Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Не знаю, сколько я так просидела, бездумно смотря вдаль, пытаясь надышаться вольным ветром. Вздрогнула и вернулась в себя только тогда, когда услышала окрик. Сначала даже и не поняла, что обращаются ко мне. А потом оглянулась направо и улыбнулась.

– Женька! Сашка! – пропетала я, подрываясь на ноги и кидаясь к девчонкам, которых знала еще с коротких штанишек.

– Настюха! – завопили мои бывшие одноклассницы, и мы бросились друг к другу обниматься.

Испещренная уродливыми каракулями страница моей прошлой жизни была перевернута. Началась новая. Та, где я проводила лето с подругами, ходила купаться в обеденный зной на озеро и рыбачить туда же, на скрипучем велосипеде ездила на пасеку и в лес по ягоды. Девчонки рассказывали о своей учебе в Омске. Я о своей в Москве. Погрустили, вспоминая отца и то, каким он был.

А затем как-то объедаясь клубникой у Сашки на фазенде, мы завели разговор о насущном:

– Ты дом-то на продажу уже выставила или еще нет? – спросил меня кто-то из девчонок, а я встрепенулась и недоумённо нахмурилась.

– Зачем?

– А зачем он тебе, Настя? Его кто топить будет зимой-то? Это же и дрова закупить надо, и уголь. Это же какие деньги нужны! Да и человек тут постоянно на подхвате для этого дела потребуется. Пойди найди, кто согласится за «спасибо» эту лямку ежедневную тянуть. Да ну на фиг!

– Блин, точно, – потерла я виски, понимая, что совсем об этом в круговороте проблем позабыла.

– Я бы на твоем месте поторопилась его сбагрить с рук, – кивнула Женька.

– Да кто его купит? – скривилась я.

– А что некому, думаешь? Ну, село ведь не вымирает. Если сейчас объявление сделаешь, то, глядишь, до холодов кто-то и заберет. Надо посмотреть в интернете, за сколько в Крутинке такие домики продают, и выставить на треть дешевле, пока еще есть, что продавать. Все равно ты после своего круглого института в эту глухомань возвращаться же не будешь, верно?

– Верно, – кивнула я.

– И деньги на благоустройство не трать больше, Настюха. Ты на фиг вообще новый забор себе поставила? И решетки на окна? И дверь сменила? И на какие вообще шиши?

– Это еще отец при жизни заказал и оплатил, – выдала я заранее заготовленную удобоваримую ложь. Рассказывать о том, что это прихвостни Панарина по его приказу обо мне тут пеклись, я не собиралась. Да и смысл?

Но уже на следующий день полезла шерстить сайты недвижимости, прикидывая, за сколько можно избавиться от дома. А когда примерно приценилась, то закусила губу и открыла свое банковское приложение, где вот уже неделю на моем счете лежала сумма, что мне перевел мой насильник за поруганную гордость и украденную девственность.

Это были огромные деньги. Нереальные. Выбивающие почву из-под ног.

Но разве можно этими нулями измерить ту боль, что мне причинили, и мои сломанные мечты?

Нет...

Но с чего-то же надо было начинать. Да и я назло трамваю ходить пешком не собиралась. Хватит! Мной напользовались. Теперь пришла моя очередь.

Я опубликовала объявление о продаже дома. И на заборе мелом вывела соответствующую надпись. Теть Зина расплакалась от того, когда ее увидела. А затем кивнула мне и сказала, что все правильно. Она до сих пор упорно делала вид, что ничего такого не накуролесила, и мы все еще старые, добрые соседи.

Но время шло, а покупателей не было. Неделя. Две. Три. Дни тянулись, как тягучая патока, обволакивая меня вязкой неопределенностью.

Разбавляли томительное ожидание лишь редкие поездки к врачу – той самой Юлии Алексеевне, которая в каждое мое посещение брала у меня кровь на анализ, измеряла давление и мягко улыбалась, хваля меня за то, что я исправно набираю вес и возвращаю лицу здоровый румянец.

– Как ситуация состоит со сном, Настя?

– Прекрасно, – кивнула я, – снова сплю, как слон по девять часов в сутки.

Упоминать, что первые две недели я еще дергалась в ожидании приезда Панарина, не стала. Было и прошло.

