Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

Глава 47 – Поплыла…

Лера

– Пресвятые угодники, ты с каждым днём сияешь всё ярче, Лерочка, – прижимает руку к груди Мария Марковна, смотря на меня с блаженной улыбкой на устах.

– Совсем от любви поплыла, – кивает её сестра и качает головой.

– Поплыла, – соглашаюсь я без боя.

– Ой, ну ладно светишься, это ещё можно пережить, – фыркает Ангелина Марковна, – но вот эта придурковатая улыбка…

Смеюсь, когда она меня передразнивает, изображая не обременённую интеллектом личность.

– Лера, с этим выражением лица срочно надо что-то делать. Так по улице ходить нельзя.

– Я бы с радостью, но, – развожу руками, – по-другому не получается.

– Ну Шахов-то этот хоть взаимностью тебе отвечает? – обеспокоенно смотрят на меня старушки.

– Кажется, отвечает, – с придыханием выдаю я и снова улыбаюсь, как умалишённая.

– И не обижает?

– Не-а, – отрицательно качаю я головой.

Но рассказывать детально о наших отношениях с Данилом всё-таки воздерживаюсь. Почему? Банально боюсь сглазить, ведь счастье любит тишину. Оно – словно пугливая птица, взмахнёт своими призрачными крыльями и улетит, стоит только привлечь к нему излишнее внимание толпы. Не хочу. Я буду переживать всё это в одиночку.

И лишь надеяться на то, что я не разлечусь на осколки от обилия чувств.

Потому что вот уже почти три месяца я жила вместе с Данилом в его квартире и ни разу не пожалела, что дала согласие быть с ним. Да, нашу идиллию ещё нарушала тень его до сих пор существующего брака с другой женщиной, но я верила в то, что это лишь временное неудобство. Тем более, что с женой он вообще никак не контактировал. Кажется…

Ну а когда?

Днём Данил работал, вечера и выходные мы проводили в объятьях друг друга. И лишь изредка, максимум пару раз в месяц, мужчина уезжал в командировки на один, в крайнем случае на два дня. И всегда там был со мной на связи. Я не могла обвинить его в неверности мне. Даже близко!

Да и сколько нежности и заботы он мне дарил. Каждый день таскал мне охапки цветов, а ещё задаривал всевозможными дорогущими презентами и по-настоящему обижался, когда я все это добро не использовала э по назначению. А куда, скажите, мне носить цацки с бриллиантами или сапфирами? И это я молчу о, висящих в гардеробной, шубах из соболя, рыси и даже перуанской ламы.

– Ты сдурел? – негодовала я, разглядывая очередной безумно дорогой дар. – Да в Москве зимой столько холодных дней нет, чтобы мне всё это надаренное тобой добро сносить.

Но Данил только ласково улыбался, а затем затыкал мой рот страстным поцелуем, заставляя забывать о его безумной расточительности, и думать только о том, что я люблю его больше жизни. А там уж, чем бы дитё ни тешилось…

– И надолго вы улетаете? – выдернула меня из сахарных дум Мария Марковна.

– На две недели.

– А куда, хоть сказал? – схватилась за сердце ее сестра, качая головой.

– Нет, хочет сделать сюрприз.

– Эх, ну что за мужчина! – мечтательно потянули обе бабульки, закатывая глаза и глупо хихикая.

А я мысленно про себя ответила: «мой!».

В конечном счёте, я допила свой ромашковый чай у подружек-старушек, тепло распрощалась с ними и покинула уютную сталинскую квартиру, получив сообщение от Данила о том, что он уже ожидает меня внизу.

А там уж жаркий приветственный поцелуй не заставил себя долго ждать, на пару с, казалось бы, бесконечной дорогой в аэропорт по перманентно загруженной столице. Вой сирен, рёв клаксонов, а нам всё нипочём – у нас на двоих своя маленькая и тихая вселенная, в которой мы с Данилом держимся за руки и проникновенно смотрим в глаза друг другу.

– Блин, совсем забыл спросить, тебя увидел и все мысли из головы вышибло – ты экзамен сдала?

– Ага, – кивнула я.

– Поздравляю, мой новоявленный Шумахер! Но я так-то в тебе даже не сомневался, ведь ты у меня умничка.

– Скажешь тоже, – фыркнула, хотя, чего греха таить, было приятно слышать похвалу от любимого мужчины.

– Скажу. И да, с меня подарок, но чуть позже. Когда вернёмся, – щёлкнул по носу, а затем чмокнул меня туда же.

