Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)
Меня ее добровольная близость перекрыла напрочь!
А она еще больше сократила расстояние между нами. До жалких миллиметров. И теперь мы дышали друг другом. А в следующее мгновение ее губы, словно перышко, коснулись моих. Робко. Будто бы она делала это впервые.
И это было...
Пиздец!
Ее глаза были закрыты. Ресницы подрагивали. Но она продолжала неторопливо пробовать меня на вкус. Льнула ближе. Зарывалась пальчиками в волосы на моем затылке и чуть их тянула на себя. А затем первый раз толкнулась в меня своим маленьким, горячим язычком.
Я тут же открыл рот и впустил ее.
Меня в момент ошпарило крутым кипятком с головы до ног. Но как же заебись это было!
Медленно. Чувственно. Глубоко.
Накачивая друг друга вкусом, запахом, огнем.
И желанием!
А потом как-то все разом полетело к чертям собачьим, потому что Настя застонала мне в рот. Всего один-единственный тихий, короткий звук, а меня порвало на части. И не осталось больше Сережи, который может просто вот так сидеть и принимать в себя весь этот ошеломляющий кайф.
На его месте теперь было больное от похоти, голодное животное, которое мечтало разодрать свою жертву на части. А там хоть порвись...
И вот я уже намотал волосы Насти на свой кулак и с жадностью набросился на нее, вколачивая в нее язык. Впился в ее рот. Кусал ее губы, посасывал их, втягивал в себя и дурел от того, как это все было остро. На грани.
А второй рукой я уже был везде. Скользил по спине, наслаждаясь гладким шелком ее кожи. Заурчал от эйфории, когда накрыл ее грудь через кружево бюстгальтера, и почувствовал твердый камешек соска. Тут же сжал его сильно между подушечек пальцев.
И зарычал, когда она отреагировала на эту ласку томным, горловым стоном.
Охуеть!
Прихватил ее за задницу и ритмично подмахнул Насте пахом между ног, выбивая из нее еще один потрясающий звук. Еще раз – и снова. Ее дыхание стало прерывистым, рваным. И она наконец-то начала говорить со мной на таком понятном мне языке.
На том самом, который врать не может. Просто не умеет.
Это язык тела. Возбужденного тела женщины, которая хочет мужчину.
Настя неосознанно вела бедрами. Подавалась ближе, потираясь лобком о мой ствол. Шипела сдавленно. Дрожала. Пугалась своих реакций. Затем и вовсе зарычала, ненавидя меня всем своим существованием за то, что я заставляю ее чувствовать в моих руках.
Прикусила сама меня за нижнюю губу, а я быстро провел ладонью по ее шее. И с силой ее сжал, вырывая из ее горла сдавленное, короткое рыдание.
Блядь!
И это было так горячо!
Так, черт возьми, по-настоящему!
И не находилось во мне больше ресурса на то, чтобы нажать на тормоз. Потому что все – перекрыло. И я вместе с Настей был в абсолютном неадеквате. Вот так – после простого, ванильного поцелуя.
Но мне уже было плевать.
Совершенно!
Я резко поднялся на ноги, не отпуская свою драгоценную ношу ни на секунду. В одно движение смахнул со стола все, что на нем было: тарелки, вилки, кофе. Все отправилось на пол с диким грохотом. А на освободившееся место я усадил Настю, быстро окидывая поплывшим взглядом ее обнаженное тело, упакованное в шикарное белье, которое я лично для нее выбирал.
Чума!
– Мне снова будет больно? – хриплым, срывающимся шепотом спросила она, доверчиво глядя в мои глаза, но я лишь отрицательно дернул подбородком.
И рубанул:
– Не будет. Обещаю.
И снова на нее набросился. И пока она впивалась в меня своими ноготками, я целовал ее всю. Тонкую, лебединую шею. Острые ключицы. Грудь, прикусывая до ее тихого вскрика сосок. Затем второй, пока она не выгнулась в моих руках, с рычанием сжимая волосы на моей макушке и прижимая меня к себе еще ближе.
А я все больше сходил с ума, понимая совершенно четко, что выбил чертов джекпот.
– Блядь, какая же ты горячая, девочка, – шипел я, чувствуя, как курсирует по венам электричество, требуя выхода.
