальше я вдавил педаль газа в пол, развернулся через две полосы и погнал назад. К Насте. Но сразу в квартиру не поднялся. Зашел в настройки автомобиля и скинул себе файлом то, что последние несколько минут писал диктофон.
Ничего блюрить не стал. Смысл?
Моя Кукла и так в курсе какой я.
А вот насчет подружки глазки надо было раскрыть максимально быстро. Да, болезненно. Но, а кому сейчас легко? Этот мир полон дерьма.
Спустя минут десять я уже переступал порог нашего с Настей дома. Она встретила меня такая до боли красивая, что я на секунду потерялся во времени и пространстве, просто смотря на нее во все глаза и забывая собственное имя.
За ребрами будто бы в моменте все раскурочили, и теперь там зияла какая-то черная, пугающая меня до усрачки пустота.
– Так быстро управлялся?
– Угу, – кивнул я, неосознанно делая шаг к ней ближе, а затем сгребая ее в объятия и чувствуя, как пах опаляет знакомая, бурлящая, полыхающая огнем тяжесть.
– Сереж...
– Поговорить надо, – подхватил я Настю на руки и двинул вглубь квартиры, негодуя оттого, что она до сих пор весила не больше пушинки.
Маленькая моя.
– О чем?
– О неприятном...
Ссадил ее на диван, а затем без лишних сантиментов и расшаркиваний включил запись на телефоне, что перекинул со стационарного диктофона в автомобиле. И по комнате разлился тошнотворный диалог между ее личным монстром и ее предательницей. Я заставил Настю слушать до самого конца, а затем держал вырывающуюся из моих рук девушку до тех пор, пока она не проревелась и не стихла.
И только потом подхватил ее снова на руки и понес в постель, чувствуя какой-то мазохистский кайф от того, что в системе координат моей Куклы теперь остался только я.
Я один.
Глава 30 – Навсегда?
Сергей
Свадьба получилась именно такой, какой я ее себе и представлял – безупречной, дорогой и залитой толстым слоем столичного пафоса.
Настя назвала бы ее до тошноты фальшивой.
А я ликовал. Перся. И не мог потушить в глубине своей черной, изъеденной вседозволенностью души адский огонь больного триумфа оттого, что наконец-то эта девушка абсолютно полностью стала моей.
Она была прекрасна.
Высший бал, черт возьми!
Живот за две недели так и не появился толком. Обозначился, но удачный фасон платья его полностью скрыл от посторонних глаз. Моя Кукла все еще была миниатюрной, стройной и недостижимо притягательной. В ее холодных, голубых глазах по-прежнему плескалась тихая ненависть, но манящие губы так сладко улыбались для всех собравшихся на этом празднике ублюдков. В том числе и для меня.
Для монстра, который ее принудил, обрюхатил и заставил с высоко поднятой головой носить мою фамилию. У нее дрожали губы, когда я надевал на ее тонкие пальцы массивное обручальное кольцо. А я с ума сходил от извращенной, грязной, болезненной радости, что навечно приковал к себе девятнадцатилетнюю девчонку, без которой мне почему-то было трудно дышать.
И это было охуенно!
Сделать эту гордую, ледяную, сломанную мной девочку своей собственностью.
Все! Настя стала госпожой Панариной. А я скрепил наш союз долгим, жадным, почти грубым поцелуем. А она не отстранилась и даже не дернулась. Лишь вцепилась в отвороты моего смокинга своими тщедушными ручками и жарко мне ответила. Будь она понимала, что все – назад дороги уже не будет.
Есть только я.
Ее муж.
Ее чудовище, которое ей придется полюбить.
– Ладно, чувак, колись, сколько ты вбухал во всю эту бессовестную, буржуазную роскошь? – толкнул меня в плечо мой двоюродный брат, покрутив указательным пальцем в воздухе и имея в виду, скорее всего, старинный, но роскошный особняк в Подмосковье, эффективное убранство зала, заморские деликатесы и высокоранговых знаменитостей, которые развлекали публику в количестве трехсот приглашенных.
– Когда тратишь деньги на женщину, от которой штырит, количество нулей не имеет значения, Дима, – пожал плечами, наблюдая за тем, как моя жена танцует вместе с гостями.
Настя вообще ни разу не растерялась. Кивала всем и каждому уверенно и с видом хозяйки положения. Смотрела прямо и глаз не отводила, когда ей задавали не совсем удобные вопросы. И улыбалась лучезарно, доказывая всем вокруг, что у нее был выбор.