– Как знаешь, – кивнула я и положила голову на его широкую, мерно вздымающуюся грудь, за которой слышалось биение сильного сердца. Да так и замерла, наслаждаясь близостью с любимым мужчиной, пока, спустя какое-то время не услышала его тихий смех.

– Что? – встрепенулась я.

– Я поражён, – хмыкает Данил и в удивлении поджимает губы.

– Чем?

– Ты не мучаешь меня вопросами, куда я всё-таки везу тебя? Другая на твоём месте уже бы сделала мне трепанацию мозгов, а ты держишься.

– А смысл тебя пытать? Всё равно же ничего не скажешь? – развожу руками.

– Не скажу, – шепчет он мне в губы, – но обещаю, что тебе там обязательно понравится.

– Я тебе верю, – киваю и счастливо выдыхаю, растворяясь в своём абсолютном женском счастье и не замечая, как машина доставляет нас до здания аэропорта.

– Приехали, шеф, – произносит незнакомый мне водитель и мы покидаем салон, дожидаясь, пока наш немногочисленный багаж выгрузят на тележки.

Даня откровенно рассматривает меня, прикусив нижнюю губу, а затем по-мальчишески мне подмигивает и дурашливо выдаёт:

– Хэй, чика, познакомимся?

– Не-а, у меня ващета парень есть, – накручиваю локон на указательный палец и стараюсь не ржать в голос.

– Всего лишь парень? – морщит нос и театрально впадает в ужас.

– Ага, – вытягиваю губы трубочкой, но тут же срываюсь в смешок.

– Ну ты коза!

– Очень приятно, будем знакомы, – откровенно покатываюсь я, видя его кривляния, и добавляю, – а вы кем будете, мужчина?

– А я твой лев-тигр, – припоминает он свое, услышанное совсем недавно от бабулек, прозвище.

Смеюсь, кивая, и только собираюсь подыграть ему, выдавая новую порцию дурацких фраз, но тут же тушуюсь, когда слышу женский голос.

– Данил?

Лера

Метаморфоза, которая произошла с лицом Шахова, поразила меня до глубины души. Вот только он весело шутил и гримасничал, но уже через секунду превратился в надменного и абсолютно равнодушного ко всему человека.

– Ну, здравствуй, – переводит он глаза полные холода на ухоженную брюнетку неопределённого возраста. Бегло её рассматриваю – холёная, одета с иголочки, на ногах головокружительные шпильки, на руках слишком много колец и это несмотря на то, что уши и декольте тоже кичливо увешаны золотом и брильянтами. Очевидный моветон, но у богатых ведь свои причуды.

– Ну, привет, – делает женщина шаг ближе и так пристально рассматривает Шахова, что мне почему-то хочется её оттолкнуть, – давно не виделись. Короткая стрижка идёт тебе, но щетина всё портит. Зарос как бомж.

– Миленько. Всё сказала или ещё что-то выдашь? – вопросительно приподнимает одну бровь Данил, и я чувствую, что ещё немного и будет некрасивая сцена, где зарвавшуюся дамочку жёстко поставят на место.

– Ну да, я, вообще-то, подошла по делу. Как славно, что мы тут с тобой встретились, ведь на мои звонки ты не отвечаешь, – с претензией, величиной с целую вселенную, предъявила женщина.

Данил скучающе смотрит на часы и кривится.

– У тебя есть пять минут.

– Я хотела бы, чтобы ты принял в свой штат Олежика, – задирает женщина нос выше и манерно поправляет волосы.

– Ещё что бы ты хотела? – с саркастической усмешкой интересуется Данил, и я просто поражаюсь его выдержке.

– У Ростислава есть к тебе выгодное бизнес-предложение. Усмири своего цербера в приёмной и соизволь уже назначить ему встречу, – придирчиво осматривает Данила с ног до головы и цокает языком, – как я понимаю, сейчас ты улетаешь?

– Ага.

– Вернёшься и сразу свяжись с ним. Понял? Он оставил свои контакты твоему бешеному секретарю. Как его там, Степашка?

– Угу, – снова кивает Шахов, не скрывая своего скучающего вида.

– Вот и отлично.

– Это всё?

– Да, – напоследок смеряет меня брезгливым взглядом и выдаёт такое, от чего я выпадаю в нерастворимый осадок, – зря ты не познакомился с Анжеликой, как я тебя советовала, она бы стала тебе отличной парой, не то, что эта… кхе-кхе…

И наконец-то удалилась, манерно придерживая сумочку и смешно семеня ногами, скованными до самых колен узкой юбкой-карандаш.