Сейчас. Сейчас!
Еще немного...
Ведь так заебись! И я не хотел, черт возьми, чтобы это заканчивалось!
Но я мечтал, чтобы на этот раз Настя улетела вместе со мной. На моем члене.
И я чуть отодвинул в сторону уже мокрую полосочку ткани между ее ног и сначала размазал влагу по набухшей киске, давая ей прочувствовать, как она для меня течет. А затем невесомо накрыл подушечками пальцев клитор, начиная неторопливые, издевательские движения по пульсирующему бугорку.
И снова вернулся к ее рту. Целуя и следя за каждой реакцией Насти. Каждым всполохом наслаждения, что прошивал ее напряженное тело. Каждым разрядом эйфории, что уже придушил ее, скручивая мышцы жаркими судорогами. Пока не поймал тот самый момент, когда девушка окончательно растворилась в своем, не поддающемся контролю, удовольствии.
А я себя еще никогда не чувствовал более могущественным, чем сейчас. Просто потому, что наконец-то подчинил себе эту девчонку. И пусть она еще где-то в своей вредной голове твердила мне бесконечно «нет».
Но ее тело прямо сейчас кричало мне оглушительное «да».
Ну и как я мог ему отказать?
Никак...
Сергей
Мне осталось только уложить Настю спиной на стол, не тратя время на то, чтобы снять с нее трусики. Я их просто отодвинул в сторону и чуть приспустил на себе домашние штаны, высвобождая зудящий стояк. Раскошегаренной головкой прошелся по сочащимся смазкой складочкам.
Откинул голову и крепко зажмурился, переживая мощный, болезненный удар кайфа, который прокатился огненным смерчем по венам и осел внизу живота бурлящей лавой.
Выдохнул раскаленный воздух из легких.
А затем легонько толкнулся внутрь мокренькой, горячей щелочки и замычал, пытаясь уговорить себя, не торопиться. Не гнать коней. Не трахать Настю так, как мне того хотелось бы, а делать это медленно и аккуратно. У нее ведь там еще ничего не зажило.
Да и я ей обещал...
Блять, да я вообще ее трахать в ближайшие дни не планировал. Собирался дать девчонке фору времени на восстановление. А она мне просто взяла и пнула в лоб пулю, своим согласием на все и одним невинным поцелуем, посылая все мои благие намерения прямиком на хер. А ведь у меня даже резинки с собой не было, но я и на это предпочел забить огромный такой болт.
Похуй!
Ходячее искушение, а не девка.
И я старался для нее, как никогда. Одну ее стройную ногу себе на плече закинул, а вторую отвел чуть пошире. И снова принялся легко, но ритмично кружить по напряженному клитору, заставляя Настю потерять голову от ощущений и не концентрироваться на том, что я вхожу в нее.
Чтобы она не испугалась жжения и расширения.
Чтобы она только бесконечно умирала и воскресала от наслаждения.
– Пиздец, малышка..., – поймал я ее взгляд с пьяной от страсти поволокой.
А сам сантиметр за сантиметром враскачку заполнял ее тесную и бархатистую глубину, сжимающую меня так чертовски сладко. И едва ли не отлетал в параллельную галактику от того, как максимально круто было погружаться в нее без латексной преграды.
Жара!
Но, несмотря на свое перекрытое состояние, я не переставал ласкать набухший бугорок, следя за каждой эмоцией на лице девушки.
Ловя тот момент, когда она окончательно сойдет с ума, убитая острыми, одурманивающими ощущениями, давая возможность и мне окунуться в свой персональный рай. В нее! Ведь Настя была так чертовски близко.
Она уже в экстазе мотала головой из стороны в сторону и выгибала в спине, кусала в изнеможении свои пухлые губы и закатывала глаза, растворяясь в безумии всепоглощающей похоти.
Ее рот был чуть приоткрыт. Из него рвались тихие, но такие долгожданные для меня стоны – все равно что музыка для моих ушей. И вся Настя в этот самый момент была, как моя ожившая мечта – открытая для меня, разомлевшая, разгоряченная до невменоза.
И она давала мне зелёный свет на всё!
