Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц)

Глава 24 – Мышеловка

Данил

Сижу в ресторанчике на самом берегу моря. Чуть наискосок от меня две блондинки. Красивые такие в принципе, еще не изгаженные пластикой. Одна откровенно на меня смотрит и облизывается, поедая свое мороженое. Вторая как дурочка хихикает.

Они согласятся на все, стоит мне только улыбнуться им в ответ.

Но я не улыбаюсь.

Я смотрю на них и меня вообще не вставляет. В штанах член словно в глубокой спячке валяется, хотя у меня секса не было гребаные две недели. Две! И мне бы реально сейчас не мешало как следует потрахаться, а не перебиваться ежедневной дрочкой с мыслями об одной строптивой брюнетке, которая находится за тысячи километров от меня.

Но я не хочу.

А надо. Ну, потому что…что за дела вообще?

– Гена, отправь куклам бутылку шампанского, – вопреки своим желаниям говорю я, и охранник тут же делает заказ за соседний столик.

Девочки моментально впадают в такой экстаз, будто бы я им не пойло подарил, а как минимум замуж позвал.

Пиздец, бабы, куда вы катитесь вообще?

Моя Лера от такого подката скривилась бы и гордо ушла в закат. А эти…

До похуй.

Встаю, кидаю несколько крупных купюр на стол и смотрю на девиц в упор. Вопросительно поднимают брови.

– На яхте поедем кататься, девочки? – с усталым вздохом спрашиваю я.

– Поедем, – визгливо пищат в унисон и подскакивают со своих мест.

– За мной, – иду я, не оборачиваясь.

Спустя час сижу на второй палубе с бокалом вискаря и тупо смотрю, как полуголые и уже пьяные в дугу девицы извиваются и горлопанят во все горло:

На баре “синие”, мы танцуем под минимал.

Да, да, да, ты красивая, но таких, как ты – дохуя!

Да, реально так и есть. Всё при них, но для меня эти Оли и Поли всего лишь серая масса. Перевожу взгляд на Сеню и Геню. Они жрут влажными глазами девчонок, благоразумно прикрывая пах.

М-да, дела… А вот я вообще не хочу.

Ну не пропадать же добру, верно?

Встаю с дивана и, направляясь в свою каюту, улыбаюсь мужикам, произнося всего лишь одно слово:

– Фас.

Пусть отдохнут как следует. А я? А я опять подрочу, блядь! Я же дебил. Я же хочу свой гребаный деликатес, а не безвкусную баланду.

Прискорбно, конечно, но что поделаешь. Вот такой у меня заёб, ребята.

Зато сны как по заказу. Всю ночь в них жарю Леру то раком, то боком, то с наскоку. И утром просыпаюсь от того, что член ломит и из глаз искры летят.

Матерюсь в цвет трехэтажно и топаю под душ. Ледяной. А после, весь на психе, хватаю трубку и собираюсь звонить Андрею, чтобы затребовать уже хоть как-то сдвинуть дело с мертвой точки. Иначе я просто загнусь на этой гребаной Шри-Ланке от спермотоксикоза. И хоть обдрочись – уже ничего не помогает.

Но следак будто бы мысли мои читает и звонит первым. Я даже пару раз моргнул, не веря своим глазам. Реально он. Да неужели?

– Андрюшенька, радость моя! – принимаю вызов.

– Я тоже рад тебя слышать, Дань.

– Если ты не с добрыми новостями пожаловал, то сразу иди на хуй, – продолжаю благосклонно вещать я, натягивая на себя боксеры и выходя за дверь каюты.

Жрать охота, аж переночевать негде!

– С добрыми, не гневайся, барин, – ржет Еропкин и я замираю.

– Да ладно?

– Да. Все по твоей же схеме прокатило, Даня. Трах, откат, подстава и вуаля – Безруков ищет киллера.

– Вот еблан.

– С этим не поспоришь.

– Теперь-то мне можно паковать чемоданы? – не дышу, в ожидании его ответа.

– Можно! Но не раньше, чем мы его возьмем с поличным при передаче денег. Наш человек уже почти к нему подобрался. Думаю, что через неделю дело выгорит.