– Не обращай внимания, – отмахивается Данил, казалось бы, тут же забывая об этой нелепой встрече с незнакомой мне женщиной, о её ужасных манерах и том, что она посмела выказать нам явное неуважение.

Вот только в моей голове всё никак не укладывалось то, что кто-то в принципе посмел так разговаривать с Шаховым. Я прокручивала каждое слово, пока мы сдавали багаж и проходили паспортный контроль, и даже тогда, когда поднимались в небольшой сверкающий стальными гранями самолёт, похожий на хищную птицу.

– А где всё? – встрепенулась я, обводя взглядом шикарный, но совершенно пустой салон.

– Тебе нужен кто-то кроме меня? – улыбнулся Данил, усаживая меня в мягкое кожаное кресло.

– Нет, – выдохнула я, наконец-то понимая, что к чему.

– Вау, я польщён, – прошептал мужчина, а затем впился в меня таким умопомрачительно жарким поцелуем, что я чуть не сгорела дотла, пытаясь совладать со своей страстью, нежностью и любовью к этому мужчине.

Но когда самолёт наконец-то взлетел над вечерней, утопающей в огнях и смоге, столицей, я не смогла найти в себе силы, чтобы усмирить своё любопытство, а потому тут же закидала Данила кучей вопросов.

– А кто такой Ростислав? – начала я издалека.

– Очередной, хрен пойми какой по счёту, любовник этой женщины.

– А Олежик кто такой?

– Сын этой женщины.

– А эта женщина она вообще кто? – задала вопрос и затаила дыхание, до конца неуверенная в том, что Шахов в принципе станет отвечать мне. Но он ответил, а я моментально потеряла дар речи.

– Это женщина моя мать.

Ну ни хрена ж себе!

Я чуть глаза не растеряла, тараща их на совершенно невозмутимого Данила, который, слегка прикрыв веки, смотрел в иллюминатор, пока я собирала мозги в кучку.

– Как мать? – прошептала я хрипло, так как грудную клетку неожиданно стиснула колючая проволока, с каждым вздохом затягиваясь на мне всё сильней и сильней.

В ответ Шахов только отрешённо пожал плечами, продолжая пялиться на остающийся позади нас мегаполис.

– Как твои дела, сынок? Как поживаешь? Что нового? Ты здоров? Хорошо кушаешь? – загибала я пальцы на руке, а в конце добавила, – Где это всё, Дань?

Молчит. Реакции ноль. Будто робот безжизненный сидит рядом. А моё сердце истекает кровью, пронзённое ядовитой стрелой равнодушия к любимому мужчине. Его облили с головы до ног безразличием, а больно от этого мне.

– Это же мама. Самый родной тебе человек. Какой, чёрт возьми, Олежик и Ростислав? – чуть ли не плача, всё спрашиваю я, и так обидно мне становится за этого сильного, смелого, умного мужчину, что и слова подобрать сложно.

– Это не мама, Лера. Это всего лишь женщина, которая меня родила, – наконец-то отвечает он и смотрит на меня так пронзительно, что я тут же подаюсь и начинаю нежно покрывать его лицо легкими, как пёрышко, поцелуями.

Мой хороший. Мой любимый. Мой самый-самый!

– К чёртовой бабушке этого Олежика, – рычу я, стискивая его в своих объятиях, а Данил начинает тихо смеяться, – и Ростислава туда же. Они плохие. Не встречайся с ними, пожалуйста!

– Даже в планах не было.

– Точно? – отклоняюсь я и прищуриваюсь.

– Точно, – кивает он и прижимает меня к своей груди, ласково поглаживая по голове.

Секунды тишины складываются в минуты, пролетая мимо нас одна за другой, пока Данил неожиданно не начинает говорить, неторопливо перебирая мои пальцы, изредка целуя их или прикусывая подушечки.

– Знаешь, в нашей семье как-то ни у кого с родителями не сложилось.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот неожиданный приступ откровения. Ведь я так мало знала об этом мужчине и буквально обратилась в губку, поглощая каждое его слово.

– Мой отец был женат три раза. В первом браке у Александра Шахова родилась дочь Серафима. Спустя всего двенадцать месяцев после рождения девочки супруги развелись. Мать моей сестры до сих пор обвиняет бывшего мужа в неверности, а тот, в свою очередь, оправдывается тем, что первая жена сама его бросила, связавшись с мужиком побогаче.

