Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 37 страниц)
Глава Визуализация
Лера
Денис
Даня
Наши бабули))
Глава 10 – Не тупи!
Лера
В салоне автомобиля играет классика в современной обработке, и только она спасает меня от лишних телодвижений.
За окном темень непроглядная, а автомобиль, которым управляет Данила, несется в ночи. И я уже не рада, что еду в свой отель. Наверное, надо было переночевать в горах, а поутру ехать обратно, как и предлагал мужчина. Но я, фыркнув, отказалась.
Ну, а кто бы нет на моем месте?
Вот только от этих мыслей не легче. Да еще и сам Данил продолжает тянуть ко мне свои руки. Будто бы невзначай дотрагивается до голой коленки или стискивает ладонь, всего на мгновение переплетая наши пальцы. Я тушуюсь, но стараюсь усмирить свои эмоции.
Какие именно? О, Боже, их слишком много, чтобы анализировать и раскладывать по полочкам.
Четыре часа…
К концу пути я как оголенный провод, но Данила и тут не даёт мне спастись бегством.
– Спасибо тебе за этот день, Лер, – подается ближе и костяшками пальцев нежно ведет по моему предплечью.
– Кушай с булочкой, – чуть отклоняюсь я от его обжигающих прикосновений.
– Повторим?
– Что ты? – отмахиваюсь тут же, – Хорошего помаленьку.
– Да мне же не жалко.
– Нет уж, давай будем дозировать, а то я еще привыкну, знаешь ли…
– Привыкай. Я не против, – улыбается и, подцепляя край моей маечки, тянет меня на себя.
– Я против.
– Вот те раз, а я хотел тебе завтра показать самый красивый пляж на острове.
– А я хотела сказать тебе «нет», – рублю я, не обращая внимания на то, что слова вырываются из меня словно нехотя.
Черт! Паршиво…
– М-м…я сражен в самое сердце, – еще ближе притягивает меня к себе и ведет губами по моей скуле.
И неожиданно для самой себя я понимаю, что в моем животе вспархивает бабочка. А затем еще одна.
И еще…
– Я не хочу тебя обнадеживать, Данил.
«Я не хочу обнадеживать себя!», – мысленно ору я.
Он взрослый. Он опытный. А я всего лишь девчонка, которая не знает, как играть в эти игры.
– Ну, ок, – шепчет мне прямо в губы, – нет, так нет.
Затем прикусывает мою нижнюю губу, пока я вспоминаю, как нужно дышать, и наконец-то от меня отклоняется. Открывает машину. Выходит.
Я за ним.
Тушуюсь, не зная, что делать и как быть дальше. Некрасиво получилось, учитывая, что этот мужчина не сделал ничего плохого. Даже целоваться не полез.
Прикрываю глаза. Ловлю жаркий тычок в живот.
А как бы это было?
«Очнись, Лера!», – внутренне ору я сама себе, но помогает хреново. Я почему-то начинаю крутить эту мысль и так и сяк, но в голове большими буквами горит лишь неоновая вывеска:
«Он бы тебя не целовал. Он бы тебя сожрал».
М-да…
И вновь прибывшие бабочки из живота стремительно мимикрируют в мои трусики.
Какой позор!
Принимаю свою сумку из рук Данилы, смущенно отвожу взгляд, когда он строго смотрит на меня. Вздыхаю, судорожно думаю, что еще сказать, но тут у мужчины начинает звонить телефон и он принимает вызов, что-то бегло отвечая на английском.
И я вдруг понимаю, что он меня больше не держит рядом с собой. Только кивает и отворачивается, доставая из заднего кармана джинсов пачку сигарет и прикуривает.
Вот и все.
Ну и здорово же, да? Да!
Тоже разворачиваюсь и захожу в отель, почти сразу же натыкаясь в лобби на своих знакомых старушек.
– Лерочка! Вот и ты! – щебечет одна, – А мы сегодня заглядывали в местный специализированный алкогольный магазин.
– И прикупили бутылочку вкуснейшего белого рома, – подхватила вторая.
