Текст книги "Любовница. По осколкам чувств (СИ)"

Автор книги: Даша Коэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)

Но неожиданно, мои сладострастные и жадные до её тела мысли были прерваны её судорожным всхлипом.

– Лера? – весь напрягся я.

– Останови машину! – затребовала она безапелляционным тоном.

– Какого чёрта? – непонимающе спросил я, но тут же заглох, потому что девушка внезапно дважды с силой вдарила ладонями по приборной панели.

– Останови машину, я сказала! – закричала она и я, мазнув по ней взглядом, заметил, что все её лицо залито слезами.

Тут же по тормозам и в автобусный карман, а затем я всем корпусом развернулся к ней, не понимая, как реагировать на эту истерику. Ведь всё должно было быть нормально, но опять стремительно обрушилось. Только не сейчас, когда я снова в неё окунулся. Только не снова, потому что я больше не готов держаться от неё на расстоянии.

У меня просто, блядь, не получится! Я и так почти изнасиловал ее сегодня.

– Да что случилось-то?

– Что… что случилось? – отёрла она слёзы со щёк и снова всхлипнула, – Я разрываю наш контракт, Данил, вот что случилось!

– Но…

– Никаких «но», – ещё горше расплакалась Лера, буквально задыхаясь от рыданий, но всё же продолжала ментально сносить мне башню, – я разрываю и всё тут! И мне плевать, что ты сделаешь! Хочешь, иди и в суд на меня подавай! Хочешь, рушь мою жизнь и выписывай волчий билет. Хоть три штуки, мне плевать! Можешь даже в тюрьму меня засадить, если тебе так приспичит. Мне и тогда будет все равно. Ясно тебе? Я верну тебе задаток, но это всё, что ты от меня получишь. С меня хватит тебя и твоих мерзких ухаживаний.

– Лера, остановись!

– Я не стану твоей шлюхой! – выкрикнула она, закрывая уши руками и мотая головой. – Не стану…

А затем рванула замок на двери и вывалилась из машины, поправляя на себе платье и тут же ныряя, в рядом стоящее такси.

Конечно же, я бы мог побежать за ней. Вразумить. Заставить. Запугать или ещё раз трахнуть, чтобы она наконец-то уже пришла в себя. Но я ничего этого не сделал.

Я просто сидел и смотрел, как жёлтая машинка с шашечками удаляется, увозя от меня женщину, которая позарез была мне нужна. Мне было с ней так круто, как не было ни с кем и никогда.

Поэтому… очень жаль, конечно, что она себе там нарешала всякой ерунды в своей хорошенькой головке, но выхода у неё нет, кроме как, быть со мной так долго, как я того только захочу.

И мне теперь требовались железобетонные гарантии, что дело выгорит.

Вытянул губы трубочкой, покачал головой из стороны в сторону, прикидывая возможные варианты развития события, а затем хмыкнул и разблокировал телефон, набирая Лёню.

– Слушаю, Данила Александрович?

– У дома Райской сейчас есть кто?

– Да, там Алексей круглосуточно дежурит.

– Отлично.

– Что-то нужно сделать?

– Да, – кивнул я, заглядывая в черноту собственных глаз, отражающихся в зеркале заднего вида.

– Что именно?

– Во-первых, зайдите внутрь и заберите котёнка, что там живёт с ней.

– А, во-вторых?

– А, во-вторых, спалите на хуй её избушку. Сегодня же! Сейчас!

И скинул вызов, приваливаясь лбом на скрещённые на руле руки.

Всё, Лера, шах и мат…

Глава 41 – Кто сказал «мяу»?

Лера

– Пожалуйста, едем! – кричу я таксисту, стоит мне только запрыгнуть в салон и хлопнуть дверью, отрезая себя от весенней прохлады.

– Куда?

– Да хоть к чёрту на рога, только уже трогайтесь скорее, я вас очень прошу! – рыдая, выпаливаю я, а сама оглядываюсь назад, где остался стоять чёрный монстр моего личного проклятия.

Наконец-то такси поехало, а я часто-часто задышала, пытаясь побороть истерику и вытирая со щёк бесконечные потоки слёз и твердя себе, что всё – Шахов не гонится за мой. Он услышал. Он понял. Он оставил меня в покое.

Господи, умоляю, пусть так и будет! Проси что хочешь, только выполни моё единственное, но самое заветное желание – освободи меня от его оков.

