Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)
– Я.
Кошмар! Как он сам себя не бесит?
– И зачем вы это сделали? – насупилась я.
– Ты вроде бы благодарить меня собиралась, а не вопросами пытать, – подмигнул мне Сергей, а я медленно выдохнула раздражение через нос.
Вот я дура! Надо было просто пройти мимо этого невозможного типа и отделаться сухим «спасибо». А там уж благословить его на новые бескорыстные подвиги, раз у него к ним такая непреодолимая тяга появилась.
Но выдала совсем другое, потому что, в отличие от некоторых, была хорошо воспитана.
– Сергей, примите мою искреннюю...
Но договорить я снова не успела. Мужчина вдруг кивнул на мои ладони, что я изо всех сил сжимала в кулаки, пытаясь обуздать свое раздражение от его неприятной во всех смыслах компании.
– Замуж вышла?
– Что?
– Насть, может, тебе не домой надо, а к лору? Серные пробки промоем. Что думаешь?
– Я не ослышалась? Вы реально сейчас это сказали? – скривилась я, а мужчина резко тормознул на запрещающем сигнале светофора, а затем откинул голову и в голос рассмеялся, демонстрируя свой идеальный белоснежный оскал. И адамово яблоко, что туда-сюда елозило по его шее.
Вот ведь как бывает, да? Его мама с папой так, наверное, старались делая этот шедевр мужской красоты, но все равно проиграли. Все это очевидное совершенство сдувалось, как воздушный шарик, стоило только немного с ним пообщаться.
– Да шучу я, Насть, – прекратил он хохотать так же внезапно, как и начал, а затем так тепло на меня посмотрел, что я в момент стушевалась. – Ты – милашка. А я в твоем обществе нервничаю, как пацан, пораженный твоей крышесносной красотой и равнодушием. Хоть бы улыбнулась мне разочек, чтобы у меня инфаркт от счастья случился, что ли. Но нет – все шипишь змеюкой и зыркаешь, как на врага народа. Немудрено, что из меня словесный понос льется. Прости.
И дальше покатил с невозмутимым видом.
– Так вышла или нет? – снова кивнул Сергей на мои ладони, а я поняла, что он спрашивает про кольцо, которое я забыла снять после смены.
– Какая разница?
– Никакой, – слишком жестко рубанул мужчина.
А у меня грудную клетку резко скрутило колючей проволокой страха – не продыхнуть. Потому, что я понимала: он не шутил. Ему действительно не было никакой разницы, кто там у меня в загашнике: муж или просто парень. Ему надо, и он всех подвинет.
Сереженька у нас к отказам не привык. Не барское это дело...
Настя
А в следующее мгновение мужчина снова нацепил на себя маску балагура и своего в доску парня.
– Максим мне подарил его, – провела я подушечкой пальца по ободку, ударяясь зачем-то в откровенность, – чтобы в ресторане не приставали посетители.
– Так себе защита, – пожал Сергей плечами, а я кивнула, признавая для себя тот факт, что таким архитекторам жизни, как этот человек, плевать на социальный статус понравившейся игрушки.
Они видят цель и не видят препятствий.
Какое-то время мы ехали молча. В салоне тихо играла очень красивая трансовая музыка, а я все пыталась подобрать нужные слова для этого мужчины. Благодарность – это, конечно, прекрасно, но...
Но, блин! Я не хотела быть обязанной такому человеку, как этот. Я верила в то, что бесплатный сыр ждет меня только в мышеловке. И вообще, не доверяла всем этим добрым дядям, жертвующим честно нажитое на благо сырых и убогих.
И вот роскошный автомобиль свернул во двор в квартале от моего общежития и замер. Двигатель заглох, а водитель повернулся ко мне, сканируя пустым и безучастным взглядом. Он ждал. А я решила быть честной.
– Сергей, не поймите меня неправильно, я благодарна вам безмерно за то, что вы помогли мне и моей семье в трудной жизненной ситуации, но..., – замолчала я, переводя дыхание.
Меня буквально расплющивала тяжелая энергетика этого человека, что сидел напротив меня и смотрел не мне в глаза, а на мои губы.
Вообще, не стесняясь.
– Но? – поторопил он меня.
– Но я не хочу быть вам обязанной. Максимум – должницей.
