Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 37 страниц)
Глава 48 – Счастлив
Лера
Из аэропорта до дома нас везёт не водитель. Даня его отпустил, и сам сел за руль. По пути заехали к Марии Марковне и забрали Мяуса, за которым старая женщина присматривала, пока мы были в отпуске. И только после Шахов вывернул в сторону дома, всю дорогу с хитринкой на меня поглядывая и загадочно улыбаясь.
– Что? – не выдерживаю я и уже у самого дома спускаю с поводка свой интерес.
– У меня для тебя тоже есть подарок, – хмыкает Данил, – правда делал я его не своими руками, но всё-таки, надеюсь, он тебе зайдёт.
– Это очередная шуба? – морщу нос, а Шахов прыскает от смеха.
– Нет, – качает он головой, – кое-что получше.
– Тогда я уже заочно рада.
– Да?
– Да, – хихикаю, – ведь всё лучше, чем шуба.
– Вот, коза! – приоткрывает он рот и смотрит на меня с шутливой претензией.
– Честная коза, – приподняла я указательный палец кверху и состряпала важный вид, но уже через минуту замерла, когда мы остановились возле шикарного купе цвета красного гиацинта, на крыше которого красовался здоровенный белый бант.
– Нравится? – лукаво спросил Данил.
– Ты… ты сдурел? – глухо пробормотала я.
– Что не так? – и улыбка сползла с его лица.
– Она же стоит кучу денег – вот, что не так! – покосилась я на эмблему его любимого автомобильного ателье – большая буква «В», обведённая кружком.
– И?
– А вдруг я её в первый же заезд разобью в хлам?
– Я куплю тебе новую, – насупил брови и, серьёзно не понимая моего возмущения, смотрел на меня Шахов.
– Ладно, – примирительно подняла я руки вверх, – ладно, спасибо тебе, она невообразимо красивая! Но, Даня, можно мне, пожалуйста, на первое время какую-то недорогую машинку подобрать, желательно из отечественного автопрома, а в идеале вообще с рук? – и сложила ладони в умоляющем жесте.
– Можно, – кивнул Шахов.
– Вот и чудесно, – облегчённо выдохнула я.
– Но только через мой труп, – добавил Данил, и я обречённо застонала.
– Да почему?
– Потому что ты моя женщина, Лера, и я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Так понятно?
От его слов меня тут же закоротило. Вспыхнула. Превратилась в жалкую лужицу сладкого сиропа. И да, подарок от любимого мужчины приняла, а на следующий день вместе с ним отправилась на парочку тестовых заездов по городу, где опробовала своё новое средство передвижения в деле, хапая знатную дозу адреналина. Всё-таки под капотом этой малышки скрывался настоящий зверь и я должна была приручить его. Так же, как и его дарителя.
Но самостоятельно сесть за руль я всё же смогла не сразу. Трусила. И ещё несколько дней раскатывалась, пока Данил окончательно не пристыдил меня. А там уж я и сама вошла во вкус.
И снова полетели дни. Наступил август. И всё было настолько волшебно между нами, что я суеверно скрещивала пальцы на руках и ногах каждое утро, боясь, что вся эта сказка вдруг возьмёт и неожиданно закончится на самом интересном месте некрасивой жирной кляксой. И ведь не просто так я волновалась. Развод между Данилом и его женой до сих пор так и не случился. А Шахов только и делал, что рассказывал мне про очередные сложности и почти на постоянной основе сулил, что уже вот-вот, всё на мази.
И в сердце, на пару с почти безграничной любовью к этому мужчине, расцветала ярким цветом сбивающая с ног тревожность, которую я полола, выкорчёвывала и травила, но она снова пускала свои живучие, но смертоносные побеги.
Так случилось и сегодня. Вечером, после ужина, в самом конце рабочей недели, мы все вместе – я, Даня и Мяус – лежим на диване и смотрим, как в темнеющем небе загораются первые звёзды. Кот тихо урчит у Шахова на животе, а я снова пробую заикнуться про ту, что всё ещё стоит между нами, но получаю только скупой ответ, что дело практически в шляпе и осталось подождать совсем немного.
Немного чего? Дней? Месяцев? Лет?