– Аллилуйя! – воплю я во все горло, спускаясь на палубу ниже в поисках холодильника с едой.

– Вискаря мне только привези местного. Того самого сорокаградусного и со специями.

– Сделаем.

– Ну все, до встречи, Шах.

– Бывай.

Отключаюсь. Практически пританцовывая, иду, пока не добираюсь до кухни. Там с аппетитом начинаю поглощать вчерашнюю пиццу и кручу в голове план дальнейших действий.

В душе у меня птички поют. Я таким блаженным с рождения никогда не был.

Итак, Лера моя ненаглядная! Кто ты там у нас по образованию? Дизайнер, значит? Ну, что же, пора тебе принять один очень выгодный заказ.

Пока жую, набираю своего помощника, чтобы дать ценные указания.

– Данила Александрович?

– Да, Стёпа, это я.

– Обалдеть! Как я рад вас слышать!

– Да что ты? Серьезно? – ржу я с полным ртом.

– Ну да, – тушуется парень, но я тут же себя осаживаю.

У меня сегодня, считай, праздник, не будем портить никому настроение. Так уж и быть.

– Ладно, работать готов?

– Так точно, – чеканит помощник.

– Тогда записывай. Нужно в кратчайшие сроки найти и купить квартиру. Большая нужна, квадратов, эдак, на триста. Без ремонта.

– Понял, Данила Александрович. Варианты с вами согласовывать?

– Нет, просто купи мне элитное жилье. Ну вид там чтобы вау и все такое.

– А-а, ну ок. Это все?

– Нет, Стёпа. Это не всё. Как на сделку выйдешь, так сразу нанимай дизайнера. Все её контакты тебе сегодня Валера скинет. И вот тут самое важное.

– Весь во внимании.

– Договор нужен железобетонный, чтобы наша сторона, в случае чего, ни за что не отвечала, а вот нанятый сотрудник, если шаг вправо, то расстрел. Неустойку сделай космическую, чтобы сразу под монастырь. Пункт о неразглашении тоже включи. Наниматель не я. Фирма, Стёпа. Ясно?

– Да.

– И последнее. Портфолио у девочки достойное, я смотрел. Так вот, при найме восхитись с пеной у рта. Скажи, что талант в ней учуял за версту и готов платить, чтобы она занималась только тобой, пока не сдаст объект полностью.

– Ставка?

– Давай по максимуму. Сколько я Брагару в прошлом году за дом платил?

– Две тысячи за квадрат.

– Вот. Этой предложи три.

Помощник присвистнул, а затем и вовсе раскашлялся.

– Повезло даме, – заключил он, а я хищно улыбнулся.

– Не то слово. Но и это еще не все. Задаток. Ты должен выдать его сразу. Тысяч триста и налом. Ясно?

– Но…

– Никаких «но».

– Понял.

– И пусть распишется, что деньги приняла и к работе приступила. Ну, тут уж не мне тебя учить.

– Это всё?

– Мою квартиру в порядок приведи. Холодильник забей полностью. И бар. Я планирую вернуться через неделю.

– Ждём в нетерпении.

И я тут же отключился, беспрерывно жуя самую вкусную пиццу на свете. Еще вчера она была так себе, но сегодня… М-м, холодная, немного подсохшая. Best of the best!

Проглотив пару кусков, почти не жуя, и снова набрал номер. На этот раз начальника службы безопасности.

– Валера.

– Да, босс?

– Контакты Райской скинь Стёпе.

– Сделаю.

– Это не все.

– Слушаю.

– Он её будет принимать на работу в ближайшее время. Так вот, при первой встрече ей выдадут на руки довольно крупную сумму денег.

– Угу.

– Эти деньги нужно у нее украсть, Валера.

– Не понял.

– Все ты понял. Выполняй.

Ну вот и ладушки. Сыр в мышеловке, осталось только дождаться, когда Лера решит им полакомиться.

Скорее бы уже…

Да!

Глава 25 – Асфиксия

Лера

– И ты вот тут живешь по доброй воле, Лерочка?