– А я разве тебе на этот счет что-то предъявлял, Настя? – вопросительно выгнул бровь Сергей, а я отрицательно качнула головой.
– Нет, но, пожалуйста, не надо делать из меня дуру. Я в манну небесную и добрых Дедушек Морозов давно не верю.
– И что ты предлагаешь? – медленно облизнулся мужчина, неторопливо скользя по моей фигуре липким взглядом.
А я ощущала, как под этим шквальным огнем его очевидного внимания у меня волосы встают дыбом! Жуть!
– Я вам все отдам. Если надо, то с процентами.
– С процентами не надо.
– Отлично, тогда я просто все отдам. Я хорошо зарабатываю в «Белом кролике» и чаевыми прилично получается поднять, особенно в выходные. Так что, думаю, не будет проблем рассчитаться с вами в самое ближайшее время.
– Год, – припечатал меня Сергей.
Блин...
Он прав.
– Год я буду мелькать в твоей жизни, Настя. Только представь...
Господи! За что?
– Да уж… – закусила я губу, понимая, что не вынесу этого. Да и с Максом проблем не оберешься, если он все пронюхает. Про то, что Сергей в меня вложился и в то, что я теперь ему должна по самые «не балуйся».
– Наверное, тебе этого совсем не хочется, да?
– Честно? – подняла я на него глаза.
– Ну же, удиви меня.
– Не хочется, – жестко припечатала я.
– Я так и знал, Настя. Именно поэтому все делал втайне, чтобы ты не подумала, что я преследую какие-то там скрытые мотивы. Купить тебя, к примеру. Или впечатлить. Боже упаси! Ты тогда сказала, что терпишь мое внимание лишь по острой нужде, и я решил помочь понравившейся мне девушке. Вот и все. Ну и немного вернуть себе очков в карм, коль подкатить к тебе не вышло. Лишь только выбесить на максимум.
– Вот как? – кивнула я, принимая его слова к сведению и понимая, что сама себе выкопала яму.
И уж было хотела свернуть лавочку, но тут уже Сергей феерически переобулся в воздухе. И фактически вынес мне мозги из черепной коробки.
– И я бы никак не дал о себе знать, Настя. Клянусь, что так и было бы. Я так и остался бы щедрым анонимом, стараясь держаться от тебя подальше, раз уж я тебе так противен. Но теперь, как отказать девушке, которая так жаждет отблагодарить меня за широту моей души? Никак. Даже не проси, уже не выйдет.
– Супер! – кивнула я. – Я могу вам переводить каждый месяц...
– Да не нужны мне твои деньги, Настя, – отмахнулся Сергей от моих слов, как от назойливых комаров.
А я ошарашенно на него воззрилась. И за секунду поняла, куда мы несемся на пятой космической скорости – в очередную, мать ее, задницу!
Ну какой же хитрый, изворотливый слизень, а! Да он просто развел меня, как лохушку!
– А что вам нужно?
И вот на этом самом месте мужчина растянул губы в поистине дьявольской улыбке, а затем сказал такое, от чего у меня челюсть хрустнула, в бесплодных попытках бахнуться на пол. Нет, я знала, что он гад, но чтобы до такой степени!
Сереженька пробил дно!
– Давай так: я могу еще целый год, под предлогом твоих финансовых обязательств передо мной, тебя домогаться, пытаясь соблазнить и склонить стать моей постоянной любовницей. Не потому, что козел, а потому что реально не в силах от тебя отказаться. Ты просто ходячее искушение для меня! Без шуток! Увидел – и пропал. Но я могу пойти на уступки и врубить режим «няшки». Я дам слово, что спишу тебе долги за отца и более никогда не стану отсвечивать в твоей жизни. Пуф – и магия, Настя!
Я одновременно воспрянула и разбился. А затем охрипшим, полным едкого сарказма голосом уточнила:
– И что же я должна буду сделать? Переспать с вами? Прямо сейчас раскорячиться на заднем сидении вашей расчудесной машины, да?
Он снова весело хохотнул.
– Настя, ну вот ты уже второй раз за день напрашиваешься на приключения. А я, между прочим, никак тебе на толстые обстоятельства не намекал. Ты все это сама своим милым ротиком озвучиваешь.