Уточнить это я так и не решилась, пытаясь верить своему любимому на слово и не выносить ему мозги каждый день из-за женщины, с которой он даже не встречается. В который раз приказываю себе отпустить ситуацию и всё-таки перевожу тему.
– Это ужасно несправедливо, – вздыхаю горестно, лохматя пушистую белую головку котёнка, – спасла от голодной смерти это чудо я, а полюбил он тебя.
– А ты? – едва слышным шёпотом спросил Данил, обводя подушечками пальцев мои губы, и мне из лёгких весь воздух вышибло.
Зачем он спрашивает? Разве сам не видит, что я давно и безнадёжно в него вляпалась по самые гланды?
– А я…
– М-м? – пристально сканирует он меня своим фирменным, давящим взглядом исподлобья.
– А я ужасно хочу мороженого, – порывисто встаю с дивана и несусь на кухню, активно разыскивая холодное лакомство в недрах морозилки. Но на успех надеться мне не приходится, потому что руки трясуться, а сердце бьётся где-то в горле.
Почему? Не знаю! Но меня до сих пор отчаянно коробит тот факт, что Данил мне в любви не признаётся, тогда как сам уже не в первый раз пытается насильно из меня вытащить заветные три слова. И я бы сказала их ему, а потом бы твердила каждый божий день, но у меня был пунктик – он должен сделать это первым. И никак иначе.
Чуть успокоившись, всё-таки нахожу ведёрко с мороженым, которое стоит прямо перед глазами и даже не прячется, а потом, прихватывая две ложки, возвращаюсь к Шахову на диван, заводя пустой разговор только для того, чтобы он не смог пытать меня насчёт моих чувств и дальше.
Я рассказываю ему про новую заказчицу и свои волнения на её счёт. Данил же клюёт на этот крючок или просто делает вид, что клюёт, но всё-таки позволяет мне заболтать его.
– Так что завтра у меня вместо субботнего выходного будет рабочий день. Придётся ехать на объект, – развожу я руками.
– Кстати, о завтра, – чешет Шахов переносицу указательным пальцем, а затем виновато на меня смотрит.
– Что?
– Я совсем забыл тебе сказать, но, в общем, у моего друга и коллеги по бизнесу Романа завтра будет день рождения, и он собирает что-то типа мальчишника. Э-м-м, в общем, я хотел у тебя отпроситься на него. Пустишь?
– Ты шутишь? – смеюсь я.
– Нет, я серьёзно. Будет баня, стриптизерши, все дела, – ржёт он, пока я набрасываюсь на него, начиная щекотать и попутно зацеловывать.
– Нет! Под каблук. Быстро! – рявкаю я шуточно, но через минуты три дурачества, стихаю, когда наш поцелуй становится слишком сладким и тягучим.
– Ну отпусти, Лер, я хочу с мальчиками покутить, ну позязя, – дурашливо канючит Данил.
– Я подумаю, – бурчу я.
– Я ненадолго. До полуночи вернусь.
– Уговорил, – киваю, готовая на всё, лишь бы он и дальше продолжал целовать меня и держать в своих руках.
Но уже ровно через сутки я уныло наворачиваю круги по квартире, поглядывая на Мяуса, который, кажется, смотрит на меня с сочувствием. На часах ещё лишь восемь вечера, и мы с Данилом только недавно поговорили по телефону, а я уже ужасно по нему скучаю, со злостью смотря на стрелки часов, которые никак не хотят двигаться с нужной мне скоростью.
Поработала. Почитала. Посмотрела телевизор. Приняла пенную ванну, а затем психанула и легла в постель, когда полночь наступила, а Данил так и не появился на пороге. Но я не стала ему звонить или писать. Решила, что он имеет право отдохнуть с друзьями, а не безвылазно сидеть возле моей юбки с короткими перерывами на работу и сон.
Прикрыла глаза, обняла примостившегося под боком Мяуса и почти сразу же пошла на глубину тревожного сновидения. Но, кажется, тут же проснулась, с колотящимся сердцем глядя на часы, стоящие на прикроватной тумбочке.
Почти половина третьего ночи.
А я всё ещё одна в постели.