– Ужас, – прошептала я.

– Не волнуйся. Мой папаша горевал недолго и нашёл себе новую супругу, которая очень быстро подарила ему наследника. То бишь меня. Этот брак был чуть удачнее и дольше первого. Но всё же, когда мне было два года, отец подал на развод. О причинах я лишь догадываюсь, но могу сказать точно, что наши редкие встречи с дорогой мамой я оборвал по своей же инициативе. Сначала она болтала о неземной любви к новому хахалю, который, в отличие от моего отца, осыпал её безграничным вниманием, золотом и брильянтами, а потом, когда родился Олег, стала просвещать меня о своих неземных чувствах уже к нему. Мне такое разнообразное общение, знаешь ли, не понравилось, и я резко стал неугодным сыном.

– Ух, – нахмурилась я, ощущая, как внутри меня расцветает диким цветом ненависть к той, кто родила этого прекрасного мужчину. А через секунду добавила, – бедный твой отец, наверное, он совсем разочаровался в женщинах.

– Вовсе нет. Он женился в третий раз, увы, только на такой же недалёкой и жадной до денег пустышке, как и первые две. Я не единожды удостаивался сомнительной чести слышать, как мать моей младшей сестры Софии обсуждала со своими недалёкими подружками, что, если бы не положение в обществе и высокий статус моего отца, то она давно бы уже нашла себе кого-нибудь помоложе.

– Я так сочувствую твоему отцу…

– Не стоит этого делать, Лера. Все три раза Александр Шахов заключал браки исключительно ради выгоды, а не по любви. А ещё в своём рабочем столе он прячет фото девушки, которая совершенно точно не является ни его первой, ни второй, ни третьей женой. Он достаёт его исключительно в состоянии нестояния, долго и с грустью на него смотрит, а потом точно так же забывает до следующей эпичной попойки.

– Интересно, кто она?

– Некая Екатерина Герасимова. Замужем, трое детей. Работает преподавателем химии в одном государственном вузе ближайшего Подмосковья.

– Откуда ты знаешь?

– Как-то доводил его, синего в дугу, до спальни, а он обронил своё сокровище. Фотка оказалась подписанной рукой этой женщины, с наилучшими пожеланиями «любимому Саше» и с проставленной датой, когда они ещё были молоды и не женаты.

– Может, что-то между ними случилось?

– А может, не такой уж и «любимый» был Саша, м-м? Да и в жизни всё проходит, даже самые глубокие чувства, – последние слова он произнёс с какой-то издёвкой, неприятно усмехаясь.

– Но…

– Всегда найдётся кто-то побогаче. Кто-то солиднее. Кто-то, кто посулит больше и неважно, что именно это будет. Деньги, чувства, гарантии. А люди ведь страшные эгоисты, Лера.

– Не все, – упрямо прижимаюсь я к нему, пытаясь доказать своей нежностью, что я бы так с ним никогда не поступила бы. И не поступлю!

– Все, – тихо произнёс Данил, – просто у каждого своё мерило для собственного счастья.

Спорить не стала. Лишь прижалась к этому потрёпанному судьбой мужчине ещё ближе и не заметила, как задремала. А когда проснулась, то встретилась с внимательным взглядом чёрных глаз.

– Привет, – прошептала я и сонно потёрла веки.

– Можешь ещё немного поспать? – легонько дотронулся до моего виска, убирая выбившуюся прядку, Данил, а затем добавил, закидывая меня следующими словами в концентрированное счастье, – Я не налюбовался.

У каждого своё мерило? Отлично, теперь я знаю своё!

Лера

Может быть, именно поэтому многочасовой перелёт прошёл для меня совершенно незаметно? Я была рядом с Данилом и буквально купалась в его внимании. Нет, не растворилась в нём, но просто позволила себе закрыть глаза на, мешающую мне дышать полной грудью, шелуху.

Он рядом, остальное неважно.

Наконец-то наш самолёт приступил к снижению, и вот тогда-то я вообще забыла обо всём, разглядывая лазуревые воды, вылизывающие белоснежное побережье вытянутого и изогнутого архипелага.

– Боже, где это мы?

– Провиденсьялес.

– Ну я же просила не ругаться, – шутливо бью Шахова по плечу.

– Острова Тёркс и Кайкос.

– М-да…

– Бермудский треугольник, Лера, все дела.

– Всё, я с тобой больше не разговариваю, – качаю головой, улыбаясь между тем, словно дурочка.