Мария Марковна медленно обводит мой домик ошарашенным взглядом. Ну, да. Здесь не то, чтобы прямо резиденция королевы Елизаветы. Только на стенах поклеены новые обои. В остальном же – печальная картина. Но лучше так – своё, чем скитаться по общежитиям, где одна уборная на четыре секции. Многим этого не понять, даже если постараться объяснить. Потому что ценность даже таких, непрезентабельных на первый взгляд вещей, приходит только с опытом.

А к хорошему люди быстро привыкают, забывая, что было у них за спиной.

Поэтому я ничего не отвечаю старушке. Я просто лежу на боку и тупо смотрю, как пылинки танцуют свой хаотичный танец в лучике света, пробившимся сквозь ажурную занавеску. Как же и мне хочется стать вот такой невесомой частичкой.

Без дум. Без воли. Без боли.

– Лера! Ну что это за дела? Геля тебе бульончик от меня принесла, ты почему не поела? – недовольно ворчит с кухни бабулька.

– Потому что я не хочу. Ни-че-го не хочу! – хрипло скреплю я и прикрываю глаза.

Из правого глаза на подушку скатывается слезинка. В левом замирает соленым озером.

«Это от температуры», – утешаю я себя, но верится с трудом.

Ну сколько ж можно-то, а? Я устала…

Мария Марковна возвращается ко мне спустя несколько минут. На подносе тарелка с супом и сухари. Смотрит на меня сурово и безапелляционно.

– Вторая неделя пошла, Лерочка. Совсем стала на приведение похожа. Ну надо как-то на ноги подниматься. Если не есть, то ты так и не поправишься.

– Спасибо, – тут же задыхаюсь, кашляя и сгибаясь в три погибели, – но я не голодна.

Да и вылечить физическую оболочку, увы, недостаточно.

– Так! Оставить! Села и поела. Сейчас же! – пытается продавить она меня своим авторитетом.

Но я только отворачиваюсь и накрываюсь одеялом с головой. Мне плохо, да. Внутри и снаружи. И я хочу побыть одна, в своем бесцветном и стылом мирке, где есть только я и мое одиночество. Мне не нужна эта забота. Я не могу даже быть благодарной за нее, потому что не способна сейчас на эмоции.

У меня в груди все раскурочено и разворочено.

Просто оставьте меня в покое, пожалуйста! Мне необходимо пережить мое падение самостоятельно. Переварить его и выплюнуть, а иначе…

Не. Могу!!!

Одеяло с головы съезжает вниз, а скрипучая койка подо мной прогибается. Это Мария Марковна присела рядом, нежно поглаживая меня по спутанным волосам и тихо напевая какую-то колыбельную песенку.

Но я не слышу слов – мозги всмятку и в ушах шумит.

Зато сердце отзывается на эту неожиданную ласку. Ему, глупому, все еще хочется любви от объекта его порочной страсти. И совершенно неважно, что эта любовь уродлива. Оно рвется, словно голодное животное, с цепи. Скулит. Выпрашивает хоть капельку внимания от своего предателя.

Но там не Он.

Это не Его руки.

И доверчивая, наивная до безобразия мышца разочарованно стонет, а потом забивается в угол и снова погружается в глубокий ступор, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.

Убаюканная засыпаю. А когда снова продираю глаза, то вижу тоненькую и маленькую фигурку Марии Марковны у себя на кухне. Опять что-то варит для меня.

– Проснулась? – выглядывает в проход.

– Угу, – киваю, но тут же морщусь. Голова на каждое движение грозится расколоться на тысячу частей. Но я не против. Эта боль отвлекает от другой – тупой и безысходной.

– Лер, я Гелю просила передать тебе мою просьбу о переезде. Ты подумала? Я живу одна, квартира большая, аж три комнаты – мне одной чересчур много всех этих пустых квадратных метров. Переезжай ко мне, а?

– Спасибо, но нет, – едва слышно отвечаю я.

– Но почему? – недоуменно и даже обиженно глядит на меня старушка.

– Вы меня простите, – пожимаю я плечами, не в силах сказать правду, – но я не хочу вас стеснять.