– Что вы хотите? – уперлась я рогом, вконец устав от этих словесных игр и его компании.
– Я хочу почувствовать, Настя, – чуть прикрыл веки Сергей, полируя меня из-под опущенных ресниц.
– Что именно?
– Твою любовь. Чтобы я в нее поверил. Будто бы нужен тебе, будто я – это все, что тебе необходимо в этой грешной жизни.
Чего? Он что совсем чирик-ку-ку, сиди-я-сам-открою?
– Я вас не понимаю, – развела я руками.
– Секс – это скучно и примитивно, Настя. А я хочу нечто большее, чем жалкое шорканье с девушкой, которая от меня ни капельки не прет. Другое дело поцелуй, девочка моя. Один настоящий поцелуй. Не более! И со мной будет покончено. Обещаю!
– Пф-ф-ф, – закатила я глаза, слушая этот бред.
А затем выпала в нерастворимый осадок.
– Если ты действительно хочешь этого, Настя, то согласишься. Если нет, то у меня будет шанс на то, что еще не все потеряно.
– Вы с ума сошли? – выдохнула я потрясенно.
– Нет, – подмигнул он мне плутовато. – Итак, твое решение?
Жесть!
Настя
Я фыркнула и не сдержалась. Хотя и пыталась, честное слово. Улыбнулась, провела по щекам пальцами, но все же откинула голову и рассмеялась, не веря, что все это со мной действительно происходит. Я думала, что такое только бывает в низкопробных мыльных операх.
А нет, поглядите-ка, и меня угораздило вляпаться.
– У тебя красивый смех, Настя, – потянул Сергей, а я уже перестала чему-либо удивляться.
– А у вас примитивное чувство юмора. Уж простите, за прямоту, – рубанула я как есть, уже порядком устав от этого марлезонского балета.
– Прощаю...
– Нет, ну реально? – развели я руками и скривилась. – Вы на таких серьезных щах мне про любовь и поцелуи задвинули, что я волей-неволей задумалась, нежели на всю эту чушь еще кто-нибудь клюет.
– Почему же чушь?
– Да потому что, Сергей! Вы, весь такой деловой и важный, напряглись, наверное, нехило, чтобы аж до сибирской глубинки добраться, а там уж стать добрым самаритянином, помогая моему отцу. И все ради чего? Ради поцелуя с какой-то там мной? Да я буду конченой дурой, если поверю, что на этом все ваши в мою сторону поползновения и завершатся.
– Моя ж ты хорошая, – медленно и хищно облизнулся мужчина.
А затем, играюще и глядя на меня в высшей степени снисходительно, прижал меня к ногтю и раздавил, как блоху.
– Ты, правда, такое о себе высокого мнения или просто прикалываешься? Реально думаешь, что мне баб в Москве не хватает, чтобы от души потрахаться, м-м? Или ты полагаешь, что раз ты брезгливо носом покрутила, забраковав мои подкаты, то остальные тоже все такие гордые и я совсем без сладкого останусь? Посмотри на меня, детка. Посмотри и ответь на вопрос: ты действительно считаешь, что мне нужно у кого-то что-то просить?
Вот же самоуверенная сволочь.
– Нет, ну это просто уму непостижимо, Настенька. Именно ты напала на меня с благодарностями, которые я даже не требовал у тебя и все ради чего? Чтобы обвинить меня в домогательствах, которые я элементарно не планировал? Ну это сильно! До такого даже бы я не додумался. Мое браво!
И в ладоши хлопнул, пораженно сверля меня своими янтарными, наглыми до безобразия зенками.
– Ну, все с вами понятно, – отвела я от него взгляд, чувствуя, что со мной, маленькой и глупой мышкой, забавляется зажравшийся кошак. И ведь не голодный, давно набил пузо деликатесами. Но и меня уже не отпускал. Сама ведь ему на глаза попалась.
А он это тут же подтвердил.
– Послушай, детка, давай перестанем ломать комедию на ровном месте. Нам ведь не по тринадцать лет, чтобы глупо хихикать и жеманничать, верно? Так что, не обижайся и не думай, что я хвастаюсь, но я на твоего отчима потратил по моим меркам сущие копейки. Честно, они для меня ничего не значат. Помог и помог девчонке провинциальной, с меня не убило. Благотворительность – слышала о таком? Но да, ты мне понравилась. Поэтому выменивать за мое добро поцелуй – это вполне себе справедливо. Если тебе так не кажется, то вот она дверь. Открой ее и выйди из этой машины.
