Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)

Глава 50 – Точка

Лера

Сердце из грудной клетки подпрыгивает куда-то в горло, а тело прошивает болезненная судорога страха и неуверенности в себе. Нервно провожу взмокшими ладонями по ткани платья и пытаюсь взять участившийся пульс под контроль, но получается откровенно дерьмово.

Я абсолютно не понимаю, что происходит и почему эта девушка явилась на порог. И главное – зачем? Подкорку моментально начинают скрести её слова, сказанные когда-то в телефонную трубку:

«Данил… Ну я же твоя жена, я же волнуюсь о тебе и невозможно скучаю… Ведь я же так тебя люблю…»

Боже! Неужели судьба приготовила мне ещё один сногсшибательный сюрприз? Неужели снова натыкает меня носом в дерьмовую правду, на которую я, блаженная влюблённая идиотка, всё это время закрывала глаза?

Как вовремя. Спасибо! Вот прямо от души!

А я, как назло, в свой «звёздный час» совершенно точно выгляжу потрёпанной курицей, тогда как Айза похожа на ожившую мечту. Причёска – волосок к волоску. Идеальный нюдовый макияж. И в глазах её почему-то отражается железобетонная убеждённость в том, что она здесь главная, а не я. И мне от этого становится жутко.

Я ещё слова ей не сказала, а уже мысленно проиграла по всем фронтам. Просто потому, что она высоко держала свою голову, рассматривая меня свысока. А я выглядела как побитая собака.

Хотя, почему как, верно?

– Знаешь меня? – стучит указательным пальцем по нижней губе, неотрывно наблюдая, как я подхожу к кухонному острову и встаю напротив неё. Стараюсь не подавать вида, что словила адреналиновый передоз и меня всю изнутри колошматит. Колени ватные, кости желеобразные, сердце разбито в хлам.

Плевать! Я всё вывезу!

Выше поднимаю голову. Медленно выдыхаю.

– Да, – киваю и кидаю беглый взгляд на безымянный палец её правой руки. Там два кольца из белого золота. Одно с огромным квадратным бриллиантом лимонного оттенка. Второе – обручальное с мелкой россыпью таких же камней по ободку.

– Отлично, – улыбается и на левой щеке девушки появляется ямочка, – но я всё-таки представлюсь, чтобы, так сказать, соблюсти приличия. Я, Айза Шахова, законная супруга Данила Шахова. А ты?

А я его любовница.

– Валерия Райская – монотонно выдавливаю из себя звуки.

– Что ж, вот мы и познакомились, – она хлопает ладонями по бёдрам и встаёт на ноги, начиная прохаживаться туда-сюда передо мной.

Чуть выше меня. Стройная, но с выдающимися формами. Грудь – ещё больше, чем мне казалась на фотографиях в сети. А ягодицам могла бы позавидовать сама Ким Кардашьян.

– Чем обязана? – наконец-то решаюсь я уточнить цель её визита, не в силах выдерживать нервного напряжения.

И вот на этих моих словах Айза неожиданно замирает на месте, а её дружелюбная улыбка резко сходит на нет. Она будто надевает на себя безжизненную маску. Глаза, обрамленные неестественно густыми и длинными ресницами, смотрят с прищуром. Подбородок чуть выпирает, выдавая её недовольство.

– Да вот, Лера, – делает два шага ко мне и облокачивается предплечьями на столешницу, вперивая в меня колючий взгляд, – приехала узнать, как поживает воровка. Ничего нигде не ёкает?

– Во… воровка? – переспрашиваю, сглатывая, потому что тупо не могу поверить в то, что слышу.

Незваная гостья хмыкает, а затем склоняет голову, то на один, то на другой бок, будто бы пытаясь разгадать какой-то сложный ребус.

– А что тебя так удивляет? – разводит руками и оглядывается по сторонам. – Это же ты пытаешься отхапать у меня мужа, не стесняясь при этом тянуть из него все соки, как пиявка.

В грудную клетку прилетает жаркий ментальный удар, разливаясь по телу неприятными мурашками. Дыхание перехватывает. Руки немеют.

Я не такая!

– Прошу прощения?

Резкий хлопок в ладоши, но я даже не дёргаюсь. Может, от шока. Может оттого, что хочу вышвырнуть эту девушку за дверь, но не делаю этого, потому что действительно хочу доиграть весь этот спектакль до конца.

И она тоже была не против такого расклада.