Сон как рукой сняло, и я встала на ноги, надевая шелковый халат на голое тело и намереваясь спуститься вниз, чтобы выпить ромашкового чаю. Но стоило мне только выйти в коридор, как я заметила, что дверь в кабинет Данила приоткрыта, а внутри комнаты горит тусклый свет.
Медленно подошла ближе и заглянула внутрь. Шахов с опущенной головой сидел за столом, на котором стояла початая бутылка, и крутил в руках бокал с янтарной жидкостью, казалось бы, напрочь погруженный в свои мысли.
Медленно и бесшумно прохожу в комнату. Ворс ковра полностью заглушает мои шаги, но мы с этим мужчиной, по всей видимости, чувствуем друг друга на каком-то ином уровне, потому что, когда до моей цели остаётся всего несколько шагов, Данил разворачивается и тут же протягивает ко мне руки.
Ныряю в его объятия, с ногами взбираясь в кресло и усаживаясь на мужчину верхом. Прижимаюсь к нему крепко-крепко и впадаю в транс, слушая, как наши сердца бьются в унисон. Чувствую, что по телу Данилы бегут мурашки и тут же выпускаю на свободу свои. Тело звенит, нервы гудят как высоковольтные провода, по венам гуляем пламя в чистом виде, а в голове отыгрывают рок пьяные от любви тараканы.
Господи, мне кажется, ещё чуть-чуть и я просто задохнусь от своих эмоций. Они давят меня изнутри. Бурлят. Наливаются тёмным жаром. Требуют выхода. Жаждут, чтобы я полностью окутала ими того, кого они возвели в абсолют. Поставили на пьедестал и принялись поклоняться словно божеству.
А Данил будто бы всё это тоже чувствовал и всё сильнее стискивал меня в своих руках. Жадно гладил. Скользил губами по островкам обнажённой кожи. Прикусывал. И урчал как большой, голодный котяра.
– Девочка моя, – будто бы задыхаясь прошептал он, стискивая в кулак мои волосы и находя губы для поцелуя.
Пуф!
Вспыхнула как спичка. Сгорела. И всё это только оттого, что его язык нежно, но настойчиво лизнул мой.
– Лера, – ещё жёстче прихватил меня за шею и куснул за подбородок, – ты слышишь меня?
– Да, – со стоном исторгла из себя, когда он толкнулся в меня своим пахом.
– Я…
Замолчал. Снова набросился с поцелуями, торопливо дёргая полы моего халата в разные стороны.
– Я так…
Чуть встряхнул зачем-то.
– На меня смотри, – зарычал глухо, будто бы ему было больно.
Смотрю. И внутри его глаз действительно вижу какую-то безграничную тоску и горечь.
– Я…, – проводит ладонью по моему лицу и почти сразу сталкивает нас лбами, договаривая, – я счастлив с тобой.
Умираю от радости, глупое сердце за рёбрами плачет от фонтанирующих эмоций. Почему? Потому что, сказанное Данилом и слова «я тебя люблю» для меня равнозначны.
Но Шахов не останавливается на достигнутом и окончательно добивает один единственным словом:
– Абсолютно.
Подхватывает под попу и несёт в спальню, где полностью снимает халат и укладывает на кровать, а затем медленно раздвигает мне ноги.
– Счастлив, – повторяет он снова, – и я хочу, чтобы ты помнила это всегда. Чтобы между нами не случилось. Обещаешь? – в глаза не смотрит, лишь шарит алчным взглядом по моему обнажённому телу.
– Обещаю, – киваю, потому что готова сделать для него что угодно, но спустя мгновение я забываю обо всём, потому что Шахов делает то, от чего у меня форменно отъезжает голова, а между ног от его манипуляций со всей дури лупит ослепительная молния. В одно и то же место. Бам! Бам! Бам!
Сначала Даня медленно ведёт ладонями по моим бёдрам. Мягко, почти незаметно, но электрические разряды от этих прикосновений распинают меня на кровати, заставляют выгибаться ему навстречу и безвольной куклой барахтаться в густом сладком сиропе, заведомо позволяя ему делать со мной всё на свете.