А я уже заполнил её до предела, ощущая, как восхитительно пульсируют вокруг меня её стеночки и как упирается головка члена в её матку. Но не двигался, давая ей привыкнуть к моему размеру, а себе к перекрывающей сознание эйфории от абсолютного обладания этой девушкой.
Потому что это всё было так правильно...
Вот так – когда она принадлежала мне до конца.
И я медленно начал спускать с поводка своих демонов.
Первый толчок. Её стон. Мое шипение. Кажется, от чистого и незамутненного наслаждения на секунду мы оба потеряли сознание. А дальше я уже ничего не мог контролировать и анализировать.
Я просто, блять, шалел от того, насколько это было хорошо!
Двигаться в ней.
Сначала медленно. Но с каждым погружением всё ритмичнее. Все глубже. Все быстрее, жёстче и требовательнее. Пока по ушам не вдарили возбуждающие влажные звуки соединения двух объятых пламенем тел.
Она текла для меня.
И я уже полностью себя отпустил. Одной рукой прихватил Настю за бедро, а второй за задницу и принялся буквально натягивать её на себя с зашкаливающей жадностью.
– Боже..., – захныкала она, откидывая голову назад и в чувственном безумии царапая свою шею. И ниже: неосознанно проводя по груди, задевая бусины сосков, а затем прижимая стиснутые кулачки к низу живота.
О!
Я знал, что с ней происходит. И смотреть, наблюдать за ней в этот самый момент было даже круче, чем ее трахать. Потому что Настя подо мной и на моем члене кончала. Первые молнии несущегося на нее на полной скорости оргазма уже были в ее позвоночник, заставляя выгибаться всем телом. Они растекались по ее венам звенящим электричеством, вынуждая девушку тихо рычать от болезненного кайфа.
В ее глазах заблестели слезы, а с губ сорвался уже даже не стон, а тихое рыдание.
Она вся на мне сокращалась, взлетая все выше. И выше. И выше...
А затем замерла на секунду: мелко дрожа всем телом. С шокировано открытым ртом. И слепо распахнутыми глазами.
А через секунду разбилась...
В дребезги.
Охуеть!
С колотящимся, работающим на износ сердцем, я завис в этом моменте вместе с ней. Впитывал в себя каждую эмоцию, пробегающую по ее лицу, каждую сладкую судорогу, скручивающую ее тело, каждый стон, рвущийся из нее, каждый всхлип и то, как сильно она в своем экстазе стискивала мой член.
И когда последний фейверк ее наслаждения отгремел, я вновь набросился на нее. Теперь уже укладывая на столе боком в позу эмбриона. Сжимая жадно ее ягодицы. Врывая в нее на полной скорости отбойным молотком и дурея от того, как с каждым толчком ее грудь соблазнительно покачивалась перед моим жадным взором.
И я снова ее трахал.
Ласкал всю, гладил, прихватывал и пощипывал, растравливая новую волну похоти, которая должна была сожрать ее. Проглотить и выплюнуть, но теперь уже другой Настей – моей девочкой. Которая больше не ненавидит и не пытается от меня убежать.
Она тоже хочет меня! Понимает это. И не отрицает.
Она полностью в моей власти...
Вот так – когда она зажмурилась и прикусила свой кулак, чтобы не стонать в голос, потому что я уже чувствовал, как она снова завелась.
И ликовал!
Я вылизывал ее торжествующим взглядом и победно скалился, присваивая ее себе полностью. Она же все это видела. И закрыла лицо ладошками, не в силах глядеть на то, с каким восторгом я ее имею.
Бах! Бах! Бах!
Глубже! Жарче! Жестче!
– М-м-м...
– Девочка... Сладкая, охуенная... И только моя...
Пальцы снова вернулись на клитор. Надавили с силой. А затем круговыми движениями принялись подталкивать ее в бездну, в которую я собирался шагнуть вместе с ней.
Давай же!
– Пожалуйста..., – прохрипела она едва слышно, – я больше... не могу...
– Можешь, – припечатал я ей.
А затем полностью из нее вышел, дергая ее на себя и укладывая животом на стол. Одну ногу задрал туда же. Одну оставил стоять на полу. Окончательно вытянул ее из чертового халата и белья, чтобы видеть ее потрясающую наготу. Прихватил ее за волосы, наматывая черный шелк на кулак и заставляя Настю чуть выгнуться ко мне в спине.