– Ну-ну, не прикидывайся дурочкой. Я знаю, что ты отхапала эту квартиру, – припечатывает кончик указательного пальца с идеальным маникюром в столешницу, а затем им же указывает себе за спину и продолжает, – и ту, в которой сейчас идёт ремонт. А ещё ту милую машинку, что стоит в данный момент на подземной парковке. Но это ладно, так – семечки.

– Что? – ошарашенно вскидываюсь я. – Я ничего у него не просила!

Отмахивается и, скривившись, швыряет в меня ещё одним неудобным вопросом.

– Не стыдно тебе, скажи?

– Я думала, что вы разводитесь! – я понимаю, что это звучит жалко, но ничего с собой поделать не в силах. Это правда неудобная, как японские гэта. Но что ещё я могу?

И да, ответ Айзы на мои слова вполне предсказуем. Она топит меня как котёнка в грязном уличном туалете, а я даже сопротивляться не могу.

Да и права не имею.

– Разводимся? Милая Лера… не хочу тебя огорчать, но мы с Данилом не сможем развестись и на то есть даже ни одна, а несколько причин. Хочешь послушать?

– Нет, – категорически качаю головой, но девушке, по всей видимости, плевать на мои желания. Она складывает руки на груди, а затем начинает расстреливать меня словами.

– Во-первых… я тебе его не отдам. Никогда.

Улыбка настоящей матёрой хищницы появляется на её лице, но тут же тает, сменяясь маской беспринципной стервы.

– А, во-вторых, если Шахов попытается поставить точку между нами, то потеряет слишком много. Миллиарды, если хочешь знать. Миллиарды заёмных денег, которые он взял у банка под залог уже существующего бизнеса. Как думаешь, ты стоишь того, чтобы потерять всё, что у него есть? Я вот уверена, что нет.

Растерянно качаю головой, не в силах хоть как-то сопротивляться очередному предательству со стороны Шахова.

Это слишком больно. Почти смертельно.

– Но Данил сказал…

– Данил превращается в такого сказочника, когда ему что-то нужно, – фыркает она, рассматривая свой маникюр, и весело хохочет, будто бы мы обсуждаем не её мужа, а очередной выпуск стендапа.

– Но вы ведь даже не жили вместе, – я уже не понимаю, спрашиваю ли я или утверждаю.

Я барахтаюсь в какой-то адской паутине, стремительно теряя силы.

– Ага, и не трахались тоже, – смеётся она, – и в своих командировках он работал, а не усердно пытался заделать мне нашего наследника.

Я молчу. Просто стараюсь переварить всё это дерьмо, но лишь понимаю, что меня форменно тошнит, и от Данила, и от его жены. Я не хочу иметь с ними ничего общего. Это не люди, а роботы с первичным набором потребностей – бабки, секс, власть.

Мне это не нужно. Пусть забирает всё! И Данила своего драгоценного тоже, со всеми его гадскими потрохами и грязным бельём!

– Ой, я не могу, – аплодирует непонятно чему Айза, – ты такая наивная чукотская девочка.

– Перестань, – устало выдыхаю я и нехотя смотрю на её кривляния. Она пытается сделать то, что уже и так свершилось.

Мне ничего не надо! Меня убили.

– Ты просто сильное, но временно помешательство. Игрушка. Любовница. Вот и всё, – продолжала втыкать отравленный клинок в моё уже и без того безжизненное тело Айза.

– Хорошо…, – легкие стонут, каждый вздох доставляет мне реальную физическую боль.

– Кстати, знаешь, где он был в эти выходные?

– На мальчишнике… у какого-то Романа…., – на автопилоте отвечаю я, но уже только для того, чтобы эта девушка поскорее закончила своё выступление и ушла.

Но меня ждёт ещё один сюрприз с мерзким привкусом плесени и провонявшийся тухлятиной. Да, так пахнет предательство.

– Верно, но есть нюансы. У Романа Ветрова было день рождения, Лера. Но это был никакой не мальчишник, а настоящий праздник в узком семейном кругу, так как Роман женат на родной сестре Данила – Софии. И он был там со мной. Вот, смотри, у меня даже несколько архивных фотографий для тебя припасено.

Она тут же кладёт на стол свой телефон, с экрана которого мне улыбаются незнакомые люди, в рядах которых есть тот, кого я полюбила всем сердцем. Данил. И он тепло обнимал за талию свою жену, улыбаясь в объектив камеры. И делал это так, будто бы меня в его жизни никогда не существовало. Так, будто бы не он спалил мой дом, чтобы наконец-то поставить меня в абсолютную от себя зависимость и трахать в свободное от супружества время.