Его большие пальцы так близко проходят по острию моих желаний. Дразнятся. Чуть поглаживают пульсирующие складочки. Едва пробегаются по клитору, заставляя меня прикусить кончик языка от острой судороги, скрутившей низ живота.
А дальше Данил опустился передо мной на колени, смотря своими чёрными глазами прямо туда.
Наклонился.
Подул на уже влажные лепестки, и я дёрнулась, приоткрывая рот от слишком запредельных ощущений и зажмуриваясь.
И долго протяжно застонала, когда горячий, бархатистый язык коснулся разбухшей горошинки. А затем к нему присоединились и губы, преступно медленно играя и посасывая центр моего наслаждения.
И то было начало конца.
Я дрожала и отчаянно сводила бёдра от кайфа и реально боялась сойти с ума, потому что с каждой секундой меня накрывало всё больше и больше. А Даня всё ласкал меня и ласкал…
А уж когда к его языку присоединились и его пальцы, которые мягко скользнули в меня, ввинтились и начали неторопливо поступательно двигаться, я вообще перестала что-либо соображать.
Держаться в этой реальности больше не было сил.
Меня вывернуло наизнанку. Перетрясло. И вернуло обратно с небес на грешную землю.
Но всего через мгновение я снова взлетела, когда рот Данила с моим собственным вкусом, впечатался в меня. Его раскалённый член толкнулся внутрь и поршнем задвигался, высекая из меня новые порции стонов и судорожных всхлипов. И как прекрасно мне было сейчас – ощущать этого большого и сильного мужчину так глубоко внутри себя. Размашистые толчки, жёсткий темп, пошлый звук ударов его тела о моё тело.
Почти снова разлетаюсь на осколки, но мне не позволяют сделать это.
Данил рывком укладывает меня набок, а сам пристраивается сзади. Снова насаживает на себя, а его умелые пальцы накрывает мой клитор. Эйфория бьёт так сильно, что я прикусываю себе ладонь, чтобы не орать в голос, а затем просто хныкаю, когда Шахов срывается в безумный темп, накачивая меня сладким дурманом.
Оба замираем на острие наслаждения, а затем вместе срываемся в сокрушительный оргазм.
Разлетаемся.
Выпадаем за грани реальности.
Дрейфуем…
Но, прежде чем уснуть, я всё-таки нахожу в себе остатки сил, чтобы сказать этому мужчине то, что было у меня сердце. То, что он должен был услышать.
– Я тоже с тобой счастлива.
И тихо пискнула, когда Данил прижал меня к себе ещё сильнее.
Глава 49 – Миленько
Лера
Рабочий понедельник у меня явно не заладился. Сначала на квартире у Шахова оказалось, что ремонтная бригада напутала с проводкой в кухонной зоне и придётся снова штробить стены и всё переделывать. Затем оказалось, что выкрасы интерьерных красок, которые мне должны были подготовить для спальни и гостиной, все придётся забраковать и подбирать заново, так как ни одна проба не устроила меня. Слишком много оказалось рефлексов, которые, в конечном счёте, испортили мне всю малину.
Пришлось вновь ехать в салон и начинать всё сначала. Благо только, что времени у меня теперь было выше крыши, а Данил больше не давил, чтобы ускорить процесс, позволяя всё делать так, как мне хочется. И с удовольствием.
Ну а вишенкой на торте в этом дерьмовом дне стал бензин в баке моего автомобиля, который решил неожиданно закончиться прямо посреди бесконечных столичных пробок. Как успела доехать до заправки? Чудо, не иначе.
И вот она я – сижу с умным видом, но в полном ахере и смотрю перед собой, но абсолютно не догоняю, как в этом чуде технике открывается бензобак. До этого дня заправлял мою машину исключительно Данил.
– Тупица, – ворчу сама себе под нос, жуя нижнюю губу и раздумывая над тем, как быть дальше.
– Вам помочь? – слышу стук в окно и слишком знакомый голос. Тут же вздрагиваю, а затем замираю, так как вижу прямо перед собой улыбающееся лицо моего несостоявшегося жениха.
– Денис? – выдыхаю я удивлённо и опускаю стекло.
