Текст книги "У тебя нет выбора (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
– М-м...
– Потом посмотрим по обстоятельствам. Нам нужно обновить твой гардероб. Весь. Ты должна теперь одеваться согласно своему новому статусу. Еще надо бы доехать до нормальной клиники планирования семьи, чтобы уже там вести наблюдение за беременностью. У меня есть одна на примете, и доктор очень хороший. Но если ты забракуешь – не беда. Найдем другую.
– Как скажешь, – отвернулась девушка, безучастно скользя взглядом по моему кабинету.
– Настя, посмотри на меня.
– Что? – в упор уставилась она на меня, а затем показательно и криво улыбнулась.
И наверное, мне впервые стало ее жаль. Просто потому, что она была маленькая, глупенькая и отчаянно цеплялась за свою ненависть, как за спасательный круг, не понимая, что это путь в никуда.
– У меня есть родители, – переплел я наши пальцы.
– Я искренне верила, что ты инкубаторский, – фыркнула Настя.
– Увы, – дурашливо закатил я глаза. – Хочешь с ними познакомиться?
– Честно? – посмотрела она на меня, как на имбецила. – Конечно, нет. Но, дай догадаться – надо, да?
– Не обязательно, Настя. Я сам им звоню лишь поздравить с Новым годом и днем рождения. А вижусь и того реже. Так что, тут как сама решишь. Может, тебе любопытно посмотреть на ту женщину, что меня родила.
– Мне плевать, – дернула она плечом. – Но если того требуют правила хорошего тона, то я сделаю это. Только не забывай, что я девица деревенская, малообразованная и с правилами хорошего тона банально не знакома. Могу и плюнуть в лицо, если меня хоть как-то унизят или оскорбят.
– Они не посмеют. Обещаю, – кончиками пальцев коснулся я ее дрожащих губ, а она не отстранилась, в упор полируя меня карающим взглядом.
– Тогда ладно. Еще что?
– Еще я хотел показать тебе наш загородный дом. Ну и да, тебе нужно примерить свадебное платье.
– О боже…, – нервно облизнулась моя Кукла, а затем потрясла ладонями, очевидно, стряхивая напряжение.
– Настя.
– Я не могу, мне плохо! – ее подбородок задрожал.
– Позвать доктора?
– Лучше скажи, сколько мне еще осталось? – гнусаво пискнула она.
– Две недели.
– Ужасно…, – с ее век снова сорвалась слезинка и разбилась о горящую щеку, – это все просто невыносимо, Сережа. Ты и эта чертова жизнь! Мне словно вынесли пожизненный приговор, приказывая радостно хлопать в ладоши и улыбаться.
– Не улыбайся, Настя. Просто сними кольцо, роди мне ребенка. И до свиданья.
Я думал, что она опять расплачется, жалея себя на все лады. Но нет. Эта девушка меня удивила. Снова задрала нос повыше и кивнула мне, зло стирая остатки соленой влаги с щек.
А я довольно улыбнулся и повез ее на Балчуг.
Я показал Насте квартиру, где она отныне должна была жить, но девушка смотрела на все устало и безучастно. До тех пор, пока мой телефон не разразился требовательным звонком от матери. Я принял вызов и тут же услышал ее змеиное шипение.
– Если ты не привезешь свою невесту в отчий дом уже завтра, сын ты мой ненаглядный, то, клянусь богом, я найду тебя и придушу собственными руками к чертовой матери! Ты меня понял, Сергей?
– Понял, – спокойно отрапортовал я, а затем усмехнулся, когда мать тут же перешла на чинный и манерный говор.
– Отлично. Тогда жду вас завтра к восьми. Пожалуйста, не опаздывайте.
Глава 27 – Долгая дорога на плaху
Насти
Я даже и не предполагала, что люди могут жить вот так – в центре столицы, с видом на Москву-реку, знаменитую высотку на Котельнической набережной и Кремль.
И это не открытка. Не туристический проспект.
Отныне это – моя реальность. А я уже ненавидела ее всеми фибрами своего существования.
Потому что хозяин в этой шикарной квартире был лишь Сергей. А я – узник, которого заперли в красивой и дорогой клетке.