– Правильно, я за время полёта ужасно по тебе соскучился и мне совсем не разговоры разговаривать с тобой хочется, – буквально промурлыкал Шахов мне на ухо, пылко прикусывая мочку и красноречиво прихватывая меня за ягодицу.

Чуть отклоняюсь и с прищуром рассматриваю мужчину, а затем указываю себе на уголок губ.

– У тебя слюнка потекла, Дань, вот тут.

– Конечно, – хохочет он, – я ведь давно от тебя поплыл.

– И я поплыла, – выдала и зажала себе рот ладошкой, в ужасе тараща на него глаза, но эта самодовольная задница даже бровью не повела, фыркая и произнося лишь одно.

– Я знаю.

А потом наш самолёт сел, и я реально забыла о разговорах, крутя головой направо и налево, словно ошалевшая сладкоежка в кондитерской лавке. А уж когда мы прибыли на роскошную виллу, расположенную на самом берегу океана, то вообще помахала ручкой своему дару речи. Потому что это место, куда привёз меня Данил, было без преувеличения прекрасным.

И мне не хватило бы тысячи слов, чтобы достойно описать его.

Знаете, я помню Шри-Ланку и многие идеалистические картинки, не раз просмотренные в интернете. Но всё это меркнет, на фоте буйной, гипертрофированной красоты, что предстала перед моим взором. Всё вокруг казалось мне будто бы приукрашенным, вычурным, чересчур ярким и контрастным, словно внеземная бабочка вдруг взмахнула своими диковинными крыльями, навсегда приковывая к себе внимание.

Так, что глаз не оторвать.

Но при этом, казалось, что если я продолжу смотреть на эти невообразимые оттенки, то просто-напросто ослепну от их насыщенности. Неестественно голубое небо, не имеющее границ и глубины. Ярко-бирюзовые воды, переходящие в блестяще-синюю даль. Белоснежный песок и солнце, которые призывно выманивали меня к себе, чтобы обнять и поцеловать.

Волшебство, не иначе.

И это я ещё не видела великолепные закаты и шикарные рассветы…

А уж когда увидела, то влюбилась в них навсегда.

И всё в этом месте мне казалось исключительно чудесным!

– Он холодный, Даня, – неверующе трогала я песок бесконечного пляжа, протяжённостью в пару десятков километров.

Шахов же только улыбался понимающе моему восторгу и кивал, увозя меня на роскошной белоснежной яхте на бесчисленное количество мелких и необитаемых островков, где мы оставались с ним абсолютно одни. И это было совершенно непередаваемым ощущением.

Только он и я. И бесконечный горизонт, да стаи пеликанов, которые стали невольными свидетелями нашего счастья. И головокружительной страсти.

А потом наступило тринадцатое июля, и я скрестила пальцы, загадывая, чтобы заготовленное поздравление пришлось по душе имениннику.

– С днём рождения, Данечка, – шепчу я, встречая последнее утро в этом волшебном месте и седлая мужчину сверху, пока он ещё совсем сонный лежит в постели, закинув руки за голову. Такой красивый. Такой котяра.

– Откуда ты знаешь? – хмурится он, но при этом криво улыбается.

– Я тебя гуглила, – смеюсь, показывая язык.

– О, ничоси…

– Да! И у меня для тебя есть подарок. Точнее, два.

– Сдурела совсем? – хохочет мужчина, а я благосклонно киваю.

– Так уж и быть, от второго можешь отказаться.

– Х-м-м… ну я подумаю.

– Итак, подарок номер раз – тот, от которого отказаться нельзя. И вот он, – разблокировала телефон и развернула к нему экран. Увы, но привезти презент с собой на остров у меня бы вряд ли получилось.

– Ох, ни хрена ж себе, Лера! – подорвался с подушки Шахов и выхватил мобильный из моих рук, увеличивая изображение.

Ему нравится! Ура!

– Я сама делала, – кивнула я и поджала пальчики на ногах, наслаждаясь его реакцией.

– Сама? – в полнейшем ахтунге поднял на меня восхищённый взгляд мужчина.

– Да, – кивнула, – ходила на специальные курсы и всё это делала от начала и до конца под чутким руководством профессионала. Но сама.

– Блин! Спасибо, девочка моя, это лучший подарок в моей жизни, – и обнял, покрывая всю меня отрывистыми и пылкими поцелуями, пока я не захохотала, отбиваясь от его запредельной прыти.