– Лера? – ничуть не меньше меня, выпадает в осадок от неожиданной встречи Шибаев.
– А я тут, – криво улыбаюсь и зачем-то указываю на приборную панель, – пытаюсь разобраться, как открыть лючок бензобака. Должна быть какая-то кнопка, наверное…
– В этой модели таковой нет.
– Как нет? – ещё раз недоумённо оглядываю приборную панель со всех сторон.
– Нужно просто нажать на лючок, и он откроется.
– О, вот как? – улыбаюсь смущённо. – Спасибо!
– Не за что, – кивает Денис, а затем делает всё за меня, пока я выхожу из машины и топчусь рядом: открывает бак и вставляет в него пистолет с нужной мне маркой топлива, а затем отжимает автомат на ручке, чтобы залить бензин по максимуму.
И пока он делает это, взгляд его всё больше темнеет.
– Классная тачка, – красивые губы кривятся в безрадостной усмешке, а глаза с жёстким прищуром скользят по моей фигуре. По дорогим лаковым туфлям на высоком каблуке, по шелковому чёрному платью от известного модного дома, по золотым часам на запястье и идеально уложенным волосам.
Он всё подмечает и зачем-то кивает, поджав губы. Будто бы делает какие-то неприятные выводы на мой счёт.
– Спасибо, – сухо принимаю похвалу.
– Лямов тридцать стоит, не меньше. Нормально, нормально так, Лера. По красоте вообще.
– А ты тук какими судьбами? – перевожу тему с себя, так как мне совершенно неприятен такой излишний интерес к собственной персоне. Спрашиваю намеренно, потому что точно знаю – у Дениса не было автомобиля.
– Да вот тоже заехал заправить свою ласточку, – кивком головы указывает на серебристый седан, который стоит у соседней колонки, – взял автокредит в прошлом месяце. Не жалею.
– М-м, – тяну я, потому что мне больше нечего сказать или добавить. Шибаев мне стал совершенно чужим человеком, но я уже не злюсь на него. Напротив. Я ему благодарна за то, что когда-то он мне изменил и подтолкнул к встрече с настоящим счастьем.
– Готово, – убирает пистолет на место Денис, и я благодарно ему улыбаюсь, кивая на прощание, а затем иду в сторону административного здания, чтобы оплатить топливо. Попутно покупаю ещё бутылочку воды и мятные драже. Поблагодарив продавца, возвращаюсь обратно к своей машине, но сесть в неё не успеваю, так как снова слышу голос Дениса.
Злой. Взбешённый. Полный желчи.
– Значит, ты всё-таки ему продалась.
– Что, прости? – поворачиваюсь и вопросительно смотрю на парня, наклонив голову набок.
– Блядь, Райская, я поверить не могу в то, что вижу, – лохматит он свою светлую шевелюру. Его движения резкие и нервные.
– К чему сейчас это всё, Денис? – медленно выдыхаю я раздражение и стараюсь говорить спокойно и монотонно, будто передо мной несмышлёный ребёнок.
– Ты реально тупая или просто умело это симулируешь?
– Так, остановись! Хватит, – поднимаю я руку, но Шибаеву по ходу плевать на мои просьбы. Он с каждой секундой всё больше и больше заводится и звереет.
– Хватит? Хорошее слово. Нужное! Важное! И твоему богатому любовнику его неплохо было бы выучить.
– Я не понимаю…
– Ах, не понимаешь? Знаешь, я тоже не понимал, за что меня избили тогда в аэропорту, после того как я всего лишь встретил тебя и попытался поговорить. Я всего-то хотел извиниться за свой поступок, а меня отпинали как собаку.
– Что? – округляю глаза.
– Ой, а ты была не в курсе, да, Лер? Твой хахаль спустил на меня своих мордоворотов с одной лишь целью – заполучить тебя. И ему было плевать на то, что он полностью, до самого, мать его, основания разрушил мою жизнь. У меня теперь никого нет. Ни друга, ни отца, ни тебя. Я грёбаный одиночка и всё из-за прихоти какого-то спятившего мудака.
– Мне жаль, – отвела я взгляд в сторону.