О сердце я даже не заикаюсь…

Оно обречено, ибо слепо любит Данилу Шахова, не видя никаких преград, чтобы биться только для него одного. И плевать этой неразумной, уже ни раз битой мышце на то, что её вновь расколошматят. Она рядом с ним готова склеивать свои осколки снова и снова, лишь бы этот мужчина и дальше играл с ним в свои жестокие игры.

– Так куда едем, девушка?

– В Ильинский повезёте? Первомайская улица, дом номер 61, – заикаясь и всхлипывая, с большим трудом выталкиваю я из себя свой адрес.

– А что же нет. С вас полторашка, – согласно киваю.

– На карту можно? –

– По номеру телефона, – указал водитель на приклеенный на приборную панель листок с цифрами.

– Готово, – кивнула я, когда отправила оплату и поёжилась, обнимая себя за плечи. Пальто осталось в картинной галерее.

– Не плачьте, милая, слезами горю всё равно не поможешь, – коряво попытался утешить меня мужчина.

– Это я знаю, – кивнула и ещё сильнее задохнулась от лавины собственного бессилия.

– Да и что же вы по улице в одном платье-то бегаете? Там такой ветрище и всего девять градусов. Заболеете же.

– Я уже заболела, – задохнулась я и, словив почти смертельный удар в солнечное сплетение, расплакалась ещё горше прежнего. От омерзения к самой себе, потому что я не устояла и, словно слабая на передок самка, потекла в руках Шахова, напрочь забывая о своих железобетонных принципах и установках.

Позорище!

Знала, что покалечит, но всё-таки дёрнула тигра за усы.

Дура!

Хотя, кто бы нет на моём месте? Данил просто бросил меня неделю назад на той самой базе отдыха, как ненужный хлам. И ни ответа, ни привета, ни эсэмески, ни звонка. Ничего! Просто скинул на Лёню и даже возможности уехать домой лишил, насильно заставляя отираться по закрытой от посторонних глаз территории экопарка. Поужинала в полном одиночестве, хотя кусок в горло не лез. И работа тоже не шла, и призрачная обида на весь этот несправедливый мир выгрызала у меня внутри витиеватые туннели. От протопленной бани категорически отказалась, остаток вечера просто просидев в кресле-качалке и смотря в никуда. Красиво там было, не спорю. Дом, построенный в скандинавском стиле, так вообще был выше всяких похвал – окружённый соснами и на самом берегу озера, он поражал своим простым, но изысканным интерьером, большим камином у огромного панорамного окна и мягкой постелью, в которой я ворочалась всю ночь напролёт. Потому что всё это богатство и красота не могли заменить мне простого человеческого отношения.

Уехали с базы только к обеду в воскресенье. Именно тогда я и решилась спросить у Лёни, что вообще такое происходит и почему Шахов так неожиданно меня покинул, да так и не вернулся. Хотя, признаться, я до последнего этого в ужасе ждала, шарахаясь от малейшего звука в его огромном, но совершенно пустом доме.

– У Данилы Александровича случилось чрезвычайное происшествие на предприятии.

– М-м…, – потянула я и повыше задрала голову, рассматривая мелькающие стволы деревьев за окном.

– Люди погибли, – добавил он, и я тут же открыла рот, коря себя за то, что допустила накануне совсем непозволительные мысли, которые увели меня вовсе в противоположную от правды сторону.

Да, каюсь, но я решила, что Шахов сорвался к жене. И отчаянно его приревновала. Теперь я это понимаю, а тогда негодовала и хотела придушить просто потому, что Данил вообще существует в этом мире и смеет дышать одним со мной воздухом.

А оно вон как всё оказывается… Стыдно. Очень.

И чтобы дальше не заниматься самокопанием, я достала из сумки ноутбук и углубилась в свои эскизы, а уже у подъезда к городу уточнила:

– А у вас, Леонид, случайно ключей от той самой квартиры нет?

– Случайно есть.

– Заедем? Мне нужно сделать несколько фотографий и кое-какие замеры.

– Не вопрос, – и притопил в сторону Нового Арбата, пока я продолжала крутить в голове мысли о Даниле и том, что между нами случилось вчера в той самой беседке.

Положа руку на сердце, я не знаю, чтобы я делала, если бы нас не прервал звонок неизвестного мне Романа. Но, наверное, как-то бы выкрутилась. Может быть, схватила бы со стола ту самую бутылку с нетронутым сидром и как следует жахнула ею по буйной башке этого похотливого мерзавца. Да, я бы воевала, но не сдалась бы так просто как сделала это сегодня…

Однозначно!