Я переступила с ноги на ногу, оглянулась по сторонам, чувствуя, как позади меня сверлит пристальным взглядом Панарин. Он подпирал плечом косяк двери ведущей вот сюда, на террасу, и молча ждал, когда я осмотрюсь. Что ж...
Уютно. Плетеная обеденная зона с мягкими подушками с одной стороны. Пара лежаков – с другой. Здоровенный подвесной гамак, в котором с большим комфортом могло поместиться два человека, если не больше. Много зелени в огромных кадках. Круглый напольный камин для уютных вечеров. Под ногами – прогретые сентябрьским солнцем каменные плиты.
Наверное, только этим всем можно было впечатлиться до безумия...
Но мне было плевать.
– Нравится? – спросил Сергей.
– Да, – соврала я, глядя на то, как лениво ползут по темной водной глади многочисленные кораблики.
– Вечером здесь еще красивее, – подошел он ближе и костяшками пальцев провел по моей руке от плеча и до самого запястья.
– Угу...
Мы какое-то время просто стояли вот так. Смотрели на панораму города. Мне снова хотелось плакать. Сергей же, скорее всего, смаковал свой триумф. Чуть вел носом, касаясь моих волос, и тихо вздыхал, словно бы нюхать меня – это было все, что ему нужно в этой грешной жизни.
– Хочешь пить?
Нет. Я хотела сдохнуть.
– Можно...
Мы прошли внутрь квартиры. А я в который раз удивилась, как здесь атмосферно и просто, благодаря второму свету. Я думала, что Панарин застрял в черных, брутальных и бездушных текстурах. А нет. На полу натуральный дуб, светло-серые стены, почти белый диван. Тут же незаметная кухня. Шкафы словно потонули в общей цветовой гамме.
Тут было обманчиво спокойно. Сдержанно. И безупречно.
– Сок, лимонад или, может быть, кофе?
– Воду, пожалуйста. Ледяную, – нервно сглотнула я. Но стакан приняла, а затем жадно его осушила.
После чего мы двинули дальше.
В спальню. Где стояла огромных размеров кровать. Подле нее – длинная кушетка. У окна с выходом всю на ту же террасу – пара кресел и столик, на котором лежали какие-то книги. Красиво, стильно, цветовая гамма чуть темнее основной комнаты.
Боже...
Здесь меня будут трахать. Снова и снова.
– Это случится сейчас? – перепугано прохрипела я, но Сергей на мой вопрос не ответил. Лишь дал мне знак следовать за ним вглубь спальни и по-деловому принялся чеканить каждое слово.
– Вот здесь основная ванная комната, – открыл он первую дверь, – позже покажу, как пользоваться сауной и хаммамом. В остальном думаю, справишься. Это ванна. Это душевая. А это – твоя косметика: шампунь, гель для душа, скрабы и прочая девчачья чехарда.
Моя выдержка внутренне сдетонировала, и я в изнеможении уперлась рукой в стену, боясь, что не вывезу и просто потеряю сознание от очередного «подарка» судьбы.
– Ты все знал, да? И готовился?
– Да, – кивнул Панарин недоуменно развел руками, – я же уже сказал.
– Ясно.
– Так. Вот тут в шкафу всякие банки-склянки, крема и лосьоны. Если что-то тебе не понравится или не подойдет, то выбросишь и купишь новое на свой вкус. Я старался тебе угодить.
Жесть. Старался он...
– Вот тут чистые полотенца. А здесь – свежие простыни для лежаков.
– Понятно...
– Идём дальше, – и он привел меня в следующую комнату при спальне.
Это была гардеробная, заполненная дорогими костюмами и рубашками. Под стеклом, как в каком-то фильме, аккуратно хранились ремни, запонки и часы. Тут же бесконечными рядами стояли вычищенные до блеска туфли. Но слева полки пустовали. Лишь на нескольких вешалках висела одежда в брендированных чехлах. И мне тут же пояснили за них.
– Это твои новые вещи, Настя. Я пока позаботился о самом необходимом на первое время. А дальше ты сама накупишь себе всего по своему усмотрению.
– Угу...
Супер! Куда орать от «счастья»?
– Пошли дальше.