– Ах, тебе жаль? И это всё, что ты можешь мне сказать? Столько лет, Лера! Столько лет, блядь, а у тебя, кроме жалости, для меня больше ничего нет? Обидно, знаешь… А я, дебил, встречи с тобой искал. Домой к тебе ездил, но наткнулся только на свежее пепелище.
– Да, проводка замкнула.
И после этих моих слов Шибаев сначала выпучил на меня глаза, а затем заржал, словно припадочный.
– Проводка? Что, реально, Лера? Бля…И ты так просто съела это дерьмо?
– Денис, хватит, – рявкнула я, вконец выведенная из себя.
– А то, что? Снова натравишь на меня своего цербера, м-м? – в момент успокоился парень и посмотрел на меня, словно на конченую пакость. – Так мне насрать! Абсолютно, чёрт тебя дери! Беги, жалуйся, моя дорогая. Только сначала заверни к своему бывшему дому и послушай, о чём народ говорит. Там для тебя будет много интересной информации.
– Всего хорошего, Денис. Не буду врать, что была рада нашей встрече и прощай, – отмахнулась от парня, как от назойливой мухи, и тут же села за руль, выруливая с заправки, но всё ещё слыша позади себя ненормальный, визгливый и истеричный смех бывшего жениха.
Вот только выкинуть из головы его слова всё никак не получалось. Они звенели нескладным роем и требовали, чтобы их сложили в удобоваримое предложение. И их гул с каждой минутой становился всё громче и громче, пока вовсе не оглушил меня. Свернула в дорожный карман, стараясь успокоиться и дышать размеренно. Прийти в себя наконец.
Но не выходило. Ни капельки.
Я не могла даже мысли допустить, что в словах Дениса было зерно истины, но в то же время не могла игнорировать его решительную уверенность, в том, что он говорил. И тот факт, что Шахов действительно умел давить и играть грязно.
Запугать. Манипулировать. Шантажировать. Угрожать. Чёрт с ним – может быть избить. Но…
Нет! Я не могу даже мысленно произнести эти уродливые подозрения, пока у меня не будет хотя бы одного исчерпывающего доказательства против Данила.
Но проверить глупые домыслы и грязные наговоры Шибаева я была обязана. Именно потому я тут же забила в навигаторе адрес своего сгоревшего дома и притопила в его сторону, нервно кусая губы и гоня от себя страшное «а что, если?».
И только на месте, когда я вышла из машины, у калитки своего сгоревшего жилища, я поняла тщетность совершенного поступка. Ну, приехала я сюда, а дальше-то что?
– Дважды тупица, – пробормотала я и только уже собралась убраться отсюда максимально быстро, как вдруг услышала позади себя тихий окрик.
– Лерочка, это ты, девочка?
Лера
Тут же оглянулась. У ограды, поправляя на голове, видавший лучшие времена, цветастый платок, стояла моя соседка – сухонькая и сгорбившаяся старушка, которой я частенько, пока жила здесь, помогала по хозяйству, да бегала в магазин за продуктами.
– Я, баб Зин, – кивнула и тут же направилась к ней. Бабулька же опасливо заозиралась по сторонам, а потом махнула мне, давая понять, чтобы я зашла в её дом.
Что я тут же и сделала, точно так же, как и она, оглядываясь по сторонам. Никого. Только два облезлых, но закормленных до безобразия дворовых кота дремлют на теплотрассе.
– Чай будешь? – без приветствия спросила старая женщина, стоило мне только зайти внутрь, и я тут же на автопилоте кивнула, замечая между делом, что в помещении слишком сильно пахнет медикаментами, а герани на подоконниках совсем зачахли.
– Спасибо, не откажусь.
– Садись тогда, – указали мне на один из двух стоящих у стола табуретов, – я пирожки с утра напекла с повидлом.
И я села, а потом даже сделала глоток из кружки горячего напитка и разок откусила по-настоящему вкусную домашнюю выпечку, но тут же отложила её в сторону, не в силах откладывать цель своего визита. Нервно прокашлялась и, стиснув кружку с чаем в руках, произнесла:
– Баб Зин, я вот что приехала…
И замолчала, боясь услышать то, о чём мне говорил Денис. Как жить, если весь этот бред сумасшедшего окажется правдой?