– Аппетит?

– Тоже приходит в норму, – отчиталась я.

– Витамины принимаете, которые я прописала?

– Конечно, а сверху еще шлифую малиной и земляникой. – усмехнулась я.

– И настроение, я смотрю, у вас прекрасное.

– Да. – прикрыла я веки, – я снова дышу.

– Что с циклом? Месячные так и не пришли?

– Пару дней назад была какая-то мазня, но почти сразу же прекратилась, – скривилась я.

– А живот не болит? Ничего не беспокоит? – поджимала губы доктор, что-то фиксируя у меня в карте.

– Нет, – пожала я плечами.

– Хорошо. Как я уже говорила, цикл на фоне длительного стресса и истощения может сбиться – это нормально. Не паникуйте. Главное, что вы уверенно идете на поправку и ваши анализы в порядке. Гемоглобин растет, сахар в норме. Я клиники не наблюдаю, а значит, совсем скоро можно будет облегченно выдохнуть и сказать, что вы справились с этим непростым испытанием.

– Да...

– Тогда на сегодня все. Настя. Встретимся через неделю.

Спустя месяц я вернула себе прежний вес. А еще наконец-то убедилась в том, что чудовище по имени Сергей Панарин на самом деле осталось в прошлом. Он не звонил. Не писал. И, слава тебе господи, не приезжал. И даже его адские гончие более не сидели у меня на хвосте. Лишь раз в неделю меня, то Петр, то Федр возили к врачу. Но на том все.

А затем, уже в конце июля мой телефон вдруг разразился звонком с незнакомого номера. Настойчиво. И я приняла вызов, а затем услышала на том конце провода деловой женский голос:

– Анастасия?

– Да.

– Здравствуйте! Подскажите, вы еще дом продаете?

– Продаю, – потянула я.

– О, как здорово! А посмотреть его, когда можно?

– Да, хоть сейчас.

– Супер! Мы из соседней деревни, из Калачиков. Минут через тридцать можем уже быть у вас. Это нормально?

– Конечно.

– Тогда до встречи...

А еще спустя всего час я услышала долгожданное:

– Берем!

Настя

Мой домик приглянулся молодой семье с двумя ребятишками. Он – крепкий и плечистый тракторист. Она – тихая и улыбчивая учительница начальных классов. Такие милые и простые люди. Они так радовались, что наконец-то сумели найти что-то по своему бюджету и рядом с престарелыми родителями, которым еще требовалась помощь по хозяйству.

А тут я.

Только переживали, чтобы успеть все оформить до моего отъезда на учебу, ведь покупка дома была под материнский капитал и нужно было пройти через всю бюрократическую мясорубку, а там уж и в живых остаться. Документы все ходили по кругу: то какой-то справки не хватало, то банк тормозил, то в оценке оказалась досадная ошибка.

Короче, ад!

А пока сделка тянулась старой резиновой лентой, то растягиваясь, то снова скукоживаясь, молодая чета уже помаленьку закупала отделочные материалы для ремонта дома, да загадывала, где у них будет детская и в каких цветах. Я им не препятствовала.

Наоборот!

Было приятно наблюдать за этой незамысловатой суетой, несмотря на то, что в груди у меня будто бы было все разворочено от взрыва многотонной ядерной бомбы. Обида. Отчаяние. Гулкое, тошнотворное одиночество, словно гиена, обгладывало меня изнутри.

Мне тоже хотелось вот так просто и незатейливо строить собственный уютный мир рука об руку с любимым человеком. И пусть будет тяжело. Пусты! Не страшно. Главное, чтобы вечером, сидя за кухонным столом, был смех, а потом, уже в темноте спальни разговоры о будущем. Шёпотом. Тихо-тихо. Чтобы никто не услышал. Чтобы это было лишь наше.

Я бы так этого хотела – человека рядом.

Не монстра. Не насильника. Не надзирателя. Не хозяина. А родственную душу. И настоящего мужчину, с которым не страшно. Спокойно. Надежно.

Однажды так и будет...

Обязательно!

Но я все же не сидела на месте, пока ждала, когда мой отчий дом все же будет продан. Я половину августа посвятила поискам подходящей мне по бюджету квартиры в Омске. На Москву бы у меня при всем желании денег не хватило, так что выбор мой был оправдан по всем фронтам.