Мне показали кладовую, постирочную, еще одну общую гардеробную и санузел. А затем повели наверх, где располагался кабинет Панина и личный спортивный зал. И только потом мы спустились обратно и подошли к двум комнатам в конце коридора, словно бы отделенных от общего жилого пространства этой квартиры.
– Это гостевые спальни, Настя. Они совершенно одинаковые по квадратуре. Ты можешь выбрать любую для нашего ребенка. Или можно объединить их в одну большую детскую. В общем, решай. А когда узнаем пол малыша, то сможем подумать над наполнением.
И открыл дверь, пропуская меня внутрь первой. Я огляделась, затем подошла к окну и увидела, что внутри дома есть тайный скверик с фонтаном «для своих», скульптурами и коваными лавочками.
– Ну, что скажешь? – подошел он ко мне поближе.
А я пожала плечами, не понимая, что тут вообще говорить. Я была обескуражена. И не понимала, что смогу противопоставить такому человеку. Что его проймет? Он своего добился – я здесь. А скоро он меня точно так же спокойно отвезет и в загородный дом. Тот самый, в котором меня изнасиловал. И заставит в нем жить просто потому, что у меня нет выбора.
– Я хочу знать, когда это случится снова, – резко повернулась к нему, но тут же угодила в его объятиях.
Но он сначала ничего мне не ответил. Лишь гладил успокаивающе по спине, целовал меня в макушку и легонько перебирал волосы на моем затылке. Пока я снова не словила что-то наподобие убийственного спокойствия.
– Настя, хватит драмы. Я тебя очень прошу. Между нами уже был секс, и он обязательно случится снова. И я не буду набрасываться на тебя, как зверь. Я вновь сделаю это так, что твоему телу все понравится. Если тебе так не терпится потрахаться, то ок – я к твоим услугам. Но если нет, то давай пока разберемся с насущными делами. И вот как мы с тобой поступим – я поднимусь наверх и немного поработаю. А ты пока отправишься в душ и сможешь с себя напряжение и остатки слез. Затем переоденешься, и мы поедем обедать. Держу пари, ты с самого утра ничего не ела.
Он прав, но...
Не уверена, что в его компании я смогу хоть что-то проглотить.
– А дальше мы отправимся в клинику и встанем на учет, Настя. И только после вернемся сюда, спокойно встретим на террасе конец дня, а потом уже вспомним, как идеально наши тела в физиологическом плане подходят друг другу.
– Боже, – проскрипела я и дернулась.
– Давай посмотрим правде в глаза – Боже тебе не помог, – прошептал Панарин, а затем с улыбкой, я слышала это, добавил. – Теперь я за него.
А дальше в каком-то блаженном трансе был душ. Новое белье. Я не стану его описывать – стыдно. А еще был терракотовый льняной костюм с широкими брюками-палаццо. Все это село на меня, как влитое. Точно так же, как и плетеные сандалии.
А пока я сушила свои волосы, то бегло просматривала буклеты клиник репродуктивной медицины, которые специально для меня оставил Панарин. Они все были вау. Но одна пришлась мне по душе только потому, что была неподалеку отсюда. Мало ли, что может случиться. А из центра по столичным пробкам рисковать добраться по-быстрому хоть куда-либо.
Сергей мой выбор одобрил без лишних слов.
А дальше мы отправились обедать. Я заикнулась, что хотела бы сделать это подальше от посторонних глаз. Но получила отказ.
– У меня самая красивая невеста. Я хочу тобой похвастаться.
– Только не там, где я раньше работала, ладно, – перепугано попросила я, но Сергей лишь отмахнулся.
– Я продал тот ресторан еще в июне, Настя. И купил новый. Сейчас заценишь.
И был обед. И какие-то блюда тоже были. Их вкуса я не заметила совершенно. Я, словно робот, послушно нашпиговала себя едой, абсолютно абстрагируясь от окружающей обстановки. Панарин что-то болтал, наверное, пытался меня расшевелить, а я все гадала затравленно, сколько моя жизнь будет вот такой – блестящей, но пустой?
Год, два? Больше?
Безумие...
Я снова чуть не расплакалась нюни, понимая совершенно четко, что никогда не была такой плаксой. А теперь вот – стала. И мне не за что было зацепиться, чтобы хоть немного почувствовать себя живой. За деньги? За роскошь? За бусики-трусики?