А затем снова засадил ей до предела, ловя протяжный громкий вздох.
И принялся вколачиваться в нее, одной рукой непрерывно стимулируя ее клитор.
И все...
Это была дорога в один конец. Когда понимаешь, что тебя размажет на хуй, но только прибавляешь газу, чтобы поскорее убиться. Вместе с ней. И я уже не разбирал, где заканчивались ее стоны, а где начинались мои. Я только и мог, что ощущать, как тело под завязку заполнилось чистейшим дофамином. Как его рвало на части от накрывающей меня эйфории. Она уже сомкнула на моей шее свою когтистую лапу.
И придушила.
Бах! Бах! Бах!
И вот уже, вместе с первой предоргазной судорогой Насти, бурлящая волна раскаленной крови прокатилась по мне. И размазала к чертовой матери. Мышцы окаменели. Дыхание застопорилось.
Из меня вырвался низкий, животный, хриплый стон, полный мучительного наслаждения.
И я дал себе последние пару секунд, чтобы снова ощутить, как девушка подо мной сокращается и бьется в конвульсиях экстаза. А затем, в последний момент вытащил член и отдал всего себя дикому, болезненному кайфу, выплескиваясь на спину Насти густыми, вязкими каплями.
Ошалело смотрел, как уделываю ее всю в своей сперме.
И снова кончал...
Ибо я не хотел, чтобы это заканчивалось. Потому что это было еще круче, чем вчера.
И я уже хотел ее снова!
Но вот уже сладкая, тяжелая слабость навалилась на меня. Растеклась по венам. И мозг затих в сытой, блаженной пустоте. А я себя ощутил таким до безобразия счастливым, натрахавшимся засранцем, что губы сами расползлись в максимальной довольной улыбке.
А еще меня почему-то пробило на телячьи нежности. Ну а я как-то не привык себе в чем-либо отказывать.
Подхватил со стола салфетку. Быстро, но с легким сожалением привел спину Насти в божеский вид. А затем потянул ее на себя, садясь на стул и усаживая девушку к себе на колени.
Обнял ее крепко-крепко
Чуть приуныл, понимая, что после такого марафона я к девчонке смогу прикоснуться теперь не раньше, чем через пару-тройку дней, если не больше. БЛЯДЬ! Баран похотливый!
А затем я отстранился и заглянул в невозможные васильковые глаза Насти. Улыбнулся, боднул ее лбом и кивнул
– Думаю, что сейчас самое время познакомиться поближе.
– Что? – прохрипела она и нахмурилась, а я шутливо отдал под козырек.
И наконец-то выдал:
– Сергей Александрович Панарин к твоим услугам, детка. Прошу любить и жаловать,
А моя кукла в ответ на эту душещипательную новость сначала пару раз непонимающе хлопнула длинными ресницами, и только потом резко в лице изменилась, пропуская судорожный вздох Коротко дернула подбородком, пренебрежительно кривя губы. А затем фыркнула и отчеканила:
– Вот, значит, как.
Сергей
Поднялась с моих колен, а я ее даже удерживать и не стал. Завис.
Ведь Настя, совершенно не стесняясь своей наготы, принялась ходить туда-сюда по комнате и подбирать одежду, позволяя рассмотреть ее во всей красе и еще раз поразиться тому, как она чертовски прекрасна. Просто вынос мозга.
Затем точно так же невозмутимо оделась и села за стол, ставя перед собой оставшиеся в живых приборы: тарелку, чашку. Плеснула себе кофе. На общем блюде отыскала тосты и принялась с увлечением их жевать.
Молча. И не обращая на меня никакого внимания.
Я хмыкнул, окинул ее с ног до головы, пытаясь выискать хоть толику напускного притворства или деланного кривляния. И ничего не нашел. А потому решил вбросить свои пять копеек.
– Думал, ты мне кинешься горло грызть.
– Зачем? – не глядя на меня, флегматично продолжала намазывать тост джемом моя Кукла.
– разве не за чем?
Она скучающе глянула меня и дернула плечиком.