Я несколько раз ездила в город, лично просматривая варианты. Искала ту самую «двушку», чтобы было проще сдать и продать в будущем. Однокомнатную приличной семье не сдашь надолго – побегут расширяться. «Трёшку» позже попробуй продать. А вот две комнаты – в самый раз.

Но все как-то было не то.

То ремонт не такой, как на фото. То соседи неблагополучные. То вид из окна оставлял желать лучшего. То по бюджету я не проходила, ведь у меня была лишь сумма компенсации за поруганную часть от Панарина и ещё чуток с продажи дома. А нюансов было о-го-го сколько. Но терпение и труд все перетрут. Так и я не отчаявалась, а потом наконец-то нашла то, что искала.

Иртышская набережная. Квартира с видом на Ленинградский мост и реку. Светлая. Теплая. Уютная. Без обременения. С балконом и всей необходимой для жизни мебелью. И с очень хорошим ремонтом! Я, не задумываясь, внесла задаток и договорилась с хозяевами, что остаток денежных средств отдам сразу же, как завершится моя собственная сделка по продаже дома.

Замоталась, как белка в колесе.

Собирала вещи. Что-то ненужное раздавала соседям. Что-то совсем оставила. Что-то продала.

Но все же главное свершилось! Молодая семья тракториста и учительницы въехала в свое новое жилье, а я стала обладательницей сорока пяти квадратных метров в городе Омске, которые планировала сдавать и получать с них пассивный доход. Все же мне нужно было на что-то жить.

На одну стипендию сыт не будешь.

А время поджимало!

У меня осталась лишь жалкая неделя августа, чтобы найти добросовестных квартиросъемщиков, которые не создадут мне никаких проблем. И что сказать? Дело это было далеко не простое. Проще, казалось, свой дом в Китерме продать, чем тут в городе-миллионнике найти приличных людей.

Или это только мне попадались сплошь волшебные персоны?

Не знаю...

Студентов сразу отметала. Одиночек мужчин категорически не рассматривала. А вот молодым семьям была рада. Правда, мы друг друга тоже не сразу нашли. Пришлось перебрать много вариантов, прежде чем я остановила выбор на тех самых людях, которым захотелось сделать свое жилье.

Приезжие. За квартиру будет платить организация. Оба серьезные. Оба работают. И с прицелом на длительное проживание. Уточнили обеспокоенно, не попрошу ли я их на выход спустя несколько месяцев. Мол, уже были досадные прецеденты, и они устали по городу туда-сюда бегать. Осесть хотят и более не дергаться хотя бы пару-тройку лет, пока своим жильем не обзаведутся.

В общем, мы друг друга успокоили и распрощались. Я получила арендную плату сразу за три месяца вперед и передала ключи. А затем взяла билет в один конец до Москвы.

Села в самолет и набрала Катьку, глядя в иллюминатор и наконец-то выдыхая напряжение из легких, которое, казалось бы, копилось еще с начала лета. А теперь вот – я со всем справилась. И худо-бедно у меня появились силы жить дальше. Дышать. И с робкой надеждой смотреть в будущее. В то самое, где я обязательно еще буду счастлива.

И не одинока.

– Привет, Тась! – звонким колокольчиком прозвенел голос подруги в трубке.

– Привет, Катя. Ты уже в Москве?

– Сегодня приезжаю. Еще в поезде телепаюсь. Если вдруг связь пропадет, то ты меня не теряй.

– Хорошо.

– А ты где?

– В самолете вот сижу, – кивнула я дородной женщине, которая опустилась в соседнее кресло.

– Круто! Я ужас, как по тебе соскучилась!

– Я тоже, – улыбнулась я и прикрыла веки, слушая, как Арямкина нарезает планы на вечер и нашу скорую встречу.

– В клуб пойдем, Тася! Костями всю ночь будем трясти. И обязательно встретим самых крутых во всей Москве парней: красивых, здоровенных, офигенных! Да? Ну, конечно, да! А когда еще веселиться, если не в молодости? Но сначала ты мне лично и в мельчайших подробностях расскажешь, как так вышло, что ты внезапно уехала в свою сибирскую Тмуторакань.