Так вот – за деньги счастье не купишь. А богатые тоже плачут. И это не я придумала.
После обеда мы снова поехали в клинику. Ту самую, что я выбрала – дорогую и пафосную. К лучшему в ней врачу. Меня снова прогнали сдать все анализы, детально расспросили о самочувствии, а затем вынесли вердикт в присутствии будущего отца семейства:
– Просто замечательно! Ваша беременность развивается по идеальному сценарию. Анализы прекрасные, без каких бы то ни было отклонений и патологий. А теперь, если вы готовы, то мы можем полюбоваться на вашего малыша через аппарат УЗИ. Вы готовы?
Нет, я не была готова. Категорически! Но меня тут особо никто и не спрашивал. Врачу было выгодно думать, что я в шоке от радости. Панарину, скорее всего, было банально насладиться, что там у меня творится в душе.
Меня водрузили на кушетку и принялись водить по животу специальным датчиком.
И все это, пока Сергей крепко держал меня за руку, переплетая наши пальцы и жадно взирая на монитор с какой-то блаженной улыбкой на лице.
– Смотрите! Вот ваш малыш!
Я резко отвернулась. И задохнулась от отчаяния. Одно дело слышать, что он есть внутри меня. И совсем другое – увидеть его. Живого. Настоящего. Плоть от плоти моей и моего врага!
– Как все чудесно, – продолжала восторженно лепетать доктор, – плод расположен правильно. Рост около десяти сантиметров. А вес – примерно сорок пять грамм. Все развивается как надо и в соответствии с нормой. Так – почки плода функционируют замечательно. И сердце бьется...
Господи! Дай мне сил!
– Можно послушать? – тихо спросил Панарин.
Не надо!
– Конечно, – радостно выдала доктор, а я всхлипнула, стискивая руку Сергея, как то единственное, что еще удерживало меня от нервной истерики.
А затем меня окончательно оглушило. И размазало!
Тук! Тук! Тук!
Ритмичное. Четкое. Громкое. Неумолимо реальное!
Сердцебиение моего малыша!
И слеза все-таки скатилась по щеке. Затем и вторая. И соленый поток было уже не удержать. Я ведь почти уже разревелась, словно маленькая девочка, напуганная до икоты монстром, что жил под кроватью, но никогда мне не показывался.
А теперь он предстал перед моей во весь свой гигантский рост, угрожающе скалясь зубастой пастью.
И мне негде было искать спасения. Просто негде!
А потом наши взгляды встретились. Мой и его. И я не знала, к кому еще мне бежать за помощью. Ведь у меня сейчас, кроме этого чудовища, никого больше и не было на всем белом свете.
Понимаете?
Никого...
– Сереж..., – сорвалась я омут отчаяния.
– Иди сюда, – скрутил он меня в своих объятиях, а затем отдал тихий приказ доктору оставить нас одних.
А я вдруг только тогда со всей четкостью и ясностью поняла, как именно смогу взять реванш за все свои слезы. Не получится? Что ж...
Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Настя
Я затихла.
Но дала себе клятвенное обещание, что ничего не забуду. Я буду помнить все. И однажды...
Однажды я смогу с улыбкой сказать этому человеку то же, что он когда-то сказал и мне:
– Смирись. У тебя нет выбора.
Но вместе с тем я точно так же для себя приняла факт, который не поддавался никакой критике. Ибо да, такой Настей, какая я есть сейчас, я человека, подобного Сергею Панарину, никогда не переиграю. Я ведь уже пробовала это сделать и осталась ни с чем. А это значило только одно.
Я должна встать с ним на один уровень!
А затем подняться на ступень выше.
И стать еще более страшным монстром, чем он есть. Только так я отращу зубы. А затем открою пасть и сожру своего врага со всеми, матер его потрохами! А после отряхнусь и пойду дальше, в ту жизнь, где мне никто не будет приказывать. Где я сама буду решать, где мне жить, с кем мне спать и кому улыбаться.
Отличная школа, Сережа.
Хочешь, чтобы я ее прошла? Что ж...