Нет, это не улыбка. Это оскал монстра.

И я приложу все силы, чтобы уничтожить всё хорошее, что когда-либо жило в моей душе к этому чудовищу. Я вытравлю его, как мерзкого паразита, а спустя время ещё посмеюсь над собой, что меня угораздило вляпаться в такие откровенные помои.

– Как думаешь, что было дальше?

– Что? – вскинулась я, от силы душевных терзаний прибывая уже даже не в этой реальности и не понимая ровным счетом ничего, чего еще от меня ещё хотят.

– А дальше мы с Данилом снова усиленно работали над маленькими Шаховым с максимально возможным рвением.

Ну какие няшки! Скажите, куда блевать?

– Вы беременны? – пропустило удар моё сердце в ожидании её ответа.

– Даже если нет, то это лишь вопрос времени, Лера. Я рожу Данилу наследника. Не ты.

– Боже…, – покачала я головой и горько хохотнула, не в силах осознать, что настолько низко пала. Вот только сама Айза, видимо, превратно истолковала мою реакцию и решила наконец-то походить с козырей, даже не подозревая, что это уже лишнее.

Совершенно!

– Ты молода и красива, Лера. Не глупа и не жестока. Зачем тебе чужой муж, который никогда не станет твоим? Рано или поздно, но он наиграется в весёлые потрахульки и выбросит тебя за ненадобностью, как изъеденную молью ветошь. Держи этот факт в уме, когда будешь принимать решение, как быть дальше. Я не буду тебе угрожать. Шантажировать. Или что там ещё делают обиженные и обманутые жёны? Я просто буду рассчитывать, что у тебя есть совесть и ты настоящая, знающая себе цену женщина, а не грязная потаскуха, которая обманом залезла в нашу супружескую постель.

Шах и мат.

– Хочешь, я помогу тебе сделать окончательный выбор, Лера? – не унималась девушка, но я предпочла не тормозить её.

Пусть вещает. Это её момент истины. Её лебединая песня…

– Пли, – пожала плечами.

– Данил же и сегодня уезжает в «командировку». Но ты, наверное, уже и сама в курсе, правда?

– Нет, – качаю головой.

– А это так. И знаешь почему? Наши родители так хотят подержать на руках внуков, что мы решили максимально ускорить процесс их создания. Сегодня мы убежим от проблем, забот и хлопот и, наконец-то, окунёмся в друг друга…

– Хороший план, – кивнула сухо, но всё-таки не отказалась от единственного ответного укола, – но, скажи, тебе самой не стрёмно?

Айза же лишь небрежно повела плечом и, с очередной улыбкой на неправдоподобно пухлых губах, ответила мне:

– Он мой муж. Им и останется. А я буду любить его и почитать таким, какой он есть. Со всеми его маленькими недостатками.

«Жри, – подумала я про себя тут же, – только не обляпайся».

А в следующий момент кивнула сама себе, совершенно точно понимая, как быть дальше.

– А вот что будешь делать ты, Лера? – невинно, словно кукла, хлопала ресницами девушка, вытянув губы трубочкой.

– Не волнуйся насчёт своего мужа, Айза. Я достойна большего.

– Верный выбор, – кивнула она удовлетворённо и тут же направилась на выход, а через несколько секунд дверь в квартиру громко хлопнула, выводя меня из нервного оцепенения.

Я неторопливо на негнущихся ногах поднялась на второй этаж и дрожащими руками собрала в сумку те немногие вещи, которые купила себе сама, на честно заработанные деньги. Затем посадила Мяуса в переноску и, не оглядываясь, двинула в прихожую, где отыскала в сумке телефон, чтобы вызвать такси.

Но тут же замерла, глядя в экран мобильного, а через секунду жалобно разрыдалась.

«Лера, у меня аврал. Нужно срочно лететь в Питер. Буду завтра к вечеру. Наберу чуть позже».

Это сообщение Данил отправил мне ещё полтора часа назад, когда баба Зина просвещала меня насчёт его тотальной беспринципности и непомерной жестокости. А теперь вот – Айза оказалась права…

Глотая жгучие слёзы и едва держась на ногах, я вырвала из блокнота листок и написала на нём всего одно слово:

«Прощаюсь».