Глаза в глаза, и я отчаянно тискаю подол собственного платья, с мольбой поглядывая на старушку. А та вдруг вздохнула тяжко, да, кряхтя, встала на ноги, уходя куда-то вглубь дома. Но через минуты три вернулась, а затем кинула на стол передо мной несколько пачек с крупными купюрами в банковских упаковках.
– Что это, баб Зин? – недоумённо моргнула я.
– Затычка, – проговорила она с изрядной долей брезгливости.
– Я не понимаю.
Но я лукавила. Мои мозги уже успешно свели концы с концами, довольствуясь всего лишь одним словом и являя мне первые уродливые картинки минувшего прошлого. И того, что сотворил со мной Шахов.
И бабушка Зина только подтвердила эти страшные догадки.
– Да что тут понимать, милая? Деньгами этими рот мой попытались заткнуть два бугая, которые пришли ко мне уже на следующее утро после того, как сгорела твоя хата.
– Но…, – сердце в груди от её слов жалобно пискнуло и, кажется, сразу сдохло. А спину обдало ледяным потом – и это был он, страх в чистом виде.
– Помолчи пока, – тут же заткнула меня старушка, – и послушай, коль пришла.
Кивнула, а затем зажала рот ладонью, уже зная наперёд, что услышу в стенах этого дома.
Правду.
Горькую. Уродливую. Жестокую.
– Я в тот вечер как раз вот тут, за столом сидела. Свет не зажигала, в себя ушла. Грустила. Плакала. Почта пришла, а от сына моего, Василия, снова ничего. Стемнело так уже прилично, а тут вижу, в окне мелькнуло. Ну, думаю, Лерка, соседка моя, домой вернулась. Присмотрелась – ан нет. Бугаина какая-то по двору у тебя шастает с пакетом в руках, по сторонам озирается, прищурившись недобро. К двери подошёл, ключ достал с наличника и вошёл внутрь. А через минут пять вышел и снова дверь запер, держа в руках что-то маленькое и пушистое.
– Кота моего, – прошептала я почти беззвучно, но бабушка Зина меня не услышала, продолжая свой жуткий, но правдивый рассказ.
– Я сразу на выход кинулась. Через сени гляжу – парень этот в машину сел, что тут последнее время дежурила постоянно. А ещё спустя минут пять у тебя в доме уже всё горело и полыхало.
В груди забабахало раненое сердце, и картинка перед глазами расплылась, подёрнутая солёной влагой. Обида, горечь и непонимание стальным, раскалённым обручем стиснули грудную клетку, не позволяя ни выдохнуть, ни вздохнуть.
Я ведь верила ему! Верила, чёрт возьми, свято веря в то, что Шахов – моя путеводная звезда. Ангел с белоснежными крыльями, что сошёл ради меня с небес и вытащил из грязи, даруя лучшую жизнь.
А теперь пазл сложился.
– Боже, – зло вытерла я слезу со щеки, и вся задрожала от осознания того, как именно со мной поступили. Как с вещью. Жалким предметом мебели, что из одного угла просто взяли и передвинули в другой.
Потому что так приспичило моему хозяину. Маньяку с чёрным взглядом исподлобья, для которого я стала всего лишь навязчивой манией.
– Ну, а наутро ко мне с этими вот бумажками пришли и всучили, чтобы молчала и службам лишнего не сболтнула. Да только мне плевать было на их угрозы, Лерочка. Что мне эти бугаи сделают, когда я и так одной ногой в могиле?
Баба Зина ещё что-то говорила мне, причитала, охала. А я смотрела на неё и ничего не видела, не слышала. Только оглушающий вой в голове – это на меня, на полной скорости нёсся поезд под названием «пиздец».
Подкрался незаметно и раскатал, не оставив даже мокрого места.
– Спасибо, баб Зин, – натужно и с хрипом выдавила я из себя, а затем, словно немощная, тяжело поднялась на ноги.
– Кому ты дорогу перешла, Лерочка? Ведь не просто так тебе дом спалили, девочка.
– Не просто, – опустила я голову, наблюдая словно в замедленной съёмке, как срывается с ресниц на дощатый крашеный пол солёная капля.