Я согласна. И обещаю, я буду прилежной ученицей. Тебе понравится.
И мне тоже!
Я осторожно выпуталась из удушающих объятий своего будущего мужа. Кивнула ему, давая понять, что мне уже лучше. А затем сделала судорожный вдох и вытерла остатки соленой влаги с глаз. И подняла взгляд на Сергея.
– Продолжим?
– Ладно...
Доктор вернулась в кабинет. Я впервые за все время уделила внимание ее внешности и бейджику, что золотом переливался на ее груди:
«Элла Николаевна Берг. Врач акушер-гинеколог высшей категории, доктор медицинских наук, ведущий репродуктолог клиники «Под сердцем».
Маленькая, средних лет, улыбчивая и несуетливая. С тихим, вкрадчивым голосом. Она мне понравилась, и я решила, что пройду этот путь под ее чутким руководством. Женщина зафиксировала еще какие-то размеры у малыша. Затем сделала нам фото на память, и не абы какое, а вставила его в красивую рамочку с логотипом клиники.
Московский сервис, что вы хотите?
А еще она предложила нам узнать пол ребенка путем сдачи моего биоматериала, так как на УЗИ это сделать пока не получалось. Малыш не показывался. Но Сергей отказался. Сказал, что мы подождем нужного срока и тогда все узнаем без лишних уколов. Я с ним спорить не стала.
Мне было страшно узнать, что там не девочка.
До икоты...
Что было дальше?
Не поверите. Мы гуляли.
Погода стояла шикарная. Ярко светило солнце, и столбик термометра почти полировал отметку в тридцать градусов по Цельсию. Мы уселись на блестящую белоснежную яхту, а затем неспешно поплыли по Москве-реке, с комфортом размещаясь на мягком диванчике задней палубы.
Легкий ветерок трепал мои волосы.
Сергей какое-то время молчал, давая мне возможность выдохнуть и наглотаться свежим воздухом.
Как-то незаметно для меня на столике появился поднос с миниатюрными и разнообразными канапе, ягодный морс в высоком графине и огромная тарелка с фруктами. А еще арбуз.
– Это яхта тоже твоя? – решилась все же задать я вопрос.
А Панарин вдруг улыбнулся, словно бы я сморозила какую-то несусветную чушь. И ответил встречным риторическим вопросом:
– Я похож на человека, который что-то берет в аренду?
– М-м, ну да...
Сергей с вот этим умением формировать у окружающих образ успешного, ресурсного и щедрого мужика, наверное, сразу же и родился у папы с мамой. Он привык так делать просто потому, что прекрасно знал, как это все влияет на среднестатистическую, меркантильную, падкую на бабло женщину.
Раз – и нет больше критики.
Ему будет позволено все, потому что он ТАКОЙ! Нетакой...
Он блистал для бесконечных постельных грелок на своем олимпе, со своей недостижимой высоты. Но спуститься к ним? О нет, это не про Сереженьку Панарина. А я вдруг усмехнулась и покачала головой.
– Что? – спросил он, а я пожала плечами. – О чем ты сейчас подумала?
– Ты правда хочешь знать?
– Да.
– Тебе это не понравится.
– И все же, – он подался ближе, всучивая мне в руки тарелку с сочным арбузом.
– Что ж, – устремила я взгляд на темную водную гладь, – я просто задала себе вопрос, могла бы я ненавидеть тебя меньше, если бы ты сунулся ко мне не чванливым, шагающим по головам олигархом, а нормальным человеком, которому не чуждо ничего мирское?
– Это был бы не я, Настя.
– Да. Но что если? Прокатиться ради меня в запруженном трамвае или съесть чебурек из собаки в придорожном ларке от какого-нибудь Джамшута? И это я уже молчу про романтическое покорение моей форточки в общежитии и хулиганском воровстве ромашек с институтской клумбы.
– Это бы сработало? – скривился он, а я рассмеялась, представляя, как Панарин проворачивает все это дерьмо.
Боже!
– Хочешь честно, Сереж?
– Конечно.
– Такие романтические особы, как я, всегда больше ценят подвиги, нежели банальные попытки купить нашу любовь и прогнуть нас под незамысловатый трах в твоё удовольствие.