– Ты обязана пойти с нами и от души надраться со старыми перечницами!
Подхватили меня под руки с обеих сторон и поволокли к себе в номер, приговаривая всякое. А я только крутила головой и ждала, что кто-то меня спасет от сомнительных перспектив налечь на спиртное.
Я ж не пью. Я святой человек!
Но старушек уже было не остановить. И вот, спустя всего минут пятнадцать я сижу в номере своих новоиспеченных подружек, со стаканом рома в руках, и рассказываю им, как прошел мой день. А у тех только один вопрос на уме.
– Он тебя целовал? – и аж глаза горят от любопытства.
– Нет, – качаю головой и осторожно пробую свой напиток.
– Как нет? Он что, дурак? – спрашивает одна сестра у другой и обе впадают в искреннее недоумение.
– Не похоже на то, – выдыхаю я.
– Вот и нам так тоже показалось, что на дурака этот мальчик не тянет.
– Лера, – прищуривается Мария Марковна, – а ты там, часом, сама рядом с ним не тупила?
– В смысле?
– Ну, вот это все не врубала из разряда – не хочу, не буду?
– Конечно врубала! – фыркнула я и замахнула все, что было в стакане. Скривилась. Закашлялась.
– Ой…, – потянули сестры в унисон.
– А что я должна была делать? На шею ему вешаться? Я вообще-то… вообще! Знаете ли…
– Что? – и как сурикаты вытянулись, ожидая продолжения.
– Я…ну…это…никогда еще…вот!
– Геля, переведи!
– Девственница она.
– Ой!
– Погоди-ка, милая, а сколько тебе годков-то?
– Двадцать два, – покаянно выдала я.
– А твой жених что, импотентом был, что ты в такие годы нетронутой осталась?
– Холодно, – впала я в уныние.
– О, Господи, сохрани и помилуй! – перекрестилась Мария Марковна и ее сестра следом за ней.
И тишина вдруг разлилась в комнате. Мы просто некоторое время молча пили и сканировали друг друга взглядом, пока Ангелина Марковна не нарушила тишину.
– Я замужем дважды была. Первый по большой любви. Сохла по одногруппнику страсть как. Он был такой красивый, с голубыми глазами и белоснежными вихрами. Весь институт по нему с ума сходил. Думала, за его любовь убить готова. А по факту, знаешь, что, Лерочка?
– Что? – прикусила я губу.
– Член вот такусенький, – и жестом показала микроскопический размер, пока ее сестра ухахатывалась в соседнем кресле, – ну и ладно бы! Но пользоваться-то совсем им не умел. Сунул, вынул и захрапел. Я все думала, что наладится у нас все со временем, достучаться пробовала, но безуспешно. Обижался только, что я не улетаю, как Юрий Гагарин, к звёздам только от вида его агрегата.
И снова приступ гомерического смеха.
– Поженились. А толку нет. Изменять начал, объясняя это тем, что я фригидная и его, как мужика, подавляю. Плакала белугой, себя какой-то не такой считала. Столько времени в этом горе потеряла, а потом от отчаяния приняла ухаживания своего соседа Анатолия, который бегал за мной уже не первый год. Страшненький, нос картошкой. Боров под два метра ростом, но дело свое мужское знал на пять с плюсом. Тут же слезы мои высохли. А знаешь почему?
– Почему? – едва слышно спросила я.
– Потому что, когда женщина довольная ей все нипочём.
– А мораль?
– А мораль такова – этот твой Данила опытный малый. Уж лучше с ним в первый раз лечь, Лерочка, чем по мнимой любви и с таким, как мой первый муж.
– Или как мой, – буркнула Мария Марковна, – всю жизнь с рогами проходила. Ветвистыми! Все прощала его, козла, прощала…а он так и не изменился. Лучше бы я ему при жизни отомстила с таким, как твой этот Данила. Уж точно бы не так горько было…
Ох, то ли мне ром в голову ударил, то ли в словах престарелых подружек и правда нашелся смысл?