– Мне дела нет какая у тебя фамилия, Сережа. Моя жизнь от этого никак существенно не изменится. Так что, Панарин ты, Пупкин или Писькин – мне плевать
Я рассмеялся, прикрывая глаза ладонью, и покачал головой. Затем снова на нее посмотрел, в некотором роде даже восхищаясь этой незамысловатой стойкостью и силой духа. И чисто уже ради праздного любопытства уточнил:
– Значит, ты дваждь-два все же сложила?
– Было бы что складывать, – сморщила нос девушка, сделала глоток из чашки и подняла на меня усталые голубые глаза, принимаясь тараторить сухие факты, – ты встретил меня в лифте и захотел поиметь. Рассчитывал, что я на твою буржуйскую задницу поведусь сразу же, а потому сделал широкий жест, приняв меня на работу и оказав помощь моему отцу. Потом обломался, когда я тебе не дала с полпинка за все эти бусики-трусики и ущемился, как мамин тугосеря. Убрал конкурента со своего пути, а когда и в том случае был послан на хрен, то организовал мне «выгодную» работенку. И помогла тебе обстряпать весь этот фарс Милена, верно? И вот я здесь – сижу, жру булку, насильно оттраханная, но не сломленная, и с бесконечным нетерпением жду тот час, когда тебе надоем и ты меня отпустишь. Все так? Поправь, если я где-то ошиблась.
Пиздец, хорошая.
И при других обстоятельствах я бы этот грязный рот занял бы своим членом. Но я же уже решил, не торопиться и посмаковать девчонку. А потому, вместо сладкого, вознамерился немного просветить ее насчет правил этой занимательной игры
– Хреновую ты тактику выбрала, Настя, – подмигнул я ей, а затем протянул руку и стащил с ее тарелки оливку, тут же закидывая украденное себе в рот.
– Почему? – вопросительно выгнула она бровь.
– Потому что, если ты хочешь мне поскорее опостылеть, то нужно вести себя максимально покладисто. Быть миленькой и глупенькой. Ну, типа как самозабвенно и с влюбленным придыханием глядеть мне в рот, а свой открывать только для того, чтобы мне отсосать.
Она серьезно на меня посмотрела, улыбнулась, но одними губами, не затрагивающих васильковой глубины глаз, а затем выдала:
– Я подумаю над этим.
И снова принялась грызть свой хлеб, а я тяжело вздохнул, понимая, что конкретно эта девчонка хрен, кода у меня что попросит. Сухомяткой давиться будет до второго пришествия, но не снизойдет до открытой ко мне просьбы. Жопа с ручкой. Именно поэтому я повернулся и гаркнул в сторону двери
– Марина, завтрак
Спустя всего минуту в комнату с тележкой въехала моя экономка, расставляя перед немного ошарашенной Настей ее порцию еды: омлет со шпинатом, лосось, авокадо, бекон, зелень и на выбор молочную кашу, а еще свежевыжатый трейпфрутовый сок и тарелочку со свежими ягодами. Затем женщина поймала мой кивок на учиненный на полу беспорядок и оперативно все прибрала, исчезая за дверью и снова оставляя нас с девушкой наедине.
Моя Кукла лишь передернула плечиками и принялась орудовать вилкой. Но, прежде чем сунуть в себя первую порцию омлета, все же уточнила:
– я хочу знать, что меня ждет дальше? Я могу вернуться в общежитие? Как часто мы будем встречаться? И все такое.
Я протянул руку к графину с молоком и налил себе полный стакан. Отхлебнул треть и пришел к выводу, что больше не хочу делать так, как это мне виделась в идеальном свете еще вчера. Сегодня у меня на Настю сформировались несколько другие планы.
Я думал, поселить ее в какую-то премиленькую квартирку недалеко от своего офиса, чтобы навещать ее в обеденное время или после напряженного рабочего дня, а там уж спускать пар, трахая ее во все щели. Но теперь…
– Нет, Настя, в общежитие ты вернуться не сможешь, – Почему?
– Потому что ты переедешь ко мне, – озвучил и аж занемог весь, отчетливо осознавая, что мне не терпится растворить Настю в своей жизни, накачать ее собой под завязку, чтобы она думать забыла о том, чтобы «с бесконечным нетерпением ждать тот час, когда она мне надоест и я ее отпущу».