– Вау, – поджал он губы, а затем дурашливо закатил глаза, прикидывая что-то в своей больной голове.
Мне не было интересно, что именно. Но я хотела бы высадить в его мозгах зерно веры в то, что я смогу хоть когда-то очароваться его персоной, до основания прогнившей от вседозволенности и непомерно раздутого самомнения.
– Любопытная мысль, Настя, – рассмеялся Панарин. – А может и правда рискнуть, м-м? А что, переедем с тобой в съемную малосемейку где-нибудь в Чертаново, да? Я пересяду с «Бентли» на метро. Буду каждый вечер брюзжать тебе о том, что нам нужно экономить и коляску для нашего малыша тебе лучше присмотреть на «Авитo», а не в «ЦУМе». Потом что? О, наверное, от свадьбы мы откажемся. Просто распишемся и в медовый месяц рванем куда-нибудь в никуда. Ну а что? Ты цены на туры видела вообще? Грабеж!
Он так комично перечислял все это, а мне отчего-то вновь захотелось плакать. Просто потому, что он в два счета разгадал то, что я пыталась от него скрыть. А я снова его недооценила.
– Интересно, ты ко мне эмоционально проникнешься на каком моменте? На том, когда я не найду на наньку денег и тебе придется уйти в академ, полностью забив на учебу? Или, быть может, на том, когда малого придется в полтора года отправить в ясли, чтобы ты вышла на подработку в местный супермаркет кассиром, потому что у меня перестанет получаться зарабатывать на памперсы и твой маникюр, м-м? О, я знаю! А полюбишь ты меня тогда, когда я, весь такой заебаный этим тихим семейным счастьем, сбегу в закат, устав тащить на себе ставшую непривлекательной после родов жену и вечно верещащего младенца, которого сам же наклепал? И убегу в свою беззаботную жизнь трахать новых баб, оставляя тебя романтично сосать хуй и охеревать от такого умопомрачительного поворота в твоей лав-стори.
Хохотнул. Закинул в рот виноградину и пожал плечами.
– Прости, детка, но такая душная романтика мне чужда. Да и спускаться со своих вершин ради экзальтированных кур я не привык. Во-первых, потому, что я слишком тяжело туда поднимался. А, во-вторых, моя женщина должна мне соответствовать и ценить то, что я могу ей дать.
Ладно. Зайдем с другой стороны.
– И что бы ты дал мне, если бы я не залетела?
– Все.
Это слово повисло между нами, как дамоклов меч. А я вдруг покрылась мурашками с ног до головы. И по телу прокатилась волна какого-то болезненного, изматывающего оцепенения. Когда не понимаешь, кто кого гоняет по этому бесконечному лабиринту, в конце которого все равно глупую мышь ждет смерть.
– Очень вкусная лапша. Спасибо, Сереж, – повела я плечом.
– А зачем мне врать тебе, Настя? Ты посмотри, как я быстро прогнулся под обстоятельства. Так что, нет, все честно. И член без презерватива впервые в жизни я сунул лишь в тебя. Ну? Чем не подвиг, скажи?
И снова заливисто рассмеялся, а затем потянул меня на себя, заставляя улечься спиной ему на грудь. И остаток пути мы так и провели. Панарин устроил мне настоящую водную экскурсию по Москве. Рассказывал всякие забавные исторические факты о городе, которых я не знала. И все время меня тискал.
Перебирал волосы. Кончиками пальцев скользил по руке. Нежно целовал в мочку уха.
А я сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как его железобетонная эрекция упирается мне в поясницу.
Когда стемнело, мы вернулись домой, разминувшись на пороге с двумя женщинами, которые на поверку оказались домработницами: одна убирала квартиру, вторая в ней готовила.
А дальше был ужин на террасе. Какие-то разговоры обо всем и ни о чем. Сергей не затрагивал щекотливых тем. Не вел себя вызывающе или кичливо. Наоборот, он был предельно расслабленным. Корчил из себя милого парня. Балагурил. А затем, когда увидел, что я зевнула, просто подошел ко мне, поднял на руки, словно пушинку, и понес в ванную, где усадил на лежак.
А потом...
Боже!
Он наполнил огромную ванну. С пеной. А затем медленно, но деловито разделился.