И что же мне делать теперь? Дилемма…
10.1
Лера
– Сестра дело говорит, девочка. Ты и так ради чьих-то принципов себя в железном теле держала, ограничивая себя там, где ограничивать не стоит.
– Да ни в чем я себя не ограничивала, просто мы с Денисом никогда не заходили так далеко, – но сестры как будто бы меня даже не слушали.
– Все с твоим Денисом понятно. А тут настоящий мужчина нарисовался и так на тебя смотрит. Не отказывай себе в удовольствии – используй этот клин, чтобы выбить тот, что засел в твоем сердце.
– Я так не могу, – качнула я головой.
– Почему? – в унисон спросили старушки и склонили голову на бок.
– А как же любовь?
– Лерочка, ты вообще слушала, что я тебе только что рассказала? – возмущенно зафыркала Ангелина Марковна.
– Слушала, но…
– Любить нужно только себя. Точка.
– Деточка, ты ж пойми, мы тебя в койку к этому мальчику не подкладываем, но ведь видим, что не совсем ты к нему равнодушна, как хочешь всем показать, – достала из сумочки серебряный портсигар Мария Марковна и прикурила тоненькую папироску, открывая балконную дверь настежь.
– Равнодушна! – упрямо насупила я брови.
– А вот и нет. Тебя к этому мальчику тянет. Любопытно, что будет дальше? Азарт играет в крови? Льстит внимание такого мужчины? Неважно! Но ты с ним чудесный день провела и скорее обижаешься, что он тебя даже не поцеловал.
– Вовсе нет! – вскочила я на ноги и заметалась по комнате, с упрёком взирая на старушек.
– Он тебя на второе свидание пригласил? – гнули сестры своё.
– Да. Завтра на пляж. Но я ему отказала! Потому что…
– Потому что ты брюзжащая дура! – с чувством выдала Мария Марковна и тут же закашлялась от смеха, – Тебе двадцать два! Алё! Двадцать два, а не семьдесят четыре. Живи, Лера! Не тупи!
– А вдруг он…ну…это!
– Если бы он хотел пойти этим путем, то уже сейчас задорно кувыркался бы с тобой на первой попавшейся горизонтальной поверхности. Но нет! Мальчик такой романтичный, а ты снова себе отказываешь в удовольствии и черт знает почему!
– И как быть? – снова плюхнулась я в кресло, заламывая руки.
– Да просто позволь ему делать тебя счастливой день за днем, а там ты сама решишь, где тормозить, а где жать на газ, – и обе старушки тепло улыбнулись мне, а одна даже нежно погладила по голове.
– Это жизнь, Лера. Но в чем ее суть? Разве в том, чтобы домучиться до старости с кучей принципов и неуместных установок? Ах, я не такая, я жду трамвая, прикуплю себе новую кошку…Нет! Эту жизнь стоит прожить так, чтобы под занавес сказать самой себе: «Ух, ты, черт возьми! Я бы повторила!».
– А вы так же прожили? – приуныла я.
– Нет. Потому и говорим с тобой об этом…
Мы еще какое-то время сидели с бабульками и говорили уже не только о жизни, но еще о политике, современном кино, музыке. О том, что единственный сын Марии Федоровны погиб в автокатастрофе, а у ее сестры детей вообще никогда не было. Но мне не было их жаль – они были абсолютно самодостаточны и просто советовали мне быть такой же.
Можно быть счастливой несмотря ни на что. Дети, мужчина, карьера, успешный успех…все это пустое, если оно не приносит тебе радости. Главное – это ты и твое отношение к окружающим тебя вещам!
Из номера сестер я ушла далеко за полночь, а когда вошла в свой номер, то снова услышала тихий голос со стороны балкона своего соседа. Крадучись, подошла ближе, а потом чуть перевалилась через ограждение и заглянула к нему.
Данил сидел в кресле и курил, разговаривая с неким Романом по телефону. Обсуждались сложные логистические цепочки, оптимизация и еще какая-то бизнес-лабуда, в которой я ничего не смыслила. Но мужчина во всем этом вареве выглядел очень органично и ему вот это амплуа успешного бизнесмена шло невероятно.