Ибо это явно будет нескоро.
– В этот дом? – покрутила она в воздухе указательным пальцем.
– Нет, – отрицательно дернул я подбородком, – основное время я живу в городе. На Балчуге. Там у меня квартира. Тебе понравится.
– Это вряд ли, – возразила она сухо и снова принялась меня прощупывать. – Вообще-то, я думала, что такие, как ты, селят своих шлюх куда-то подальше от личного пространства. Разве нет?
Блядь!
Она допросится, и я ей мылом рот промою как следует.
– Ну, ты же хочешь побыстрее от меня избавиться?
– Разумеется.
– Тогда переезжаешь ко мне. И точка, – допил я свое молоко, а затем ушел на перезарядку, наблюдая, как Настя эротично поглощает пищу, неосознанно облизывает маленьким, розовым язычком свои шикарные губы и чуть покусывает их, проверяя, нет ли в рыбе косточек. Томно сглатывает, деликатно пьет из чашки.
Какого хера я раньше ее не встретил?
Например, до тех пор, когда она нашла и подпустила к себе этого ушлопка Максима? Я бы тогда пробился сквозь ее броню за считанные дни, а потом мы бы не тратили время на вот это все дебильное противостояние.
И она бы потеряла от меня голову. Эпически!
– Сереж?
– Что? – вынырнул я из своего коматозного состояния.
– Но мне же нужно как-то все равно попасть в общежитие? Там мои вещи...
– Я куплю тебе новые.
– Тетради, учебники, – спокойно загибала она пальцы на руках.
– Допустим.
– Там много всего осталось, что мне дорого, Сережа. И я хотела бы это забрать.
– Ладно...
– Ладно, – дернула она уголком губ, будто бы улыбаясь.
– Отвезу тебя.
– На учебу тоже ты меня возить с этого своего Балчуга будешь?
– Нет. Пока ты учишься на права, у тебя будет личный водитель.
– Вау! Катька, наверное, уписается от зависти.
– Кто это?
– Подруга моя. Та, что привела меня в твой ресторан устраиваться на работу. Если бы не она, я бы жила себе припеваючи, не изнасилованная и горя бы не знала. Прикинь? – и осклабилась, быстро стирая со щек слезинку.
– Настя, блядь! – вдарил я по столу ладонью, а она тут же подняла руки вверх.
– Молчу, барин, молчу...
Я зажал двумя пальцами переносицу и про себя трехэтажно выматерился. И прямо подорвался на каком-то необъяснимом деструктиве. Потому что, вот же – я все сделал, чтобы ей было со мной как минимум по кайфу. А она все равно сидела и едва ли не зубами цеплялась за свои эти злоебучие принципы.
Самой выбрать я ей, видите ли, не дал, перед кем ноги развинуть.
Сука!
Да не было у нее никакого другого выбора. Не было! Только я! Я один! Все!
Некоторое время Настя ела в тишине. Я лишь давил ее своим тяжелым взглядом и пытался понять, почему же меня рядом с ней так феерически кроет. Но решил, что это все лишь из-за ее протеста. Если бы она сразу склонила перед моей головой, как и любая нормальная баба на ее месте, то моментально ушла бы в разряд «поймал и до свидания».
А так – экзотика.
Потому и секс с ней – все равно, что личный сорт героина по вене.
– Мне понравилось трахать тебя без презерватива, Настя.
– Боже, скажи же скорее, куда мне деть эту «ценную» информацию, Сереж? – скривилась она, а я только растянул губы в подобие улыбки, хотя внутри у меня уже все дрожало от едва сдерживаемой похоти.
И этой Кукле просто крупно повезло, что вчера был ее первый раз, а сегодня второй. А иначе ходить бы ей в раскоряку и нашпигованной моей спермой, а не корчить из себя гребаную Жанну Д'Арк.
– Завтра же поедем к гинекологу и подберем тебе контрацептивы.
– Супер! Еще что-то, хозяин? – отставила она от себя пустую тарелку и посмотрела на меня скучающе, подперев подбородок кулачком.
– Да. У тебя есть загранпаспорт?