Попросить ее уйти я не могу. Это слишком низко. Но ускорить уход пожилой женщины я все же в силах. Беру предложенную пиалу со свежим бульоном и через силу тяну наваристую жидкость.

Горько – язык от температуры облез. Но я выпиваю все, а потом с мольбой поднимаю глаза на старушку, транслируя ей только одно: «уйдите!».

– Через два дня придет Геля. Я до конца недели тоже постараюсь заглянуть. Если передумаешь насчет переезда, то дай знать. Мы с сестрой мигом перевезем тебя в мою очаровательную сталинку из этой избушки без курьих ножек.

– Зато она моя, – пожимаю плечами и провожаю взглядом мою посетительницу, запивая горсть таблеток, которые должны вылечить меня от затяжной болезни.

Вот бы и с сердечной болью так. Увы, ученые придумывают вакцины от тысяч болезней, а от самой страшной так и не нашли противоядия.

Зависимость от человека.

Изматывающая пытка. Ломка. Асфиксия. Вот, что вас ждет, если вы встретите неправильного человека и будете иметь глупость утонуть в нем.

Я встретила. Сначала нахлебалась, а потом, когда его не стало рядом, начала медленно тонуть, пока окончательно не пошла на дно.

Вот так бывает – я знаю человека годами, думаю, что он мой любимый и единственный. Но когда этот человек изменил мне, я отряхнулась и пошла дальше. А тут…

Короткий курортный роман и мужчина, о котором я ничего не знаю, а душа визжит, исходя на хрипы от удушения. Её горло стискивает иррациональная и неуместная тоска. И делает это с торжеством в глазах и коварной улыбкой на беззубом, костлявом лице.

Извращенка!

И эта тоска настолько уродует и калечит мое сознание, что все вокруг становится пустым и не стоящим внимания. Даже некогда любимый и дорогой сердцу человек вызывает только раздражение и злость.

По прилету смотрела тогда на Дениса и думала: «я не хочу с ним говорить, я не хочу знать зачем и почему, я не хочу больше ничего».

Пройденный этап. Плевать! И очевидно Вселенная в кои-то веки услышала мои молитвы. Зашла в уборную – вышла, а бывшего и след простыл. С тех пор и не отсвечивал более. Да и я его тут же за Данилом в «черный список» закинула.

Давно пора было так-то.

Ну, а каков был план? Хотела забыть жениха? Вот – получи и распишись. Клин клином же вышибают, так? Проверенное средство от всех бед. Мне помогло, да. В лучшем виде. Вот только о побочных эффектах никто не предупредил.

И теперь я каждую ночь реву, вспоминая черные глаза Данилы Шахова и самую красивую улыбку на свете. Вспоминаю и ненавижу всё это. Потому что под в высшей степени презентабельным камуфляжем скрывался настоящий хищник. Безжалостный и жестокий.

А я вздумала его романтизировать, наивная тупица. За что и поплатилась.

Я для него была всего лишь куклой, которой он играл, загибая тут и там для своего удовольствия. Вот какова правда, пусть горькая, но лучше она, чем сладкая ложь, которой этот паук меня окутал с ног до головы. Каждое ласковое слово, каждый томный взгляд – все равно, что ядовитая паутина.

Я барахтаюсь в ней до сих пор, как конченая дура. И да, мне стыдно за себя. Я так легко сдалась…

Так легко, Боже!

Ловлю свое отражение в треснувшем зеркале, висящем на стене напротив. Морщусь. Кто эта девушка, что смотрит на меня потухшими, безжизненными глазами? Я ее не знаю. Лера Райская всегда была сильной, самодостаточной и отважной, чтобы встретить все жизненные невзгоды с гордо поднятой головой. И улыбкой на устах.

А сейчас?

Позорище!

Надо встать с этой чертовой кровати, к которой я сама себя приковала на долгие две недели. Надо перестать жалеть себя. Да и к чему жалость? Радоваться надо. Да!

– Ну же, улыбайся, черт возьми, тряпка! – зло хриплю я сама себе.

Никакой трагедии не произошло. Банальщина в общем-то. Я всего лишь влюбилась в человека, которого никогда на самом деле не существовало. Он умер в тот момент, когда я взяла в руки его телефон и услышала грустный голос его жены. Законной супруги!