– Хорошо, – согласно дернула я подбородком. – Не буду кривить душой и скажу честно, Сергей: я не хочу вас целовать. И не буду. Я просто хотела по-человечески сказать вам «спасибо» за то, что вы, как мне показалось, сделали искренне. А не с двойным дном. Если вам, как вы говорите, мои деньги не нужны, то настаивать я не смею. Это была ваша инициатива и ваше право. Благотворительность – да, я о таком слышала. На этом не смею вас более задерживать, – и потянулась к ручке, чтобы открыть створку и навсегда покинуть этот роскошный салон и этого неугомонного мужика.
– Жадина, – хохотнул он.
– Пф-ф-ф…, – закатила я глаза и решительно дернула на себя ручку, которая мне не поддалась.
– Говядина.
– Ну, что за детский сад? – фыркнула я и с укором посмотрела на Сергея.
А его уже понесло. Не остановить.
Я даже отшатнуться не успела, как он сократил между нами расстояние до жалких миллиметров, так что я почувствовала сладкую перечную мяту его дыхания и аромат его кожи – такой обманчиво нежный, но в то же время чувственный и мощный. Еще одна шикарная маска, чтобы скрыть настоящего монстра.
Который уже успел правой рукой прихватить меня за волосы, а левой за скулы.
И все!
Не осталось того милого и покладистого собеседника, что усиленно пудрил мне мозги всю дорогу. Теперь передо мной довольно скалилось чудовище.
– Нет! Не надо! – попыталась я отбиться от него.
Но что этому бугаю мои потуги? Все равно, что слону дробина.
– Я не хочу! – в отчаянии выдохнула я, пытаясь увернуться от него.
Но он только равнодушно вынес мне приговор:
– А я разве спрашивал?
И впился в меня в губы. С силой, которой я не могла ему ничего противопоставить, он надавил мне на нижнюю челюсть, вынуждая открыть рот. И тут же ворвался в меня влажно и с языком, заставляя меня рычать от негодования, неприятия и ужаса.
Я на секунду пораженно застыла, буквально деревенея от шока. Каждая клеточка напряглась в безмолвном протесте, сердце сжалось от неприятного ощущения вторжения и очевидного насилия.
Ведь я чувствовала его!
Как он с жадностью трамбовал в меня свой язык. Накачивал своим вкусом. Лизал губы, втягивал их в свой рот. Покусывал.
И совсем не обращал внимания на то, как я, наконец-то пришедшая в себя, активизировала все свои внутренние резервы и со всей дури вцепилась ему в волосы, пытаясь оторвать от себя этого спятившего, одержимого монстра.
Но ему это как будто бы только нравилось...
– Кошка моя дикая, – простонал он мне в рот и снова принялся его насиловать, сгребая мои волосы на затылке и оттягивая их назад так, чтобы открыть меня перед ним всю.
Боже!
Мне казалось, что еще немного и я просто сойду с ума! Клацнула зубами, пытаясь откусить ему язык к чертовой матери, но Сергей только хрипло рассмеялся. А затем прервал атаку на мой рот. И переключился на шею.
И лучше бы он этого не делал.
Потому что он влажной огненной дорожкой прошелся по тонкой коже, оставляя на ней ожоги. А затем припал к тому местечку, где повыше ключицы оголтело билась венка. И все это, пока одна его ладонь уверенно поползла вниз, накрывая мою грудь и проверяя ее на тяжесть.
Стиснула ее.
А затем через тонкую ткань футболки и лифа сжала пальцами сосок до легкой боли.
Именно на этом месте я и всхлипнула. Не сдержалась. И скатилась в настоящую, уже ничем не прикрытую истерику.
– Сергей, не надо! Пожалуйста! Отпустите! Я очень вас прошу! Хватит! – на последних словах я все-таки сорвалась в жалобный скулеж, ощущая, как зубы мужчины прихватили кожу на щеке и втянули ее в себя.
Через секунду с характерным звуком отпустили ее.