– Я же уже рассказывала, – вздохнула я, – папа же умер, Кать.

– Блин, – потянула подруга, – а я все надеялась, что там какая-нибудь романтическая история зарыта про твоего того навороченного высокорангового «папика» и его к тебе невероятную любовь.

– Он в прошлом. Пусть там и остается.

– Давно в прошлом?

– Давно, Катя, – прикусила я губу и скрестила пальцы на руках, умоляя небо никогда более не пересекать меня на жизненном пути с Сергеем Панариным.

Хватит! Отмучилась!

– Ну, да..., – потянула Арямкина, – таких мужиков надолго одних оставлять нельзя. А ты, считай, на три месяца в свое село умотала. Ему уже, поди, давно новая фаворита греет задом простыни.

Аллилуйя!

– Мое им благословение, – облегченно выдохнула я, а затем резко сменила тему, предпочитая более никогда не говорить про мужчину, который ничего, кроме изжоги, у меня не вызвал.

Мы еще с минут пять поболтали с подругой обо всем на свете и одновременно ни о чем, а затем отключились, так как самолет начал руление в сторону взлетной полосы.

Спустя три с половиной часа борт приземлился в аэропорту «Шереметьево».

А еще спустя тридцать минут, получив багаж, я вышла на улицу и под завязку накачала легкие московским воздухом. И кивнула сама себе, ощущая внутреннее умиротворение.

Так пахла новая жизнь.

И свобода!

Настя

До студенческого городка путь мне предстоял неблизкий, да еще и с пересадкой. Но это все же было в разы дешевле, чем добираться на такси, а деньгами я сорить не привыкла. Так что, потопала я на аэроэкспресс, а там уж на Филях я перепрыгнула на метро и уже через пару станций была почти дома.

Родная общага встретила меня запахом свежей краски и штукатурки.

На крыльце топтались знакомые девчонки. Одна из них тут же меня одернула удивленно, но радостно.

– О, Куклина, офигеть! Это реально ты?

– Я, – улыбнулась я осторожно.

– Просто не ожидала тебя увидеть.

– Почему?

– Ну, я думала, что ты вместе с Харитоновым по этапу пошла. Прости, но ты ведь пропала внезапно, и тут всякие сплетни ходили.

– Я досрочно сетку закрыла и к себе уехала, – пожала я плечами, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ничего! Ни один нерв не дрогнул при упоминании бывшего парня.

Я лишь почему-то отстранённо подумала, что в этом мире за все приходится платить. Вот и Макс за новую машинку и брендовые шмотки рассчитался своей свободой. А мог бы просто столько же лет отработать честно, а не сидеть, и было бы то же самое на выходе.

Ну и минус мое разбитое сердце.

Честно ли жизнь нас рассудила? По мне, так более чем.

Я поднялась на нужный этаж и побрела к своей комнате. Где-то в конце коридора на всю катушку гремела музыка: что-то на непереводимом московском тягучем, жёваном и убогом, будто бы во всей столице в период роста этих, так называемых, музыкантов не было в наличии ни одного логопеда. Я покачала головой и хмыкнула.

А затем выдохнула, когда наконец-то добралась до нужной двери. Толкнула её и ввалилась в комнату, где на узкой койке размешалась Арямина, поедая мармеладных червяков и треща с кем-то по телефону. Но, увидев меня, взвизгнула, быстро свернула разговор и кинулась ко мне обниматься.

Чуть не придушила меня на радостях.

А через пару секунд болезненно скривилась.

– Что с тобой? – нахмурилась я.

– С клубом отбой, Тась. У меня пришли красные дни календаря. Я вкинулась уже двумя таблетками обезбола, но все без толку. Меня просто размотало не по-детски.

– Бедняга, – прикусила я губу и с жалостью глянула на подругу.

– Я тебя подвела.

– Да, брось.

– Предлагаю устроить пижамную вечеринку и перемыть как следует всем косточки. Что думаешь? – подмигнула мне Арямина, а я кивнула.

– Думаю, что это отличный план. Намного лучше, чем клуб, в который я и идти-то не хотела. Тем более после долгой дороги, – честно высказалась я, как есть.