И он пал на меня.
– И все же? – не унимался Борзов.
– Дохуя, – подмигнул я парню. – Такой ответ устроит?
– Сука, – нервно облизнулся брат и скривился, резко меняя тему на более ему интересную, – Ковалевский свою дочь пасет, как зеницу ока. Я только подойду, и он тут же ее уводит. Уже лично к нему подался, на танец ее пригласил и получил категоричный отказ.
– Дим, твоя репутация бежит впереди паровоза, – сочувственно похлопал я брата по плечу.
– Э-э, я хороший мальчик! – дурашливо скорчил гримасу Борзов.
– Ебарь ты, Дима, – хмыкнул я и добавил. – Ебарь-террорист.
– Чья бы корова мычала, да, Серег? – приобня меня за плечо Лисс, хитро подмигивая, и тоже впился в наш разговор. Прищурился. Кивнул в сторону моей Насти и многозначительно выдал. – Вангую, мужики: новоиспеченная госпожа Панарина вот-вот заведет максимально близкое знакомство с Алисой Ковалевской. Глядите, как они вместе задорно отплясывают, м-м. А потому, Димасик, ты осади пока подкатывать к девице свои неугомонные шары. Сильно не продавливай ее несговорчивого отца, а лучше вообще не рыпайся. А потом через подружку зайди и сыграй козырями. Ну а дальше не мне тебя учить, как баб трахать.
– Серег, а ты в свадебное путешествие надолго уезжаешь? – глянул на меня вопросительно Борзов, но снова тут же ввинтился влажным взглядом в стройную, миловидную блондинку.
– На месяц.
– Блин, мне быстрее надо, – поджал губы брат.
– Сильно надо? – заржал Игнат и я вместе с ним.
– Сильно, – рубанул парень, а мы ему только кивнули и почти в унисон выдали.
– Тогда удачи тебе.
– Мне она не нужна, – бравурно отдал под козырек Дима и залихватски стряхнул с плеча невидимую соринку.
А я усмехнулся и снова ввинтился воспаленным, одержимым взглядом в свою жену, про себя думая, что когда-то был таким же самоуверенным засранцем, как и брат. И искренне верил, что Настя спелой грушей упадет мне в руки, стоит мне ее лишь поманить. Падали все, но только не она.
Эта девушка до сих пор парила где-то на недостижимой от меня высоте, а я все не понимал, как к ней подступиться. Просто потому, что теперь четко знал: ее покорность обманчива, ее улыбки фальшивы, ее уступчивость лишь фикция.
И только оргазмы были настоящими.
А это значило лишь одно – в ее голове все еще ярким цветом цвела непоколебимая надежда на то, что она сможет меня переиграть. И уничтожить. Я был уверен, что ни хена у нее не выйдет. Но сама суть меня перекручивала в своих шипастых жерновах.
Я ее не доломал.
Моя. Но не моя Кукла.
Что было дальше? Да все своим чередом. В огромной, украшенной живыми цветами зале пела какая-то популярная певица, после нее выступали знаменитые комики. Гостям перло. Они аплодировали, звенели бокалами и кричали «горько», поднимая снова и снова тосты за счастье молодых.
Потом выкатили каких-то сумасшедших размеров торт, который мы вместе с Настей разрезали и немного испакали им друг друга на радость публики.
Было еще что-то, что я совершенно не запомнил. Какие-то зрелищные шоу, танцы и акробатические номера. Хуй его знает, что я там заказал. Я смотрел только на нее – на девчонку, с которой поскорее хотел остаться наедине. Я без конца и края смотрел на часы, раскаляясь добела только от того, что стрелки словно бы замерли на одном месте.
Все эти поздравления. Подарки. Смех. Пьяные выкрики. Все смазалось в какой-то непотребный гвалт, от которого меня спасали лишь грустные и пустые глаза Насти. А я все сжимал ее ладошку и твердил бесконечно, что все будет хорошо.
– Алиса, – кивнула она вдруг на девчонку Ковалевского.
– А что с ней? – нахмурился я.
– Что про нее скажешь? Мне можно углубить с ней общение или она тоже может покуситься на твой расчудесный член в яростных попытках запихать его себе в рот и сладенько отсосать?
– Настя, блять, – рассмеялся я, а жена закатила глаза.
– Отвечай.
– Можешь дружить.
– Точно?