Я тогда вообще от всего отгородилась, решила, что меня не касаются проблемы Данила. Но уже в квартире, обходя, казалось бы, бесконечные квадратные метры я поняла, что умру от любопытства, если не узнаю больше.

Полезла в сеть и почти сразу же наткнулась на новость, в которой говорилось, что по вине Шахова погибло девять человек и ещё двоих доставили в критическом состоянии в больницу.

Ужас!

Я перечитала всё, что только было можно по этой теме, а спустя примерно полчаса сделала то, что хотела сделать уже давным-давно, но всё никак не позволяла себе – я начала искать на просторах интернета хоть какую-то информацию о жене бывшего любовника.

И нашла на свою голову.

Её звали Айза, и она была красива, как смертный грех. Молодая, подтянутая, с выразительными глазами и пухлыми по моде губами. Ухоженная, утончённая, с пышной гривой иссиня-чёрных волос до поясницы и с таким размером груди, что любая девушка обзавидовалась бы ей. И я в том числе.

Роскошная роскошность – вот так бы я описала жену Данила, если бы меня попросили это сделать.

И я на фоне этой экзотической бабочки, конечно же, выглядела серой и убогой молью, которую хочется либо прихлопнуть, либо и вовсе потравить.

И с такой женщиной он говорит, что планирует развестись? Очень смешно! Прямо обхохочешься!

Ни один мужик в здравом уме не бросил бы такую красавицу.

И что уж говорить, Данил и Айза являлись отличной парой и прекрасно смотрелись вместе, хотя я так и не нашла ни одной их совместной фотографии в сети. Даже со свадьбы. Но факт для меня оставался очевидным и, что говорится, налицо – таких великолепных женщин не бросают. За ними только бегают, выпрашивая благосклонности.

А я так – очередная мелкокалиберная девка, что периодически скрашивает досуг мужчины, уж больно разбалованного женским вниманием. Вот и всё!

И такая тогда меня взяла обида, замешанная на иррациональной зависти и ревности, что я готова была застрелиться, только бы не садиться снова в машину к Леониду. Мне было невыносимо то, что он знал про меня.

Что я дрянь.

Что я дешёвка.

Мне так хотелось убежать от всего этого позора, что я просто взяла и сделала это. Закрыла квартиру, спустилась на первый этаж и сдала ключи консьержу, а затем прошмыгнула через задние двери парадной и припустила в сторону метро. Боялась, конечно же, а потому, то и дело, оглядывалась, пока огибала двор и искала ещё одну калитку для выхода. А когда нашла и бросилась бежать прочь, то почти сразу же остановилась, когда мне под ноги кинулся белоснежный шерстяной комочек.

Маленький. Совсем ещё крошечный. И он так смотрел на меня своими разноцветными глазками, что я просто не смогла пройти мимо. Он плакал и, по всей видимости, искал свою маму, так как совсем уж был худенький и осунувшийся. Наклонилась, присаживаясь на корточки, и бережно взяла на руки котёнка. Вот только не заметила, что остановилась я прямо на выезде из подземного паркинга. А когда привстала и поняла это, то закричала, видя, что на меня несётся огромный и смертоносный автомобиль.

Визг тормозов. А я стою, зажмурившись и прижимая к себе белоснежную крошку, в ожидании скорой погибели, но она почему-то не наступает. Только мужской крик режет уши и плакать хочется.

Сильно.

– Вам жить, что ли, надоело?

Открываю глаза и вижу перед собой мужчину, а ещё то, что он успел остановить машину в жалком миллиметре от моих колен. Кидаю на него осторожный и виноватый взгляд. На вид лет тридцать, представительный, с бородой. Хмурится и грозно смотрит на меня, а я только протягиваю к нему свою находку и небрежно оправдываюсь.

– Простите… у меня тут вот… лапки.

– Боже, женщина! – взревел тот. – С тобой хоть всё в порядке, не ушиблась?

– Нет, только напугалась немного… и вот, – снова киваю я на животинку.

– Прибился, что ли? – хмурится мужчина.

– Ага.

– Ладно, садись в машину. Я ветеринар – помогу, чем смогу, в качестве извинения за почти наезд.

Мгновение в нерешительности, а затем я всё-таки киваю, когда котёнок в моих руках неожиданно громко заявляет о себе:

– Мяу.

– Ну, хорошо, – криво улыбаюсь я и сажусь в салон, когда мне любезно открывают дверцу пассажирского сидения.