– Согласна. Я сама после поезда, как вяленая селедка. Ладно! – хлопнула в ладоши Катька. – Ты голодная?

– Как волк! – закивала я.

– Тогда дуй пока в душ, а я нам перекусить сварганю. Мне мать в дорогу там всякого положила. Сейчас натресскаемся от души, а потом завалимся в обнимку на мою кровать и будем болтать всю ночь напролет. Идет?

– Договорились, – улыбнулась я, а затем поставила свой чемодан в уголок, взяла с полки чистое полотенце и сменное белье, да припустила в душевую, надеясь, что там нет очереди.

И мне повезло.

Намылась. Взбодрилась. Да побежала быстрее к себе в комнату, укутавшись лишь в полотенце и тонкий вафельный халатик. А уже в комнате, пока Катька рубила на доске батон «докторской», я приступила к поискам чистого домашнего шмотья. Да так и зависла на полпути, вздрогнув от удивленного свиста подруги.

– Ни хрена ж себе ты буфера отъела на деревенской капустке, Таська. Просто умереть-не встать!

А я замерла. И быстро на себя в зеркало глянула, не понимая, о чем таком толкует подруга. Грудь, как грудь. Ну, может, чуть теснее в лифе последнее время было ходить. Но ведь не критично.

Ерунда...

Отмахнулась от всего этого и натянула на себя футболку, а затем рядом с Катькой за столом уселась. И потянулись разговоры. Я кратко про отца еще раз поведала, но так, чтобы никоим образом не заикнуться про Сергея Панарина.

Я решила напрочь вычеркнуть этого человека из своей памяти. Пусть после него останется только запах гари и кучка пепла, от которых я со временем тоже избавлюсь. Во что бы то ни стало!

Вот и про квартиру Армянки не сказала. Лишь притянула за уши правду, упомянув, что в дом пустила жильцов.

– Правильно сделала. Да и деньги тебе не лишними будут, Тась. Пусть в вашей глушь аренда невысока, но все же хоть какая-то копейка, да будет.

– Верно, – кивнула я. – Ну, что мы все обо мне, да обо мне. Ты про себя лучше расскажи, как лето провела? Как вообще домой съездила?

– Да, что там этот дом? Дыра сельская. Терпеть это все не могу. Ну, с бывшим снова замутила от скуки. Он тоже к предкам прикатил из райцентра. Дурак еще тот. Темщик и похуист, но трахается зачетно. А мне, что еще для счастья надо-то, Тась? Покувырялись лето и снова разбежались.

– А если у него любовь, Кать? – на полном серьезе спросила я, но Арямина только фыркнула и расхохоталась.

– Не, у него девушка в городе осталась. Там вроде бы, как все серьезно и дело к свадьбе идет. – легко и непринужденно отмахнулась от меня девушка.

– Эм-м-м…, – стушевалась я, но подруга снова лишь усмехнулась.

– Секс с бывшей за измену не считается, Тась.

– Давно ли?

– Да испокон веков так было.

– Ладно…

Щекотливую тему я предпочла не вентилировать более. Вспомнила про Харитонова. Потом разговор плавно соскользнул на наших общих знакомых и тех, кого после сессии отчислили. Катька рассказала, что еще две девочки ушли в академ по залету. Я впечаталась ладонью в лицо и закатила глаза:

– Додумались мне тоже!

– Я бы хрен в таком возрасте родила, – часто-часто закивала Арямина.

– Так о тож…

Мы еще долго болтали. Под вечер, когда уже совершенно стемнело, вышли все же на чуток из общаги и проковырялись по району, вдыхая теплый августовский воздух. Дошли до аптеки и купили Катьке грелку и еще пачку какого-то нового забористого обезболивающего. И быстро свернули лавочку, потому что Аряминой совсем стало невмоготу и живот прикрутило на максимум.

В комнате быстро разложились ко сну. Я прилегла рядом с подругой, так как она что-то совсем расписалась. Но уснула быстро. А вот мне сон все никак не шел.

Какие-то думы странные лезли в голову. Я перебирала мысли, сортировала их по полочкам. Вздрагивала, цепляясь, то за одну, то за другую нервно. И тут же от них отмахивалась, как от назойливых мух.

А они меня все продолжали жалить...