– Точно, – кивнул я, прижимая к себе свою Куклу и облегченно выдыхая оттого, что она не стала зацикливаться на таком дерьме, как предательство этой ее Кати-Светы, – такие девушки объедки после подруг не подбирают. Это ниже их достоинства.
– Воспитание? – понимающе кивнула жена.
– Именно.
– Тогда я буду дружить. Она классная.
Последний танец мы танцевали под живой оркестр. Я держал Настю в своих руках, тянул носом ее нежный, чувственный запах и выдыхал, радуясь, что этот вечер почти себя исчерпал. Он был больше для нее. Я не понимал всей этой показательной шумихи. Люди жили вместе, трахались, ссорились и мирились, а потом зачем-то собирали толпу народа просто для того, чтобы всем объявить, что теперь они будут делать все то же самое, но уже со штампом в паспорте.
Охуети повод.
Но Насте я был обязан показать, что не просто её не стыжусь. Наоборот. Я горжусь, что она стала моей женой. Я пиздец какой счастливый, что это наконец-то случилось.
А потом было долгожданное прощание с гостями. На широкой мраморной лестнице моя мать обнимала не меня, а мою жену. Стискивала ее ладони в своих и что-то шептала ей на ухо, взволнованно дыша.
Я отвернулся, избегая смотреть на этот интимный момент, и обменялся с отцом насмешливыми, понимающими взглядами. Женщины...
Что с них взять?
Хлебом их не корми, дай из всего раздуть слона, натянуть на глобус несчастную сову и усложнить всем жизнь в радиусе взрыва ядерной бомбы. Это их призвание. Кто мы были такие, чтобы им мешать?
Когда с церемониями было покончено, мы с Настей сели в белоснежный вертолет, который доставил нас в аэропорт. Там мы пересели на мой Gulfstream, который уже ждал нас и был полностью готов к вылету.
А там уж я наконец-то впервые за вечер позволил себе искренне улыбнуться. И протянул руки к своей девочке.
– Ну что, готова?
– К чему? – дернула она вопросительно подбородком.
А я пожал плечами и подмигнул ей.
– Быть моей женой...
Сергей
– Не задавай вопросов, на которые бы ты не хотел услышать честные ответы, Серег, – переступила Настя с ноги на ногу и огляделась, избегая смотреть мне в глаза.
А я усмехнулся, видя, до какой степени она удивлена. М-да, прохудившийся кошелек и койко-место в задрипанной общаге – вот какой была ее убогая реальность до встречи со мной. Теперь же моя Кукла, еще вчера являвшаяся провинциальной лимитой, не могла поверить, что этот самолет доставит только нас двоих по индивидуальному маршруту.
И до сих пор злилась.
Как Кощей, чахла над своим горем. Никто не умалял того, что я поступил с ней, мягко скажем, гадко. Но, блять, не видеть и не оценивать очевидного, она ведь не могла. Особенно сейчас, когда у нее под сердцем рос наш ребенок.
Нет, разумеется, Настя уже пыталась показаться максимально уступчивой. Умная и хитрая, она с каждым днем улыбалась мне все ярче, но я на этом свете прожил достаточно времени, да и повидал многое, чтобы понять, что это просто мастерски отыгрываемый спектакль в мою честь.
Наебать меня какими-то дешевыми телодвижениями можно было бы лишь в одном случае – если бы я был героем какой-то сраной мыльной оперы, которая писалась бы лишь для того, чтобы порадовать обрюзгших домохозяек в бигудах.
Ну, камон...
Этот мир был устроен намного проще. Им правили лишь деньги, секс и чувство голода. И блять, это не я придумал. Это гребаная аксиома. Что же до любовных ласк? Ну, я за свою женщину порву любого, причем на мелкие лоскуты. И превращу ее жизнь в ад, если она не оценит те золотые привилегии, которые ей дает этот самый статус.
А дальше?
Ну, впереди у нас с Настей была целая жизнь. Еще успеем пободаться и узнать, кто кого переиграет. Незаменимых нет. Моя мать усвоила эту печальную истину слишком поздно.
Хотя... Кто ей виноват, верно? У баб это вообще старинная русская забава – выебываться до потери пульса, вопреки всему и назло только самой себе. Так что – пристегнем ремни и в путь. Если оба вместе не расхуяримся к чертовой матери – это будет долбанное чудо.
Дамы и господа, на этой минорной ноте «Голодные игры» объявляются открытыми! И, думаю, что это дело надо бы отметить.