Пару минут тишины. Машина трогается и начинает своё движение, а я продолжаю только бездумно смотреть в разноцветные глаза котёнка и гладить его по мягкой, пуховой шёрстке.

– Я Женя, кстати, – вырывает меня из своеобразного астрала мужчина, и наши взгляды на миг встречаются.

– А я Лера, – представляюсь я, немного смущённая под его пристальным разглядыванием.

Качает головой и смеётся благодушно, выдавая порцию своих размышлений.

– Вот это я удачно сегодня на работу проспал и чуть человека не задавил, – лохматит шевелюру и добавляет, – прямо красавчик и везунчик.

А я смотрю на него с улыбкой и ещё даже не догадываюсь, что этот добрый человек напрасно радуется нашему знакомству…

Лера

За время, проведённое в дороге, я успела скинуть от приставленного ко мне водителя Леонида шесть входящих звонков, а потом и вовсе отключила телефон, не в силах терпеть этого тотального над собой контроля. Я не чья-то собственность, чтобы отчитываться за каждый свой шаг и чих. И вообще – я этого цербера приставлять к себе не просила, и никто не может меня заставить смириться с таким варварским положением дел. Вот так-то!

В светлой, пахнущей антисептиком клинике, мы оказались уже спустя минут тридцать. Новый знакомый припарковал автомобиль и, словно благородный джентльмен, открыл мне дверь, а потом проводил в отдельный кабинет, где долго и со скрупулёзностью махрового педанта осматривал маленький комочек шерсти. Наконец-то добрый доктор снял с рук латексные перчатки и поднял на меня свои глаза, цвета болотного мха.

– Ну что же, Лера, котейка почти здоров, только голоден и немного обезвожен. Прививки пока ставить ему рано в силу возраста.

– А сколько ему?

– Месяц максимум.

– Ой, – заломила я руки и с жалостью посмотрела на найдёныша.

– Да, совсем малыш. Видимо, от матери отбился. Самое интересно – кот породистый. Самка тут, как мне видится, стопроцентная турецкая ангора. Скорее всего, просто сбежала из дома от нерадивых хозяев в период течки и нагуляла приплод. Отец мог быть и другого окраса, но доминирующий ген кошки сделал своё дело. Гетерохромия глаз – тоже типичный признак абсолютно белых котов. Думаю, что именно из-за этого фактора малыш и отбился от своей мамы.

– Что это значит?

– У него тугоухость со стороны голубого глаза. Пока полной потери слуха нет, но с возрастом она, вероятнее всего, может случиться.

– О, господи! – поднесла я ладони к щекам и тяжело выдохнула, с сочувствием разглядывая разноцветные глазки малыша.

– Ты можешь отказаться от котёнка, Лера. Мы найдём ему хозяина. Это не проблема.

– Да вы что? Он мой! Он сам меня нашёл, – сделала я шаг ближе и погладила животинку по белой шёрстке.

– Тогда тебе фортануло, Лера, – тепло улыбнулся мне Женя.

– Почему?

– Говорят, что повезёт, если белый кот дорогу перейдёт, – чуть нараспев ответил мне мужчина, а затем добавил, – считается, что с таким питомцем в дом приходит удача в делах и процветание, а также счастье в личной жизни. Особенно если котейка с одним голубым глазом. Бинго!

– Я бы его и без всей этой суеверной романтики приютила, – пытаюсь взять белый комочек в руки, но Женя тут же меня останавливает.

– Лер, давай оставим малого у меня в клинике до завтра, а лучше даже до послезавтра. Он пока одиноко шатался по улице, нахватал паразитов и, как я уже говорил, сильно проголодался. Мы его максимально бережно причешем, откормим и дадим выспаться, а позже ты его уже заберёшь со всеми рекомендациями по уходу в его новый дом.

– Ладно. Как скажете.

– И ещё.

– Да?

– Перестань мне выкать, – и Женя зачем-то стиснул мою ладонь в своей руке, заставляя меня покрываться румянцем абсолютного стеснения, а ещё краснеть, не зная, куда деть свои глаза.

Мне этот флирт был совершенно мимо кассы.

– Хорошо, – кивнула я и, напряжённо улыбнувшись, потянула ладонь из его хватки. Отпустил, конечно же. А затем подмигнул и пригласил меня на чашку кофе.