А дальше мы оба уставились в экран, рассматривая огромную объёмную картину из белоснежного гипса, украшенную серебряной поталью и висящую над изголовьем нашей кровати. И да, на ней был изображён портрет самого Данила.

– Вау, просто вау, Лера… но когда ты успела?

– Бегала на занятия в перерывах между работой у Пелагеи и автошколой. Леонида просила, чтобы молчал и меня тебе не сдавал.

– Уволю, – шутливо зарычал Данил.

– Перестань. Он хороший человек, и мы вроде бы даже подружились.

– Вроде бы? – прищурился Шахов, и я тут же перевела тему разговора.

– Так, а теперь подарок номер два, – тот, от которого можно отказаться.

– Наверное, я так и сделаю, так как ты, итак, задарила меня сверх меры.

– Хорошо, как скажешь, – кивнула я, сползая чуть вниз и откровенно потираясь о его пах грудью, а затем и целуя пониже пупка. И ещё ниже, где уже всё радостно встало при виде моих таких очевидных поздравлений.

– Так, – сипло выдохнул Данил, – погоди-ка… я передумал.

Я рассмеялась и лизнула налившуюся голову.

– А уже всё…

– Лера! – пробасил тот сурово, накручивая мои волосы на кулак. – Верни мой второй подарок на место и поздравляй уже меня полностью! Господи, ты боже… ах…

Улыбнулась и с максимальным рвением сделала так, как он просил, наслаждаясь его урчанием, стонами и тихим охами. И сама уплыла за грани реальности вместе с ним, когда Шахов, словно голодный и ненасытный зверь набросился на меня.

И сожрал!

– Дань, – прошептала я, когда мы оба уже лежали без задних ног и медленно плавились в своей эйфории, – я тебя…

И смолкла, не в силах выговорить последнее слово.

– Что? – схватил меня Шахов за скулу и требовательно развернул к себе, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. – Продолжай.

– Я тебя… обожаю, – выкрутилась я и немного нервно засмеялась, отмечая, что Данил недовольно дёргает подбородком, но всё-таки кивает мне, поджимая губы.

– Сильно?

– О, да! – выдохнула я, жалея о своей осечке. Но… не я же ему должна первая в любви признаваться?

Не я!

Тряхнула головой и постаралась отогнать от себя эти неприятные мысли. Слова – ничто. Поступки – всё. И Даня уже сделал и и до сиз пор делает для меня столько, сколько не делал никто в этом мире. Так что, отставить хандру – у нас на повестке дня праздник.

Но уже ближе к вечеру мы засобирались в дорогу, а спустя ещё несколько часов приземлились на те самые Бермудские острова. И знаете, только там до меня наконец-то дошло, зачем именно вокруг этого места сгустили столько чёрных туч, рассказывая невероятные истории про исчезновения самолётов и кораблей. Всё только с одной целью – нельзя просто так взять и явить миру столь райское место на земле.

Лишь суеверный ужас перед мрачными легендами может уберечь эти острова от нашествия крикливых потребителей, которые на корню убьют здешнее очарование. И пока страшилки живы, здесь ещё можно найти, помимо бьющей через край красоты, ещё и спокойствие, на пару с умиротворением.

Я будто бы попала в мечту увидев пляж с розовым песком и не могла поверить, что он настоящий. Мы занимались дайвингом и сноркелингом, посещали многочисленные пещеры и достопримечательности, а когда пришло время уезжать, то, закрыв глаза, бросили в море монетку, загадав обязательно сюда вернуться.

– Не хочу возвращаться, – с грустью я смотрела я на собранные чемоданы.

– Давай останемся ещё на одну неделю, не вопрос, – подошёл ко мне и тепло обнял меня Данил.

– Не могу. Пелагея уже отписалась, что ждёт меня, а я не хочу её подводить, потому что, в кои-то веки, на хорошем счету.

– Тебе нравится с ней работать?

– Конечно! И она меня постоянно хвалит за то, что в моих проектах нет пресловутых реек и вездесущего кирпича.

– А это не модно, да? – морщит нос Данил.

– Да, – киваю, – точно так же, как плиточный октагон и шкафы-купе.

– Хорошо, что у меня появилась ты, теперь мне не грозит безвкусица и антитренды.

– Пять рублей, – хихикаю я.

– Так уж и быть, отдам натурой.

– Так уж и быть, отдавай, – кивнула я и мы снова потонули в своей страсти.

А спустя почти сутки самолет доставил нас в хмурую и дождливую столицу. А мы, загорелые, как папуасы, были полны сил двигаться дальше. Вместе.