И решительно шагнул ко мне.
А я не знала, куда себя деть и свои глаза тоже. Потому что он был передо мной весь и голый. Идеально вылепленная машина для чувственных изысканий. Ни грамма лишнего жира. Длинные ноги, тонкая талия. Литые, стальные мышцы.
И член.
Он не был эрегированным в полной мере, но равномерно покачивался перед моим взором, вгоняя меня в ужас и заставляя захлебываться адреналином. И чистой, концентрированной паники.
Это случится!
Сейчас!
Сергей выпотрошил меня из одежды так преступно быстро. А затем снова подхватил на руки и понес к ванне, где медленно опустил меня в воду, которая оказалась идеальной по температуре. Затем поднял мои волосы на макушку и скрепил их какой-то заколкой. А сам ещё походил туда-сюда по комнате, доставая откуда-то холодную минералку и яблочный сок. И только тогда присоединился ко мне.
Перепуганной. Дрожащей.
Я думала, что он тут же на меня набросится. Ждала этого. Но нет...
Панарин снова, как это было на яхте, обнял меня со спины, переплетая пальцы одной руки с моими. А второй принялся медленно ласкать меня, снова углубляясь в какие-то разговоры.
До тех пор, пока моему глупому телу не надоело его бояться.
Дрожь прошла. Мышцы расслабились от горячей воды. Рецепторы прекратили выть пожарной сиреной, перекрытые обволакивающими ощущениями от пены и ее умопомрачительного аромата. Нервы перестали гудеть высоковольтными проводами, убаюканные мерными поглаживаниями и тихим бормотанием Панарина.
Этот человек, словно факир, заговорил мою внутреннюю змею. И только тогда приступил к тому, чтобы мое тело снова меня предало. Его ладонь более настойчиво заскользила по моим плечам, ключицам. Спустилась к груди, сначала неторопливо взвешивая тяжесть каждого полушария.
– Они стали больше, – лизнул он мочку моего уха.
Я нервно сглотнула. А затем зажмурилась, когда увидела, как он закрывает между подушечками своих пальцев мой сосок. Сильно. Почти до боли. А затем и второй.
Мне было невыносимо смотреть на то, как они твердеют.
Мне хотелось себя ударить оттого, что меня прошибло какой-то иррациональной судорогой кипяточного удовольствия от тех слов, которые Панарин произнес в следующий момент...
– Вернемся к теме подвигов, Настя? Как тебе такой? У меня никого не было за все это время. Я тебя ждал. Скучал. Вспоминал о тебе каждый божий день. А ночью видел эротические сны с тобой в главной роли. А по утрам в этой самой ванной с мыслями о тебе улетал в рай, мечтая, чтобы ты поскорее оказалась в моих руках. Потом за чашкой кофе читал отчет о твоих делах и гордился тем, какая ты у меня толковая и не приземленная. Дом продала, квартиру купила – красивица моя. На этом подсосе и жил все три месяца. Хотя, как жил? Я задыхался без тебя, Настя...
По моей щеке все-таки скатилась слезинка. Потому что я отчетливо поняла, что игры в один ворот не получится. И броней мне обрастись придется нехилой. Ибо да. Сергей, как и я, начал свою собственную жестокую партию, где главным призом было сломать меня по полной программе.
И стало страшно.
Потому что он знал правила этой игры. А я нет.
Я шла к своей цели, словно слепой котенок. Ему же дорогу освещали софиты его величия.
Но я заставила себя лежать смирно. Не дергаться. И не плакать. Я молча представила, что здесь – это не я. Это не Настя Куклина сейчас будет оттрахана Сергеем Панариным, а другая девушка. А я подхожу в сторонке, чтобы потом, когда он будет меньше всего этого ждать, ударить исподтишка.
А пока вот так – расслабиться и получать удовольствие.
– Хочу тебя, девочка моя, – развернул он мое лицо к себе и прошептал губы.
– Так бери, – выдохнула я.
И рот мне тут же заткнули голодным, жадным, бессовестным до безобразия поцелуем...
Настя
Я знала, что будет дальше.