Положила рядом ключи от квартиры и машины, а затем вышла за дверь, захлопывая её за собой и ставя на этой постыдной главе своей жизни жирную точку.

Больше никогда! Никогда Данил Шахов не заставит меня плясать под его дудку. И нет, я не собираюсь прятаться или бежать по осколкам чувств на край света, спасая от него своё разбитое сердце. Я просто буду жить.

Без него. И счастливая.

Назло всем.

Глава 51 – База

Лера

Стоило мне только сесть в такси, как телефон в моих руках ожил и завозился.

Шахов.

По венам моментально разлилась серная кислота, выжигая последние остатки моей стойкости. Впадаю в тихую, но сокрушительную истерику, глядя, как первый вызов прерывается, а за ним сразу же следует второй.

И третий.

Но на этом Данил не останавливается и продолжает планомерно стрелять туда, где некогда моё глупое, доверчивое сердце радостно и услужливо стучало для него одного.

Прилетает сообщение:

«Лера, с тобой всё хорошо? Перезвони мне, я волнуюсь».

Да, теперь у меня всё хорошо. Теперь я знаю правду. Знаю, кем была всё это время на самом деле – бесправной дыркой, вторым номером, обслуживающим персоналом.

Подстилкой.

И волновался Данил сейчас отнюдь не за меня, а за себя любимого. Как же, он ведь ещё не наигрался в свои жестокие игры, а я уже решила свернуть лавочку. Тупая кукла, которая возомнила себя живым человеком. Жалкая марионетка, которая не имеет права выказывать неуважение к своему хозяину. Вещь, которой запрещены чувства и эмоции.

Но я живая! И мне больно! Адски…

Я ведь любила его. Пошла бы за ним на край света. Сделала бы что угодно. Отдала бы всю себя!

А мне за это вонзили нож в спину. По самую, чёрт возьми, рукоятку. И провернули для пущего эффекта, чтобы уже никогда не оклемалась.

– Приехали, – словно из густого тумана вырывают меня слова водителя такси, но я даже «спасибо» выдавить из себя не в состоянии.

Меня крупно трясёт и зуб на зуб не попадает. Я лишь киваю и выхожу из машины, медленно переставляя ноги и тяжело приваливаясь к подъездной двери. Жму кнопки номера квартиры на домофоне, а затем жду, когда мне ответят.

– Кто там?

Боже! Кто я теперь?

– Ле…, – хриплю и всхлипываю, – Лера.

Раздаётся характерный сигнал, и я вваливаюсь внутрь дома, а затем рывками, между приступами паники и безысходности, бреду наверх, где меня в дверях своей квартиры ждёт Мария Марковна.

Я останавливаюсь на последней ступеньке перед лестничной площадкой и с надеждой смотрю на старушку.

– Пустите? – шепчу я потерянно. – Мне больше некуда идти.

Он всё у меня забрал…

– Лерочка, – вскидывает руками обеспокоенно, – Господи, девочка! Что случилось?

Пожимаю плечами и начинаю захлёбываться рыданиями. Я не знаю, как объяснить то, что со мной сделали? Я не понимаю, как всё это пережить и сохранить рассудок. Я просто не могу больше выносить эту боль. Она меня душит. Насилует. Без анестезии вскрывает грудину и кромсает внутренности тупым, ржавым тесаком.

– Проходи! Ох, моя дорогая, иди же сюда скорее.

И я пошла, а потом попала в тёплые объятия и с головой погрузилась в беспросветный мрак. Он поглотил меня целиком, а затем принялся пытать своими ядовитыми щупальцами. Жалил. Скручивал. Душил.

– Лера, пожалуйста, не плачь. Ох, что же делать-то?

Ничего уже не поделаешь. Всё. Моя песенка спета…

– Что произошло? – причитала Мария Марковна, пытаясь вытереть бесконечный поток солёной влаги с моих щек. И я бы рада была ей ответить, но только открывала рот, словно глупая рыбина, выброшенная на берег, но ни звука произнести была не в силах.

Только плакала без остановки. А потом и ещё горше, когда телефон снова зазвонил, высвечивая на своём экране имя предателя и беспринципного лжеца.

Сбросила. А затем и вовсе выключила телефон, не желая больше ни слышать, ни видеть, ни знать этого мудака. Пусть зажигает звёзды со своей Айзой. Я пас.

– Твой мужчина обидел тебя, Лерочка?