А затем и его исковерканный хрипотой голос вдарил мне по барабанным перепонкам:
– Вот теперь хватит.
Зашипел. Последний раз лизнул по губам. А потом наконец-то отпустил мои волосы и меня саму, насмешливо и с каким-то издевательским безразличием смотря на то, как я брезгливо принялась вытирать губы и щеки, с обвинением и укором глядя на него.
– Так вот, за какой благодарностью вы меня сюда усадили, да? – рявкнула я, ненавидя его всей душой.
Но ему было в высшей степени плевать на мои печали.
Он лишь легко пожал плечами и припечатал:
– Да.
И все.
Облизывался, смакуя мой вкус. Сканировал меня чумным, влажным взглядом. И радовался тому, что унизил меня.
Мерзавец!
Сукин сын!
– Выпусти меня отсюда! – повелительно гаркнула я, понимая совершенно четко, что если он не подчинится, то лишится глаз. Я их выцарапаю!
– О, видишь, как тебя пробрало, Настенька! Мы наконец-то перешли на ты! Я так рад...
Рассмеялся. А затем все-таки потянулся и нажал кнопку, после чего раздался характерный щелчок, и моя дверь наконец-то открылась. Я тут же без дополнительных расшаркиваний дернула на себя ручку и вывалилась из салона, со всей дури хлопая дверцей, и уже было врубила пятую космическую, чтобы поскорее смыться отсюда куда подальше, но услышала окрик:
– Настя!
Поворачиваться к нему даже и не думала. Но вот рука сама взметнулась вверх, демонстрируя ему мой средний палец во всей красе.
Да только Сергею и на это было глубоко фиолетово. Едкие, не обремененные сожалением и пропитанные самодовольством слова прилетели мне в спину:
– Шею от Максимки прячь, Настюш. А то неловко получится.
Ублюдок!
Но я даже не дернулась. Задрала голову выше и упорно пошагала вперед, чувствуя, как бомбардировал спину тяжелый взгляд янтарных глаз хищника.
Дура!
Отблагодарить хотела? Ну, так вот – получи и распишись!
Глава 9 – Воздыхатель 90-го уровня
Настя
Когда Свет-Ясно-Солнышко-Сереженька начал отжигать?
Так сразу же! И не отходя от кассы.
Стоило мне лишь до общежития добраться, помыться после смены, на три раза почистить зубы после мерзкого насилия и пожинать, как мне на телефон поступил звонок от нашего коменданта: суровой и властной бабуленции, которую звали не иначе как Дейенерис за ее длинные белоснежные косы, что она любила укладывать короной на своей макушке.
В миру – Мария Антоновна.
– Алло? – приняла я вызов и глянула на часы.
Почти отбой. Может, Макс ломился, а его и не пустили?
– Куклина, спустись-ка! Тут курьер по твою душу пожаловал.
– Что? – недоуменно переспросила я, но ответом мне был лишь очередной приказ.
– Шевели колготками! Живо!
– Сейчас буду...
Потопала послушно вниз, игнорируя вопросительный взгляд Арямкиной. А там уж в фойе и зависла, видя, как топчется у турникета молодой еще совсем парнишка. В красивой форме, в кепочке и в белых тканевых перчатках. Прямо вау– дорого, богато.
Вышивка на груди не оставляет полета для фантазии: «Agent Flowers».
В руках продолговатую коробочку и картонный белоснежный пакет держит, а в пакете – букет. И не какие-то пресловутые розы приволок, а георгины. Красивые. Нежные. И цвета необычного – такого креветочного, что ли.
Улыбается мне радостно паренек. Машет. Чинно представляется. И я у него не просто Настя из Сибирской глубинки, а госпожа Куклина. А у меня глаза резануло от того количества пыли, что мне в них пустили.
– Извините, я не смогу принять эти цветы, – сразу же без лишних сантиментов припечатала я курьеру.
А он замер. Осунулся. Испуганно по сторонам заозирался и улыбаться перестал. А я уже было развернулась и дальше пошла, как парень меня тут же и тормознул.
– Пожалуйста, Анастасия, не отказывайтесь! Я вас, как человека прошу! Меня уволят, если я не вручу вам эти цветы. А у меня девушка беременная, ей рожать в следующем месяце. Мы детдомовские сами. Понимаете? Мне эта работа позарез нужна.