А затем я решила, что прямо завтра запишусь на прием к врачу. Я ведь почти весь август не отмечалась у Юлии Алексеевны и анализы не сдавала. Все по недвижимости хлопотала, некогда было. А тем временем цикл у меня так и не восстановился. Хотя, казалось бы...

Я ведь и стрессовать перестала. И вес набрала. И спать, как убитая начала, порой по девять часов в сутки, а то бывало, и на обеде могла прикорнуть запросто. Сон – это вообще стало мое в последнее время.

Аппетит так и вовсе разгулялся.

Здоровая я!

Но в интернет все же полезла зачем-то. Принялась всякую чушь читать. Совсем растерялась от обилия разнополярной информации. Да только почти на каждом сайте советовали все же сделать контрольный тест на беременность. А мне, зачем его делать?

Я ведь кровь сдавала еще в июне – и ничего.

Бог уберег!

А ночь все равно почти не спала. Как-то тягостно на душе было. Провертелась до самого утра и лишь на рассвете сомкнула веки, погружаясь в какое-то сонное марево, которое не принесло долгожданного успокоения. Поднялась спустя всего пару часов и решила не откладывать дело в долгий ящик.

А то так недолго себя до нового нервного срыва довести. Ну его...

В итоге я уже в десять часов утра сидела в ближайшей клинике. В государственной талоны были только на конец следующей недели, а я не могла так долго ждать. Я бы извелась вся. Именно поэтому я сунулась в частную лечебницу и выдохнула, так как сразу же закипела работа.

Меня опросили подробно о причине посещения врача и моих жалобах на здоровье. И тут же отправили сдавать анализы. Взяли кровь на биохимию и гормоны. Моча, УЗИ, кардиограмма. Еще что-то. А затем наконец-то пригласили в кабинет к доктору, чтобы подробнее обсудить, что мне делать с моим пошатнувшимся здоровьем.

– Итак, Настя, давайте поговорим, что мы обнаружили сегодня. Я внимательно ознакомилась с результатами ваших анализов. И у меня для вас есть важная информация, – женщина посмотрела на меня с улыбкой, тепло и участливо.

А я дёрнуто завозилась на стуле и нервно сглотнула. А затем хрипло просипела, стараясь не раскисать раньше времени.

– Я жить-то, хоть буду, доктор?

– Будете.

– Не томите, – судорожно потерла я шею, – у меня ведь не рак?

– Нет, что вы...

– Ничего серьезного, надеюсь?

– Ну, – поправила она очки на переносице, – как сказать...

Женщина внезапно встала и подошла к графину с водой, что стоял на столике позади меня. Налила полный стакан и вернулась ко мне. Затем выдвинула стул, чтобы сесть поближе. И зачем-то взяла мои ледяные ладони в свои – горячие.

Будто бы мне и вправду жить осталось всего пару месяцев, а то и недель.

И, клянусь, лучше бы так и было, черт побери! Потому что то, что врач начала говорить дальше, было вообще за гранью добра и зла. Совершенно!

– Я понимаю, что это может быть для вас неожиданной новостью, Настя. Поэтому давайте мы с вами сделаем небольшую паузу, и вы немного освежитесь.

Я выпила, как она велела, но только, чтобы как-то ускорить этот затянувшийся процесс.

– Отлично, – улыбнулась она мне. – А теперь к делу. Итак, Настя, я понимаю, что вы пережили сильный стресс и какое-то время находились в не самой лучшей форме. А потому ваш организм не сразу дал вам четкие сигналы о том, что с ним происходит. В итоге вы все списали на переутомление, недосып и длительное голодание, что вполне нормально. Многие бы поступили также на вашем месте. Но дело в том, Настя, что настоящая причина вашего сбившегося цикла вовсе не гормональный сбой.

– А что? – прошептала я, боясь услышать продолжение.

И правильно. Ибо оно меня оглушило!

– Вы беремены.

– Что? – недоуменно переспросила я.

– Вы ждете ребенка, Настя.

– Вы шутите? – охнула я, затем рассмеялась. Громко.

Спустя секунду мой подбородок задрожал. Вместе со всем телом.

– Нет.

Так. Стоп!

– Но это... невозможно!

– Ошибки быть не может, Настя.