Усадил Настю в ее кресло, а сам устроился напротив. Я заметил, что за весь вечер та почти ничего не ела. Скорее всего, на лютом нервняке. А потому уже сразу после взлета дал отмашку подавать ужин: икорный амюз-буш, тарталетки с черной икрой и фуа-гра, су-вид из японского голубого тунца и на десерт белый трюфель с мороженым.
– Все бы сейчас отдала, если бы мне дали просто тарелку борща с черным хлебом, салом, зеленым луком и чесноком, – выдохнула Настя, оглядывая разочарованно деликатесы перед собой.
Ну, кто бы сомневался.
Но я на эти слова только усмехнулся и хлопнул пробкой на бутылке Dom Pérignon. А затем поднял тост за нас и наше семейство, замечая, как в пустых глазах жены заискрилось знакомая мне ненависть, приправленная улыбкой и благодарным кивком.
До полного набора высоты мы еще сидели за столом. Настя лениво клевала закуски и раскрывала салат, съедая из него лишь половину ингредиентов. Я же завел разговор обо всем и ни о чем, в основном болтая о свадьбе и том, есть ли хоть что-то, что понравилось этой девушке, которой невозможно было угодить.
– Все круто, Сереж! Даже туфли на высоком каблуке и те побоялись тебя, и не натерли мне мозолей, – хохотнула жена. – Но три платья – это перебор.
– Думаешь?
– В следующий раз попробуй сам три костюма сменить.
– Следующего раза не будет, Настя.
– М-м..., – кивнула она и продолжила ковыряться в несчастном салате.
– Не кисни.
– Я давно уже смирилась со своей участью, Сережа, – резко вскинула она голову.
– Вот и умничка. Это ведь явно лучше, чем жить от зарплаты до зарплаты, ломая голову, где наскрести бабла на первоначальный взнос на ипотечную однушку, где-нибудь за МКАДом, да?
– Разумеется, – в упор встретила она мой прямой, чуть насмешливый взгляд, а затем вдруг присоединилась и выпалила, заливаясь румянцев возмущения и неприятия: – Твой этот брат тоже поступит, как ты, да?
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился я.
– Я видела, как он смотрел на Алису.
– Ну, Борзов ее хочет, – пожал он плечами и рассмеялся, – естественно, он будет на нее смотреть. Как считаешь?
– У нее, вообще-то, уже есть жених! И ей этот твой оборзевший Дима ни капельки не нравится, ясно? – с вызовом выпалила жена, а я откинул голову и захохотал в голос.
Боже, я обожал, когда она злилась.
– Настя, осади. Я тут совершенно ни при чем!
– Скажи ему, чтобы он ее не трогал. Она хорошая девочка, а он...
– Что?
– У него такой же взгляд, как у тебя! Как у зверя!
– Ужас, – покачал я головой.
– Я серьезно, Серег! Поговори с ним, пусть он угонит свое туловоице.
– Настя, – перестал я потешаться и сделал максимально серьезное лицо, – ты ведь не дура?
– Нет.
– Неужели ты думаешь, что в нашем с Борзовым случае, могут помочь простые разговоры за кашу манную и жизнь туманную?
И девочка тут же сникла. Потухла сразу. И голубые глаза заполнились грустью, вперемежку с усталостью. Потому что она все еще хотела верить в чудо – что женщина что-то решает в этом мире. А на самом деле все было до оскомины просто – это мы выбираем, оставляя их без выбора.
Волшебной пылью мужика не удивишь.
И я решил сменить тему нашей беседы, чтобы она не привела нас в тупик или первую супружескую ссору. Заговорил про ее самочувствие. И спросил, как бы она хотела назвать нашего ребенка.
– Если будет мальчик?
– Не будет, – решительно мотнула головой Настя.
А я повел пальцами по губам, скрывая усмешку, будучи почему-то уверенным, что в животе у жены растет именно мой пацан.
– Ладно, – кивнул я. – А если родится девочка?
И вот тут взгляд жены изменился. Потеплел. И улыбка ее вышла искренней, а в усталых голубых глазах я впервые увидел настоящее тепло.
– Я бы хотела назвать ее Кирой.
– Красиво, – хмыкнул я.
– Не будешь спорить? – прищурилась Настя.
– Не буду.
– Какой ты покладистый. Может, еще наконец-то скажешь, куда мы летим?