В одних шортах. Босой. На теле тут и там загадочные татуировки.
Завораживает…
– Ладно, Ромыч, я все понял. На созвоне и спасибо, что страхуешь. Сестре привет от меня передавай. Ну все, отбой.
И отключился, откидывая голову на спинку плетеного кресла. Сигарета зажата в зубах. Попыхивает, с закрытыми глазами. Руки сложены на груди, ноги вытянуты и скрещены.
– Подслушивать нехорошо, – вдруг слышу я его голос и тут же прячусь за стенкой, в ужасе прикрывая рот ладошкой.
– Я не подслушивала, – пищу в ответ, – это ты горлопанишь на всю Ивановскую, а я просто заглянула, чтобы сказать…
– Что согласна ехать со мной завтра на пляж?
– И это тоже, но…э-э-э…слушай, я забыла, что хотела сказать, – хихикнула я и снова высунулась со своего балкона, но тут же наткнулась на его пристальный взгляд.
– С кем колдырила?
– С подружками, – рассмеялась я.
– Манька классная, да и Геля тоже ничего, – кивнул он и прикурил новую сигарету, выпуская в мою сторону колечко дыма.
– Да, они славные, – кивнула я и вдруг снова словила это странное ощущение. Мне с ним хорошо, комфортно. Правильно.
Ой, этому столику больше не наливать! Но все же…
Если бы он не смотрел на меня так жарко, и не хотел понятных всем вещей, то было бы так чудесно просто дружить с Данилом. Говорить. Смеяться.
В полумраке можно вообразить себе, что все действительно так и есть.
– Иди спать, пьянь, а то я решу, что твои взгляды что-то, да значат.
– Какие взгляды? – обалдело вытаращила я глаза.
– Ты меня рассматриваешь? – хохотнул Данил.
– Боже, мужчина, у вас корона накренилась!
– Скорее фляга потекла, Лер, – грустно выдал мужчина и хмыкнул.
– А что такое? – обеспокоенно подалась я в его сторону.
– Девочку встретил, а я ей не нравлюсь. Беда.
– Хорошая девочка, – кивнула я, – не все же должны тебе в руки перезрелыми сливами падать.
Но в ответ Данил только медленно растянул губы в поистине дьявольской улыбке и подмигнул мне.
– До завтра, Лера.
– До завтра, Даня, – кивнула я и потопала в кровать, понимая между делом, что с удовольствием поболтала бы с этим демоном еще пару часов.
Или до утра…
Глава 11 – Пристегните ремни!
Лера
Утром, выходя из номера, замираю. Напротив, привалившись к стене, стоит Данил и протягивает мне бутылку с холодной минералкой.
– Спасибо, – принимаю я живительный напиток.
– Как ты?
– Ну…сносно, – улыбаюсь я нерешительно.
– Предлагаю позавтракать не в отеле, а по дороге заехать в форт, там вид на океан обалденный. И еда вкуснее.
– Ладно, – киваю я и вдруг замираю, когда Данил протягивает мне свою руку.
Прикусываю губу. Хмурюсь. Но все же нерешительно отдаю ему свою ладонь.
Наши пальцы переплетаются. Меня тут же знобит, а потом как-то неожиданно вштыривает, потому что в наших соединенных ладонях зарождается электричество. Бродит по венам. Долбит по мозгам.
Или это просто похмелье?
Странно, но мне нравится. Да? Да!
Проходим в лифт. Улыбаемся друг другу, когда в кабину набивается еще человек пять. Тесно. Приходится почти вплотную стыковаться телами.
Веду носом. Вдыхаю его запах. Чуть прикрываю веки.
– Лера, – шепчет, наклоняясь ко мне еще ближе.
– М-м?
– Не делай так, пожалуйста. Я же не железный…
– Дань, остынь, человече. Ты тут совершенно ни при чем, просто парфюмеры постарались. Вот и все!
– Змея, – его рука обвивается вокруг моей талии, а затем дергает на себя, – идем, лифт давно приехал.