И, наверное, могла бы рискнуть выторговать у жестокой судьбы себе еще хоть что-то, кроме позорного падения в бездну. Я бы протянула руку и схватила бы со столика хрустальный бокал с яблочным соком, отбила бы его о край ванны. А затем...
Привела бы лощеную физиономию своего врага в полное соответствие с его гадким внутренним миром, уродуя его на возможный максимум. Я бы постаралась. Очень! Так сильно, что ни один пластический хирург не подлатал его после моего апгрейда.
Но что я бы этим добилась?
Ничего!
Я так быстро и усердно убегала от Панарина, а оказалась все в той же ситуации, в которой находилась в утро после изнасилования. Тогда я добровольно согласилась на все, лишь пытаясь выиграть время и запутать своего врага. А вот, глядите – добилась только того, что забеременела от него, чем еще крепче себя к нему приковала.
Дура!
Строптивая идиотка!
Если бы я знала, что так случится, то не задумываясь заплатила бы нужную цену за свою свободу. Сполна! Черт, возможно, к этому моменту мой насильник уже наигрался бы со мной вдоволь и отпустил. Мне необходимо было просто перетерпеть. Сцепить зубы и принять в себя его член, полностью абстрагируясь от того, кто именно это делает.
Чтобы не сойти с ума.
Один раз у меня ведь это получилось. Получилось бы снова...
В конце концов, Сергей Панарин не какой-нибудь там Джабба Хатт, верно? И мне даже нет надобности культивировать в себе альтер-эго, чтобы убежать от реальности. Мне всего-то и нужно, что лишь представить на его месте кого-то другого. Кого-то, кто мне не противен. А это как минимум все остальные мужчины в этом мире. Выбрать легко...
Пусть это будет какой-нибудь Василий Пупкин.
Он интеллигентный и добрый. Возможно, учитель или инженер. Он красиво ухаживал за мной целых три месяца, выжидая, пока мое сердце перестанет пылать от прежних уродливых отношений. Он был милым. Он был терпеливым. Он не давил на меня, позволяя самой сделать выбор в его пользу.
Он не хотел лишь мое тело.
Ему была важна я. Моя душа. Мое счастье. Мое будущее.
Наше будущее, черт побери! А не только его удовольствие!
И теперь это вместе с ним я лежала в ванной. Его рука так сладко растирала мои соски, пока его язык нежно вылизывал мой рот, накачивая меня пузырьками шампанского и бурлящим адреналином. И я именно это принимала – не знание, что я всего лишь удобная вещь для слива спермы, а то, что я человек, которого любят, ценят и уважают.
И относятся, как к ровне.
А не как к обслуживающему персоналу.
Я тихо выдохнула, когда мою нижнюю губу прикусили, и вместе с тем ладонь опустилась ниже, с ласковой настойчивостью сжимая лобок. А затем двинула дальше, накрывая самое чувствительное местечко и принимая медленно, но настойчиво его гладить.
Вверх. Вниз.
Пальцы мягко скользнули по клитору. Едва касаясь. Умопомрачительно невесомо. Но обожгли так, что я внутренне обуглилась за секунду. И чудом удержала себя от того, чтобы не повести бедрами в поиске более интенсивного трения.
Дыхание сбилось в момент.
Потяжелело. Сломалось. Раскалилось.
И руки! Мне стало некуда их деть.
– Дотронься до меня, Настя… Пожалуйста.
Боже!
Ладонь накрыла его руку там, где он уже круговыми движениями подталкивал меня в кромешный, наполненный до краев похотью ад. А вторая вцепилась в его бедро, боясь, что меня раскрутит на этой центрифуге, бьющей током, и унесет неизвестно куда.
– Девочка моя…, – рычал мужчина, прикусив мне губу, а затем всосал ее в себя.
А я не успела удержать тело в статике и все-таки выгнулась дугой. И тихо застонала, потому что его пальцы надавили на мой чувствительный бугорок еще сильнее. И принялись ритмично кружить по нему, пока позвоночник не прошила молния болезненного и сокрушительного желания.
Я вспыхнула.
Как факел.
И ощутила, как вниз живота хлынул раскаленный свинец, затапливая меня под завязку. Он же заставил складочки между ног набухнуть от жара. И запульсировать, требуя повышать этот преступный градус и дальше до максимума.