Все, я оплакала эту утрату, а теперь надо поднять задницу и жить дальше.

И благодарить Бога, что этот гнусный предатель больше не станет отсвечивать на горизонте моей жизни.

Признаться, первые несколько дней я еще шарахалась от каждого шороха за окном, боясь, что этот мужчина не закончил со мной. Не наигрался. Но время шло и мне стало понятно: Шахов – это пройденный этап.

Сочту за жизненный урок.

Спасибо. Едем дальше.

Глава 26 – Старый друг лучше новых двух

Лера

– Итак, Валерия, – хмурит брови импозантная женщина среднего возраста, – ваше портфолио мне нравится, но опыта у вас нет совсем, так что…

– Вы мне отказываете? – понимающе киваю я, изо всех сил стискивая в руках ручки своей старенькой дерматиновой сумки.

– Нам важна скорость. Это главное для нашей фирмы.

– Но я ведь уложилась в отведенное время, когда выполняла тестовое задание, – не смогла я удержаться от упоминания, только вот женщина тихо хмыкнула и скептически поджала губы.

– Валерия, все так и я не хочу вам отказывать. Правда. Но и принять в постоянный штат не смогу. Ваши контакты мы, конечно же, внесем в нашу базу данных и будем приглашать вас, когда будут появляться большие заказы.

Перевожу – то есть никогда.

– Ясно, – чуть хлопнула себя ладонями по коленям, – что-ж, спасибо, что уделили мне время.

– Вам спасибо, Валерия. И всего доброго.

Забираю свои работы, киваю и выхожу за дверь, тут же напарываясь на насмешливый взгляд секретаря. Да, я не выгляжу дивой. Знаю. Но если у человека временные финансовые трудности, то это не значит, что он достоен вот таких уничижительных взглядов. Будто бы я насекомое какое-то, что посмело проползти по их отполированным мраморным полам. Мое платье застиранное и вышедшее из моды, а ботинки и того хуже, но провожать же человека всегда нужно по уму.

Через силу выдавливаю улыбку, не разрывая взгляд с девушкой. Давлю, показывая, что она ведет себя неприлично. Через несколько секунд отводит взгляд и тушуется.

– Всего доброго, – на прощание выдаю я.

– Не приняли?

– Увы.

– Не удивлена, – пожимает плечами и начинает что-то оживленно печатать в своем компьютере.

Я же только копирую его жест и припечатываю напоследок.

– А я благодарна.

Выхожу из высокого офисного здания на улицу и уныло вздыхаю. Очередной провал, но сколько их было за последние дни, после того как я встала на ноги? Много. Никому не нужен кадр без опыта, а если и нужен, то на испытательный срок в три месяца без какой-либо оплаты.

А есть я за что должна?

Так и получалось, что по специальности я устроиться так и не смогла, перебиваясь редкими частными заказами и вечерней работой в кафе, неподалеку от моего куцего домика. На жизнь хватало, на проезд, за коммуналку заплатить тоже. А новые ботильоны подождут. И сумочка тоже. Да и курта, что уж там.

Добралась до вокзала и села в электричку. Привычно разместилась в самом конце вагона и натянула капюшон пониже, скрывая свои уже разбухшие глаза. За грудью ныло.

И страх сковывал по рукам и ногам. А что, если я не смогу нигде найти работу по специальности и мне так и придётся разносить тарелки, пока приличная публика ужинает и делится впечатлениями от прожитого дня? Ужас…

Думать об этом совершенно не хотелось. Завтра будет еще одно собеседование и может быть там что-то выгорит? Да, обязательно, так и случится!

Надо просто очень сильно это захотеть.

Неожиданно сердце пропустило удар, а затем забабахало в груди как одержимое, выламывая грудную клетку к чертям собачьим.

Запах!

Бергамот. Полынь. Ваниль. Пачули…

Это рядом со мной в электричке приземлился мужчина. Боже! Нет, пожалуйста! Только не сейчас, только не Он.