– Оу…
Выходим на улицу, садимся в его автомобиль. В сумочке явственно вибрирует телефон.
Блин!
Бывший опять активизировался.
Достаю гаджет, быстро проглядываю входящие сообщения. Все одно, да потому – я дура, а он недопонятый романтик.
«Я волнуюсь за тебя, Лера. Только не наделай глупостей, прошу!»
М-да… Так-то я и сама за себя волнуюсь, но вот что до глупостей… А не слишком ли долго я была правильной девочкой? И к чему меня эта правильная жизнь привела?
Вздыхаю обреченно, а Даня тут же снова находит мою ладонь и переплетает наши пальцы. Я улыбаюсь, а потом открываю камеру на телефоне и незаметно делаю фото наших соединённых рук, отправляя его Денису с припиской:
«Я уже».
Бам! Атака клонов! На телефон один за другим начинают сыпаться входящие звонки. Перевожу в бесшумный режим. А сама недоумеваю – чего надо этому человеку от меня? Он все испортил, даже дружбу уже не вернешь.
Денис – предатель. Точка. Да, когда-то он помог мне, но с тех пор многое изменилось.
– Приехали, – выдергивает меня из дум голос Данила и я киваю.
Идем в ресторанчик, завтракаем, любуемся панорамой бескрайнего океана. Тепло разговариваем о пустяках. Данила юморит, да и вообще кажется таким легким и свободным в общении, что я продолжаю тянуться к нему все сильнее и сильнее. Будто бы я подсолнух, а он солнышко.
Он хороший.
Он меня не обидит.
Я так чувствую. Да!
Через два часа мы на месте. Пляж Мирисса. Красивый. Прямо вау! Песок – как мука.
Но не это поражает, а вилла, на самом берегу океана, куда меня проводит Данил. Здесь две спальни, просторная гостиная и веранда с выходом к воде.
– Зачем мы здесь? – запоздало паникую я, – Ты не собираешься возвращаться в отель?
– Успокойся, Лер. Балом правишь ты. Эта место лишь для твоего удобства, мыться и переодеваться в общественных местах – ну такое…
– Ясно, – сглатываю я нервный мандраж, – спасибо.
– Обращайся, – подмигивает и уходит в одну из комнат, чтобы переодеться. Я поступаю так же.
А затем выхожу на террасу, где меня уже ждет Данил.
– Готова?
– Угу, – киваю.
– Тогда вперед. Хочу многое тебе показать.
– А разве тут не просто красивый пляж и все? – недоуменно развожу руками.
– М-м, нет. В Мириссе их пять, и я хочу объехать все, прежде чем стемнеет.
– Ой…
Первой остановкой был Папа Манго пляж, где нам довелось поплавать в океане без волн. Вторым стал Черепаший пляж, где мы купались уже с морскими обитателями. Третьим стал Секретный пляж, огороженный камнями и рифами. Очень красивый, у меня дух захватило. Четвертым был пляж с таким красивым видом, что Данила сделал, наверное, тысячи фотографий меня, то у одной пальмы, то у другой. Я смеялась, а он все снимал и снимал, приговаривая, какая я красивая.
Я краснела и качала головой. Приятно, черт возьми, хоть и не совсем правдоподобно.
А затем мы снова вернулись на Центральный пляж, где и провалялись до самого заката, наслаждаясь палящим солнцем и прыгая на волнах.
Здорово! И так не хотелось уезжать обратно, но было волшебное слово «надо» – от него никуда не деться.
– Голодная? – спросил Данил, когда уже совсем стемнело и мы закончили приводить себя в порядок на вилле, после соленой воды и липкого песка.
– Немного, но до отеля потерплю.
– Мы можем поужинать здесь, чтобы никуда не торопиться, – предложил мужчина и я тут же замялась.
А оно мне надо?
– Ну…ладно.
– Я не настаиваю…
– Да нет, все нормально, – вздохнула я, призывая себя не накручивать и не паниковать раньше времени.
Все хорошо. Абсолютно все.