– Шутишь, что ли? У меня даже права голоса нет. А тут целый паспорт! Да еще и заграничный. Куда мне, куску мяса, такая роскошь?
– Ты меня утомила своим сарказмом, Настя.
– А ты меня своей самодовольной рожей, господин Писькин. Или как там тебя? Но я же ничего, сижу, не жалуюсь.
Это пиздец...
Я прижал кулаки к глазам и заржал. Вот прям в голосину.
А потом вдруг решил: ладно, пускай зубоскалит. Так даже веселее. И славно будет ее укорять, трахая и насмехаясь оргазмами, которые дарить буду этой неуёмной девчонке только я. Я один.
И я более не тратил жизненную энергию, чтобы что-то обсуждать с моей Куклой. Просто позволил себе немного кайфануть от этого дня. Я показал ей дом. Затем гардеробную, где еще с бирками висела ее новая одежда, так как одевать ее в старое ширпотребное тряпье я был уже не намерен.
Затем вывел ее на задний двор, где у меня располагался открытый бассейн и где мы под палимым майским солнышком могли позагорать и немного притереться друг к другу.
Но не получилось.
Позвонил Лисс и вдруг сообщил, что у нас ЧП на одном совместном объекте. Пожар на терминале переработки стабильного газового конденсата. Все сотрудники предприятия эвакуированы, но до конца локализовать огонь пока не удалось. На месте уже орудовала пресса, рвала и метала. Подключились власти из-за превышения нормы опасных веществ в радиусе возгорания.
Короче, жопа.
Пришлось срочно перекраивать свои планы. Я поднял в воздух вертолет, чтобы быстрее добраться до места. А вот Настю передал своим парням, дав им четкие указания:
– Отвезите девушку в общагу. Пусть соберет там необходимые вещи. А потом на Балчуг ее. И пусть меня ждет. Если к утру не вернусь, то на учебу и обратно доставьте. Дальше по обстоятельствам. И да – глаз с нее не спускать! Это понятно?
Ребята мне покивали.
А я коротко, но смачно раскрутил Настю и улетел решать свои вопросы, которые час от часу не становились легче, а все только, кажется, усугублялись. Короче, выхлопали мы с Лиссом, не хило и по полной программе. Но к утру понедельника пожар все-таки удалось локализовать, хотя не обошлось без жертв. Погиб мастер цеха. Еще трое человек надышались продуктами горения и сейчас находятся в реанимации. Еще шесть человек были под наблюдением врачей в средней степени тяжести.
Но будто бы мне мало было этих проблем, да?
После обеда, когда я уже на всех парах летел к своей Кукле, мне отзвонились мои парни.
И ошарашили зубодробительной новостью:
– Хрен знает, как и куда девчонка делась, босс. Мы ее пасли от и до, как вы и просили. Проводили на пары. Савелий прямо под дверями аудитории дежурил. Но с последней она не вышла. И как сквозь землю провалилась. В общаге проверили – нет. Телефон выключен. Подруг ее потрясли – ничего не знает. Везде по нулям... Пропала!
Блядь!
Глава 19 – Правовое государство
Настя
– Я бы хотела заявить о похищении и изнасиловании человека.
– Кого похитили? – мельком просканировав меня равнодушным взглядом, спросила женщина-дежурная неопределенного возраста, что-то быстро печатая на компьютере.
– Меня...
– И изнасиловали тоже вас?
– Тоже, – кивнула утвердительно, комкая в ледяных пальцах подол своей футболки, и нервно оглянулась назад, боясь того, что меня найдут и не позволят закончить начатое.
Но сколько бы я ни смотрела на железную дверь за спиной, она так и оставалась закрытой, не впуская в мою жизнь более никаких жутких монстров. Осталось дело за малым – отправить далеко и надолго их предводителя, в надежде, что его на зоне тоже хорошенько обработают в нужных местах.
Потому что у него не будет другого выбора...
Интересно, после подобного инцидента в своей жалкой и никчемной жизни он тоже не станет лить слезы, сидя задом в душевой? О, наверное, такой сильный и смелый человек просто-напросто отмахнется от подобных пустяков и напомнит себе, что все, что ни делается – к лучшему.
Да!
– Девушка, проходите прямо по коридору, вторая дверь налево – в кабинет номер три. Следователь Быков Роман Андреевич.