– Что же ты сделала?
Не дала, когда просили по-хорошему – вот, что я сделала. Это вся моя вина перед человеком, для которого не существует каких-либо рамок или запретов. А теперь вспомните, что он говорил мне ещё пару дней назад.
Он счастлив.
Перекрутил меня через мясорубку. Последнее отнял. Загнал в угол.
И радуется.
Боже, я полюбила чудовище!
– Я? – подняла несчастные глаза на старушку. – Я ничего не сделала, баб Зин. А мне за это пустили пулю в затылок.
– Ой, милая…
– Ничего. Я справлюсь, – сипло выдыхаю я слово за словом и как пьяная двигаюсь на выход, хватаясь руками за стены, – где наши не пропадали…
– А деньги, Лер? Куда мне их?
– Они ваши…
Как бы то ни было, а баба Зина дело своё сделала – смолчала. А теперь, что мне её правда, когда я уже вся, с головы дог извалялась в дерьме?
В состоянии полного аффекта покинула дом. На автопилоте добрела до машины. Села за руль и уставилась невидящим взглядом на свой сгоревший дом.
Заплакала.
Закрыла ладошками лицо и разрыдалась, зачем-то и совершенно не к месту вспоминая слова Данила, когда он так «неожиданно и скоро» приехал ко мне на пожар.
«Всё, девочка моя, всё. Не плачь. Тише, тише, успокойся. Всё будет хорошо».
Кому хорошо? Кому? Только ему одному! Трахать меня на постоянной основе и знать, что у меня нет другого выбора, кроме как довериться ему.
Боже, он ведь врал мне! Врал! До последнего…
И что-то мне подсказывало, что это была лишь верхушка айсберга.
– Проводка! – зашипела я змеёй. – И я, дура, поверила…
А сознание снова резанули слова мужчины, который шёл к своей цели по головам, не заботясь, что могут пострадать другие.
«Я счастлив с тобой. Абсолютно».
– Да, Данил, ты был счастлив. Но на моё счастье тебе было плевать!
Трясущимися руками завела двигатель подаренной мне премиальной игрушки и выругалась. Она – откуп Шахова за содеянное, а я – ещё одна баба Зина, которой просто закрыли рот дорогой подачкой.
И горечь окутала сердце своей стальной когтистой лапой, стискивая рыдающую от разочарования мышцу всё сильней и сильней.
– Как ты мог? – шептала я, глотая слёзы. – Когда для тебя секс стал важнее человеческого отношения? Ведь это было единственное моё жильё. Всё, что осталось у меня от прошлой жизни.
Всё, с меня хватит! Больше ни дня не останусь с этим чудовищем в его логове!
Не знаю, как доехала до квартиры Шахова без аварии. Не помню, как запарковалась на своём месте в подземном паркинге. В голове не отпечаталось ничего до тех пор, пока как я не поднялась на этаж и не сунула ключ в замочную скважину, а он не провернулся в нужную сторону.
Открыто.
– Дома значит? – прошептала я сама себе, глянув на наручные часы. Почти семь вечера.
Что ж, хорошо. Пора поставить в этом спектакле жирную точку.
Открыла дверь и решительно шагнула внутрь, намереваясь высказать Шахову всё, что я думаю о его нечеловеческом поступке. А затем убраться из этой квартиры куда подальше и навсегда!
И чтобы глаза мои больше его не видели!
В раздражении кинула сумочку на оттоманку у стены, а затем быстрым движением провела по спинке Мяусу, который выбежал мне навстречу, нервно дёргая хвостом, будто был солидарен со мной в каждой моей негативной эмоции к хозяину этой злосчастной квартиры.
Зло чеканя шаг, двинулась внутрь дома.
Шаг.
Ещё один.
И ещё…
А затем встала как вкопанная, когда увидела, что у кухонного островка на высоком барном стуле сидит девушка и с улыбкой смотрит на меня, покачивая ногой, обутой в алую туфельку на высокой шпильке.
И я узнала её мгновенно.
– Да, – потянула она и хмыкнула, оглядываясь по сторонам, – миленько у вас тут.
Это была Айза.
Жена Данила.