– Не мой, – заикаясь и всхлипывая вытолкнула я из себя, – он не мой мужчина. И никогда им не был…

Никогда!

И сознание тут же подсунуло мне картинки того, как Данил, покувыркавшись со мной, едет к своей жене, где тут же, не отходя от кассы, с особым рвением пытается заделать ей ребёнка. А потом снова идёт ко мне, рассказывая, что он непомерно счастлив.

Ублюдок!

Мария Марковна ещё что-то пытается выспросить у меня, но я уже не могу воспринимать эту реальность. Я настолько погружаюсь в своё персональное горе, что слепну и глохну. Спустя время на автопилоте выпиваю какое-то горькое лекарство и снова в слёзы, благодарно принимая утешающие, но, увы, не помогающие мне, объятия и ласковые поглаживания по голове.

Марии Марковне жалко меня. Мне себя тоже.

Я вообще вся жалкая вдоль и поперёк.

Спустя миллионы невыносимо мучительных минут понимаю, что меня начинает знобить. Кости выламывает и выкручивает. Голова трещит по швам. Тошнит. Кожа становится болезненной, и мне до зубовного скрежета хочется содрать её с себя.

– Геля, у неё температура поднялась. Что делать? – словно из-под толщи воды доносится встревоженный голос Марии Марковны. И я ловлю её холодные пальцы со лба и благодарно сжимаю их, а затем прикасаюсь к ним губами.

Не знаю, чтобы я делала без неё. Сдохла бы, наверное…

Меня снова заставляют что-то выпить, и я послушно подчиняюсь, а затем, кажется, забываюсь беспокойным и поверхностным сном, вздрагивая, казалось бы, каждые пять-десять минут. Но снова упорно закрываю глаза и жду, когда вспухшие и истерзанные мозги отключатся. Сон – это хорошо, пусть там за мной и гонятся адские гончие. Это всё же лучше, чем садистка-реальность.

На рассвете становится так плохо, что я почти кубарем скатываюсь с кровати и по стеночке бреду в туалет. Внутренности скручивают судороги. Меня рвёт.

Мария Марковна рядом. Держит мои волосы и просить выпить воды. Я делаю то, что она говорит, но меня снова выворачивает наизнанку.

– Ты хоть не беременна от него, Лерочка?

– Нет, – качаю головой, отбивая зубами похоронный марш, – я на таблетках.

– Слава богу… значит это просто нервы…

Не просто…

Это убийство человека. Хладнокровное. Преднамеренное. Продуманное и вероломное!

Дальше время течёт сквозь меня. Я где-то на периферии яви и ада. Но они сливаются воедино, и я не вижу между ними никакой разницы. Всё одно.

Кажется, через несколько часов в квартире появляется Ангелина Марковна и теперь вокруг меня крутятся уже две старушки. Слёзно просят похлебать бульона, но я даже думать о еде не могу. Меня до сих пор мутит. А я всё ещё плачу или бесконечно дрейфую по безжизненной, усыпанной острыми осколками пустыне своего разбитого вдребезги сознания.

Так и проходит день. Я отстранённо наблюдаю, как движется по небосводу и клонится к закату тусклое солнце. А затем, когда пространство затягивают сумерки, в квартире слышится надрывная трель дверного звонка.

Я тупо вздрагиваю, а затем вяло отмечаю, что старушки неразборчиво шепчутся в прихожей.

Бам! Бам! Бам!

Это на смену звонку, пришёл нескончаемый стук.

А затем моё уже давным-давно дохлое сердце пару раз дёрнулось в посмертных конвульсиях, услышав зычный и требовательный голос своего палача.

– Лера, выйди! Иначе я вынесу эту грёбаную дверь к чёртовой матери!

О, явился.

Видимо, натрахался с женой, теперь настала моя очередь веселить барина…

Ну, ладно. Пора наконец-таки покончим с этим.

Лера

На столике рядом с собой нахожу какое-то успокоительное и отправляю в рот забористую дозу. Затем встаю, натягиваю на себя вчерашнее платье и бреду в ванную, где планомерно и скрупулёзно умываю ледяной водой распухшее от слёз лицо под нескончаемый шум в прихожей, где в квартиру с упорством барана всё ещё продолжает ломиться Шахов.

Выхожу из уборной и замираю, взирая с изрядной долей сожаления на притихших и перепуганных старушек.