Да и как? Лев-тигр и где? В пригородной московской электричке? Сюр какой-то…

Скашиваю глаза и перевожу взгляд на мужские ноги, обтянутые синей джинсой и кожаный портфель, что он тут же положил себе на колени. Пальцы – на безымянном кольцо. В груди моментально взрывается осколочная граната.

Резко откидываю капюшон и поднимаю глаза.

А потом в мгновение умираю.

Потому что там не Он. Там совершенно незнакомый мне мужчина. Бородатый и уже чуть в возрасте. Смотрит на меня вопросительно и спрашивает, нахмурившись:

– Что-то не так?

– Нет…я просто обозналась, – прохрипела я, едва слышно и снова надвинула капюшон на глаза, отворачиваясь.

И расплакалась. Тихо и отчаянно, без конца вдыхая полными легкими этот чертов запах. Не совсем такой, как у Шахова, но очень похожий. И от этого аромата, заполняющего все мое существование, становилось одновременно так легко и так невозможно тяжко, что слезы одним сплошным потоком потекли по щекам.

Да, надо признаться, как бы я не настраивалась на бодрый лад, но все еще невозможно по нему скучала. И каждый божий день вспоминала взгляд исподлобья, что, казалось бы, смотрел в самую мою душу. Не часто. Раз по сто или максимум двести.

Размазня, скажете? Нет, у меня был прогресс. И на лицо, в том числе. Теперь я не выглядела, словно ходячая смерть. Максимум – поднятое некромантом умертвие.

Но ничего, совсем скоро прежняя Лера вернется. Обязательно.

– Девушка, – чуть дергает меня за куртку рядом сидящий мужчина.

– Да? – наскоро вытираю влагу с щек и смотрю на того самого бородача.

– Вот, это вам, возьмите, – протягивает мне маленькую шоколадку.

– Мне?

– Да, вам. Лучше улыбаться, чем плакать. А ваш парень еще к вам вернется, вот увидите.

– Почему вы думаете, что я плачу из-за парня? – говорю, а сама отрицательно качаю головой.

– А из-за чего еще рыдают девчонки? – хмыкнул, положил мне на колени угощение и поднялся на ноги, – Только из-за нас, дураков.

Подмигнул и вышел в тамбур, оставляя меня задумчиво крутить в руках плитку. В итоге сунула ее в сумку и приготовилась тоже выходить на следующей станции.

А там уж бегом на свое временное рабочее место. И весь вечер на ногах, бесконечно лавируя между круглыми столиками и смеющимися посетителями. В конце смены привычный подсчет чаевых – сегодня еще ничего. Жить можно.

Начало одиннадцатого и домой. Иду пешком, на такси слишком накладно. Дорога ярко освещена фонарями, да и меня в который раз пробирает странным ощущением, что за мной кто-то пристально следит. Провожает взглядом до самого дома. Паранойя? Возможно, но только за закрытой дверью я выдыхаю, избавляясь от взгляда, скребущего затылок.

Раздеваюсь, разуваюсь, мою руки и сажусь за стол. Щелкаю кнопку чайника и неподвижно замираю, ожидая пока вскипит вода. Затем наливаю себе кружку пустого чая и молча цежу его, полируя взглядом фотографию в телефоне.

Там он – моя затяжная болезнь – улыбающийся Данила Шахов. И я дрессирую сама себя. Однажды я посмотрю на его фото и ничего не почувствую.

Однажды, да. Но, увы, не сейчас. Я до сих пор при виде его красивого лица задыхаюсь.

Но уже в следующее мгновение я вздрагиваю, так как на телефоне моем высвечивается незнакомый номер. Без четверти полночь – кто может звонить мне в столь поздний час?

Жую губу в сомнениях, но все же принимаю звонок.

– Алло?

– Лера? – надрывно, хрипло и отчаянно, – Это я.

26.1

Лера

– Только, пожалуйста, не бросай трубку. Я прошу тебя, родная, – голосом, полным трагизма заголосил мой бывший.

– Денис, ты переигрываешь, – устало выдыхаю я и тру глаза.

Ну какой же все-таки неугомонный человек. Такое похвальное рвение, да в мирное бы русло…Эх, цены бы парню не было. А так…

– Мне правда сейчас тяжело, конфетка, – почти стонет Шибаев и мне становится грязно от этого милого прозвища.