Да, блин!
А он еще и в огонь керосина подливал щедро.
– Я понимаю, что вам этот букет без надобности. Но, черт возьми, это же просто цветы. Тот, кто их дарит, все равно от своих планов не откажется. А так у вас в комнате хотя бы такая красота несколько дней постоит. С поганой овцы хоть шерсти клок, как говорится. Правильно же?
– Черт, – закатила я глаза.
– Ну или примите и тут же их в урну выбросьте. Только мне подпись в маршрутном листе подставьте, я вас умоляю!
Какой неутешительный итог?
В коробке оказался тончайший шелковый платок и записка:
«Чтобы скрыть от Максимки наш маленький секрет».
Гадости!
А к середе мою комнату украшали уже не только георгины, но еще и хризантемы, а еще ромашки и голландские гортензии. И приносил их снова и снова все тот же курьер, которому в следующем месяце нужно было кормить уже не только себя и подругу, но еще и новорожденного.
Нет, честно, что меня развели, как лохушку, я поняла уже на следующий день. Просто вышла на крыльцо вслед за сырым и убогим «сиротой» и услышала, как он бодро болтает с заказчиком по телефону, рапортую ему о том, что я снова съела его душеприказательную историю про скорое пополнение в семействе.
Поржал. Сел в красивый брендированный автомобиль и укатил. А я в очередной раз поразилась наглости своего чиканутого воздыхателя. Но толку от моего знания было мало. Сережа не переставал газовать, и букеты в моей комнате все равно появлялись, но уже благодаря подкулённой Дейенерис и восторженной Аряминой, которая требовала назвать имя того, кто так на меня раскошелился.
– Тась, алло! Ты вообще понимаешь, сколько эти букеты стоят?
– Наверное, много? – скривилась я.
– Овердохрена! Даже чертовые ромашки на полтос потянут. Я уже молчу про все остальное.
– Вау! Пойду трусы наглажу, чтобы отдаться за такие несметные богатства, – смеялась я, не в силах постичь того, в каком месте мне радоваться всему этому безразличию.
– Это он? – вдруг догадалась подруга. – Вот, почему ты такая злющая, как Баба-Яга. Это тот самый «папик» на Брагусе? Чуть промариновал тебя игнором и снова пошел в любовную, да? О боже, как это все романтично!
Я тут же на такую реакцию впечаталась со стоном лицом в раскрытую ладонь.
А уже в четверг весь этот гербарий из моей комнаты вышвырнул злой как черт Харитонов. Он орал на меня, что я не сделала это раньше и сама. И вообще, как я могла так низко пасть, чтобы принимать подачки от всяких там престарелых толстосумов.
А я впервые задумалась о том, сколько Сергею лет. На вид чуть больше тридцати, наверное. Жест! Да он же всего на несколько лет был помладше моей покойной матери, которая имела несчастье родить меня в жалкие восемнадцать лет!
Боже, на что он вообще рассчитывал?
Да уж...
Дальше – больше.
В пятницу ко мне приехали каллы с коробкой, в которой обнаружился неприлично дорогой рюкзак от «Hermès» из кожи крокодила. В субботу курьер уже приволок с пионами бутылочку селективного парфюма. В воскресенье с утра попробовал пробиться с орхидеями и кульком конфет ручной работы, а с вечера – розами и пакетом из премиального магазина нижнего белья.
Совсем там мозги растерял Сергей, что ли?
В понедельник курьер прямо на пары притащил мне огромного плюшевого медведя, которого я жестко отвергла, как и все остальные дары.
И где-то тут у меня началась паника.
Макс откровенно рычал, понимая, что противопоставить таким щедрым подкатам тупо ничего не мог. И не хотел слышать того, что мне от дарителя в этом смысле ничего и не надо. Он боялся! И я боялась тоже! Потому что с каждым днем Сергей только сильнее втапливал педаль газа в пол, а я не знала, каким образом могу все это остановить.
Узнала лишь во вторник, когда мне приволокли корзину лютиков и безлимитную карту в ЦУМ.
Именно тогда я, потеряв всякое терпение, все же запустила в букет руку и выудила оттуда карточку, в которой прочла конкретно следующее:
«Я не остановлюсь, пока ты не согласишься сходить со мной на свидание, Настя».