– Лера, может не надо? – шепчет Мария Марковна, но я тут же отрицательно качаю головой.

– Я его не боюсь. Забирать у меня больше нечего. Убивать тоже.

Обулась. Открыла дверь и шагнула через порог.

– Какого хрена, Лера? – зарычал Шахов и внутри меня что-то оборвалось. При виде его красивого лица на секунду моя решимость дрогнула, но уже в следующее мгновение я взяла себя в руки, буквально на корню выкорчёвывая из души страх перед этим мужчиной.

Да, мне больно и погано. Но всё пройдёт. Обязательно. Однажды…

Надо просто в это свято верить!

– Повеселим соседей? – спрашиваю, складывая дрогнувшие руки на груди.

– Поехали домой и там поговорим, – делает шаг ближе, но я тут же поднимаю ладонь, останавливая его телодвижения.

С меня хватит!

– Куда домой, Данил? Туда, где живёт твоя жена, с которой ты даже и не собирался разводиться? Или туда, где развлекался со мной?

Замирает всего лишь на миг, но затем криво улыбается и хмыкает.

Да, действительно. Очень смешно. Обхохочешься.

Крутит головой по сторонам, поджимая губы и нервно облизываясь, словно его в высшей степени взбесило то, что я ему сказала. Кивает чему-то, а затем стряхивает невидимые пылинки с дорогого пиджака и снова переводит на меня тяжёлый взгляд чёрных глаз.

– Ладно, давай на улицу.

Киваю и спускаюсь за ним, с каждой пройденной ступенькой всё больше и больше приходя в ужас от его реакции. Он спокоен как удав и даже не думает что-либо отрицать! А я, идиотка махровая, до последнего ждала этого и надеялась, что Айза солгала. Или, быть может, весь этот кошмар мне вчера просто привиделся. Галлюцинации. Бред. Иллюзия…

Но нет. Это всё реальною И меня колошматит как Каштанку.

Выходим на улицу и, не сговариваясь, идём на детскую площадку. Я сажусь на скрипучую качель. Шахов замирает напротив, заложив руки в карманы идеально сидящих на нём брюк. А я скольжу взглядом по его неправдоподобно прекрасному и мужественному телу и отчётливо понимаю, что ненавижу его.

Эту гордую стать. Эту безукоризненную выправку. Вообще весь этот образ безжалостного, уверенного в себе хищника.

Молчит. Только смотрит давяще исподлобья, да кривит идеальные губы. Бодаемся взглядами, и я всё-таки получаю от него порцию яда:

– Какого чёрта ты устроила эти показательные выступления, Лера?

– Вчера в гости заезжала Айза, – выдаю я и морщусь оттого, как бесцветно звучит мой голос.

В ответ ничего. Полный ноль. И на лице Шахова не отражается ни единой эмоции, будто бы я ему рассказываю давно всем известный баянистый анекдот, а не то, что он желал бы от меня услышать.

– А за час до этого я узнала, что ты приказал спалить мне дом, Данил. Просто так. Потому что тебе всего лишь этого захотелось.

Каждое моё слово для него, что об стенку горох.

– Да, – наконец-то изрекает он без каких-либо интонаций или сожалений, а затем всаживает мне отравленный клинок в сердце, – я тебя хотел. Ещё вопросы?

Уму непостижимо. Как всё просто у этого человека. Он всего лишь захотел – а ты вынь, да положь. Изнутри до крови прикусываю щеку, чтобы только не заорать в голос от обиды и разочарования.

– И когда ты собирался сказать мне, что развода не будет?

Зажимает двумя пальцами переносицу, будто бы я чрезвычайно ему опостылела своими дурацкими вопросами. Вздыхает. Вскидывает на меня глаза и режет холодным, равнодушным взглядом по оставшимся в живых нервным окончаниям.

– Когда-нибудь, – пожимает плечами, а я незаметно щипаю себя, потому что поверить не могу в то, что не сплю и всё это не страшный кошмар.

Но, увы и ах. Я здесь – разбитая и униженная, сижу на жалких качелях, пока меня равнодушно полирует взглядом мой персональный мучитель.

– Вот как? – грустно улыбаюсь и ловлю ментальный удар в живот. – Значит ты просто ждал, когда я тебе приемся, да? Ты банально тянул время?

Затаив дыхание, жду хоть какую-то реакцию на свои слова, но вскоре понимаю, что её не последует. Данил молчит и это для меня знак, что он заочно согласен с каждым моим словом.