Снова милый и уютный ресторанчик, где нас накормили крабовым супом и удивительно вкусным омаром. И где-то тут, за непринужденной болтовней я не заметила, как пролетело еще три часа. Очнулась я только тогда, когда на пляже громко задолбил ритмичный бит.
– Хочешь потанцевать? – спросил Данил, видя, что я в такт качаю головой, прикрыв глаза.
– Уже поздно.
– Для танцев самое время.
– Блин… ну, давай. Пару треков и домой, – улыбнулась я, свято веря в то, что говорю.
– Как скажешь, Лер, – подмигнул мне мужчина, затем расплатился за ужин и повел меня в сторону громко играющей музыки.
Всего через пять минут мы были уже на месте и тут же влились в толпу танцующих. Играл какой-то жутко заводной трек и мое тело само-собой начало извиваться, а руки взлетели вверх. Восьмерки бедрами. И дикий восторг по венам.
Пара треков давно прошла, а мы все отплясывали на песке. Точнее я. Данил только тепло улыбался мне или придерживал за талию, пока я опустошала очередной коктейль, что он раздобыл для меня.
Огни стробоскопа, цветомузыка, дым по ногам. Я смеюсь, слыша очередной популярный трек и одобрительный свист толпы. Чуть вздрагиваю, когда сзади ко мне слишком плотно подходит Данил, но тут же расслабляюсь. Его руки скользят по моей талии, движутся по бедрам и сам он двигается вместе со мной.
Его тоже распирает, как и меня. О, да!
– Последний раз я танцевал на осеннем балу в восьмом классе, – выдает он мне в ухо, а я смеюсь в голос.
– Тряхните стариной, мужчина.
– Только ради тебя…
И тут музыка стихает, а потом и вовсе переходит в заунывную балладу, давая возможность многим отдохнуть и освежиться, а еще…
– Белый танец, Лер. Дамы приглашают кавалеров.
– Пощади! Я устала, – разворачиваюсь и хихикаю в его шею.
– Тогда может домой?
– Ага, может.
И мы уходим, бредя вдоль прибрежной полосы, пока не добираемся до виллы. Я обессиленно падаю на лежак, а Даня уходит в дом, возвращаясь уже с двумя бокалами белого вина. Ставит их на стеклянный столик, а сам чуть приподнимает меня и садится позади, обвивая руками.
– Сегодня мы в отель уже не попадаем, – констатирую я, чуть отпивая из своего бокала.
– Нет. Уже час ночи, Лер.
– Боже! Я совершенно не заметила, как пролетело время, – охнула я.
– Я тоже, но запомнил каждое мгновение, проведенное рядом с тобой, – переходит на шепот, пока его ладони медленно движутся вдоль моего тела.
Одна чуть задирает подол моего сарафана. Другая проходится под грудью, пока большой палец его руки вскользь задевает сосок.
Набираю полные легкие воздуха, а потом ловлю жаркий пинок в живот, когда его губы накрывают мою мочку. Язык облизывает. Зубы прикусывают.
Глаза закрываются.
Ой…
11.1
Лера
Мурашки.
Они медленно ползут по моим ногам, крадутся под колени и пробираются мне под юбку. Вместе с руками Данилы.
М-м, кажется, что он ничего такого не делает, но в то же время, он делает все. Все, за что я должна заругать его, тут же пулей взлететь с этого лежака и пуститься бежать куда глаза глядят, гордо сверкая пятками. Но…
Я ничего этого не делаю. Нет! Я просто сижу, прикрыв глаза, и ловлю электрические прикосновения его пальцев к моей коже. На коленях. К внутренней стороне бедра. Сзади, где он проминает особенно чувствительные зоны на пояснице. Чуть ниже, прихватывая меня за ягодицу.
Так ласково и так порочно. Гремучая смесь…
И пока его левая ладонь хозяйничает внизу, правая, едва касаясь, поднимается вверх от запястья до моего плеча. Задерживаю дыхание, опасаясь повторного недопустимого прикосновения. А потом тихо охаю, когда его пальцы со сладкой болью прихватывают меня за загривок.