– Ты позвонил мне поплакаться? – почти рычу я.

– Нет! Ну…то есть да. Блин! Лера, мне просто некому больше звонить. Ты – мой лучший друг. На меня столько всего навалилось. Просто поговори со мной, ладно? Или хотя бы послушай молча, мне и того будет достаточно. Я без тебя загибаюсь, слышишь?

– Денис, – рублю раздраженно.

– У меня ближе тебя никого больше нет. И ты это прекрасно знаешь!

– Да? Правда, что ли? А я, дура, подумала, что ты со своим соседом сблизился неимоверно, – мой голос сочится ядом, но мне плевать.

– Ну зачем ты так?

Ах, как красиво мужики умеют переводить стрелки, не так ли?

– Лер, я могу объяснить…

От его слов тут же передергивает, и картинка прошлого услужливо всплывает перед моим мысленным взором. Что он хочет объяснять? Что? Как у него получилось нужную дырку с ненужной перепутать? Ну, супер, всю жизнь мечтала обогатиться столь полезными знаниями.

– Вот уж спасибо, но мне такие расчудесные объяснения не нужны, – рублю я безапелляционно.

– Он съехал от меня.

– Ну вот видишь, Дюш, жизнь налаживается, – откровенно издеваюсь я.

– Точнее, это я его попросил съехать. Из-за тебя…Из-за нас.

– Никаких больше нас нет! – припечатываю я максимально жестко.

– Ладно! Окей. Понял, Лера! Но можно же как-то забыть о вражде и вспомнить, что мы когда-то были лучшими друзьями? Ну, пожалуйста…

– Лучшие друзья секретов друг от друга не имеют. А у тебя, Дюша, оказался целый секретный завод за пазухой.

– Это неоднозначная тема, конфетка. Нельзя просто взять и навешать на меня ярлык «мудак».

– А какой можно?

На уме крутиться только одно слово. И да, оно матерное!

– А ты сама? – вдруг поднял Шибаев голос и перестал ныть, – Кто тот мужик, с которым ты две недели отдыхала на Шри-Ланке?

– Так все, до свидания, Денис, неприятно было пообщаться. Не созвонимся с тобою никогда!

– А ты вообще в курсе, кто он и что сделал?

– А ты? – в конец выхожу я из себя.

– Я…нет, я…черт! Лера…

– Да пошел ты в задницу, Шибаев! – ядовитой змеей шиплю я этому чертовому сказочнику. Он уже наврал мне с три короба. Хватит!

– Блин, прости! – орет в трубку, и я замираю, слушая как парень матерится и зло сопит.

Раньше он никогда таким не был.

Раньше я его просто не знала.

– Лера, у меня отец нашелся…

Замираю. Затем и вовсе вскакиваю на ноги, не веря в то, что слышу. Родитель нашелся – это как живой Дед Мороз. Как чудо! Как второе пришествие.

Это не описать.

– Когда? – выдыхаю.

– Давно, Лер, – смущенно.

– Когда? – требовательно.

– Тогда, когда я предложил тебе встречаться и…

– Что? – снова плюхаюсь на табуреточку и прикрываю глаза ладонью, складывая мысленно всю эту гадкую мозаику в одну уродливую картинку.

Меня тошнит!

Ну почему люди такие, скажите? Никто не хочет, чтобы ими пользовались, но сами только и делают, что принимают близких людей за вещи. Собственность. Жалкую движимость.

Это…низко!

– Согласен, я поступил некрасиво, но, Лера, это же отец! Родная кровь!

Нечестный прием. Может быть, именно поэтому я слушаю его бред дальше.

– Он полковник, Лера. Такой весь брутальный военный. Выправка, голос волевой. Я когда его первый раз увидел, так дар речи потерял. Меня даже не смутил тот факт, что он нашел меня только потому, что его законный сын погиб в аварии. Я же всегда для него был под вопросом и вообще второсортным человеком. Ведь кому нужен сын от проститутки?

Хмыкнул грустно, и я слышала, как он вышел на балкон и шумно затянулся, продолжая вещать.