Чудовище!

– Я думаю, нам больше не о чем разговаривать, – словно робот, выталкиваю я из себя слова.

– Уверена?

– Да. Я ухожу от тебя.

– М-м… да неужели?

Киваю, потому что горло перехватывает раскалённая когтистая лапа горечи и отчаяния.

– Всё в жизни проходит, Лера. Пройдут и твои обиды. Но, скажи, пожалуйста, что ты будешь делать, потом? Когда психи сойдут на нет, мозги встанут на место и начнётся эндорфиновая ломка?

– Я буду жить, Данил. Дальше… А ты иди к своей бесценной жене, которой ты так отчаянно дорожишь.

И вот тут наконец-то нас обоих прорывает. Его, потому что правда всегда колет глаза. И мне, потому что я наконец-то увидела настоящего Данила Шахова. В реальной, мать его, красе!

– Ладно, девочка моя. Ладно. Только давай сразу, на берегу проясним ситуацию. Я вот такой. Женатый. И этот статус никогда не изменится. Но открой уже свои красивые глазки! Моя законная супруга – это всего лишь вынужденная история. Ясно?

– А ваши общие дети тоже будут вынужденной историей, Данил? – горечь мгновенно разливается у меня во рту, потому что я была таковой для своего родного отца.

– Какие, блядь, дети? – рычит мужчина и раздражённо рубит рукой воздух.

– Те, которых ты так старательно пытаешь заделать своей жене! – интонации предательски срываются в отчаяние, но мне их уже не удержать. Слишком горько. Слишком!

– Очнись, Лера! Ты – моя желанная женщина. Не она! Я не спал с Айзой с тех самых пор, как познакомился с тобой! Чувствуешь разницу?

Вот это да! Вот это сказочник-фантаст!

– Если честно, то не очень. Мы обе нужны тебе лишь условно. Одна вынужденно. Вторая по нужде. Ни то, ни другое не является пределом моих мечтаний, знаешь ли.

– Ты бредишь!

Боже, прошу тебя, дай мне сил! Помоги не разреветься!

Умоляю!

– Перестань. Я всё знаю, Данил. Абсолютно всё! – устало тру глаза.

– Короче…, – жёстко припечатывает он словом и взглядом, – раз так, то выбирай прямо сейчас со мной ты или нет. Если собираешься ставишь точку, то сразу давай «до свидания». Только подумай хорошо, прежде чем принимать решение окончательно. Потому что если ты сейчас скажешь мне «нет», то это будет навсегда.

Размазал. Уже не откачаешь…

– Я говорю тебе «нет», – надсадно, отрывисто, но максимально уверенно произношу каждое слово.

Шахов злится. Пытается выкрутить мне руки, даже не догадываясь, что они давным-давно уже выкручены и раздроблены в кровавую кашу.

– Если так, то эта встреча станет последней, Лера. Бегать за тобой я больше не буду, как бы мне охуенно с тобой не было.

– На это все мои надежды, – через силу выжимаю из себя улыбку, – передавай привет Айзе и прощай.

Он смотрит на меня.

Я смотрю на него.

Совершенно чужие друг для друга люди.

Встаю на ноги, давая понять, что этот бессмысленный диалог подошёл к концу, и Шахов отрывисто мне кивает, рубит короткое «прощай», а затем решительно разворачивается. В глазах темнеет. Всё моё существо протестует против его ухода, но я игнорирую все эти жалкие трепыхания. Врубаю остатки гордости на максимум.

Поспешно отираю с щеки солёную каплю.

– Данил? – окликаю его всё-таки, когда он уже делает шаг от меня.

Тут же оборачивается и впивается в меня своими чёрными глазищами. В них нет ничего святого. Только безграничная вера в то, что ему все должны.

– Ты переписал на меня квартиру, это правда?

– Да.

– Зачем? Мне ничего от тебя не надо.

Быстрый взгляд с головы до ног. Холодный, пустой смешок. Пренебрежительно приподнятые брови? И я не знаю, зачем он продолжает меня убивать, если я уже превратилась в мешок с битыми костями. Но его не остановить.

Наверное, в этом он весь.

– Плата за твои услуги, – рубит коротко.

Разворачивается и уходит. Ни разу не оглянувшись.

Навсегда…

А я всё стою и смотрю ему вслед, окончательно отпевая заунывную похоронную мессу по почившей вере, надежде и любви.