Я отказалась, только уточнила, сколько буду должна за его услуги ветеринара, но получила одно, да потому – свидание. Пообещав подумать, хотела было уехать домой на метро, но мужчина был слишком настойчив и буквально взял меня измором, заставив согласиться на то, чтобы довезти меня до дома. Что, собственно, и случилось.

На следующий день для встречи с Женей пришлось снова сбежать от Леонида. На этот раз я придумала, что мне срочно нужно в торговый центр, а там уж я легко затерялась в разношёрстной толпе, сиганула через другой выход и вдарила по газам в сторону метро, где с ужасом поняла, что мой телефон пропал.

– Вот тебе удача в делах и процветание, – с грустью заметила я, но от цели своей поездки не отказалась.

Встретилась с новым знакомым в стенах всё той же ветеринарной клиники, узнала о состоянии своего питомца, порадовалась, что у малыша дела идут хорошо. А после огорчилась, так как поняла, что забрать котейку домой я смогу лишь завтра. Вот только Женя мне долго грустить не позволил, снова пригласив на чашечку кофе, и в этот раз я ему не отказала в походе в небольшое кафе, где мы вместе с ним пили преступно вкусный латте и говорили о всяких глупостях. Я же пыталась себя убедить, что мне нравится его компания. И это было бы правдой, если бы мои мозги не были отравлены зашкаливающим обаянием Шахова.

Мысли о Даниле – это давно уже заезженная пластинка, но я по собственной воле кручу её без остановки и не знаю, как остановиться. И вместо того, чтобы радоваться прекрасному солнечному весеннему дню, я от чего-то всё переживала, что прошляпила телефон, а бывший любовник может позвонить мне, но остаться ни с чем.

Сердце пропустило болезненную стрелу и жалобно заныло.

От страха, что этот неугомонный бабник снова может что-то отчебучить, особенно если узнает, с кем именно я встречаюсь уже второй день к ряду.

С мужчиной.

После похода в кафе мы тепло расстались с Женей, но прежде он попросил разрешения писать мне и может быть даже звонить. Я ничего ему не ответила, только улыбнулась криво, погруженная в свои невесёлые мысли и попрощалась, ещё глубже ныряя в зыбучие пески смутной тревоги.

И только дома я облегчённо выдохнула, увидев, что телефон мой спокойно лежит на кухонном столе. Оставила и забыла, значит? Странно, особенно учитывая то, что мне казалось, что я всё-таки брала с собой трубку прежде, чем выйти из дома. Но, очевидно, так была поглощена побегом от Леонида, что это мне просто показалось.

Вот только схватив мобильный трясущимися руками, я в вдруг осела прямо на пол, смотря на совершенно пустой от уведомлений экран.

Данил снова не написал мне. И не позвонил.

И мне бы радоваться, да. Но получается только кусать губы почти до крови и потирать ладонью грудь с левой стороны. Потому что там, за рёбрами, ныла моя обезумевшая мышца, отказываясь качать кровь и биться в нормальном темпе. Она объявила мне настоящий бойкот, то прикидываясь мёртвой, то наоборот со всей яростью мечась туда-сюда-обратно, пытаясь разбиться в лепёшку. К вечеру у неё и вовсе случилась истерика.

Входящее сообщение. Но не от Данилы, а от Жени. И так стало гадко от своего иррационального ожидания, что захотелось тут же надавать себе по лицу за эту убогую слабость.

И на следующий день, когда я кралась огородами на новую встречу с ветеринаром, я ещё не понимала, что мной движет тупая, но такая очевидная обида. Я забрала в этот день своего котёнка из клиники, получив рекомендации по уходу и кормлению, а потом впала в настоящий, стопроцентный маразм. Просто потому, что Женя писал мне после нашей дневной встречи весь вечер, а Данил нет, хотя расшаркивался в заверениях, что я так нужна ему, что он почти развёлся, что хочет меня и дальше по списку.

А по факту что? С субботы тишина…

И снова я зачем-то полезла на просторы интернета, чтобы ещё раз взглянуть на фотографии Айзы Шаховой. На них-то я в который раз и подорвалась, разлетаясь кровавыми ошмётками во все стороны.

И, очевидно, именно поэтому в тот день, раскрученная на эмоциональных качелях, я дала согласие Жене, что всё-таки пойду с ним на первое настоящее свидание. А дальше я, словно пробуждающийся вулкан, с каждым днём всё больше раскалялась и бурлила, готовая вот-вот взорваться от внутренних противоречий и первых мыслей о том, что может мой бывший любовник и вовсе потерял ко мне всякий интерес.

Остепенился.