Вот же собака сутулая!
Гусь кологривский!!!
А уже этим же вечером я пожалела, что не прихватила эту записульку с собой и не предъявила ее Харитонову, который снова, поймав волну перекрывающей все и вся ревности, учинил мне допрос с пристрастием.
Он почему-то был свято уверен, что я уже сдала все свои бастоны и позволила разграбить свои территории.
– Просто так за абы что такие презенты не делают, Настенька! – раздухарился Макс, расхаживая по моей комнате и нервно размахивая руками.
Глаза красные. Губы дрожат. Дыхание на пределе – грудь ходуном ходит.
– Я ничего не принимаю, – упорно держала я оборону.
– Скажи мне честно, у вас было?
– Не было ничего, – прямо смотрела я в его глаза и стояла на своем, стараясь не думать о том насилии, что сотворил со мной в своей машине Сергей.
Я категорически отказывалась считать это чем-то большим, чем надругательством над моим ртом.
– Врешь! – голосил Харитонов.
– Максим, прекрати! Тебе не за чем меня ревновать! – устало потирала я виски, но парня уже перекрыло.
– Тогда сделай так, чтобы всего этого дерьма больше не было между нами, Настя!
– Как? Он меня не слышит!
– В точности, как и ты, когда я просил тебя уволиться из этого чертового ресторана!
Он ушел, громко хлопнув дверью. Но вернулся уже на следующий день и слезно просил прощения. А потом в дверь нашей комнаты постучали.
То был смутно знакомый парень с потока. И протянул он конверт почему-то не мне, а сразу Максиму. А тот, особо не церемонясь и ничего не спрашивая, его вскрыл.
Достал из его нутра письмо и бегло пробежался по строкам. А затем откинул голову и громко выматерился.
– Пиздец! Да как же он меня заебал, а!
– Макс? – осторожно спросила я, а в следующее мгновение Харитонов протянул мне лист бумаги, на котором было написано лишь несколько слов.
И припечатал меня жестким ультиматумом.
– Короче, Настя, прямо сейчас выбирай: я или твой ебучий ресторан. Или ты уходишь с работы и меняешь номер телефона или...
– Или что? – подняла я на него уставшие, воспаленные глаза. – Ну, давай же, Макс, продолжай!
Я рассмеялась горько, покачала сокрушенно головой, а затем снова принялась его мелко шинковать.
– Чего затих, а? Ты же только что был таким смелым, что собирался бросить свою типу как любимую девушку при первой же трудной ситуации. И это несмотря на то, что она клялась тебе и божилась, что, кроме тебя ей никто не нужен. Ну же, Макс, продолжай! Давай, шли меня на хер и разбежались!
– А что мне еще прикажешь делать, Настя? – закричал Харитонов.
– Поддержать меня! – взвизгнула я сердито. – У меня отец болен. У тебя мать со сломанной ногой, а ты мне предлагаешь просто взять и отказаться от стабильного дохода, всего лишь потому, что ты в себе охренеть, как неуверен?
– Настя...
– Ему сиделка нужна, Максим! Реабилитация! Ему требуется человек, который будет следить за хозяйством, чтобы в будущем мой отец не умер с голода. Прости, но мне придется поставить все эти, по твоему мнению, незначительные обстоятельства выше тебя. Так что вот она дверь, – и я кивнула на выход, – если тебя что-то не устраивает, то либо предложи мне любой другой рабочий вариант, либо давай до свидания. И точка!
Макс тут же осунулся, опустил плечи и понурил вздохнул. Рухнул на мою койку и почесал свой короткий «ежик».
А затем прозрел.
– Прости меня, – выдохнул он потерянно, – я перегнул палку, Настюш.
– Ничего. Бывает, – кивнула я, а после еще раз посмотрела на то самое сообщение от Сергея, что держала в руках.
«Назови сумму, Настя. Любую. Я готов платить за твою благосклонность. Сергей».
Жесть!
Глава 10 – У всего есть цена, даже у счастья
Сергей
– Я думал, ты свалишь загород на майские, – прошел в мою квартиру Лисс, передавая мне бутылку вискиря и паку с документами по заводу под Екатеринбургом, который мы собирались купить в следующем месяце.