– Скажу, – кивнул я. – Мы на пути в Малайзию. Я планирую показать тебе Куала-Лумпур и Сингапур, возможно, еще Джакарту. А потом мы немножко пошляемся по различным топическим островам, объедаясь фруктами и безудержно трахаясь. А недельки через две махнем чуть дальше – на Фиджи, где и проведем остаток нашего медового месяца. М-м, что скажешь?
– Я не знаю, что сказать, Сереж, – тяжело вздохнула Настя, – это все еще слишком для меня.
– Тогда просто расслабься и получай удовольствие, – поднялся я с кресла и протянул жене руку.
Конечно, она тут же растеряла весь свой внутренний свет и крохотную ладошку в мою огромную вложила так, словно бы ее это сделать заставили под адскими пытками. Но ни слова не сказала. Пошла безропотно вперед, пока мы не замерли посреди спальни в хвостовой части самолета.
Именно там я и мечтал оказаться весь этот долбанный, суматошный вечер.
Мне было чертовски по кайфу стоять в темной комнате позади своей жены, вдыхать ее чарующий аромат, уткнувшись носом в ее в затылок, и вести нетерпеливыми руками по ее плечам. Перед выездом она переоделась в белоснежный брючный костюм, и сейчас я тратил все свои внутренние резервы, чтобы не вытянуть ее из него грубо и жадно.
Я буквально насиловал свои конечности, чтобы быть с ней нежным.
Но, блять, не получалось. Кажется, я с каждым днем рядом с этой девушкой все больше и больше сходил с ума. И потребность моя в ее теле не утихала. Наоборот! Лишь разгоралась сильнее и нещадно придушивала меня.
Вот и сейчас я не сдержался.
Дернул Настю на себя, и мы с искрами и тихими стонами впечатались друг в друга. А затем я повернул голову жены к себе и буквально смял ее губы в диком, одичалом поцелуе, торопливо и рывками расстегивая пуговицу на ее брюках.
Вжикнул ширинкой.
Сунул ладонь под ажурные трусики.
И тут же зарычал.
Пиздец!
Пиздец!!!
Она текла. Уже. Для меня...
Сергей
Строптивая, но страстная до невменоза. И я был готов побиться об заклад, что Настя вот за это меня и ненавидела больше всего: потому что ее тело было в восторге от моего и всего того, что я с ней делал. И лишь ослиное упрямство не позволяло этой девушке брать от жизни все и кайфовать на возможный максимум.
Хотя, казалось бы, да?
Кому она и что пыталась доказать? Я ее уже себе присвоил. А остальное? До лампочки! Это ведь нормально – ни в чем себе не отказывать. Но моя жена предпочитала упрямо напоминать себе, что я насильник и что крышесносные оргазмы со мной – это смертный грех.
Какая очаровательная чушь.
Какое разбазаривание впустую драгоценного времени...
Ведь чувственное тело было намного честнее. Мои пальцы мгновенно обволокло горячей, скользкой и такой обильной влагой. Я растирал ее по складочкам, давая Насте осознать, насколько легко я мог скользить по разбухшим лепесткам и погружаться в ее тесную глубину.
Она тут же всхлипнула, повела бедрами, а затем резко втянула воздух сквозь зубы и выгнулась просто потому, что я с силой надавил подушечкой большого пальца на ее клитор.
Замычала, маленькая.
Закатила глаза.
Красивая...
Моя!
Я никуда не торопился. Продолжал целовать ее взахлеб и растирал ее между ног. Но не настойчиво, а преступно неторопливо. Так, чтобы у моей жены окончательно сорвало крышу от страсти. Чтобы она не слушала нудных причитаний некогда поруганной гордости. Чтобы забыла про стыд. Чтобы парила со мной на одной волне.
И только тогда, когда дыхание ее сорвалось в сиплый стон, а тело мелко затрясло в моих руках, я и сам не выдержал этой пытки кайфом. Крутанул ее к себе и подхватил под задницу, а там уж завалил жену на широкую кровать и на пару секунд отступил на шаг назад, чтобы просто полюбоваться ее разнузданым видом.
Глаза пьяные от похоти.
Щечки раскраснелись.
Губы искусаны.
Грудь вздымалась часто-часто.
Белоснежная газовая блузка чуть задралась, оголяя гладкий животик с едва заметной выпуклостью, где рос мой ребенок. Соски топорщили тонкую ткань лифа и словно бы выпрашивали настойчивой ласки.