Вернулся к жене.

Решил начать с ней всё сначала, а меня просто списал в утиль, загоняя в такой понятный теперь игнор. К чему расшаркиваться в объяснениях перед какой-то там мной. У него сейчас проблемы на работе и, возможно, что поддержка супруги в это непростое для него время пришлась как нельзя кстати, вот Данил и выпал с небосвода моей жизни так внезапно и так насовсем.

Лучше и не придумаешь, а то, что внутри от этого понимания всё рыдает – так плевать. От разочарования ещё никто не умирал, вот и я не собираюсь, даже несмотря на то, что Шахов по-прежнему крепко держал меня за мои эмоциональные жабры.

Именно в тот момент я и поняла для себя, что хватит предаваться самоедству.

Но, положа руку на сердце, я бы не решилась на очередное безумное безумство, если бы меня не поддержали мои подружки-старушки. Я позвонила по видеосвязи, чтобы узнать, как там им отдыхается в санатории-профилактории уже вторую неделю к ряду, а потом, получив заверения, что всё прекрасно, плавно перешла на свои насущные проблемы, клюнув на их вопрос про Шахова, как голодная рыбина на полудохлого червяка.

– Ну и как там твой владелец заводов, газет, пароходов?

– Без понятия, – фыркнула я, зажмурилась от фантомной боли во всём теле и закусила подушечку указательного пальца.

– Отбилась, что ли?

– Ага, с субботы не отсвечивает.

– Х-м, странно, – потянули бабульки, но я только пожала плечами, разглядывая их зернистое изображение на экране телефона. Связь ни к чёрту.

– Ничего странного. Наверное, к жене вернулся. Да и у меня всё прекрасно. Я с мужчиной познакомилась. Солидный такой, брутал с бородой, ветеринар по профессии.

– Симпатичный? – нахмурилась Ангелина Марковна.

– Ну, да, – улыбнулась я криво, искренне считая симпатичным только Данила Шахова (идиотка, знаю, но что с меня взять?), – высокий, темноволосый, подтянутый. И глаза добрые.

– Значит надо брать! – подытожила старушка.

– Вот только мне не в чём с ним на свидание идти. Женя меня на выставку пригласил, а у меня все платья практичные, а не праздничные. Но я подумала, что может быть…

И дальше Остапа было не остановить. Мария Марковна, слушая мою идею потратить деньги бывшего любовника для встречи с потенциально новым, смотрела на меня как на умалишённую, а вот её сестра наоборот – хлопала в ладоши, смеялась и активно кивала головой.

– Жги, Лерочка!

Ну вот я и отожгла. Прямо на максимум.

Я пошла и потратила с подарочной карты Шахова неприлично много денег, состряпав себе удобоваримое оправдание – в качестве компенсации за поруганную честь и достоинство. Купила на свидание с другим мужчиной платье за счёт Данила, а ещё пальто, туфли, сумочку и даже новое нижнее бельё. Выбрала непременно кружевное и с поясом, чтобы эффектные ажурные резинки чулок завершали соблазнительный образ.

Конечно же, я покупала всё это бесстыдство не для Жени.

Я покупала его назло Шахову.

Затем лишь, чтобы Данил узнал, что я не сижу и не грущу, проливая океаны слёз, пока он нежится в обществе своей супруги. По моей логике он должен был увидеть главное – я вышла из нашей истории без ссадин и ран. Да, пришлось отряхнуться, но я пошагала дальше с высоко поднятой головой, продолжая жить полной грудью.

Вот только теперь без него.

То, что мою выходку Шахов не оценил и понял превратно, я осознала уже на следующий день, когда увидела разгневанного бывшего любовника рядом с собой в той самой галерее, где мой новый ухажёр, чуть приобняв меня за талию, активно распинался на тему современного искусства.

Увидела и почти умерла от страха.

Тогда-то до меня и дошло, что я знатно накуролесила, ведь Шахов был критически не похож на нормального человека. Он – словно демон смерти во плоти, жрал меня горящим и злющим взглядом исподлобья. И сам на себя не был похож – под глазами запали тени и чувственные губы сжаты в одну тонкую линию.

Монстр!

И он пришёл сюда не любезничать. Не наслаждаться творениями изобразительного искусства. Он пришёл, чтобы выместить на мне свою ярость и указать на моё место.

И Данил сделал это, ещё раз размазав мою потрёпанную гордость подошвой своих дорогих, брендовых туфель.

А я?

А я не смогла сказать ему «нет»...