– Я не мог тебе о нем рассказать, так как наше родство всегда было под грифом «секретно». Для всех я просто парень, который работает в фирме родного брата полковника Зорина. Все. Одно слово мимо и меня бы опять задвинули на полку. А я этого не хотел. Понимаешь, Лер? Я об отце всю жизнь мечтал. Мать про него столько всего рассказывала. Все дифирамбы ему пела, хотя он бросил ее с ребенком на руках и вернулся в семью.

Вздыхает, чертыхается и снова начинает строчить слова как из пулемета.

– Я хотел понравиться ему. Стать лучшим сыном, чем тот, что у него был. Я думал, что если он увидит какая у меня умница-жена, то будет относиться ко мне благосклоннее, как к равному. Как к родному, Лера! А теперь…

– Ты поставил на кон мою судьбу в угоду своим детским мечтам? – не веря в то, что слышу, переспрашиваю я.

– Но ты же любила меня!

– А ты?

– Я и сейчас тебя люблю, Лера!

Гнусная ложь! Этот человек, столько лет прикидывавшийся мне другом, оказался всего лишь обычной среднестатистической влюбленной в себя задницей.

– О, Боже…

– Лер, у меня с отцом не все гладко сейчас.

Плевать!

– И?

– И мне нужно, чтобы ты вспомнила, как я однажды помог тебе. Вытащил со дна, Лера. Теперь и ты должна помочь мне. Я прошу тебя переехать ко мне. Не в качестве жены, невесты или девушки. Нет! Просто будем жить как друзья, коими мы и являемся. Пару раз отец увидит нас вместе и успокоится. Я же не так много у тебя прошу. Ну что тебе стоит сделать это ради меня? Пожалуйста!

– Переехать к тебе? – тупо бормочу я.

– Да, Лера. Будем по-дружески снимать квартиру пополам и…

– Господи, Денис, замолчи, пожалуйста! – наконец-то лимит моего терпения подходит к концу.

– Лера, мне это нужно! Сейчас! Ты в долгу у меня! – требовательно прессует он мои мозги, но мне фиолетово на его стенания.

– В долгу? – смеюсь в трубку, – О чем ты, Денис? Я давно с тобой рассчиталась, причем самым дорогим, что у меня есть. Временем. Возможностями. И слезами.

– Лера…

– Пожалуйста, не звони мне больше. Никогда. Я – девушка, а не твоя персональная ширма.

– Погоди…

– Я сказала – нет! – голос мой срывается от бешенства.

– Ну хочешь я заплачу тебе за это?

Звездец! Не думала, конечно, но Шибаев все-таки пробил дно.

Так, хватит!

Отключаюсь, а затем кидаю и этот его номер в бан, дабы не провоцировать парня на еще более щедрые предложения, чем совместный съем жилья и деньги за статус его девушки.

Да уж…

И как меня угораздило вообще? Но эффект домино на лицо. Приют – Денис – измена – Шри-Ланка – Данила.

А могла бы никогда не знать ни одного, ни другого. Если мне сейчас надо было бы выбирать, то я предпочла издевательства детдомовских обсосов, но зато бы никогда не знала этих двух монстров в овечьей шкуре.

Ай, что теперь причитать? Нужно взять себя в руки и жить дальше, с тем багажом, что есть. Встала и пошла – волосы назад.

После разговора с Шибаевым я почувствовала себя вывалянной в грязи. Потопала в душ, почистила зубы и легла в постель, вымученно прикрывая глаза. И почти тут же провалилась в сон, в первые за три недели без сновидений. А утром безбожно проспала, не услышав, заведенный на девять, будильник.

Встрепенулась только тогда, когда мой телефон истошно возился под подушкой.

Продрала глаза и посмотрела на незнакомый номер. Нахмурилась.

Если там опять Шибаев, то я его разнесу в пух и прах! Без шуток.

– Алло? – приняла вызов и насупилась, приготавливаясь к очередным военным действиям.

Но зря. В трубке послышался мягкий, чуть заискивающий мужской голос.

– Валерия Райская?

– Да, это я.

– Доброе утро! Меня зовут Степан и у меня для вас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Что?