Тянут. Мнут. Нажимают на какую-то точку у самого основания шеи.
Тихий стон вырывается из меня, и я прикусываю губу, чтобы не выдать себя и свои ощущения еще сильнее.
Я в его руках мягкий пластилин. Медленно улетаю в астрал…
А потому совершенно не замечаю момента, где рука Данилы неторопливо тянет вниз лямку моего сарафана.
– Дань?
Боже, как хрипло прозвучал мой голос.
– Я не делаю ничего плохого, Лер, это всего лишь массаж, – шепчет мне в ухо, запуская очередной табун сумасшедших и пьяных мурашек, бегущих по телу.
– Твоя рука обнаглела, – сглатываю, почти растерзанная на куски от понимания того, что нахожусь в миллиметре от пропасти.
На мне из белья только трусики. Все!
– Какая именно? – укус в шею, – Эта?
И вдруг лиф моего сарафана настойчиво потянули вниз, обнажая сосок.
Почти гневно на него заорала. Почти! Почти вскочила на ноги. Почти убежала.
А потом резко зажмурилась, свела судорожно ноги и схлопотала жаркую молнию вниз живота, когда его пальцы накрыли вершинку моей груди.
Слегка сжали ее. Потянули. Ущипнули.
Довольное урчание – это его ладонь взвесила тяжесть и снова набросилась терзать напряженную ареолу. А у меня все внутренности скрутило узлами.
– Или эта? – замурлыкал он мне на ухо, пока его левая рука настойчиво разводила мои ноги в стороны.
Раз – и они уже не лежат на лежаке, а стоят по обе стороны от него, открывая Данилу доступ ко всему.
Боже!
– Эта, да! – дергаюсь я, но он неожиданно крепко перехватывает меня под живот и тянет назад, продолжая ласкать мочку губами, целовать и покусывать.
А у меня перед глазами вдруг четко встает картинка того, как мы разнузданно расположились на этом лежаке. Мои ноги разведены, подол сарафана задран, оголяя нижнее белье, а лиф сдернут вниз, полностью выставляя на показ правую грудь. Соски напряжены – один бесстыже просит ласки, второй топорщит ткань, выдавая меня с головой.
– Я их уберу, только не убегай, – носом ведет по моей скуле.
А у меня в груди сердце тихо стонет, работая на износ. Ему тяжело качать кровь, потому что в ней столько всего взрывоопасного, что кажется – чиркнешь спичкой и мне конец.
Я просто вспыхну и расплавлюсь!
Его зубы смыкаются на моей нижней губе и чуть ее оттягивают. И меня прошивает очередной разряд через позвоночник.
Выгибаюсь в его руках и понимаю, что жду его поцелуя.
Боже, да! Я хочу почувствовать, как это. Один раз! А потом забыть навсегда.
– Убирай, – шепчу сбито, вот только мои веки, в противовес моим желаниях, сами собой захлопываются.
Слышу своё сбитое дыхание. И его тоже.
Плыву…
– Сейчас, Лер. Сейчас все будет.
И он убирает свои руки с моего тела, а потом поднимает их ладонями вверх, будто бы демонстрируя, что может остановиться.
А мне вдруг становится голодно. И холодно.
Облизнулась, сглатывая, а потом тихо пискнула, потому что он всего лишь поменял руки местами. Вот только Данил больше не набрасывался на меня, а лишь, едва касаясь, заскользил, казалось бы, по каждому миллиметру моей кожи.
Убрал с затылка волосы. Подул, раздувая во мне угли. Прикусил.
Сильно.
Пока я не потерялась в пространстве и не разгорелась снова, снова позволяя ему все на свете. Теперь его правая рука опустилась на мои бедра, а левая уверенно потянула вторую тесемку сарафана вниз.
– Я…мне…кажется, что уже поздно, Дань, – пытаюсь вывернуться из его хатки, но тело ватное.
Оно меня не слушается.
– Да, поздно, согласен. Пора поторапливаться.
И вот на этом самом месте его пальцы прошлись по кружеву моего белья, одновременно с тем, что он вытворял с моей грудью, легонько покусывая мою шею.