– Господи! – вырвала я свои руки из хватки доктора и вцепилась ими в волосы.

– Настя, успокойтесь. Не паникуйте. Дышите. Все хорошо...

– Хорошо? – выпучив глаза и прохрипев, словно загнанная лошадь, я подорвалась на ноги, а затем снова упала на стул. – Вы не понимаете, что говорите!

– Настя...

Боже, что же делать?

– Так! Мне нужен аборт! – рявкнула я. – Срочно! Прямо сейчас! Немедленно!

– Но, Настя, милая! Вы на пятнадцатой неделе, судя по результатам УЗИ. Прервать беременность уже не получится. Только по медицинским показаниям, да и то, никто не даст вам гарантии, что после такой операции вы вообще сможете хоть когда-либо иметь детей. Поэтому нельзя этого делать! Нельзя!

Это все неправда.

Это просто сон.

Я сплю. И мне снится какой-то жуткий кошмар. Я не могу быть беременной! Не могу!

Нет!

Господи, пожалуйста, не надо! Я умоляю тебя!

Но никто не слышал мои мольбы. Никто...

И доктор продолжала поливать мои вспухшие от ужаса мозги все новыми и новыми шокирующими подробностями:

– Только вдумайтесь, Настя! Ваш малыш уже девять сантиметров в длину и весит целых шестьдесят грамм. У него есть ручки и ножки. Ушки, глазки и сердце бьются...

– Замолчите! – зажала я уши руками.

А затем поднялась со своего места и слепо, не разбирая дороги, ринулась прочь из этого кромешного ада, намереваясь найти другую, более квалифицированную клинику. И там мне обязательно скажут, что вся эта дикая дичь – просто ошибка.

Досадное недоразумение.

И я никак не могу быть беременной от своего насильника.

Никак!!!

Вот уже и дверь кабинета осталась за спиной. Вот ноги преодолели бесконечные коридоры, пропахшие антисептиком. Вот и выход замаячил перед глазами. Я рванула к нему, как шальная, а затем вывалилась на улицу, жадно хапая воздух большими глотками, не в силах надышаться и хоть сколько бы то ни было, прийти в себя.

Но почти тут же полетела в глубокую кроличью нору.

Потому что прямо напротив меня, вальяжно привалившись задницей к своему дорогому, сверкающему на солнце автомобилю, стоял он – мой самый страшный кошмар.

Курил.

И совершенно спокойно полировал меня убийственным взглядом карих, абсолютно бесстыжих глаз.

И он все знал.

Давно...

А я только сейчас это поняла – и как обухом по голове. Прибило! Жестко! И в мясо!

И сиреной пожарной завыло четкое осознание – Панарин все это спланировал.

Намеренно!

Глава 25 – Пять минут

Настя

У меня совершенно точно был шок.

Ледяной. Парализующий.

Никак иначе просто нельзя было бы объяснить, почему я позволила Панарину приблизиться ко мне, а затем взять под руку и отвести к своему автомобилю. Я даже слова не сказала, когда этот монстр запихал меня в салон и пристегнул ремнем безопасности.

И даже тогда, когда машина тронулась с места и понеслась по оживленному проспекту, я все никак не могла совладать с тем хаосом, что творился в моей раскуроченной душе. Я просто, не мигая, таращилась прямо перед собой, не в силах осознать, где найти мужество, чтобы пережить весь этот ужас и не сойти с ума.

А он молчал.

Просто крутил чертову баранку и даже близко не грея голову из-за того, что в очередной раз перекрутил меня в фарш.

Боже!

Это ведь не человек.

Машина! Чертов робот, которому чужды такие понятия, как эмпатия и сострадание. Он просто видел цель и не видел препятствий. Главное – чтобы ему было хорошо и спокойно. Он доминант, а я, если не хочу, чтобы меня окончательно сломали, должна ему подчиняться.

Отчаяние прогорклым комом забило горло.

Паника отбойным молотком влупила по вискам.

Кровь, наполненная ядом безысходности, травила и заставляла глотать тихие, но жгучие слезы. Я зло отерла их с щек. Но тут же скривилась, дрожащими пальцами зажимая себе рот, чтобы не заорать в голос от всего того, что на меня свалилось.

И придушило.