– Спасибо, – прохрипела я оперативному дежурному и побрела на ватных ногах, куда было сказано.
Вошла в нужную дверь и кивнула мужчине средних лет: крепкому, поджарому, скуластому. Он был некрасивый, с перебитым носом, тонкими губами и волевым квадратным подбородком. Его цепкий, ледяной взгляд пробрал меня до костей за секунду. Но не оттолкнул. Еще одного напомаженного и прилизанного фата я бы не выдержала.
– Здравствуйте.
– Прикройте за собой и садитесь.
Прикрыла. Села.
Заглушила напрочь в себе те краны, что еще сдерживали солёные реки бесконечной обиды. И медленно выдохнула, чтобы голос мой звучал увереннее, а не гундосил, как у сопливой размазни.
Москва слезами не верила...
– Представьте, пожалуйста.
– Меня зовут Куклина Анастасия Андреевна, – сложила я ладони на коленях и в упор уставилась на следователя.
– Что ж, Настя, расскажите своими словами, что у вас произошло.
Я пожевала губу, думая, с чего бы начать, а потом меня прорвало. И я вывалила на мужчину все, что со мной случилось. Ничего не утаила: про свое тяжелое финансовое положение, про работу в ресторане, про домогательства Сергея Панарина, который являлся хозяином этой престижной мишленовской богадельни, и про то, как его администратор посодействовал тому, чтобы меня насильно увезли в деревню Раздоры, где вышеописанный мужчина вступил со мной в интимную связь, согласия на которую я категорическим образом не давала.
– Что было потом? – сухо спросил следователь, когда я на несколько секунд задохнулась от внутреннего сводящего с ума деструктива и затихла.
Потом...
А вот тут пришлось немного действительность приукрасить. Говорить о том, что до меня дошло, что меня отпускать никто не собирался, и я потому намеренно согласилась заниматься сексом со своим насильником, я не стала. Меня бы просто не поняли.
Людям, пребывающим в своем розовом, плюшевом мире вообще трудно постичь, что где-то, кто-то может опуститься на дно, в надежде сохранить свою гордость. Им проще ведь сказать: «да она сама хотела». Чем попытаться представить, себя в такой ситуации. Пройти хоть сотую долю того мучительного пути в железных ботинках, что пришлось преодолеть мне.
Тут не то, что оргазм из себя выдавишь, дабы выцарапать кусочек свободы. Тут сожрёшь любое дерьмо, а затем попросишь добавки с улыбкой на лице. И даже глазом не моргнешь.
Именно поэтому я выдала:
– На следующий день насилие повторилось. Потом мордовороты этого человека привезли меня в общежитие и пасли под окнами до самого утра. Сегодня точно так же под конвоем сопровождали на пары, ни на минуту не оставляя одну. В столовую, в туалет и в аудиторию я ходила в компании человека по имени Савелий. Детальное его описание могу предоставить, как и мои одногруппники.
– И как же вы оказались здесь в таком случае?
– Преподаватель по экономической истории, Патласова Зоя Филипповна, вошла в мое положение и отпустила меня со своей пары. И позволила выйти из аудитории другим путем, через ее лаборантскую, которая имеет смежную дверь с другим помещением. Так, короткими перебежками я покинула здание института, избегая парадной лестницы. А дальше на метро и сразу к вам.
Затихла. Потерла лицо трясущимися ладошками. Закинула голову назад и промокалась, часто-часто дыша и уговаривая себя не плакать. Вроде бы получилось...
– Это все или вам есть еще что-то добавить, Настя?
– Нет, это все, – покачала я головой и судорожно выдохнула.
– Вы готовы прямо сейчас заявить на Панарина Сергея Александровича?
– Готова, – решительно кивнула я.
– Хорошо. Но прежде я должен предупредить вас об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. А также о том, что дело об изнасиловании относится к делам частно-публичного обвинения. Это значит, что после возбуждения уголовного дела оно уже не может быть прекращено даже по вашему желанию. Это понятно?
– Да.
– Отлично.
– Сколько ему грозит? – подалась я ближе, ощущая, как внутри меня бурлит жажда справедливости, замешанная на термоядерной ярости.