– Не, – отмахнулся я, – у меня есть важные дела в городе.
– Официантку свою спермой накачиваешь, что ли?
– Пока еще нет, но я в процессе, – подмигнул я другу и дал ему знак следовать за мной на террасу.
– Панарин, ты ли это? Я что-то не узнаю тебя в гриме! Сколько времени прошло-то уже, а ты до сих пор к десерту не перешел? Я слегка обескуражен, знаешь ли! – рассмеялся друг, глядя на меня с приличной долей сомнения, но я лишь отмахнулся.
Вышел на свежий воздух и потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы и слепо глядя на мерно плывущие по Москве-реке водные трамвайчики да извечную пробку на Котельнической набережной. А затем скинул с себя пиджак, закатал рукава и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке.
Май в этом году выдал, в общем-то, базу. Еще вчера все ходили в куртках и шапках, а сегодня раскочегарило аж до двадцати восьми градусов со знаком плюс, и все принялись активно потеть, как в дешевой сауне. Но к вечеру чуть попустило, а с реки потянуло прохладой.
И стало заебись.
Во всех смыслах!
– Хорош десна сушить. У меня тут другой кайф. Лисс, – уселся я в плетеное кресло и закинул руки за голову, смотря, как Игнат неспешно достает из бара роксы и лед, а затем тащит все это добро к столу и садится напротив меня.
– И какой же, гурман ты мой недоделанный?
– Голодные игры, – пожал я плечами.
– И кто ведет в счете?
– Вопрос риторический, – дурашливо поиграл я бровями и потянулся к бутылке, свинчивая с ее горлышка крышку.
– Значит, – причмокнул друг и прищурился, – на твою сладенькую мордашку цыпа не клюнула?
– Нет.
– И на телеса знойные тоже?
– Тоже, – кивнул я.
– И на бабки не повелась?
– Увы...
– Блядь, – орнул Лисс, – бедная твоя корона, Панарин.
– Бедная, – согласно дернул я подбородком и захотел в голос.
Я обожал этого придурка как минимум за то, что он был со мной на одной волне. Всегда!
– Ну, давай уже, кайся, – замахнул свою порцию горячительного Игнат, а я свою.
А затем достал сигарету, прикурил ее жадно, прищурился от каждого дыма и хохотнул.
– Блять, это пиздец!
– Хорош сиськи мять, – фыркнул Лисс, и я продолжил вещать.
– Короче, как оказалось, Кукла моя круглая сирота. Мать допилась до цирроза печени и приказала долго жить, когда девчонка еще в начальную школу ходила. Кто родной отец – то неведомо. И я уже было подумал, что у нее ближе трусов ничего нет, но ошибся. В этом ее совхозе, сорок лет без урожая, тридцать лет без конопли, отчим живет. Он ее с переменным успехом после смерти матери воспитывал. Пока не занемог.
– И ты включил режим доброго самаритянина? – нахмурился Игнат. – Фи, как банально...
– Включил, – кивнул я и улыбнулся, – но не сразу.
– Так?
– Он у нее после инсульта парализованный, еле ползает. Говорить тоже не может. Одна рука полностью недееспособна, вторая чуток там что-то двигается. В общем, неконтактный. С работы турнули. Короче, жопа.
– Ага. И, дай догадаюсь, он оказался в долгах, как в шелках, да?
– Нет, – рассмеялся я.
– Тогда в чем прикол?
– Парни мои туда в это село прикатили и осмотрелись. Зацепиться не за что совершенно. Отчим этот только соседу за поросят должен был что-то в районе полтинника. Хуйня, по сути. Ну и решил я, что раз мужик в спасении не нуждается, то нужно ему с этим помочь.
– Блять, Панарин, ты что сделал? – в полнейшем ахере уставился на меня Лисс, а я заржал.
– Да ничего я не сделал. Так, постояли мои парни немного под нужным забором. Малость напугали народ в округе. Мол, они злые коллекторы, и дядя им полпая торчит. И если он его не отдаст вот прямо сейчас, то они и дом у него заберут, и поросят мясных в придачу. А он ни бэ, ни ма, ни кукаре – сказать же, по существу, ничего не может.