Кишки скрутило болезненной судорогой неприятия этой тлетворной реальности. И я окончательно задохнулась от понимания: я не сплю. Это на самом деле происходит.

Я беременна.

От Панарина.

Прямо сейчас внутри меня рос и развивался его ребенок. Его и мой. И мой тоже, черт возьми...

Я крепко-крепко зажмурилась и закрыла ладонями уши, чтобы заглушить агонизирующий вопль разума. А вздрогнула только тогда, когда услышала спокойный до жути голос своего врага. В нем вообще не было эмоций. Даже близко. Этот монстр был на них просто неспособен.

– Приехали, Настя.

– Куда? – спросила, безжизненно прохрипела я.

– Туда, где мы сможем спокойно поговорить.

Спокойно...

Это чудовище искренне верит, что я способна сейчас на спокойствие? Да он издевается! И не говорить я с ним сейчас хотела. Мне было нужно вцепиться ему в горло и душить! Душить до тех пор, пока его бессовестные глаза потухнут. До тех пор, пока он не сдохнет!

– Настя, – я не заметила, как Панарин покинул свое место и открыл дверцу с моей стороны, протягивая ко мне руки.

Он безумен, если думает, что я по доброй воле захочу к нему прикоснуться. Вот только и сама встать я была не в силах. Не знаю, возможно, это было следствием адреналинового отката, но мое тело меня не слушалось. Оно было словно мокрое ватное одеяло – тяжелым и неуправляемым.

Оно будто бы все налилось пульсирующей болью. Непрекращающейся. И такой, которая с каждой секундой лишь стократно увеличивалась, грозя совсем столкнуть меня в омут безумия. Боже...

– Пошли, – Панарин подался ко мне, намереваясь подхватить под руки, но я тут же от него отшатнулась, в омерзении тряхнув головой.

– Не трогай меня. Я сама.

– Ладно...

Едва ли совладав с непослушными конечностями, я все же кое-как, но покинула кожаный салон, а затем пошла вперед, стараясь держать подбородок выше и не плакать. И не демонстрировать этому шакалу свой страх. И вот мы уже, словно в полубреду, прошли по подземной парковке и вошли в скоростной лифт, который понес нас на семидесятый этаж.

Я отвернулась и слепо полировала мелькающие цифры на табло.

Панарину было мало учиненного надо мной издевательства. Сейчас он стоял и в упор сверлил взглядом мне висок. И ниже – медленно марая меня своим царапающим вниманием. Ублюдок!

Приехали – кабина открылась.

Прошли по длинному коридору, устланному ковром. Попали в приемную с огромным аквариумом от пола и до потолка, кожаными диванами и раболепно заглядывающей в рот Панарина секретаршей.

– Сергей Александрович, все готово, как вы и просили.

– Доктор?

– В первой переговорной. На стреме.

– Хорошо. Меня ни для кого нет.

– Поняла вас, Сергей Александрович.

– Пошли, – и мне кивнул, указывая подбородком направление.

Спустя минуту за моей спиной с тихим, зловещим щелчком закрылась дверь. А я сама очутилась в огромном кабинете с угловым панорамным видом на Москву. Вокруг все дорого-богато. И пахло Панарием. Сладко. Пряно. Тошнотворно!

– Сядь сюда, – указал он мне на одно из кресел у окна, и я тут же в него опустилась. Я торопилась. Мне было нужно поскорее вскрыть все карты и узнать, если у меня хоть какая-то альтернатива, кроме той, где я должна была добровольно положить голову в пасту этому выродку.

Передо мной поставили чашку, от которой потянуло чабрецом и мятой. И еще высокий стакан с водой и долькой лимона. А затем напротив меня опустился он. Выдохнул. Пристально врезался в меня глазами. И заговорил:

Господи, так равнодушно. Так безучастно. Так наплевательски, будто бы не моя жизнь он намеренно погубил. Будто бы я не живой человек со своими желаниями, чувствами и планами на будущее, а деревянная табуретка, которую можно просто взять и передвинуть из одного угла комнаты в другой.

– Как ты себя чувствуешь? Если тебе станет плохо, я хотел бы, чтобы ты сразу мне об этом сказала. Врач в соседней комнате, он окажет требуемую помощь.