– Расслабься, Лер. Я тебя не обижу.
И еще сильнее дернул на себя, пока я не повалилась на его грудь.
– Не надо, Данил.
Тихо. Неуверенно. Невнятно.
Потому что в голове набатом гремели слова престарелых близняшек о том, что нужно уже начать позволять себе жить. Позволять сделать себя счастливой.
Хотя бы попытаться, а там уж я пойму, где втапливать газ в пол, а где тормозить.
– Чего не надо? Этого?
И его пальцы продолжили медленно кружить там, где меня жалило микротоками. Прикоснулись к краю трусиков, пока я затаила дыхание, с ужасом принимая на себя удар огненной волны, что окатила низ моего живота и растеклась жаром там, где меня еще никто и никогда не трогал.
Толчок.
А мне словно мозги вынесли одним прицельным выстрелом в голову.
Это Данил толкнулся бедрами в меня, одновременно ныряя пальцами под мои трусики. И все это на фоне того, что другая его рука вовсю хозяйничала на моей груди. Уже нагло, развратно, совершенно недопустимо тиская полушария и изгаляясь над набухшими вершинками.
– Или этого, Лера?
Отвечать я уже не могла, как и улавливать смысл того, что он говорит, потому что его пальцы прошлись по моему клитору, нырнули ниже, размазывая мою влагу, а затем принялись порхать между моих ног.
Пока я тоненько не простонала, не в силах выдержать того урагана, что уже разрывал меня на куски.
Рывок на себя и обе его ладони покинули меня, сжимая и приподнимая мои ноги вверх. Одна рука придержала и чуть приподняла мое тело под колени, а вторая почти молниеносно стянула с меня трусики.
Раз – и нет их.
И ноги мои опять развели в стороны. Одна снова низ, вторая оказалась перекинута через его бедро.
И вот здесь началось самое страшное, потому что обе его руки опустились к моей девочке. Заскользили по мокрым складочкам. Накрыли налитый бугорок и принялись сладко его растирать.
Вверх.
Вниз.
С оттяжкой.
И круговые движения, когда уже стало невмоготу.
А я стону почти в голос, не в силах остановить его, когда один палец мужчины нырнул в меня, а потом и второй, чуть растягивая и надавливая на переднюю стенку. И все это, не оставляя в покое мой разбухший от желания бугорок.
– Данил! Данил, Господи! М-м-м…
Почти взвилась я в его руках и выгнулась, мелко подрагивая от подступающего апокалипсиса. А он только замедлился и тихо рассмеялся мне на ухо, ритмично вколачиваясь в мою попку своим пахом.
– Потерпи, девочка моя, потерпи.
– Ах, – бедра самопроизвольно дернулись вверх и первая оглушающая судорога пронзила меня с головы до ног, растекаясь почти невыносимым напряжением по венам.
– Тише, тише…
И я даже уже не чувствую, насколько возбуждена. Я это слышу. Он во мне и на мне. Удерживает меня в одном шаге от пропасти. Вот только мне кажется, что я не буду падать, я буду взлетать.
А ремни я пристегнула?
Толчок. Удар по клитору. Еще толчок и короткое, жесткое нажатие. И еще один, пока его волшебные пальцы все-таки начинают интенсивно натирать пульсирующий бугорок.
Молнии шарашат по мозгам. Спазм перехватывает горло. Раскаленная пружина внутри меня резко и неотвратимо сжимается в последний раз, а потом со всей дури лупит, разбивая меня изнутри на мелкие осколки.
Разлетаюсь…
Но остатками сознания осознаю – меня поднимают и раскладывают на лежаке, одним уверенным движением срывая сарафан с моего тела.
Глаза Данилы сверкают в ночи торжеством, загорелые руки отчетливо выделяются на моем теле, обрисовывая каждый изгиб и впадинку.
Ну вот и все – шутки кончились. Лев-тигр наигрался со своей добычей и собирается сожрать глупого джунгарика.
А я? Я вообще на тормоз жать собираюсь?
